[1] [2] [3]
1. FAQ + Правила
2. роли и фандомы
3. гостевая
4. Шаблон анкеты
5. Нужные персонажи
6. Хочу к вам
фандомы
недели;
выборы; объявления.

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


разыскиваем повсюду

Сообщений 31 страница 46 из 46

1

САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
они разыскиваются тут.

выкупленные заявки необходимо в обязательно-принудительном порядке согласовывать с заказчиком, йеп.


те, кого ищут:

[!] отмечаются выкупленные заявки, взятие которых в обязательном порядке необходимо согласовывать с заказчиком;
1 подобными цифрами отмечаются заявки в том случае, если на одного и того же персонажа претендует несколько стекложуев.

A  B  C

bendy and the ink machine

alice angel

christian mythology

satkiil
temeluch


D  E  F

dc comics

john constantine
tim drake

discworld

dick simnel
havelock vetinari
lady sybil
stanley howler
tolliver groat

dragon age

delrin barris


G  H  I

it

beverly marsh


J  K  L

lie to me

cal lightman

life is strange

chloe price [!]


M  N  O

marvel

billy russo
clint barton
loki
samuel wilson
t’challa

miss peregrine's home for peculiar children

enoch o'connor

mortal kombat

frost
kenshi takahashi
raiden
takeda takahashi

naruto

kakashi hatake
rock lee
suigetsu hzuki

once upon a time

jefferson

overwatch

hana song


P  Q  R

pet sematary

jeff matthews

psycho-pass

sakuya togane


S  T  U

sarah j. maas series

aedion ashryver
fenrys moonbeam

star wars

cassian andor
finn
luke skywalker
poe dameron

the dark tower

jake chambers
mordred deschain

the gray house

blind [!]
wolf [!]

the raven cycle

adele czerny
noah czerny

the shadowhunter chronicles

ragnor fell
valentine morgenstern [!]

the witcher

lydia van bredevoort

true blood

eric northman


V  W  X

wizarding world

gellert grindelwald


Y  Z


— fandom —
http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/99681.jpg
прототип: имя знаменитости латиницей (если есть);

name surname [имя фамилия]
род деятельности, раса

важная информация


дополнительно:
пожелания и еще важная информация

пример игры;

а здесь постик


ШАБЛОН ЗАЯВКИ
Код:
[align=center][size=16][b]— fandom —[/b][/size] 
[img]http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/99681.jpg[/img]
[size=10][b]прототип:[/b] имя знаменитости латиницей (если есть);[/size][/align]
[align=center][b][size=16]name surname[/size][/b] [size=12][имя фамилия][/size]
род деятельности, раса[/align]

[quote]важная информация
[hr]
[size=14][b]дополнительно:[/b][/size]
пожелания и еще важная информация[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример игры;[/size][/b]"]а здесь постик[/spoiler]

+2

31

— mortal kombat —
http://sd.uploads.ru/AXhvG.gif  http://s7.uploads.ru/or710.png  http://sd.uploads.ru/cz6A3.gif
http://s8.uploads.ru/bWAD8.png  http://s5.uploads.ru/k6Cap.gif  http://s9.uploads.ru/8mJXL.png
прототип: original;

takeda takahashi [такеда такахаши]
ученик скорпиона, член спецотряда кейдж, булка с корицей, телепат, человек

все случается быстро - быстрее, чем можно было себе представить. когда тебе восемь, и привычная обстановка спокойной жизни сменяется целым ураганом перемен, состоящим из побега и смерти матери… мало что можно понять. отец появляется в жизни такеды внезапно - с красной лентой на глазах, с клинком в чехле, и руки его, кажется, такие же теплые как и у мамы. если зажмурить глаза, могло бы показаться, что все в порядке - в восемь лет так просто поверить во все что угодно, не так ли? такеда слышит, что его мать умерла - отец говорит ему: это несчастный случай. времени на слезы и скорбь не хватает, и на детский вопрос своего сына о том, куда они убегают, кенши дает слишком неоднозначный ответ: в безопасное место.

                              ты хочешь отдать меня скорпиону, пап?
                                                           призраку? из ада?!

…безопасное место - клан ширай рю под предводительством одного из самых свирепых существ этого мира. какая ирония. все верно - он отдает своего сына призраку из ада, человечность которого существовала лишь за счет самоконтроля и промытых мозгов чужой телепатией. выбор, мягко сказать, чудовищный - был бы им, если бы кенши не знал скорпиона лично и не был тем, кто видел его кошмары как свои собственные. не все ошибки в жизни можно исправить. бросая такеду на попечение скорпиону, он исчезает - снова. и больше к сыну не возвращается.

можно сколько угодно критиковать кенши за его выбор и его методы. можно вспоминать тот день как кошмарный сон и надеяться однажды забыть о нем. можно ждать, что он вернется - и что все станет как прежде. такеда и ждал. много месяцев - ждал, видел в ночных силуэтах красную ленту отца, боялся засыпать под одной крышей с кланом, что из убийц состоял. проходя тренировки скорпиона, он думал, наверняка, о том, что однажды эти тренировки помогут ему сбежать из ширай рю. что навыки ближнего боя дадут ему преимущество против соперников, а умение прицельно бить кунаем или бросать точно в голову сюрикены - спасут его в новой погоне.

страх - так заведено - сменится однажды уважением.
уважение - так сложится - однажды взрастит привязанности.за привязанностями - последует любовь.

он заводит друзей. не сразу - и с большой опаской. этих друзей же в пару на тренировках ему ставили каждый день. бей под ребра, клади на лопатки, ломай им кости - не падай сам. такеда учится всему, что приходится, и со временем начинает понимать, что не было ничего настолько плохого ни в самом скорпионе, ни в его клане, чтобы ненависть в отношении всего этого в принципе имела право на существование. родной отец… появился в его жизни всего однажды. его появление сопровождалось кровью, страхом и долгим побегом от головорезов. в памяти живой тот проклятый день - как вчера перед глазами стоит. глядя на скорпиона, такеде думается, что и отец у него - вовсе не кенши.

пройдет десять лет, прежде, чем он узнает обо всем правду. и о смерти матери, и о том, почему все сложилось так, как сложилось. изменит ли эта правда всю его жизнь? нет, конечно же - будет поздно что-либо менять, да и прошлого, как известно, уже не воротишь.

жизнь такеды от этой правды другой не станет.
но зато эта же правда спасет его от гнева и обиды, что в сердце росли годами.


дополнительно:
ух. в общем-то, такеда это такой солнечный персонаж, от которого становится хорошо на душе… и очень больно становится сердечку от понимания его отношений со скорпионом. ханзо - известно - свою семью и своего новорожденного сына потерял еще очень давно. кенши об этом знал, как знал и о многом другом. хэдканю, что такеду ему отдали даже не потому что ширай рю - это целый клан, способный его защитить, в случае чего, и толком не потому, что ханзо - был кенши близким другом. кенши, по сути, достаточно чувствующий человек, который хорошо ориентируется в демонах людской натуры. и отдать именно скорпиону своего ребенка - при всей абсурдности идеи… было действительно правильным решением. такеда для ханзо - это один из основных причин жить человеком, и мне честно больно от того, что в какой-то момент ему пришлось отдать его снова в руки его настоящего отца. не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: скорпион любил такеду как своего родного сына и, вполне вероятно, его люто флешбекало в день потери своей семьи. и такеда, в свою очередь, возможно, привязан к скорпиону куда сильнее, чем к кенши.

я не настаиваю, но мне бы очень хотелось поиграть вот эти все стекольные моменты про ценности и цепляния за жизнь/человечность. ханзо, на самом деле, очень хочет жить. он умер слишком давно, чтобы не понимать, что шансов сохранить свою человеческую составляющую, довольно мало. он смог найти себя снова. в ширай рю. в борьбе. в дружбе. и, безусловно, в такеде - скорпион никогда не осмелится назвать его своим сыном, но чувства свои никуда отринуть не сможет.

гав!

https://pp.userapi.com/c850720/v850720968/6595b/YYb20SjaoCc.jpg

пример игры;

Это место — часть его проклятия. Побег из Преисподней каждый раз — будто нелепая попытка обмануть законы мироустройства, обвести вокруг пальца систему; возвращение в Преисподнюю каждый раз — пощечина и жгучее напоминание о том, что нельзя разорвать путы собственной же природы. Эти земли — часть его проклятия, эти земли — его же собственный дом. Раз за разом оказываясь в аду, Ханзо проигрывает своему Призраку и чувствует себя немощным; связь с адом всегда была слишком сильна для того, чтобы уметь ей спокойно противостоять и не быть смешанным с яростью абсолютного хаоса.

Он может быть сколько угодно сильным духом и разумом, но никогда не выиграет в прямой схватке со Скорпионом. Большое чудо, что в Призраке вообще смог возродиться человек, способный к хоть какому-то самоконтролю — что умершая часть каким-то образом сохранилась и собирала — по кускам, по частицам — стертую в порошок человечность. Но всякий раз, когда его снова бросало в Нижний Мир… это переставало иметь значение: вся разница заключалась в отвратительно простых вещах к пониманию — там, где Ханзо Хасаши было, ради кого оставаться живым, Скорпион — оставался тем, благодаря кому эта жизнь сохранялась в принципе.

Нельзя игнорировать огонь, что может тебя спалить дотла;
нельзя не считаться с силой, за счет которой ты существуешь.

Все становилось ироничным до невозможного в моменты, когда Ханзо пытался вспомнить, к чему так рвалась его проданная в обмен на отмщение душа. Вставая перед вопросом для чего ему восставать из мертвых, он агрессивно отвечает почти самому себе — для того, чтобы все исправить. Смешное в том, что за одним вопросом следовал следующий, и так по цепочке — до тех пор, пока вся суть изначально положенного звена не станет казаться чудовищно идиотской и обесцененной. Исправлять ему, в самом деле, давно уже нечего. Искупать вину — попросту не перед кем. Объекты для мести, безусловно, по-прежнему жили, только цель этой мести — какая? Ханзо Хасаши давно понял, насколько патовым было его положение — насколько бессмысленным был бы путь Скорпиона, и потому цеплялся изо всех сил за ту свою полумертвую человечную составляющую, что хоть сколько-нибудь делала его принадлежным к миру живых. Скорпион, занимающий его место там, где сопротивляться ему практически невозможно, — смеется над тем, насколько эти позывы мертвеца найти себя среди жизни были жалкими… Ханзо на этот смех в собственной голове каждый раз реагирует неоднозначно — и пугается в те периоды, когда начинает смеяться вместе с ним.

Саб-Зиро перед ним — перед Скорпионом — слабак. Здесь, в Преисподней, он, оживленный, — будет с каждой минутой терять свою мощь и связь с природой льда; здесь, в Преисподней, место было только для мертвецов, и от того, сколь богата ситуация на абсурдность задуманного плана, — стоило бы бежать прочь. Рейден… ни Ханзо, ни Скорпион, что в нем был упрятан (или наоборот?), громовержца никогда особенно не расценивали как безусловного авторитета. Когда знаешь цену божеских интриг — неизбежно теряешь цену их божественной правоте. Ханзо всегда мог сказать Рейдену «нет» и всегда мог послать его прочь — большая удача, что их мотивы, как правило, часто совпадали до тошноты идеально. Предложив Куаю вернуться обратно в ад, Рейден проявил абсолют жестокости. Ханзо, видевший выбитого из колеи Саб-Зиро, думал — этот выбор есть отсутствие выбора, смотрящий на него же сейчас Скорпион понимает — это был и не выбор, это — было для него испытанием, по итогам которого должно стать ясно, где на самом деле Куай Лину место.

Ханзо Хасаши ноет о человечности, взывает к разуму;
Скорпион ведет Призрака прямо по огненным тропам и любого, кто на пути у него по собственной глупости путается, на части рвет. Кровь омывает руки, клинки и цепи; чужие крики звенят в ушах, и хочется, чтобы они были громче. Его в аду — узнают, его силу — боятся, что он такое — никто не может понять, но всякий раз, как он возвращается в Преисподнюю, бесчисленные его враги рвутся испытать весь гнев мертвого Чемпиона на себе. Мясо и сухожилия рвутся, расходятся паутиной кровеносной системы, сочатся кровью; там, где плавится от жара жидкой магмы чья-то плоть — воняет сожженной кожей. Саб-Зиро со всем своим тающим льдом кажется на этих землях совершенно нелепо — и Скорпиону до скрежета зубового хочется горящей рукой растопить его обледенелые плечи.

[indent]  [indent]  [indent] как можно привыкнуть к этому в своей голове?

Скорпион, опуская лезвие своего клинка вдоль чужой руки и оставляя от нее половину, за чужими криками вопроса почти не слышит; Скорпион, оборачиваясь на Куая, смотрит на него пристально ничего не выражающими глазами. Скорпион, вообще-то, плевать хотел, зачем в Преисподнюю планировал спуститься Ханзо — потому что он сам здесь всегда по одной причине и преследует только одну цель… Саб-Зиро выглядит посреди всего этого жара, крови и совершенной формы насилия и правда — слишком нелепо. Найти себя, сказал Рейден… себя — или же ту часть, которая, обретя по ошибке жизнь, хотела смерти для всех остальных?

— Когда ты по собственной прихоти выдирал меня из ада, чтобы поквитаться за смерть Би-Ханя, ты не думал о том, каково мертвецу в мире живых…

Пламя на его теле вспыхивает мгновенно, пламя в его рассудке — жжет ненавистью и больными воспоминаниями. Ханзо кричит ему о том, что мстить больше некому — он же кричал от боли и сводящего с ума хаоса мыслей много лет назад, когда, искупая вину, встал на защиту Куая, отказавшись от поединка с ним. Ханзо — проклятый Призрак, что хотел казаться живым, не смотря ни на что; и если жизнь определяется в его случае исключительно человечностью — то где сейчас Ханзо?..

Скорпион хотел мести уже давно не Саб-Зиро — старшему или младшему, не имело значения — и даже не Куан Чи. Он хотел, чтобы в огне его ярости полыхал целый мир; Преисподняя всегда — лишь начало.

— Но стоило тебе всего один раз умереть… и ты смеешь скулить?!

В его руках два клинка, раскаленных добела. Он есть чистый гнев и совершенная ненависть. Все так, как и должно было быть. Призрак в аду — явление слишком правильное.

Ханзо Хасаши хотел вернуться обратно, чтобы найти свой клан и помочь ему.
Скорпион… плевать хотел на желания Ханзо.

Отредактировано Scorpion (2018-12-27 20:29:34)

+4

32

— discworld —

http://s9.uploads.ru/pCZ6f.gif

http://s9.uploads.ru/qEe75.gif

прототип: george blagden (с любой возможной заменой);
dick simnel [дик кекс симнел]
талантливый инженер, создатель Железной Ласточки и множества других локомотивов; гений, ответственный за появление первой железной дороги на Диске, человек

"Это называется прототип. Нельзя стать инженером, если у тебя нет прототипа".

Дику было десять лет, когда его отец погиб среди дыма и обломков взорвавшегося котла в своей кузнице при попытке соорудить паровой двигатель. Однако утрата родителя укрепила в тогда еще мальчишке желание укратить пар и создать то, что Симнелу Старшему так и не удалось воплотить в жизнь. Ради достижения мечты он учился "математике и числам", чтобы подойти к проблеме с пониманием. В свои двадцать юноша собрал волю в кулак и обратился к вдове-матушке с просьбой о помощи, и, пусть не без слез испуганной женщины, тогда в его руки попали средства деда-пирата - достаточные деньги, чтобы соорудить первую модель действующего паровоза, которая прославилась на весь Диск под именем "Железной Ласточки". Она была прекрасна. Она получила жизнь, и вместе с ней и несколькими умельцами, заинтересованными участвовать в проекте, Симнел отправился в Анк-Морпорк - город тысячи и одной возможности, к богатею Гарри Кингу. Выстроенный рядом с домом Мистера Кинга рельс впечатлил людей и очень быстро привлек к себе внимание общественности, - в том числе, патриция города, а за ним - Мойста фон Липвига, подключенного к строительству. Благодаря своему изобретению Дик Симнел оказался втянут во вражду гоблинов и гномов, в спасение гномьего монарха от революции, в далекое путешествие до Убервальда и прокладку рельсов всё дальше по Диску. Его детище сделало из обыкновенного мальчишки влиятельного человека, женатого на племяннице самого Гарри Кинга, однако в душе Дик Симнел навсегда останется честный и искренний парень-трудяга, который восхищается тем, что создает, и для кого слово "энтузиазм" отнюдь не пустой звук.


дополнительно:
Дик Симнел - очаровательный парнишка, сочетающий в себе честность и радушие, простоту в общении, но проницательность и живой ум, множество талантов. Он искренен, порой робок, прямолинеен. Разве можно такого не любить? Вот и Мойсту не удалось. Здесь я вижу тот самый случай легкого наставничества, где Симнел не понимает чужой хитрости и чутья, но доверяет Липвигу - человеку, мнение о котором изменилось после их путешествия до Убервальда в лучшую сторону. Мойсту же по нраву душевность паренька до той степени, что он с готовностью помогает ему добиться руки и сердца юной племянницы из семьи Кингов, беспокоится о здоровье забывающегося работяги, прикрывает от сплетен и резких слов, поддерживает советом, потому что знает - Симнел обязательно своего добьется.  Такие люди заслуживают лететь вперед на Железной Ласточке, чтобы изменять мир к лучшему. Симнел - один из "семьи" коллег по цеху, которыми Мойст взаправду дорожит, и потому я был бы рад видеть его на форуме. Никаких требований у меня для вас не найдется кроме одного - желания играть. Активность и размер постов исключительно на ваше усмотрение, только приходите. Будем прокладывать рельсы в небо и держать Анк-Морпорскую Железную Дорогу на плаву.

пример игры;

Мойст привык ходить на работу при чистом, выглаженном воротнике. Привычкой же стало и то, что он — фон Липвиг — был теперь не более, чем образ, держащий на плаву государственные учреждения. От Королевского Банка и Монетного двора до Почты Анк-Морпорка он являлся тем, кто улыбается, спрашивает о здоровье родных и продолжает появляться — в нужное время в необходимом месте, каждый отданный ему на жизнь день. Слова, как он часто говаривал про себя, посвистывая, веса не имели и потому не могли приравниваться к физическому труду, однако кому была разница? Мойст оставался в а ж е н. Без него не работала система, словно по волшебству отнималось желание трудиться у нескольких десятков людей за раз. Без них не выходило результата, а им требовался он — бодрящий, словно закинутый под шиворот лед, одним своим присутствием и улыбкой, уходящей в массы и находящей отражение в чужих лицах. Мужчина прекрасно это осознавал, и постепенно в его душе родилось удовлетворение новой жизнью, — той самой, которой он был лишен многие годы, и это ленное, но сладкое чувство вскоре подверглось самым тяжким испытаниям, будучи растопленным и задавленным в дали от уюта и тепла. Его вновь призвали в пекло пожара без права сказать "нет", — будто ему вообще давали право выбора. Причиной стало новое чудо инженерии, — локомотив Дика Симнела. Забыв о требовании милорда Витинари, забыв лицо Гарри Кинга, закрыв глаза и прислушавшись к шуму содрогающихся под ревом работающего двигателя деталей поезда, увиденных им впервые в тот роковой день, Мойст понимал — душа звала его, шептала приняться за труд, вырваться на волю из золотых цепей бренного существования. Новое дело потянуло его за собой, утопило в своем омуте. И честный мошенник, занимавший особое место в принимаемом решении, не был бы собой, если бы не позволил этому случиться. Ему х о т е л о с ь, чтобы это произошло именно с ним тогда, потому что он знал, как продвинуть железную дорогу вперед, понимал, как следует поступить, чтобы сделать лучше. Идеи сами заполняли его голову, рождаемые подобно вспышке от искрящего пламени, и он их запоминал с особым трепетом, выжидая свой шанс. Кроме мыслей необходимо действие. Мойст заранее простился с Адорой, пообещав, что очередная поездка не займет много времени. Был не прав, но они оба знали, — подобное может случиться, когда с ним происходит это вновь. Его настоящая жизнь.

Мойст вновь на коне-големе. Ощущение давно забытого азарта возвращалось к нему вместе с порывами ветра, хлещущими по лицу колкими потоками, пока скакун, практически не брыкаясь под ногами, переходил на галоп. Големы были другое дело, нежели обычные кони — быстрее и надежнее. В спешном, скорее привычном, нежели осознанном чувстве седок пригнулся ближе к конской шее, спешно отгоняя от себя воспоминания далекой от нынешней поры поездки на звере, которого история запомнила под кличкой "Борис". Мойст непроизвольно улыбнулся, цепляясь за поводья чуть крепче. Казалось, столько воды утекло с тех пор, и вот его вновь вырывают из рутины. Однако Липвиг был бы нечестен, скажи он, что противился этому хотя бы долю секунды, стоило только увидеть созданное Симнелом. Тогда еще одинокий рельс вокруг дома Гарри, — теперь дорога разрасталась от Анк-Морпорка дальше. Сначала Сто Лат, теперь они метят на Квирм. Сто Гелит не был изначальным планом, намеченным небрежной рукою на карте, но Мойст не был бы собой, если бы не пожелал рискнуть. Его предпочтение обосновывалось размахом и удобством, он старался не думать о том, сколь пагубным на прокладку железной дороги влиянием обладает милорд Витинари в нынешней ситуации. Мойст вообще не любил спешку в данных вопросах, но его подгоняли, — и он мчался на всех парах, потому что ощущал, как сгущаются над головой иллюзорные тучи. Они сдавливали его шею вполне реальными силками, и Мойсту хотелось верить, что нынешняя встреча станет приятным подарком и платой за долгие дни ведения переговоров. Герцог оказался милостив, охотно протянув руку помощи в общении со здешними феодалами. Пусть в этой помощи фон Липвиг не испытывал нужды, он охотно ее принял, и вместе они добились определенных результатов. Оставалась торжественная часть, подобная вручению лавра. Так знаменуют крошечную победу в долгой гонке, которая началась для многих с появлением железной дороги. "Мы обязаны победить", — шептал Мойст, и у него не было причин в этом сомневаться.

Сто Гелит не был критично далек от ставшего родным Анк-Морпорка, но поездка делалась наказанием по причине множества остановок, которые приходились вынужденными для урегулирования вопросов подтверждения согласия на расширение путей. Под конец Мойст готов был поклясться, что не чувствует ног и не менее важных участков тела по соседству, однако же слез с коня уверенно в попытке изобразить подобие грации.  Его рука тотчас потянулась во взятую с собой сумку и выудила оттуда шляпу Почтмейстера, которой мужчина покрыл свою голову. Мойст не мог наверняка припомнить, зачем взял ее с собой, но она добавляла ему уверенности, и, что важнее, создавала его лицо узнаваемым для толпы. Сейчас, как никогда, это было важно. Пусть даже вне доставки писем, которыми он, правды ради, уже давно не занимался. Здесь он являлся чужаком, но в подобные редкие моменты мужчине жаждалось им не быть. Если бы он только знал...

Мойст фон Липвиг позволил увести своего коня, которому успел мысленно дать несколько напутствующих советов о правильности отдыха на лугу, и приветственным жестом подозвал к себе работников железной дороги, уже успевших закончить заметную часть запланированного ими расширения. Их взгляды скользят по крылатой шляпе, его — по их макушкам, будто в попытке обнаружить заветный клад. Однако Мойст быстро меняется в лице, будто за мгновение прямо над его головой исчез источник света, омрачая собой неприметный профиль. Что забыла здесь пресса?
"Я ведь лишь успел появиться", — думает и собирает в себе силы, чтобы только вернуть на лицо радушную улыбку, подрагивающую слегка от напряжения. Только бы не было дурных сплетен. Толпа меняет свое положение в пространстве, напоминая собой калейдоскоп, в котором Мойст неожиданно ловит женственный объект — выражение волевое, слегка раздраженное, волосы белые, шрам на щеке примечателен, — мужчина умеет читать между строк и потому изображает эмоцию вины еще до того, как подошедшая девушка успевает заговорить.
— Мойст фон Липвиг, рад встрече, — строго говоря, только этой встрече. В последнее время пресса была частым спутником его в обители Гарри Кинга, но встретить ее здесь оказывалось крайне неожиданно. Недостаточно, чтобы выбить землю из-под ног, однако же заставляло задуматься о том, откуда у этих людей уши, и кто — источник лишнего шума. Мойст сделал пометку в своей голове поговорить об этом с Гарри с глазу на глаз, после чего вновь обернулся к представившейся ему Сьюзан. Девушка определенно умела обращаться с податливой массой, что одновременно вызывало в голове тревожные звоночки и наполняло душу радостью при воспоминании об Адоре.
— Никак нет, и должен признать, что я, как и вы, поражен данным обстоятельством, — Мойст протягивает свою руку, украдкой поглядывая на знакомых ему представителей содружества любителей знойных новостей, — И вижу хорошим тоном убраться восвояси, пока толпа не окружила нас, если позволите выразиться, с пожеланием неуместных вопросов.

Мойст упрямо проделывал путь прочь, уходя за спины работников станции. Ребята крепкие — нападки переживут. Им же следовало скорее занять свое место у проложенных рельс. Ждать оставалось недолго.
— Я полагаю, вас успели уведомить, что наш новейший локомотив вскоре пройдет здесь? Осталось недалеко... Что такое? — нутром мужчина чувствует подвох, и всё в нем замирает в ожидании схлопнувшегося над головой пузыря. Неожиданная тишина не была добрым знаком, последующий за ней ряд криков и подобие возни и ударов тяжелого о землю — еще более дурное обстоятельство.
— Что-то не так... — произносит Мойст, спеша и забываясь. Его ладонь уже не держит, его взгляд цепляется за пространство впереди. "Что-то не так, что-то не так... и ведь всё было так хорошо

Отредактировано Moist von Lipwig (2018-12-29 16:35:27)

+5

33

— mortal kombat —
http://s8.uploads.ru/vm9GY.png http://s9.uploads.ru/b1BTE.png http://s3.uploads.ru/54xZD.png
прототип: original // ваш вариант;

frost [фрост]
ученица саб-зиро, воин лин куэй, криомант

не стоит обманываться внешним холодом — нрав фрост подобен самому жаркому пламени. саб-зиро понадобилось не так уж много времени, чтобы догадаться о том, какие призраки прошлого волочатся за его ученицей по сей день. он не задаёт вопросов, ни тактичных, ни прямых, ему по большому счёту дела до этого нет — фрост выиграла поединок за звание воина лин куэй, фрост невероятно талантлива и сильна — как боец и как криомант, более от неё и не требовалось.
но урывками наблюдая за ней, грандмастер видит куда больше.
фрост всегда дерётся отчаянно, в ней мало отстранённой разумности и выдержанной мудрости, она рубит с плеча и редко задумывается о последствиях — саб-зиро видит её изуродованное одиночеством тяжёлое прошлое; он видит — место в этом мире ей приходилось вырывать зубами.
фрост никому не верит и всегда ожидает нападения — саб-зиро видит в ней юного себя, пешку в чужих кровавых игрищах, пока неосознанно, но отчаянно стремящуюся стать чем-то большим; он находит в этом не слабость, но силу, которой фрост ещё не научилась грамотно пользоваться.
фрост никогда не показывает растерянности, но за показушной агрессивностью скрывает её крайне нелепо — саб-зиро никогда не сомневается в её лояльности, но яснее прочего видит, как тяжко ей даётся принять тот факт, что клан стал ей домом, что люди в нём — по-своему дороги, а мысль о том, что всё это может исчезнуть — больна и тосклива.

фрост полна противоречий. и там, где вся её суть тянется к холоду, природой вложенному в её же ладони, тонкой гранью проходит нездоровая вспыльчивость, подобная всполохам огня.
вспыльчивость та рождена страхом.
страхом, который пробирает нутро куда сильнее арктических морозов;
страхом, что фрост, может, и научилась оборачивать в оружие, но вне поединка тот бьёт куда сильнее сжатых кулаков противника.
страх тот рождён местом, откуда она явилась и которое принесла за собой на порог храма лин куэй вместе с остальными воинами.
место то было к ней беспощадно. яркие огни города, до омерзения жестокие к тем, кто не в состоянии себе позволить купаться в их лучах. долгое и трудное принятие собственной сути, подпольные бои на потеху толпе и смерть, что едва ли не настигла на расцвете собственной юности.
[indent]  [indent] фрост немногим больше двадцати, но жизненных уроков ей хватило сполна.

саб-зиро это прекрасно видит — любой другой на её месте давно сдался, сложил оружие и убежал прочь. но не фрост. саб-зиро это прекрасно видит, поэтому за раздражением от её выходок не меркнет уважение — за то, что нашла в себе силы искать новые уроки там, где никто осмелится.


дополнительно:
несмотря на то, что фрост и в комиксах, и в игре привили эмоциональный диапазон шкафа, а всю логику действий свели к халк_ломат, я этот ледяной комок ненависти люблю и готов защищать собственной грудью. я действительно могу представить, как бурный юношеский нрав вкупе с неумением существовать в мире цивилизованном, где никто не стремится сжать в руках глотку исключительно корысти ради, ломает личность и заставляет подстраиваться под реалии, которые фрост_не_понимает.
и вот тут мой главный хэд: я действительно могу представить, что саб-зиро и фрост в эмоциональном плане растут вместе. фрост, разумеется, развивается как личность, понимает, что за свои выпады нужно отвечать, а в жизни существуют и другие, куда более тонкие аспекты, нежели битьё ёбл. саб-зиро же, на самом деле, ничтожно мало пробывший в звании грандмастера, находит в ней и подспорье, и отрезвляющую оплеуху, в ней же видит напоминание о том, каким он был когда-то. алсо, именно действия фрост периодически тыкают его в то, что помимо батьковской старческой замудрённости иногда стоит вспоминать о такой важной в их реалиях вещи, как необходимая жестокость.

мне бы очень хотелось флэшбекнуться в первые дни основания нового лин куэй, погрызть их потерянных, ещё не отошедших от событий прошлого, не доверяющих друг другу, но медленно осознающих, что деваться, собственно, некуда — фрост пришла за своими уроками, а саб-зиро предстоит… самого себя свернуть, чтобы стать для всей этой оравы достойным наставником.
чего бы я не хотел, так это староканоничного концепта фрост_рвётся_к_власти. я трепетно верю, что фрост, при всех своих недостатках и импульсивности, всё же рвётся к лучшей версии себя, нежели к бессмысленному хаосу во имя ничего. и в этом стремлении, кстати, они с саб-зиро тоже крайне схожи.

да и с самой первой встречи отца и дочери становится понятно, что эти взаимоотношения обречены на успех

http://sg.uploads.ru/TOUAl.png

пример игры;

Под руками Рейдена нутро Саб-Зиро выгорает. Шпили молний врезаются в кости, прореживают искорёженные органы, причиняя пограничную с агонией боль. Тело, прежде безвольное, теперь ощущается окончательно опустевшим. Тело, которому предназначалось служить оружием, теперь едва ли не жалкие остатки чего-то некогда могущественно. Именно так ему кажется, когда все крики сжимаются до безвольного мычания, когда всё то, что делало его живым, остаётся где-то вне — за чертой, которую Куай не желал бы перейти в худшем из снов. Он распадается на кусочки, пепел его существования стремительно стынет. Так ему кажется. Так он верит. Потому что открывать глаза и возвращаться в действительность — отныне его самый изощрённый кошмар.

Затравленный разум не находит себе места в сырых каменных покоях, скудно освещаемых крохотным пламенем свеч. Свечи в Небесном Храме горят всегда, и никогда не истлевают. Поначалу Куаю думается, что это такая издёвка — он то видит себя размазанной грязной кляксой воска среди этого умиротворённого боголепия. Затравленный разум всё ещё тянется обратно, и у Куая нет никаких сил его — нет: себя — сдержать.

Он закрывает глаза и на внутренней стороне век пленённое его плотью пламя, испещрённое прожилками его же холодных вен. Он отчётливо помнит всё. Он знает. Он видит. Так, будто это происходит сейчас. И сотен, да что там, тысяч попыток ему стоит научиться воспринимать свечи — свечами, не проводниками обратно в ад; стынь собственных рук и замедленный стук сердца — чем-то привычным, не граничащим со смертью. И среди той мешанины, что диктует ему извращённое восприятие реальности, блуждающими полуприкрытыми зенками наконец уцепиться за лицо громовержца, словно за маяк, единственно способный указать верный путь.

Рейден пытается достучаться до него — говорит вкрадчиво, и голос его отражается невнятным эхом внутри черепной коробки, слова тянутся, как патока. Всё это похоже на серо-грифельное кошмарное видение — движения Саб-Зиро невероятно медлительны. Сознание того, кто так долго собственными руками забирал жизни и ими же купался в крови врагов, диктует, что он, по идее, уже труп. Что иначе быть не может. Что над ним нависает не Рейден, а противник. И у того он на раскрытой ладони едва ли не буквально. Рефлексы просыпаются быстрее, чем успевает проснуться он сам — губительное преимущество, отточенное годами. Но стоит ему титаническими усилиями вскинуть руку, громовержец твёрдо её перехватывает.

Из великого ничего вырывает тот, кого действительно стоит бояться.
С одной лишь разницей — он Саб-Зиро помогает.
[indent] Будет тяжело, но ты должен отыскать себя.

Саб-Зиро слушается. У него, в конце концов, иного выбора нет.
В Небесном Храме — сама суть жизни. Энергетические бегунки, насильно вбивающие свет в пустые глазницы.
Хочет он того или нет — ему придётся вернуться.
Время для Куая становится несуществующей константой. Едва бежав из одного кошмара, его затаскивает в другой. Они повторяются, снова и снова. Они накладываются на реальность, когда он всё же находит в себе силы рухнуть с твёрдой койки и сделать пару трясущихся шагов прочь.

Поначалу он винит себя за то, что в горячечных припадках между реальностью и пограничьем его страшат не крики убитых им безвинных; не та боль, что он оказался готов причинить тем, кому обещал быть союзником. Его страшит то, в чём самому себе он признаваться не спешит; отклик чего находит во взгляде Джакса, когда тот покидает храмовые покои.

Он — убийца, ему забирать чужие жизни не в новинку. Он, конечно же, знает постулаты смертельной битвы — он был взращен на них, — поэтому принцип сражайся или умри не кажется ему чудовищным. Каждый в этой битве оказавшийся — марионетка, и сколь бы не была слепа гордыня, сколь бы не окрыляла эйфория от бегства, оказавшись на волоске от смерти, обманывать себя не стоило. Куай — не обманывал. Плен Куан Чи был пленом лишь одним из немногих. Это, разумеется, достойно мести — дыра в его груди безусловно достойна мести, но… Пугает отнюдь не это.

Саб-Зиро боится, что некромант, связавший его с адом, поселил в нём ад навсегда.

Он предполагает: даже если это — лишь часть бесконечно многого, в сущности своей не имеющая веса; даже если эта оставшаяся в нём маленькая частичка раздирает всё его сознание столь сильно, что же на самом деле заслуживает страха? И даже тот в нём теперь полуживой, не его — того клона, что шагал по указке. Не-его.
Как теперь бояться? Как ненавидеть? Как?
Когда каждое его воспоминание — не его.
Когда каждый его вдох — не его.
Когда тяжесть его маски и история его формы — не его.
[indent] Если я захочу разорвать эти узы?..
[indent] Не глупи. Ты не сможешь.

В лице Рейдена он находит ответы — он должен успокоить, но никто и ничто сейчас не способно успокоить Саб-Зиро. Безмолвно громовержец говорит: с этой болью придёт понимание — тебе начертано пережить, выжить, скорбеть. Переживать, выживать и скорбеть ты будешь отчаянно ненавидя при этом как себя, так и не-себя. Он говорит:
[indent] Ты войдёшь в ад, чтобы осознать, насколько сильно на самом деле далёк от него.

От этой истины у Куая всё нутро сводит болью. Выполнить чужой приказ, как благодарность за возвращение из небытия — что может быть проще? Что может быть достойнее? Но вопросы чести теперь беспокоят его меньше всего. Всё, что заставляет его согласно кивнуть, это осознание — громовержец прав.

Саб-Зиро старается не смотреть на Скорпиона. Ни когда они только покидают Небесный Храм, ни когда достигают порога Преисподней. Ему уродливых тварей разрывать не впервой, он белёсыми глазами боится проронить одну единственную из самых ужасных правд. Целительные призраки Джинсея выполнят свою благую задачу: он не захочет остаться на пороге вечных мук, его суть жива как никогда раньше; едкой мыслью ему кажется, что закончить свои кошмары здесь — достаточно справедливое наказание за испытанный им унизительный страх; за роль марионетки, которой ему невольно пришлось стать.

Саб-Зиро смотрит на Скорпиона — именно на Скорпиона, Ханзо Хасаши здесь больше нет, — и понимает, что готов ко всему. У призрака нет ни одной весомой причины отодвигать на задний план своё желание удовлетвориться его жертвой. Это он тоже прекрасно понимает, более того, он уверен, что целым отсюда не выберется. Да выберется ли вообще? Ад это всегда ад — всполохи пламени, испепеляющий жар, пространство, сотканное из чужих криков и боли; образ, взятый из чьей-то памяти целую вечность назад, закреплённый в голове как единственно возможный. Куая ничего здесь не пугает. Куай здесь выглядит нелепым контрастом — руки, покрытые ледяной коркой, мёрзлый пар из-под маски.

Как можно привыкнуть к этому в своей голове? — его вопросы — произнесённые и не — ничего не значат; они по-идиотски наивные для того, кто оказался на пороге преисподней. По этой же причине он едва ли заботится о том, как звучит. За секунду до смерти поздно задумываться о том, достойно ли прожил жизнь.

И этой самой жизни в нём становится не к месту — или наоборот: вполне — мало. Призрачный огонь клубится около ног, выжженными картинками ложится и смешивает реальность с реальностью. Он не видел ада тогда, но чувствовал его внутри; он видит ад сейчас и не чувствует ничего. В мыслях того немногого, оставшегося от Лин Куэй, в мыслях Куай Лина, потерявшего контроль над самим собой, нет страха.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] Есть только гнев и стремление сделать больно.

Отредактировано Sub-Zero (2018-12-29 00:48:42)

+7

34

— vertigo & dc —
https://i.imgur.com/ONCXBR6.png
прототип: matt ryan, young! harrison ford[deckard from blade runner], ryan gosling [maybe], etc.

john constantine [джон константин]
u can trust him perhaps

______всадник и экзорцист заходят как-то в бар;
______у джона константина руки дрожат. уже встречался с вечными, — предполагал, что смерть это девушка, а не святой отец, проповеди мирянам читающий; предполагал, что все будет куда проще. «но мне это уже знакомо, не раз сталкивался,» — под нос себе тот, в чьих венах кровь демона, бормочет. джон константин связывался не только с демонами (куда уж к черту, — он вроде бы даже и падшего обманывал, но этого ли?), но почему-то сейчас его дрожь пробирает, а из носа кровь хлещет.

______у того, кто рядом с ним сидит, тоже вид побитый. сидит рядом первый и последний, детскую незатейливую песенку мурлыча, а потом спрашивает внезапно: «ты же джон константин, так почему у тебя руки дрожат будто бы смерть собственную увидал?» — «oi, приятель, я уже собственную смерть видел и переживал.»

______может это блять правда;
______может он сдох, на сей раз окончательно? быть может. константин припоминает все свои грехи, все свои деяния, представляя как предстанет перед всевышним (жаль, что блокнота нет, — быть может туда все произошедшее с ним по пунктам записал), но говорят, что все на суде само предстанет перед лицом божьим. те, кого он любил, уже ждут его в аду (первого падшего стоит спросить, — может он путь подскажет к тому котлу, где близкие ему и единственные варятся, джон константин про себя отмечает); те, с кем раз он хотя бы связывался, уже в земле сырой лежат. «ты всегда будешь один,» — промолвил однажды миднайт, а маг эту правду проглотил.

______когда-нибудь правда сама выйдет наружу.


дополнительно:
1можете предложить свои варианты фанкаста, я выслушаю очень внимательно;
2ожидаю от потенциального игрока того, что он хотя бы прочел выпуски оригинального hellblazer от vertigo, потому что сидаб это сидаб, — мэтт райан хорош, но сериалы сидаб я лично не перевариваю, пускай и один-единственный сезон константина был просмотрен мною. у dc отлично получается анимация, imho;
3я очень жажду видеть пример вашего поста если согласитесь. я верю, что и в 5к, и в 10к можно раскрыть персонажа, но как именно, — здесь все зависит от вас. игрой смогу обеспечить, но не столь быстрой. сижу в телеграме 24/7, могу закидывать упоротости, время от времени могу закидывать концепты или же мини-зарисовки [могу-умею-практикую], умею и музыку кидать.

пример игры;

______слухами земля полнится;
______голод меж трущоб бродит, пальцы хладных кирпичных стен касаются. люди молятся в домах своих и просят всевышнего явить им чудо божие; но слышит ли их мольбы пропавший? первый и последний кровь сплевывает на землю, утирая рукой кровоподтек под нижней губой. люди за свой голод сующих свой нос не в их дела бьют (всадник морщится от боли в ребрах переломанных, но боль та фантомная, — ничего не убудет созданию господа ими любимого, ведь боль лишь отзвуки к страданиям человеческим); первый и последний на землю садится, спиной своей холод от стены ощущая. холод ему сейчас куда приятнее истины простой, как столп восставшей меж ним и его братьями, ведь первый и последний до последнего мгновения не знал. не знал и больно не просил о том, чтобы истина настигла его как гром среди ясного неба.

______истина первого и последнего убивает (не в прямом смысле, конечно, дело здесь в ином заключается). голод хрипит, проклиная все стоящее на столпах истины простой, истины для него ныне тяжелой из-за одного вопроса, который он стремится задать самому старшему из них всех. при воспоминании одного только смерть приносящего голод смеется: в смехе только отчаяние, — последнее, что ему хочется на сегодня.

______почему весть эта не пришла от него;
______и не от других братьев. холодная кладка кирпичная как меч вонзенный в его и так несуществующее сердце (а если бы, блядь, оно существовало, — сдох бы в подворотне как шавка последняя); первому и последнему паршиво не от вести, что павший принес ему однажды, а от того, что ему весть не сказали те, с кем изначально по замыслу господни он должен был быть. всадник глаза закрывает и в памяти бесконечной (может быть, он из воспоминаний переплетен, — какое из них было последним? произошедшее с ним несколько часов назад или столетий?) обрывки полотно пытаются соткать.

______ты помнишь первое свое пришествие?

______в первом пришествии его не было ничего необычного: о пришествии его не возвещали ни трубы, ни ангелов снисхождение. лицо свое тогда не прятал еще первый и последний за маской безликой; он появился в первом, кто почувствовал жажду, он коснулся того, кто еще не понимал, что было с ним. когда первый и последний руку свою протянул страждущему, то на вопрос странника: «кто ты?» ответ уже знал. ответ, вложенный в его уста сотворившим его. «я голод твой,» — ответ был тогда. — «чем больше жаждешь ты, мелкий паршивец, тем больше придаешь мне сил.»

______в первом пришествии своем голод остался с тем, кто воззвал к нему. всадник был рядом со страждущим, когда тот руку подавал и к себе внимание привлекал; на утро нового дня незримой тенью следовал по улицам города того, ставшего ему местом рождения. а потом руку свою приложил к умиравшему от деяний его же; умиравший спросил: «ты останешься со мной до конца?», и голод в ответ кивнул головой лишь.

______а потом брата новоиспеченного своего встретил
______он с ним ушел, преклонив колено одно и признав старшим

______голод в себя приходит на двадцать первой секунде нового дня; шрамы на лице его ссадят и память средневековья оживляют (ты обвиняешься в колдовстве и поклонению дьяволу, говорили они, и просили грехи признать, — всадник в лицо им смеялся). шрамы зарубцовевшие, — первый и последний скрыть свои шрамы за безликой маской стремится (он вновь старше стал, он себя помнит в разных обличьях). во рту привкуса крови нет (попробуй кровь, кровь без привкуса вчерашнего алкоголя или блевотины после, — разница неощутима, несущественна для него); дождь в первом рассвете смывает все то, что вчера было разумом в бреду порождено.

______дождь смывает все греховное;
______первый и последний дождь на язык пытается попробовать. у дождя нет вкуса, нет запаха, — только смоет дождь первого дня всего его мысли и все отчаяние, ночью копившееся в его сознании помутненном. дождь шепчет ему: «иди», а голод в ответ усмехается горестно, вспоминая реплику одного сына божьего (кажется, он тогда сказал «встань и иди»? может быть ему в часовне подскажут, а может и первый верующий на пути попавшийся). дождь шепчет, оставляя на теле его слезы пролитые небесами: «иди и спроси», а первый и последний начинает смеяться будто умалишенный.

______— вы просите меня встать и пойти? вы, небесами пролитые слезы? — задает вопросы свои слезам небесным голод, — вы не слезы марии, пролитые ею на ноги сына божьего и омывшие их потом, вы не слезы, вызвавшие великий потоп... вы проливаете слезы по проклятым и униженным, в мире свои мгновения проживающие, а может быть плачете по мне? какая глупость мною придуманная.

______слезы небесные выражают сочувствие свое тем, кто под ними нашел свой первый и последний приют. они просят первого и последнего пойти к тому, перед кем тогда преклонил колено свое и старшим братом своим признал. слезы небесные шепчут всаднику: «иди и спроси», а он в ответ просит не досаждать ему грешному, выходящему из переулка, ночлегом ему ставшим.

______— я видел вас плачущими по сыну божьему распятому, я видел как слезы небеса свои проливали над полями бранными, где не один воин сложил голову свою во имя земли родной. я видел как небеса тосковали по великим людям утраченным, но отныне вы тоскуете не обо мне, — нет, это было бы глупо... вы тоскуете по людям, которых оставил он.

______небеса плачут по смертным оставленным без внимания его. наверное, небеса часто слезы свои так проливали, а первый и последний думает: как давно оставил он их? как давно перестал их мольбам внимать и даровать чудеса, от которых смертные приходили в восторг? первый и последний на пороге часовни появляется, влекомый на зов знакомый, зов давнишний.

______старший и ныне серьезен;
______озябший и промокший всадник на последнем ряду садится, делая вид, что псалмам брата своего старшего внимает. вопрос на кончике языка его недосказанностью витает, порождая все новые и новые ответы, — но молящийся всадник внушает сомненья (на мгновение даже вопрос: а не сошел ли ты с ума от вести в голове возникает, но брат тот, кто никогда с пути своего не сойдет предначертанного). голод исподлобья на смерть смотрит, псалмы и проповеди верующим смертным читая, и терпеливо конца дожидается.

______первый и последний брата спросить своего хочет: «какого хера бог исчез, и обратно так и не явился, а об этом я узнаю из слухов, а не от тебя», но старший этот вопрос без ответа оставит. по окончанию проповеди смелости набирается голод, и наконец-таки вопрос повисшую меж ними дамокловым мечом тишину разрезает:

______почему это был не ты?

+5

35

— christian mythology —
http://sh.uploads.ru/9Ie4G.gif http://sh.uploads.ru/MZNWO.gif
прототип: tony thornburg;

temeluch [темелух]
один из подчиненных Гавриила, ангел

[indent] темелух - тот, кто знает, почему гавриила нужно бояться. темелух - тот, кто знает, до какой степени внутри мертв гавриил. темелух - один из ангельского окружения гавриила, стоит подле него верной гончей и ждет его размеренного кивка. возможно, потому что темелуху не нужна команда "фас". ее никогда не отменяли.

[indent] темелух любит детей. темелух был очень молод и наивен, когда господь приставил его к гавриилу - то ли в ученики, то ли в помощники, то ли в массовку. темелух мало помнит гавриила живым - слишком для этого молод. темелуха сделали для гавриила. вот тебе, любимый сын, подмога очередная. гавриил смотрит спокойно - под взглядом гавриила застывают моря огромными снежными полюсами. гавриил показывает, что чудесен замысел божий. гавриил показывает, что дети чисты и заслуживают самого лучшего. гавриил показывает насилие, пьянство и убийства. гавриил просит помочь совсем немного - позаботиться о тех, кто никогда не родится. просит уносить мертворожденных. и темелуху больно, страшно и непонятно - что чудесного в таком замысле? гавриилу все всегда задают самые сложные и неудобные вопросы, мотивируя тем, что он мудрый. гавриил объясняет, что замысел прекрасен. люди грешны. а за детьми нет греха. их нужно просто уносить на небеса. работа темелуха скромная и маленькая - только мертворожденные. гавриил несет на себе груз куда больший. поэтому гавриил умирает, а темелух просто теряет веру в человечество. теряет свое милосердие.

[indent] темелух хочет идти за люцифером - но приходит к гавриилу. наверное, потому что гавриил даже печальным и умирающим внутри вызывает доверие. он всегда отвечает на вопросы и развеивает сомнения. темелух - горячее сердце, ему обидно, ему больно, темелух весь - из огня. темелух весь - в полымя. он говорит, что люцифер - он ведь прав. темелух навсегда запоминает скромные кельи гавриила, его сияющий на фоне окна силуэт - и спокойное "ты хочешь свободы, дитя божье". темелух готов хвататься за руки и называть отцом самого гавриила - понимающего все с первого взгляда и первого гневного слова. гавриил устало кивает. "ты хочешь войны против своих братьев?" - темелух замирает. потому что темелух - он весь огонь и горечь, скорбь по детям, ярость к грешникам, темелух не знает милосердия к людям, но он любит своих братьев и сестер. люди грешат. а про ангелов темелух не знает. гавриил всегда думает обо всем, знает все - и тоже не знает милосердия, когда нужно припечатать словом. что людей, что ангелов. "ты хочешь бросить свой долг?" гавриил смотрит спокойно и не осуждает. он просто ставит шах и мат в три хода-предложения. по гвоздю в ладони и ступни. темелух распят гавриилом заживо. темелух знает, почему нужно бояться гавриила. но темелух не боится. он едва ли раб божий. он с потрохами пес гавриила.

[indent] темелух знает, что окончательно гавриил умер после падения люцифера. что он гораздо чаще молчит - и иногда даже не чувствует касаний. темелух знает - и волнуется. темелух понимает и помогает, потому что он не бросит свой долг. он не бросит детей. у подчиненных гавриила самая поганая работа - они работают со смертью. они не исцеляют, не музицируют. они спускаются к людям и уносят праведные души. ведь что есть самая благая весть, если не вознесение в царство божье?

он идет распятым (за) своим светочем


дополнительно:
идем есть стекло мертвых заживо
у нас тут бог пропал. все ищут, а я - нет. я наслаждаюсь свободой и оживаю. знаешь, что самое страшное? лучше бы не оживал

пример игры;

гавриил знает прошлое, настоящее и будущее. когда-то у него в судороге сводило лопатки, когда где-то в мире умирал ребенок. так мало было людей. так много было жизни. теперь его вечная судорога сошла на нет, растворилась, растеклась по позвоночнику. это было уже тогда, когда мария родила иисуса - он уже в то время ничего этого не чувствовал. этого - это "всего". его улыбка скорбная. вероятно, потому что гавриил знает прошлое, настоящее и будущее. он знает, сколько ежеминутно умирает людей. он знает, что хороших концовок нет. есть наименее неприятные. все умирают. и даже он, гавриил, однажды умрет. просто никак не может выловить тот момент, когда это увидит в видениях будущего. да и не особо хочет. однажды это случится. гавриил не вечный. не отдаст, конечно, богу душу - просто рассыплется.

гавриил начинает свое путешествие в ватикане. он не сказать, что его любит - слишком помпезно. его узнают те немногие, кто знают тайну - тайну покаяния каждого папы римского и назначения нового. гавриил чувствует судорогу. значит, где-то произошла массовая смерть. теперь они возвращаются только так. люди теперь выкашивают друг друга пачками. гавриил мертвенно смотрит на ватикан - и не чувствует ничегошеньки. он возвращается в мир смертных обрубленным и слабым, потому что устал. потому что у него нет сил - ни физических, ни моральных. перед ним замирают те немногие, кто знают тайну - и кто привык узнавать его в текстах и знамениях. те немногие, кто все еще ждут от него благих вестей. один из херувимов тихо толкает инвалидную коляску - гавриил считает брусчатку. он проводит пальцем по собственной ладони - ему нужно несколько мучительно долгих секунд, чтобы почувствовать собственное касание и ощутить его. единственное, что работает неизменно четко и остро - его ум. он уже вычисляет количество камушков на земле и количество людей. а вот со всем, что касается всего остального - мертв и глух, нем и скуп. для людей гавриил - прокаженный инвалид, от которого стыдливо отводят взгляд. людей можно понять. гавриил даже понимает. даже сочувствует.

гавриилу просто осталась самая малость - глухое и немое
С О Ч У В С Т В И Е

колеса не скрипят. движения у гавриила величественные, но уставшие, наполненные мирской скорбью и смертью. дамаск еще далеко. гавриил позволяет себе помогать. ангелы его не боятся, конечно, но держатся на почтительном расстоянии ровно до того момента, пока он не скажет что-то сделать. к нему не решаются подойти, как не решаются выкапывать мертвецов из могил. гавриил и в раю прокаженный, от него и там стыдливо отводят взгляд. как можно отвлечь его, мудрого и старого, от его работы, от мыслей его - наверняка думает о замысле божьем. гавриил, на деле, редко о чем-то думает. чаще сидит и просто ждет, когда ему понадобится кого-то забрать. ему, а не его подопечным. это просто щелкает в его голове. иногда он тихо гладит через ткань люциферовы крылья - как потерянного котенка, ищущего ласки. если бы у гавриила осталась ласка, было бы неплохо. если бы у гавриила осталось хоть что-то, было бы замечательно. у него, конечно, остались скорбь и тоска. у него, конечно, осталась та созидательная искра, которой наделил его господь. только вот этой искре пламенем не стать - ее не раздуть, ей мало места, ей не на чем разжечься. ни дров, ни травы, ни бумаги, ничего, что может гореть. горечь разве что - да и та мертвенно тлеющая.

гавриил идет израилем и проходит ливию. как по линии жизни на ладони. как по линии жизни в ленинграде. он, правда, не помнит - это прошлое или будущее? гавриил ничего не помнит - и только считает камушки и людей. нет, не так. он помнит все. что было, что есть, что будет. первого ребенка на его руках звали авелем - он нежно и кротко осматривал длинные ресницы гавриила и тихо упирался носом в его плечо, вслушиваясь в то, как за его спиной раскидываются огромные крылья - ими бы весь мир обнять, да не найти уже сил. он помнит имя и лицо каждого, кого забирал. он помнит так много, что иногда теряется, тихо гладит свои ладони, пытаясь вспомнить, он - уже, или потом? гавриил проходит израилем и идет ливией. или, может, наоборот. сложно сказать. гавриил не помнит. помнит, но слишком многое. теряется где угодно, но не между израилем и ливией. не в дамаске. не там - и не он. другие - много, почти каждый, кого он помнит. их хочется вернуть, но тени так бесследно тают в прошлом. я одинок.

в дамаске его оставляют. в дамаске от остается один - и ищет силы, чтобы двигаться самостоятельно. не через весь город, безусловно. ровно там, где есть молчаливая черта "только я". потому что дамаск - он личный. гавриил ласкает взглядом стены и считает камушки и людей. от него и здесь скорбно и стыдливо отводят взгляд. гавриил привык - и просто едет вперед. даже если смертельно устал. он, конечно, не вечный, но умрет не здесь. в дамаске красиво. наверное. в груди у гавриила от красоты только тоскливо скребется - он давно не умеет восхищаться, от балета у него тоска в груди - печальная, тягучая, что молебен воскресный. от классической музыки у него тоска в груди - прощальная и медлительная. гавриил тоскует всегда. даже когда пьет. даже когда закуривает перед входом - и тихо разглядывает город, от которого в нем ничего. при всей его красоте и значимости. дверь перед ним открывает какой-то прохожий - гавриил едва заметно улыбается, хотя испытывает только тоску.

люцифер внутри - и тоска сменяется скорбью. в лопатках судорога - и это не от смерти. это от того, что. что. от всего того, что произошло. что убило в гаврииле все, что не тоска со скорбью. наверное, потому что гавриил - хреновый бармен. и коктейль из чувств в нем тоже хреновый.

- здравствуй, люцифер, - и он бы и рад улыбнуться, но только с мертвенной лаской оглаживает взглядом чужие скулы. до того мертвенной, что едва ли заметной.

в баре приятно и тихо - и гавриил готов был бы ошибаться, если бы закрыл глаза и представлял, что находится в своей укромной келье. только вот гавриил никогда не ошибается. только вот гавриил не хочет сейчас быть там. он делает то, что делает регулярно. проводит время с тем, от кого у всех в раю гусиная кожа. ему не страшно - потому что гавриил умен и не поддается чужим попыткам собой управлять. да и люцифер никогда не пытался - ни поселить в светлой голове зерна сомнений, ни навредить. потому что гавриил оставляет на пару-другую часов сан за дверью - и тихо отдыхает в надежде отыскать ответы на дне бутылки. ответов там нет. опьянения тоже. но это ничего.

возможно, он просто не нуждается в ответах, потому что и сам все давно знает.

Отредактировано Gabriel (2019-01-06 08:27:46)

+5

36

— the dark tower —
http://s7.uploads.ru/ZQdNf.gif http://sd.uploads.ru/5WyUJ.gif
прототип: cody fern;

mordred deschain [мордред дискейн]
ребенок четырех родителей, получеловек-полупаук, наследник Алого Короля

Кто ты такой, Мордред? Откуда ты получил это имя, откуда появился и куда идешь? Сын Алого Короля, последний потомок рода Эльда, ребенок, зачатый в магическом круге у одной женщины, и родившийся у другой. Выросший  в считанные месяцы, но оставшийся ребенком, запертый на бесконечной дороге до Роланда Дискейна, которого ждет смерть, разрывающийся между двумя сущностями - человеком и пауком, вечно голодный, вечно жаждущий. Обладающий несоизмеримой властью, но не любимый никем. Единственную, кто мог бы полюбить тебя, ты сожрал в первые же секунды своей жизни, и с тех пор тебя рвет на части необходимостью завершить начатое - порадовать Алого Отца, убив остальных своих родителей.
Ты проваливаешься не в ту дверь и оказываешься не там, и быстро попадаешь в неприятности, несмотря на все свое могущество. Тогда-то тебе на помощь и приходит один из самых верных союзников Алого Короля - Рендалл Флегг.


дополнительно:
Я бы попросил сохранить внешность, мне кажется, Коди в образе Майкла Лэнгдона просто идеально подходит Мордреду. Мы красиво переиграли некоторые события из последней книги, в основном касающиеся жизни именно Мордреда, так что он вышел достаточно сюжетно важным персонажем. Учитывая, что в книге у него не было никакой возможности вырасти и стать самостоятельной личностью, мы решили немного приглушить голос Алого Короля засчет отдаленности мира, в который попал Мордред, и дать ему возможность развиться по началом Уолтера О'Дима.
Потому что он заслуживает большего.
Приходи, пожалуйста.
Это удивительно, но мы тут почти в полном составе, для полноты картины нам не хватает только тебя.

пример игры;

Он не знал, что делать с этими снами.
Они не были кошмарами, не в полном смысле этого слова, но и хорошими снами тоже не были. Они были... странными, оставляющими после себя послевкусие песка, крови и пота, потери и звуков выстрелов. Частая очередь прошивала мозг Эдди перед пробуждением, с одним оглушительным разрывающим звуком он просыпался окончательно, будто что-то разорвалось прямо у него в голове. Со стыдом обнаруживал промокшую от слез подушку и подолгу не мог уснуть, просто боялся закрыть глаза и снова оказаться там.
И хотел этого сильнее всего в мире.
Эти сны не были кошмарами, не в полном смысле этого слова, да, они были жуткими, порой пугающими до дрожи, но почему-то такими невероятно живыми, что он путался. Что из этого реальность? Реальна ли его жизнь, реален ли дом Торенов в Уайт-Плейнс, реальна ли его работа, или школа Джейка. И если уж на то пошло, реальны ли их родители? Соседи? Хоть что-нибудь в этом мире?
Это были мысли сумасшедшего, он и сам это отлично понимал. Эдди не хотел верить, что медленно сходит с ума, как сходит с рельс останавливающийся поезд, но уже подумывал, чтобы сходить к психоаналитику - просто для собственного успокоения. У всех временами бывали необычайно яркие сны, одна его студенческая подруга рассказывала о том, как ей снилось, что она возглавляет революцию огурцов. Во сне все всегда было реальным, и сновидцы никогда не удивляются даже совсем абсурдным вещам. Правда, в его снах ничего абсурдного не было, но и что с того. Это не означает, что они являют собой что-то кроме попыток уставшего мозга себя немного повеселить.
Ему представились пронзительные синие глаза, которые он не раз видел в своих снах (воспоминаниях?), и это заставило его зябко поежиться. Сны означают все или ничего. Что за бред? Откуда он подцепил эту фразу?
Во снах не было ничего определенного - помимо, может быть, этих синих глаз - но каждый раз Эдди просыпался с чувством отчаяния и страшной тоски. Ему казалось, что он забыл что-то, что-то важное, и теперь силится вспомнить, но тщетно. Он пытался записывать сны, но бросил это со второй попытки - слова ускользали так же, как образы, не давали схватить себя за кончик длинного хвоста, расплывались в сознании, оставляя его с гнетущим ощущением. Это было смешно, но Эдди страшно хотел вспомнить по-настоящему хотя бы один из своих снов. Это ключ - может быть, не к чему-то важному, но к собственному подсознанию точно. Если причиной этих снов была какая-то проблема, ему очень хотелось ее решить.
Но он покривил бы душой, если бы сказал, что это было единственной вещью, беспокоившей его.

Он освободился неожиданно рано и подумывал вытащить Джейка из пучины школьных занятий, чтобы прогуляться по Нью-Йорку и, может быть, заглянуть к дядюшке в магазин. В отличие от большинства разновозрастных братьев, они любили проводить время вместе, и Эдди никогда не тяготило ни присутствие Джейка, ни необходимость за ним присматривать. Став старше, младший Торен приобрел качества хорошего собеседника, что только добавляло ему звезд в звании лучшего в мире брата. В общем, все было довольно прозаично, Эдди направлялся в сторону школы Джейка и по дороге решил купить хот-дог, потому что проголодался. Самая типичная и обыкновенная картина Нью-Йорка образца 1987 года, самая клишированная сцена во всех романтических и не очень комедиях, действие которых происходило в этом городе. Эдди и сам не ожидал ничего особенного, когда поднимал глаза на продавца, чтобы расплатиться.
Вот только неожиданные вещи потому так и называются, что ты их не ждешь.
Он не ждал увидеть знакомую - картину? галлюцинацию? Он не ожидал снова увидеть эту лоснящуюся красноту в пространстве между глазным яблоком и кожей, не ожидал столкнуться с таким прямо сейчас и на таком близком расстоянии. Не ожидал, что вообще когда-нибудь увидит это снова, ему и первых двух раз хватило с лихвой, если честно, и он больше не хотел с таким встречаться. Не знал, что это такое, и не хотел знать. Можно было подумать, что это какая-то болезнь, но это не выглядело как болезнь, это выглядело как что-то инфернальное, сверхъестественное и жуткое.
- Что-то еще? - добродушно поинтересовался продавец, потерев пальцами глаза. Пространство с лоснящимся красным исчезло. Эдди попытался выдавить из себя улыбку.
- Э-э, нет, - сказал он, улыбаясь как больной с защемлением лицевого нерва. - Хорошего вам дня.
Он развернулся, чтобы поспешно уйти от этого продавца, от этого образа и этих воспоминаний о снах, но наткнулся на кого-то.

+5

37

— true blood —
https://img.buzzfeed.com/buzzfeed-static/static/2014-08/25/13/enhanced/webdr05/anigif_enhanced-24983-1408986819-5.gif?downsize=700:*&output-format=auto&output-quality=auto
прототип: alexander skarsgård;

eric northman [эрик нортман]
древний вампир, шериф Луизианы, владелец бара "Фэнгтазия"

При жизни Эрик был викингом, воином и сыном короля. Любил девочек и выпить и горя не знал, пока его семью не растерзали вервольфы по приказу вампирского короля. Эрик поклялся отомстить, и в одной из битв на дороге мести был смертельно ранен. Его обратил Годрик, вампир-ровесник Христа, и следующую тысячу лет они провели вместе, а после их дороги разошлись.
В настоящий момент Эрик работает шерифом у королевы Луизианы Софи Энн, ищет вампира, убившего его семью и содержит вампирский бар в Шривпорте вместе со своим дитя Пэм. Так как в Сторибруке сейчас время около 1984 года, предлагаю ориентироваться на то, что "Настоящая кровь" ещё не выпущена в продажу, и событий сериала пока не случилось. Поезжайте в Сторибрук, штат Мэн, по приказу Королевы, чтобы узнать, чего так испугались ведьмы ковена под её началом, разобраться с этим, а заодно познакомиться с удивительным миром сказок по Стивену Кингу. В Сторибруке мы с вами будем рушить (или защищать, тут уж как сами решите) проклятие и Башню, в которой заперт Алый Король, убивать тех, кто нам не понравится, и работать над свершением мести Эджингтону. Можем даже попутешестовать по мирам — по всем тысячам их.


дополнительно:
Если потребуется, и Софи Энн, и всех представителей каста сериала я отведу вам НПС. В Сторибруке у нас уже есть два тирана для тиранопати и ка-тет 19 из стрелков, может быть, будет больше.
Романтических отношений между персонажами не предполагается, но какой-нибудь защитник мне как королеве не помешал бы: там за мной идут крысо-люди, да и город меня не очень любит. Если потребуется, мы даже придумаем вам способ ходить под солнцем без допинга; ведьма я или нет, в конце-то концов?

пример игры;

Злое торжество вперемешку с облегчением отразилось в глазах Реджины и угасло. Только её магии не хватило бы, чтобы дозваться до мироздания, но он… Он бы получил всё, что захотел — для неё. Даже тень его прикосновения отзывалась жаром в её крови.
— В нашем мире, мой дорогой убийца, — вздохнула Реджина, поднявшись на ноги в нескольких дюймах от гостя, и, запрокинув голову, с деланным безразличием повела плечом, — есть своих мертвецов считается дурным тоном, и к тому же бесполезно.
Но и колдовскую радугу, и гранат Мерлина она отметила для себя, чтобы позже разузнать о них больше и разузнать больше о мире, из которого гость пришёл. Если магия в нём в ходу, возможно, он и сможет заменить ей Регарум, в который она когда-то вложила остатки души и сердце.
Демонстративно медленно дотянувшись, Реджина забрала бокал из сухой руки:
— Вы позволите?
В их мире за магию принято было платить, и чаще всего — кровью. Реджина пролила немало своей ещё когда только училась, и на первых порах, не умея смирить огонь, снимала с обожжённых рук перчатки вместе с кожей. Это всё окупилось сполна, и Реджина почти не вспоминала, чего ей стоило стать ещё и ведьмой, только иногда задавалась вопросом, что обошлось ей дороже, магия или корона.
— Способ простой, но действенный, — составив рядом бокалы, Реджина обошла и стол, и гостя, чтобы по-хозяйски распахнуть шкаф у противоположной стены, где за книгами, аккуратно приваленные свитками, были расставлены тёмного серебра флаконы. Выбрав три из них, она ненадолго замерла и всё же привстала на цыпочки, едва дотянувшись до верхней полки.
На всякий случай. Если кому-то из них будет худо.
— Древние называли его Тропой времён.
Вскрыв последовательно все четыре флакона, последний Реджина отставила в сторону, а содержимое остальных разделила с вином, поясняя:
— Три капли белладонны для проницательности взора, две — сока дурман-травы для яркости снов, и одна — аконита для спокойствия сердца.
Рецепт, забытый во времени; к нему не обращались без крайней нужды, слишком велик был риск. Слишком многие, заплутав, сходили с Тропы. Перегнувшись через стол, Реджина вытащила из верхнего ящика истосковавшийся по ласке стилет и, сцепив острие с ладонью, продолжила, словно читала с листа:
— Пять капель крови ведомого, пять капель крови ведущего…
Красная — не чёрная, как судачили по деревням, — смола засочилась в вино. Окровавленной рукой стянув с безымянного пальца отполированный чужими губами перстень с гербом Регарума, Реджина уронила его в свой бокал.
— … и что-то, что заставит вернуться.
Если этого ей не хватит, назад её придётся вести как слепую: бережно или силой. На перепутье времён легко потерять ориентир — и ещё легче потерять себя.
Рукоятью вперёд Реджина протянула гостю стилет:
— Окажите мне честь — станьте моим провожатым.

+1

38

— mortal kombat —
http://s5.uploads.ru/PX1SY.gif  http://sg.uploads.ru/xqXBG.png  http://sd.uploads.ru/bZjPk.png
http://s5.uploads.ru/ReKmc.png  http://s3.uploads.ru/WHKLF.png  http://sh.uploads.ru/OM7dR.gif
прототип: на ваш выбор;

kenshi takahashi [кенши такахаши]
агент особого назначения, телепат, человек;

кому-то счастье, кому-то месть, кому-то - и то, и другое;
это все у тебя уже есть, и ты лучше знаешь, что это такое.

[indent] чтобы научиться видеть по-настоящему, порой приходится лишиться зрения. бросая вызов не самому себе, но - судьбе, едва ли думаешь о последствиях; когда кенши следует за собственной гордыней и тщеславием, он оказывается в ловушке не самого изобретательного врага. «истинному воину подобает носить настоящее оружие» — так ему сказали, и, конечно, тогда еще молодому кенши этой уловки вполне хватило, чтобы последовать за предателем. глядя на алую ленту, закрывающую его глаза, сейчас никто не решит, сколь нелепой для такого мудрого человека была потеря зрения. глядя на отточенные движения, на мастерство владения клинком, слушая его спокойный голос и оценивая весь масштаб его вклада в защиту земного царства… узнать, каким образом кенши ослеп - будет смешно. образ его личности сегодня, разумеется, совершенно другой. но известно ведь, что прежде, чем набраться ума и мудрости… приходится сполна нахлебаться плодов сотворенных тобой же ошибок.

                             сердце, тише - не выдавай; ты уйдешь, но они - остаются.
                             так случилось: для тебя что ни время - то время вернуться.

[indent] когда слишком долго остаешься предоставленным самому себе, неизбежно теряешь цену собственной шкуре. все ведь так или иначе можно измерить - в деньгах, в пользе, в целесообразности - и, глядя на собственные руки, измазанные кровью, он всю жизнь искал достойных соперников, вероятно, для того, чтобы понять цену и своим навыкам. бросив вызов самой судьбе, он оказался на грани смерти - спустя время кенши поймет, что ослепили его не души проклятого клинка, который он жаждал заполучить, ослепили его - гордыня и бессмысленное тщеславие. брошенный умирать, один на один с темнотой - понимал ли кенши, что это конец? в самом деле… бросая вызов судьбе, ты едва ли способен представить последствия; у всего есть цена, и чаще всего за ошибки всем приходится платить кровью.

                                                  ты специально закрыл глаза, окна, двери, замазал щели,
                                                  чтобы видеть один только свет - свет, что маячит в конце тоннеля.

[indent] кенши и сам не знал, какая сила питает его кровь; души предков, его одаренный род - его же спасение. пройдет немало времени, прежде, чем он научится слышать их голос, прежде, чем слепота станет его основным преимуществом, и он осознает, что именно визуальный мрак даровал ему истинное прозрение. уметь читать чужие мысли - не так уж здорово, как могло показаться; оставшийся без глаз, кенши, наконец, понял самому себе цену… когда смерть целует тебя в загривок, меньше всего на свете хочется видеть ее лица. кенши выжил - и с тех пор бесконечную жажду испытать себя утерял; зная мысли других людей, очень сложно продолжать сидеть в коробке собственного зашоренного мировоззрения - вызов он бросает теперь самому себе: если есть навыки, достойные восхищения, значит, следует их использовать не в угоду собственному тщеславию.


дополнительно:
кенши, по сути, единственный друг скорпиона. их отношения слабо раскрыты в каноне, и мне бы хотелось это исправить. скорпиона, на самом деле, убить мало - вне зависимости от того, что он придерживается стороны так называемого добра, проблем от него всегда было больше, чем пользы. и за свое спасение, как и за шаткий мир в душе, ханзо должен быть благодарен исключительно кенши - тот знал, что такое скорпион, но в ад его головы, жертвуя собственным рассудком, все равно полез. стоит ли говорить, какие у скорпиона проблемы с доверием, как и о том, что только кенши он мог доверить самое сокровенное?

упоминая такеду, хочется обратить внимание на то, что кенши, при наличии союза с соней блейд, своего сына прятал у хасаши. зная, что такое восставший из ада призрак, с огромным трудом контролирующий свою адскую ипостась, - мера эта максимально отбитая. объяснить это можно много чем, начиная от простого "ширай рю - целый клан головорезов, способных защитить ребенка" и заканчивая тем, что "сбегать было проще всего к скорпиону", но мне нравится смотреть на ситуацию немного глубже. действительно, такеда отчасти прав - кенши просто бросил своего сына на попечение призрака, но все мы знаем, что он был вынужден это сделать, дабы уберечь мальчика. скорпион был хорошим выбором - банально потому, что у него есть незаживающая рана утраты новорожденного ребенка в далеком прошлом. ханзо хотел быть отцом, и, получив на руки сына своего единственного друга… очевидно, что он видел в такеде собственного ребенка. это одновременно и очень грустно, и очень здорово - такеда стал одним из основных причин для скорпиона жить_человеком, и от того, что однажды за ним вернулся кенши - ему, при всем его внешнем спокойствии, было действительно очень тяжело. все эти детали их взаимоотношений в самом деле не раскрыты, но не нужно много ума, дабы понимать, сколько всего скрывается под простыми сюжетными событиями.

пример игры;

Это место — часть его проклятия. Побег из Преисподней каждый раз — будто нелепая попытка обмануть законы мироустройства, обвести вокруг пальца систему; возвращение в Преисподнюю каждый раз — пощечина и жгучее напоминание о том, что нельзя разорвать путы собственной же природы. Эти земли — часть его проклятия, эти земли — его же собственный дом. Раз за разом оказываясь в аду, Ханзо проигрывает своему Призраку и чувствует себя немощным; связь с адом всегда была слишком сильна для того, чтобы уметь ей спокойно противостоять и не быть смешанным с яростью абсолютного хаоса.

Он может быть сколько угодно сильным духом и разумом, но никогда не выиграет в прямой схватке со Скорпионом. Большое чудо, что в Призраке вообще смог возродиться человек, способный к хоть какому-то самоконтролю — что умершая часть каким-то образом сохранилась и собирала — по кускам, по частицам — стертую в порошок человечность. Но всякий раз, когда его снова бросало в Нижний Мир… это переставало иметь значение: вся разница заключалась в отвратительно простых вещах к пониманию — там, где Ханзо Хасаши было, ради кого оставаться живым, Скорпион — оставался тем, благодаря кому эта жизнь сохранялась в принципе.

Нельзя игнорировать огонь, что может тебя спалить дотла;
нельзя не считаться с силой, за счет которой ты существуешь.

Все становилось ироничным до невозможного в моменты, когда Ханзо пытался вспомнить, к чему так рвалась его проданная в обмен на отмщение душа. Вставая перед вопросом для чего ему восставать из мертвых, он агрессивно отвечает почти самому себе — для того, чтобы все исправить. Смешное в том, что за одним вопросом следовал следующий, и так по цепочке — до тех пор, пока вся суть изначально положенного звена не станет казаться чудовищно идиотской и обесцененной. Исправлять ему, в самом деле, давно уже нечего. Искупать вину — попросту не перед кем. Объекты для мести, безусловно, по-прежнему жили, только цель этой мести — какая? Ханзо Хасаши давно понял, насколько патовым было его положение — насколько бессмысленным был бы путь Скорпиона, и потому цеплялся изо всех сил за ту свою полумертвую человечную составляющую, что хоть сколько-нибудь делала его принадлежным к миру живых. Скорпион, занимающий его место там, где сопротивляться ему практически невозможно, — смеется над тем, насколько эти позывы мертвеца найти себя среди жизни были жалкими… Ханзо на этот смех в собственной голове каждый раз реагирует неоднозначно — и пугается в те периоды, когда начинает смеяться вместе с ним.

Саб-Зиро перед ним — перед Скорпионом — слабак. Здесь, в Преисподней, он, оживленный, — будет с каждой минутой терять свою мощь и связь с природой льда; здесь, в Преисподней, место было только для мертвецов, и от того, сколь богата ситуация на абсурдность задуманного плана, — стоило бы бежать прочь. Рейден… ни Ханзо, ни Скорпион, что в нем был упрятан (или наоборот?), громовержца никогда особенно не расценивали как безусловного авторитета. Когда знаешь цену божеских интриг — неизбежно теряешь цену их божественной правоте. Ханзо всегда мог сказать Рейдену «нет» и всегда мог послать его прочь — большая удача, что их мотивы, как правило, часто совпадали до тошноты идеально. Предложив Куаю вернуться обратно в ад, Рейден проявил абсолют жестокости. Ханзо, видевший выбитого из колеи Саб-Зиро, думал — этот выбор есть отсутствие выбора, смотрящий на него же сейчас Скорпион понимает — это был и не выбор, это — было для него испытанием, по итогам которого должно стать ясно, где на самом деле Куай Лину место.

Ханзо Хасаши ноет о человечности, взывает к разуму;
Скорпион ведет Призрака прямо по огненным тропам и любого, кто на пути у него по собственной глупости путается, на части рвет. Кровь омывает руки, клинки и цепи; чужие крики звенят в ушах, и хочется, чтобы они были громче. Его в аду — узнают, его силу — боятся, что он такое — никто не может понять, но всякий раз, как он возвращается в Преисподнюю, бесчисленные его враги рвутся испытать весь гнев мертвого Чемпиона на себе. Мясо и сухожилия рвутся, расходятся паутиной кровеносной системы, сочатся кровью; там, где плавится от жара жидкой магмы чья-то плоть — воняет сожженной кожей. Саб-Зиро со всем своим тающим льдом кажется на этих землях совершенно нелепо — и Скорпиону до скрежета зубового хочется горящей рукой растопить его обледенелые плечи.

[indent]  [indent]  [indent] как можно привыкнуть к этому в своей голове?

Скорпион, опуская лезвие своего клинка вдоль чужой руки и оставляя от нее половину, за чужими криками вопроса почти не слышит; Скорпион, оборачиваясь на Куая, смотрит на него пристально ничего не выражающими глазами. Скорпион, вообще-то, плевать хотел, зачем в Преисподнюю планировал спуститься Ханзо — потому что он сам здесь всегда по одной причине и преследует только одну цель… Саб-Зиро выглядит посреди всего этого жара, крови и совершенной формы насилия и правда — слишком нелепо. Найти себя, сказал Рейден… себя — или же ту часть, которая, обретя по ошибке жизнь, хотела смерти для всех остальных?

— Когда ты по собственной прихоти выдирал меня из ада, чтобы поквитаться за смерть Би-Ханя, ты не думал о том, каково мертвецу в мире живых…

Пламя на его теле вспыхивает мгновенно, пламя в его рассудке — жжет ненавистью и больными воспоминаниями. Ханзо кричит ему о том, что мстить больше некому — он же кричал от боли и сводящего с ума хаоса мыслей много лет назад, когда, искупая вину, встал на защиту Куая, отказавшись от поединка с ним. Ханзо — проклятый Призрак, что хотел казаться живым, не смотря ни на что; и если жизнь определяется в его случае исключительно человечностью — то где сейчас Ханзо?..

Скорпион хотел мести уже давно не Саб-Зиро — старшему или младшему, не имело значения — и даже не Куан Чи. Он хотел, чтобы в огне его ярости полыхал целый мир; Преисподняя всегда — лишь начало.

— Но стоило тебе всего один раз умереть… и ты смеешь скулить?!

В его руках два клинка, раскаленных добела. Он есть чистый гнев и совершенная ненависть. Все так, как и должно было быть. Призрак в аду — явление слишком правильное.

Ханзо Хасаши хотел вернуться обратно, чтобы найти свой клан и помочь ему.
Скорпион… плевать хотел на желания Ханзо.

Отредактировано Scorpion (2019-01-13 14:21:54)

+4

39

— wizarding world —
https://66.media.tumblr.com/b6f5a44428d4bfc0ffa9c873f1ba6c95/tumblr_pc8ekzwFXh1wg0ydko7_400.gif https://66.media.tumblr.com/fcc3001d23f71df65994833dc131f49a/tumblr_pc8ekzwFXh1wg0ydko6_400.gif
прототип: johnny depp;

gellert grindelwald [геллерт грин-де-вальд]
темный волшебник, лидер армии грин-де-вальда, террорист, пророк; человек

[indent] Они ничего не знают о нем, от того боятся еще сильнее — откуда, кто и как. Великий Геллерт Гриндевальд — угроза старому миру, революционер, пророк грядущей войны и защитник от варварства магглов. Предвестник свободы. Такими его [возможно] видели многочисленные волшебники, слушая его громкие речи; вслушиваясь в каждое слово и находя отклик в своем сердце. Гриндевальд всегда умел добираться до самого сокровенного — пользоваться этим, а потом вырывать и сжигать по ненадобности.

[indent] О биографии этого человека почти ничего неизвестно, да и зачем таким, как он, распространяться на эту тему? Неизвестно, где родился, кто родители и почему стал таким — лишь он знает, да несколько других избранных. Геллерт умело вырисовывает нужный образ, не забивая головы людей ненужными деталями, создавая о себе ореол таинственности и могущества. Кто-то и правда верит, что этот человек борется за мир и любовь, а кто-то видел пыль на месте некогда стоявших авроров. Все те, кто противостоит ему — умирают. Последователи и сочувствующие вполне могут продолжить свою жизнь, продвигая шаг за шагом великую идею высшей цели — приближая мировой переворот и правление волшебников над магглами, они вслед за своим лидером шепчут лишь одну фразу — р а д и  о б щ е г о  б л а г а. Оправдывая этим любые жертвы. Их лидеру же не нужно искать себе оправдание — Гриндевальд просто идет вперед к избранной им цели.

[indent] Эту фразу написал ему Альбус Дамблдор, который когда-то давно был не просто одним из многих — единственный, кто до сих пор является равным ему. Идейный сподвижник, больше, чем брат, между ними всегда было нечто большее. Но, в грядущей ужасной войне всегда нужно делать выбор. И Гриндевальд вряд ли готов опустить свои цели ради мнимой ностальгии. У него уже есть план, четкое понимание, алгоритм — остается только выиграть эту шахматную партию у старого друга. Победитель или сохранит сегодняшний мир, или сожжет его дотла.


дополнительно:
Приходите, я Вас очень жду. Многое хотел бы обсудить уже при личном общении. Размер постов, лицо повествование, наличие заглавных букв меня не волнует — играйте так, как Вам удобно. Сам я пишу посты разного формата от 3 до 8 тыс символов, третье/второе лицо. Хотите пейринг или нет — тоже дело десятое, я за интересную и многогранную игру, а не сплошные «отношеньки». Главное, проявляйте минимальную активность. Более того, со своей стороны обеспечу отыгрышами. Будет неплохо, если Вы любитель проигрывать разные альтернативные варианты событий — еще будет лучше, если Вы будете участвовать в сюжете фандома. Очень нуждаемся в мистере модные усы, а я уже приготовил лимонные дольки с чаем ♥

пример игры;

Трэверс после продолжительной беседы все-таки соглашается на его условия — нехотя, явно не уняв своих подозрений, но Альбус делает вид будто бы домыслы министерских его волнуют в последнюю очередь. Будто бы Дамблдор не понимает, что эту девушку в министерских коридорах ничего не ждет, если её не вынудят к сотрудничать — добровольно-принудительно, как Трэверс умеет. Внутри загорается и погасает тонкая искра презрения к этому всему; к происходящему; к этим людям, допускающими такие непозволительные ошибки. Дамблдор вспоминает, что сам избрал политику невмешательства и гасит в себе это глухое раздражение. Чего он хотел? Что они дадут Грин-де-Вальду понять, что не собираются убивать каждого, лишь обернувшегося на речи террориста? Он ведь предупреждал не разгонять. Предупреждал, что все так и будет. В очередной раз профессору неприятно оказываться правым на счет ошибок других.

Представители дражайшей власти покидают стены школы, а их послание о «мы все равно за вами наблюдаем» понятно и без наручников. Альбус вежливо улыбается девушке с накинутым пиджаком на плечах, жестом руки предлагает ей последовать за ним.

Я подумал, что вам не захочется коротать время на допросах в Министерстве. — заметил он, засовывая руки в карманы брюк. — Пройдемте, я вас угощу чаем. Или вы голодны? — они, в конце концов, в школе и Дамблдор вполне может обратиться к домовика на кухню, чтобы гостье принесли что-то поесть. Им всем пришлось пережить довольно много в Париже.

Он проводит её по пустующим во время занятий коридорам в свой кабинет. Делает это так, будто подбирать для него гостей после разгоревшегося Ада, в порядке вещей. Дамблдор получил много информации от Николя, от тех же авроров, от Ньюта — и жалеет, что удалось сделать не все, но в этом шахматной игре у него больше не оказалось ни ходов, ни фигур. Это даже расстраивает. Наличие Криденса в рядах фанатиков Грин-де-Вальда не совсем то, чего бы Альбус хотел — последствия не заставят себя ждать, как бы та ни было. И о том, насколько убедительным может быть самый известный преступник в магическом мире, Дамблдор знает не по наслышке. Так сказать, на собственном горьком опыте.

Я, наверное, не представился. — предлагая ей сесть, профессор хмурится, выдавая легкую усталость на лице. Пусть его не было там, но это совсем не значило, что Дамблдор не волновался. Хотя бы за жизни тех, кто оказался в опасности [отчасти] по его инициативе. — Альбус Дамблдор, можно просто Альбус. — он не требовал от нее ни искренности, фактически, ничего. Он даже помочь ей не может, если заявление министерских верно, и она действительно маледиктус. — Не буду таить, мне бы хотелось задать несколько вопросов о Криденсе.  — она единственная, кто видела его достаточно времени; единственная, кто была рядом с ним; единственная, кто могла бы на него еще повлиять. Если, конечно, Альбус не ошибся на их счет. — Я специально направил мистера Скамандера в Париж, чтобы он помог ему, но, как видно, Грин-де-Вальд оказался быстрее. Что он пообещал вашему другу? — вариантов было много и мало одновременно. 

Альбус, возможно, наседал с вопросами, но сейчас у них обоих вряд ли есть силы разводить любезности. Да и вряд ли женщина перед ним к ним настроена, а Дамблдор не хочет потерять ценного свидетеля, да и он ведь обещал Министерству присмотреть за ней. Время движется все быстрее, у них его практически не осталось.

Отредактировано Albus Dumbledore (2019-01-19 20:49:43)

+4

40

придержана;

— life is strange —
https://i.imgur.com/j7XiHbD.gif https://i.imgur.com/tRePCoA.gif
прототип: charlotte free [*] // billie eilish [*] // kristen stewart [*];

chloe price [хлоя прайс]
жизни проёбывальщица, человека обыкновенная

ничего хорошо у хлои не складывается — с матерью она проёбывается, отец разбивается на машине когда ей только четырнадцать, лучшая подруга оставляет её разгребать случившееся в одиночку; охуенно, спасибо, дайте ещё. ты без особых запросов если дерьмо привыкаешь жрать за завтраками и ужинами — пикап можно не купить, а собрать по частям на свалке, вонь — дело привычки, и вообще освежители воздуха придумали именно для таких случаев (шанель номер пять, к слову, пахнет ещё хуже). хлоя не деградирует — просто жизнь с самого начала у неё не получилась, остаётся только портить её другим (и ни в коем разе не вестись на предложения помочь всё исправить). кури травку, сбегай из дома, ненавидь мать за поиск мужика на смену — будь классной (натуральной, искренней, сложной, — обычно о таких нечто подобное говорят).
в другой жизни хлоя не сжигает краской к хуям волосы, обладает не только зачатками эмоционального интеллекта, интересуется химией больше чем бухлом — в другой может быть, а мы-то в этой. тон у машины тёмно-жёлтый, покрытие облупленное, но на новую никогда нет денег. внутри у хлои есть заначка (пятьдесят два доллара и немного травы), старый отцовский плед, пара фотографий на память. ровно всё то, что пригодится в потенциальном путешествии — о документах и планах на будущее думают только неудачники (социологи в аркадии бэй давно повесились, профоориентация сдохла следом). ты не ты если хочешь спать в чистом и не равнять отношения с эмоциональным прессингом.
табличка на входе — вы въезжаете в аркадию бэй; добро, бля, пожаловать.


хлоя думает, что рэйчел — охуенная. не просто красивая, не лучшая подруга там (идеальная замена неудачнице с фотоаппаратом) — нет, рэйчел охуенная, прямо как хлоя (лучше), прямо как аркадия бэй (про последнее мы вам соврали, конечно, потому что долго планировали отсюда съебать). загвоздка в том, что рэйчел сдохла вообще не думает с людьми играется, и всё ненарочно, всё в поиске того самого (каждый раз нового), в призрачном побеге за ценной в это конкретное мгновение романтикой, дозой адреналина, новыми впечатлениями. у рэйчел есть друзья, родители, пара-тройка парней — а у хлои есть только рэйчел (рэйчел думает, что это правильнее всего). воспринимать мир эмоций окружающих через рэйчел — изначально плохая идея, но хлое так не кажется. хлое кажется, что они будут вместе всегда, что деньги упадут на них с неба, что образование совсем необязательно получать когда у тебя пикап со свалки, что рэйчел эмбер умеет любить так сильно, что всё компенсирует и они покорят мир. рэйчел не смотрит на хлою когда смеётся — сегодня она любит тебя, завтра нейтана, послезавтра марк джефферсон закопает её, а ты снова будешь в говно.
о, ну а там и вернётся макс — поздравляю, можно переключиться.

голос у хлои срывается ещё в тот самый момент, как рэйчел пропадает без вести — так что хуй знает, откуда силы плакать и кричать, пока они с макс её откапывают. когда хлоя спит, рэйчел приходит (она мёртвая?) подтыкает одеяло, склоняется над ней и щекочет волосами — моя маленькая, моя хорошая, прости,
могла бы жалеть, но нихуя, ни о чём не жалею, давай повторим.


дополнительно:
про рэйчел и хлою можно было написать море всего в стиле ТРУЛАВНАВСЕГДА бури страсти наркотики эмоции но мы-то с вами знаем, что они обе просто ёбнутые и неадекватные. вот и давайте в это играть! слово любовь можете выкинуть употреблять, если оно вам нравится, но я бы предложила взглянуть на это так: рэйчел эгоистка, чувства других она ебала, её волнует только собственное благополучие и необходимая эмоциональная дозировка. пока её заряжают, она будет рядом, если вдруг стало скучно — айда к следующему и досвидос. рэйчел сталкивается с хлоей и затягивает её в свой абьюзивный плен потому что ей нужен кто-то, не вовлечённый в разборки элитных детишек и семейное говнецо — а хлоя потерянная, зажатая, неуверенная в себе и пережившая трагедию. посудите сами, идеальный случай чтобы подобрать, обогреть и вертеть как душе угодно (мама я абьюзер).
хлоя верит, что любит рэйчел, потому что любовь для хлои — это sex and drugs and rock and roll; не материнская забота, не беспокойство отчима о её будущем, не необходимость прикладывать усилия чтобы жить дальше. любовь это когда тебе позволяют красть, бухать, прокрастинировать и ни о чём не париться (а рэйчел-то что, её будущее хлои не ебёт, так что она, конечно, позволяет). хлоя предлагает сбежать из города абсолютно серьёзно — рэйчел понимает, что ну куда, ну а как же мечты о большом будущем, — но вслух говорит совершенно другое, разумеется.
полагаю, что в общепринятом толковании, на любовь они обе неспособны — одна инфантильна и абстрагирована от реальности, вторая лицемерна и нарциссична (а о целесообразности единственно возможных взглядов на это понятие можно и в постах порассуждать).

so, приходите ко мне, пожалуйста, если вы любите копаться в подноготной персонажей, рассыпаться метафорами и играть чуть активнее чем пост раз в год (остальное терпимо). я пишу очень вариативно, размеры скачут, стили тоже, так что если вы считаете, что игра имеет право быть только в формате Большие буквы, злоебучая птица тройка, «он встал пошёл сел сказал ответил» и никаких психоделических отклонений, — приходить не надо, спасибо! я радостно экспериментирую, пишу один абзац строчными, а второй — нет, третий вообще пропускаю и решаю, что и так хватит. люблю сопутствующие стишки, музыку, картинки, поболтушки (по необходимости). и не люблю, когда как-то не так. каст у нас классный, можете играть со всеми, можете только со мной — буду счастлива, если вы окажетесь активной булочкой и развивать персонажа решите не только в контексте взаимоотношений с рэйчел. ревниво из-за угла не слежу, но на важности нашей с вами линии решительно настаиваю. ну а заявка выкуплена потому что нахуй мне другая хлоя, хочу именно вас.
http://funkyimg.com/i/2MoMo.png

пример игры;

the sun's in the sky, its warming up your bare legs
you can't deny your looking for the sunset

Глазницы у отца сухие, выжженные — заглядывать в них она избегает; под новыми кроссовками скрипят деревянные половицы когда Рэйчел выбирается из дома. Внешний фасад нарочито кричит о том, что у проживающих внутри всё хорошо — блузки у матери здорово выстиранные и накрахмаленные, улыбается она фальшиво, симулировать не умеет, но идиоты вокруг и того не различат. Отец обнимает её за талию когда выходит на крыльцо — так же обнимал и родную мать пока не решил убить, наверное. Рэйчел блюет за углом, прямо под куст розовых Лили Марлен. Всё вокруг от притворства и полуправды должно бы иссохнуть и рассыпаться, точно как отцовские глазницы, но зелень свежая и сочная — даже природа наловчилась лицемерию Эмберов, куда было деваться самой Рэйчел?
Солнце разглаживает строчку на её узких джинсах, забирается под ресницы и веки, оседает чем-то тёплым на дне зрачков — Рэйчел нравится, что Фрэнк никогда не притворяется. У него тут собака и фургон, скромный нелегальный бизнес и постоянные мелкие дрязги; на всякий случай Рэйчел удаляет его недописанные смс Хлое — когда-нибудь та отдаст очередной долг. Для Рэйчел, Фрэнк и его угрозы — отторгаемая реальность; он ведь большой и уютный, вещи мятые и давно нестираные, даже вездесущий запах никотина и Помпиду не отталкивает. От самой Рэйчел тоже должно бы пахнуть никотином, но она умеет меняться по необходимости (здесь необходимости нет, потому кто знает, что чувствует Фрэнк, сопящий рядом в подушку). Босиком она снует по его фургону, чешет собаку за ухом и разглядывает свои фотографии — Бауэрс фотографирует только её, пусть так остаётся всегда; Рэйчел эгоистична, это он тоже принять в состоянии.

Время вокруг не застывает — растекается по позвоночнику плавным и тягучим маревом (Рэйчел ловит момент, чужое дыхание, голову разворачивает ровно настолько чтобы мазнуть по колючей щеке губами и помадой,
помадой и губами).
Ничего толще тонких блузок и маек нет у Рэйчел в гардеробе — к Фрэнку она одевает всё самое лёгкое, выпрашивает любви и заботы (руку протягивает почти как на паперти, и Бауэрс прикасается к ней выбеленными устами). Помоги мне, каждый раз шепчет ему на ухо Рэйчел, помоги мне и укрой меня от этого, проложи на теле дорожки отдыха и смирения, заставь мозг перестать работать так лихорадочно.
Рэйчел не нужны дополнительная сила, зарядка и концентрация — она хочет закатить глаза и прикусить губу, и чтобы хорошо было почти томительно, и чтобы это продлилось хотя бы ничтожно короткое время, дало силы снова видеть мамины розы и отцовские глаза. Пустые и усыпанные крохотными трещинками — все пробоины Фрэнка Рэйчел поцеловала на прошлой неделе, теперь они мягче, податливее (за следующим поцелуем можно тянуться ещё быстрей). Рэйчел почти как Помпиду, тот тоже тычется влажным носом и ласку выпрашивает осознанно и намеренно — но у неё преимущество, пара длинных ног и умение улыбаться так, как будет хотеться любому. Перед зеркалом Рэйчел никогда не репетирует, всё всегда наживую — она верит в каждое своё представление, верит даже диалогу с грузной дамой из магазина напротив дома (когда убеждает её, что муж обязательно вернётся, и дело не в ней, конечно же, а в глупом нём).
Но дело всегда будет в Рэйчел — только это имеет значение.

— Чайки ведь знаменуют что мы недалеко от моря, правда? — Рэйчел щурится почти лениво, протягивая к огню руки (он бы лизнул ей пальцы, но материал не должно портить раньше времени). — Это так здорово. Чувство, что всегда можно сбежать, исходит будто бы только от моря рядом.

Голос Фрэнка звучит различимо, но глухо — в глаза ему она заглядывает как сквозь водную толщу; щурится, опускаясь к вытянутой руке, цепляя глазами дорожку из белого кирпича. Помпиду усаживается рядом, почти как верный Тотошка — ко всем невзгодам они готовы вместе, за исключением того, что пёс в этой версии сказки принадлежит Тыквоголовому Джеку, а не Дороти.

— Ты — лучшее, что могло случиться со мной, Фрэнк Бауэрс, — Рэйчел не лукавит, скользит поближе, задевает чужие губы и после заслоняет волосами его руку и своё лицо. Профессионалам не требуется ни пластиковых ручек, ни твёрдых поверхностей; Рэйчел втягивает маковую пыльцу с характерным шумом и отстраняется, снова цепляясь за Фрэнка взглядом. Ждать что-то около получаса, потом станет совсем хорошо.

Криков чаек она не слышит — только летающих обезьян, и злая ведьма в Стране Оз всегда позирует одному Марку Джефферсону.

Отредактировано Rachel Amber (2019-01-18 14:14:48)

+7

41

— pet sematary —
http://s3.uploads.ru/t/mHgNG.png http://s9.uploads.ru/t/sg6hY.png http://s7.uploads.ru/t/u4GwT.png
прототип: edward furlong;

jeff matthews [джефф мэттьюз]
человек, который был во власти кладбища домашних животных

i don't want to be buried in a pet sematary,
i don't want to live my life again.

Твоя жизнь всегда была обычной. Родители с любовью относились к единственному сыну, хоть их брак и давно перестал быть крепким. Казалось, в глубине души они любят и друг друга. Поэтому ты надеялся на то, что скоро все станет как прежде. Но жизнь преподносит свои сюрпризы, а потому любимая мать погибла во время съемок. Известная актриса, красавица и потрясающая женщина просто поджарилась из-за трагической случайности на съемочной площадке. Чья-то ошибка, чье-то халатное отношение к проводке стоили ей жизни. Ты до сих пор чувствуешь запах, который в мгновение ока разнесся по всему помещению, правда? Запах горелой плоти. Ты ведь помнишь и ее лицо, покрытое коростой ожога. Черт возьми, на похороны выставили закрытый гроб! Это был тяжелый удар. Можно ли смириться со смертью родных, Джефф? Мне не удалось.
В попытке сбежать от реальности и боли, вы с отцом переезжаете в удаленный дом на окраине Ладлоу. В дом, расположенный неподалеку от того, где жила моя семья. В  дом, расположенный прямо возле небольшого леса, скрывающего среди своих деревьев маленькую тропу, заросшую травой. С каждым годом все меньше детей вспоминало о ней, но легенды жили в сердцах местных. О паре из них знаешь и ты, правда? О сумасшедшем докторе Луисе Криде. О месте, где мертвые говорят.

spirits moaning among the tombstones, and the night, when the moon is bright,
someone cries, something ain't right.

Сколько тебе сейчас лет? Где ты живешь? Как сложилась твоя жизнь после Ладлоу?
Слишком много вопросов, а ответов у меня нет. Я знаю только о твоем прошлом. О том, что вместе с приятелем вы подтвердили легенду о кладбище домашних животных. Земля там действительно была насквозь пропитана силой, возвращающей мертвых. Сначала вернулся пес твоего друга, которую подстрелил его отчим. Казалось бы, объяснение тому простое — Зоуи просто не умирал. В конце концов, не зря же используют выражение: «Зажило, как на собаке». И ты бы с радостью закрыл глаза на то, что его сердце не бьется, а все анализы, сделанные твоим отцом, твердят об одном. Он мертв. Как был мертв и мой кот. Ты же помнишь легенду о моей семье?
Пес вел себя    п р а к т и ч е с к и    примерно. Практически — потому как сложно назвать примерным поведением обостренную кровожадность. На это можно было закрыть глаза. Потому что в остальном... Никто не хочет видеть в своем любимце зло во плоти. Но позже вы похоронили там человека. На сей раз жертвой святой земли стал отчим твоего приятеля. Восставший из мертвых пес просто вцепился ему в глотку. После такого не выживают. Понимаешь? Но он вернулся. Гас всегда был полным мудаком, но сейчас перешел все границы. В нем тоже прослеживалось что-то такое. Что-то кровожадное. Да? Ты помнишь, как он убил школьного хулигана, запустив его голову в спицы заведенного байка, как в мясорубку.
Именно Гас внушил тебе мысль, что маму можно вернуть. Что Рене снова станет живой, будет рядом и все будет как раньше. Земля индейского племени уже взяла тебя под свое влияние. Вендиго, живущий там все это время, уже запустил цепкую лапу в темные закоулки твоих желаний. И ты решился на это. Ты вернул ее. Стоит ли говорить, что она была не той, что прежде?
Пожалуй, чудом удалось выжить тебе самому.
Знаешь, Джефф, прошлое — не то, чем стоит жить.

and the night when the wolves cry out,
listen close and you can hear me shout

Ты выжил, как и я. Ушел из под самого носа смерти. Признай, ее костлявые руки тебя не отпускают.
Иногда Ладлоу зовет обратно.
Мертвые все еще говорят.


дополнительно:
Этот персонаж из второй части фильма, которая не имеет никакого отношения к роману Стивена Кинга. Я не собираюсь искать кого-то из первой части и из романа непосредственно. У меня нет никакого желания обеспечить своей героине возможность встретить умершего Гейджа с медицинским скальпелем в руке или мать с мутными мертвыми глазами.
Внешность Джеффа каноничная, если говорить о данной экранизации. Если появится желание ее сменить, думаю, стоит это обсудить. Не со мной — кто я такая, чтобы диктовать условия? — с администрацией форума. Я не думаю, что это будет проблемой.
Теперь что касается игры и событий. Я предлагаю себя на игру (надо же, какой сюрприз). Мы можем взять события второго фильма за основу. Эйлин возвращается в город, который видит в своих снах, а встречает того, кто так же, как и ее отец, пал жертвой духов прокисшей земли. Либо же мы коснемся последствий, которые потусторонние силы оставили на нас. Словно шрамы. Метки, обозначающие тех, кого не удалось забрать. Или же вовсе перебросим события Кладбища на любой другой роман, разбавив привычную атмосферу дополнительными ужасами и испытаниями.
Посты пишу от третьего лица, могу от первого — как душе угодно. Размер не принципиален; если ты придешь, я подстроюсь под любой темп и формат. Связь в гостевой, но как дополнительную, на будущее, предпочитаю телеграмм.

пример игры;

Стоило мне пройти вглубь дома, как все перечисленные «ароматы» превратились в нечто более понятное. В нос ударил запах сырости и плесени. Перед моим лицом повисло облако пыли и от нее в носу неприятно защекотало. Взмахнув рукой, я разогнала перед собой эту пыльную дымку, и тем самым открыла себе мир своего прошлого. Старый дом таит в себе чертовски много воспоминаний, моих детских впечатлений и липкого чувства ностальгии. Какой-то незавершенности. И только это чувство не позволяет мне отпустить прошлое, отступить. Уехать в идеальный чистый и спокойный мир Чикаго.
Я по-настоящему боялась идти дальше, представляя, как ступени ломаются и следом за этим я ломаю и свои ноги. Но все равно не останавливалась и поднималась дальше, проводя рукой по перилам. Пальцы коснулись старого дерева, некогда лакированного. Кожа явственно ощущала мерзкое присутствие пыли, но отвращения и брезгливости я не испытывала к этому дому. Просто не могла. Черт, я испытывала практически болезненное удовольствие от того, что находилась здесь. На маленьком кладбище своих воспоминаний.
Невольно я оборачиваюсь назад, к лестнице, и прислушиваюсь к шуму, издаваемому Стивом. Тот факт, что на кухне сейчас находится один живой человек, не имеющий никакого отношения к прошлому этого дома, должен меня успокоить. Но не успокаивает. Словно залитую солнцем кухню от пыльного коридора со скрипящими половицами отделяет целая временная пропасть. Словно мир порвался, и я оказалась в параллельной вселенной, которая позволяет страхам оживать.
Я не была той, кто пугается собственной тени после ночного просмотра фильма ужасов. И я, совершенно точно, не верила в призраков, живущих в заброшенных домах. Но все равно поднявшись на второй этаж своего старого дома я буквально кожей ощущала постороннее присутствие. Собственное сознание затеяло со мной игру и правила были просты – попробуй не сойти с ума, видя силуэт своей давно погибшей мамочки в каждом углу древнего дома. И дело было вовсе не в разыгравшемся воображении – хотя я и ставила в вину происходящему сон, который видела за несколько дней до возвращения в Ладлоу.
То был просто ночной кошмар, вызванный переживаниями из-за поездки. Не более. И сейчас я отмахнулась от чувства опустошенности, которое испытала тогда, проснувшись в холодном поту на скомканной простыне.
Медленно проходя вглубь дома, я осматриваю кремовые обои, рамки с фотографиями на стене. Мама настояла на том, что пустое пространство просто необходимо чем-то заполнить. И она была не из тех, кто будет довольствоваться картинами – вполне возможно, это следствие долгой жизни в доме моих бабушки и дедушки. Там слишком много пугающих изображений. Мама же предпочла им наши фотоснимки. Черно-белые и старые, сейчас они были покрыты толстым слоем пыли.
Я не удержалась и приблизилась к одной из рамок. Провела пальцами по толстому стеклу, дабы смахнуть серый слой и рассмотреть изображение. Пыль на ощупь была практически маслянистой, неприятной. Я невольно поморщилась, вытирая пальцы о собственные джинсы. Однако мое лицо тут же разгладилось, когда я увидела кто именно изображен на снимке. Я и Гейдж. Милый снимок, на котором мой маленький брат сидит в садовой тележке; в ней я и катала его по саду. Конечно, эта фотография была сделана до того, как большой грузовик размазал Гейджа по дороге неподалеку от нашего дома. На глазах у всех. Размазал с такой силой, что маленький кроссовок моего брата отлетел в сторону. Окровавленный и трагичный.
Я только сейчас вспомнила детали того дня. Мы запускали змея и все были счастливы. А потом бац! – и смерть. Кто бы мог подумать, что смерть станет основой моей жизни?
Машинально отшатнувшись от снимка, словно от ядовитой змеи, я глубоко вздохнула. Может быть, призраков и не существует, но наши воспоминания способны напугать куда сильнее. Потустороннее никогда не станет и в половину таким опасным, как твой собственный разум.
Дедушка никогда не появлялся здесь после смерти моих родителей. И тем не менее он позаботился о том, чтобы счета были оплачены и блага современности в данном доме сохранялись. И за это я теперь была ему благодарна. За то, что смогла включить свет в темном коридоре, лишь щелкнув выключателем.
Тишина и пустота. Вокруг не было ничего, кроме толстого слоя пыли, которая покрывала старую мебель. Да и что я ожидала увидеть? Настоящего призрака? Чувство омерзения в моем сердце вызвала только паутина. Пауков я не любила никогда. Плотная паутина молочного цвета вовсе навевала мысли о гигантских существах, которых однажды пришлось увидеть в фильме. Единственный фильм ужасов, вызвавший хоть какие-то эмоции.
Свернув в сторону своей старой спальни, я невольно почувствовала, как сердце начало биться более учащенно. Направление было выбрано волей случая, но в глубине души я прекрасно понимала, почему решила отправиться именно туда. К тому моменту, когда я уехала в Чикаго, все мои вещи остались здесь. Дедушка отказался забирать все то, что я имела. Предпочел обеспечить меня необходимым заново, но только не перевозить за собой багаж воспоминаний. Бабушка как-то обмолвилась, что он просто не хотел приезжать в этот дом. Я не могу винить его.
Толкнув дверь, я невольно поморщилась от ужасного скрипа. Петли, пожалуй, тоже придется смазать маслом, дабы каждый раз не глохнуть от ужасного завывания в пустом мертвом доме. Войдя внутрь комнаты, я машинально провела ладонью по стене и щелкнула выключателем, но… свет не загорается. Вполне возможно, проводка или лампочка просто оказались повреждены. В конце концов, я слишком много требую от старого дома. Тот факт, что он еще вполне себе ничего – уже счастье. Я глубоко выдохнула, стараясь дышать ртом, дабы не чувствовать запаха сырости. Казалось, он становился лишь сильнее. Я бы не удивилась, если бы услышала звук капающей воды, но в доме было тихо. Настолько тихо, что в голове материализовалось осознание собственного одиночества. Несмотря на то, что внизу по-прежнему находился Стив.
Я прошла в комнату, слушая собственные шаги в мертвой тишине. Достав из кармана старый маленький фонарик, который по счастливой случайности я обнаружила в машине, я постаралась осветить себе путь. Но даже с этим прохладным дребезжащим светом рассмотреть обстановку было проблематично. Я могла лишь по памяти угадывать детали собственной спальни и потому лишь разочарованно поджала губы, остановившись возле письменного стола.
На нем все еще лежали мои школьные принадлежности. Протянув было руку за тетрадью, я тут же ее отдернула – паук, размером с четвертак, перебирал по обложке своими мохнатыми лапами.
Уродливая тварь, – процедила я, отталкивая тетрадь по пыльной поверхности стола дальше. На нем более ничего не привлекло моего внимания, и я невольно перевела взгляд на стену. Львиная ее доля была заклеена моими детскими рисунками. Я сорвала один из них, самый яркий и, насколько мне подсказывало сознание, один из последних. На нем была изображена вся семья. Папа. Мама, держащая на руках Гейджа. Я. И Черч, сидящий возле моих ног.
Вздохнув, я сложила лист четыре раза и спрятала в задний карман плотных джинс. И в этот же миг вздрогнула, стараясь не оборачиваться на услышанный звук. В темном углу, где стояла моя старая кровать, кто-то начал мяукать. Казалось бы, любой кот мог забраться в дом – вдруг где-то разбито окно или что-то в этом духе. Но у меня перехватило дыхание. В глубине души я знала, кто находится за моей спиной.
Черч… – Я знала, что он мертв. Мой кот мертв, конечно же. Прошло пятнадцать лет, даже если бы с ним ничего не произошло тогда, сейчас бы он уже околел от старости. В моей голове пронеслось воспоминание о былой истерике, когда я требовала, чтобы Бог завел себе своего кота и решал, когда тому умирать. Но Черч не умрет, потому что он мой.
Он не умрет, потому что он мой. Верно, Элли?
Мяуканье раздалось за моей спиной снова. На сей раз звук прозвучал куда громче. Я могла бы поспорить, что это был мой кот. Я бы узнала его из тысячи других котов. Немного протяжный и скрипучий голос. Словно капризный. Я сжала фонарь в руке сильнее. Если бы в комнате было светло, то можно было бы увидеть, что костяшки моих пальцев побелели от напряжения.
Я не хотела смотреть туда, откуда доносился звук. Внезапно мой нос почувствовал еще один запах. Запах разложения буквально заполонил собой все пространство, и я теперь ничего не чувствовала, кроме него. Даже затхлость и пыль отошли на второй план. Рвотный рефлекс сработал моментально и мне пришлось зажать руками рот. Я уронила фонарь на пол и наклонилась, практически опускаясь на колени, дабы поднять его и выбежать прочь из детской. Свет тут же погас – возможно, от удара батарейки отошли в старой конструкции. Я шарила по полу ладонью практически вслепую, моля Бога о том, чтобы мне не пришлось дотронуться до паука, дохлой крысы. Или своего мертвого кота. И удача повернулась ко мне лицом. Стоило мне сжать фонарь снова в ладони, как я бросилась в коридор. Бедром задев стол, я вскрикнула от неожиданности и боли, но не остановилась. На секунду мне показалось, что в темноте кто-то засмеялся. Но, списав это на собственное воображение, я бросилась прочь.
Я выскочила из комнаты, словно за мной бежал сам Дьявол. Казалось, что и сердце мое вырвется из грудной клетки, и я умру на грязном полу возле своей старой детской от кровопотери.
Захлопнув за собой дверь, я прижалась к ней спиной, пыталась выровнять дыхание. Ощущение тошноты никуда не пропало. Тошнило меня не из-за запаха. Тошнило из-за страха. Я уже ощущала подобный аромат разложения, который явственно почувствовала в спальне. Пятнадцать лет назад, когда вернулась из Чикаго после дня благодарения. Когда Черч начал вонять, словно каждый день проводил в компании дохлых крыс. Тогда я потребовала у мамы купить шампунь для котов. Но даже он не помог избавиться от этого ужаса.
Мои детские воспоминания оживали, словно по волшебству. И это меня пугало еще сильнее. Я не концентрировалась на прошлом, не пыталась извлечь детали. И все равно сейчас слишком отчетливо видела, как держу в руках голубую бутылку с кошачьим шампунем. И Черч терпеливо выносил данную пытку, сидя в тазу и фырча от воды.
Я закрыла глаза, пытаясь отбросить воспоминание прочь. Я приехала сюда затем, чтобы закрыть страницу своей жизни, связанную с Ладлоу. Погрузиться в прошлое, пережить и выплакать то, что не давало покоя столько лет. Но сейчас идея уже не казалась такой заманчивой. Я снова прислушалась к тишине.
На секунду мне показалось, что в комнате кто-то ходит. И шаги эти принадлежали не коту. А, возможно, ребенку. И, черт возьми, это было слишком. Я почувствовала, как меня начинает трясти еще сильнее, словно в ознобе. Еще немного – и я просто разревусь. И слезы эти будут теми, которые я так и не пролила на могиле родителей. Дом послужил мне кладбищем, на котором я могла посетить всех своих безвременно ушедших близких.
Пожалуй, мое психическое здоровье было не в порядке. Я была не в порядке уже давно. Моя расшатанная психика повредилась еще в детстве. Если бы кто-то обратил на это внимание, то ничего бы не произошло из того, что еще успеет произойти... Но я, слабая в своем помутнении, приехала туда, где эмоции возрастали в геометрической прогрессии. И я не справлялась. Черт, я чувствовала это, но искала оправдания. И понимала это, но не сдавалась.
И именно из-за страха дрожала, сидя на полу. Так говорила сама себе. Все дело в страхе и трагедии, осознание которой пришло слишком поздно. Я не хотела показывать Стиву свою слабость, потому как знала, что он потребует убраться прочь отсюда. Знала, что он заботится обо мне, но не могла поддаться. Потому я и слушала тишину – никаких шагов, никаких кошек, конечно же, – в коридоре старого дома в Ладлоу.
Мне понадобилось около четверти часа, чтобы прийти в себя. И только тогда я, вытерев несуществующие слезы с лица, поднялась на ноги. Я оперлась о стену и пошла в сторону лестницы. Большая темная родительская спальня меня никоим образом не привлекала – я еще в детстве не могла туда ходить. Там не было никакого клада в виде воспоминаний. Мне нечего было там искать для себя.
Я быстро спустилась по лестнице. Путь назад занял у меня куда больше времени. Стив встретил меня удивленным взглядом – очевидно, по мне было видно, что я пережила что-то, о чем не рассказала бы просто так. Но он ничего не сказал. Это было естественно. Я знала, что он морально готовился к этому, хотя я сама готова не была.
Пройдя мимо Стива, я оказалась в гостиной. В комнате, с которой было связано куда больше. Именно тут я билась в истерике, когда осознала, что смерть реальна. Именно тут я сидела, обнимая фотографию Гейджа – ту самую, копия которой висит в рамке на втором этаже. Я завела руку за спину, намереваясь достать свой детский рисунок, но не успела это сделать.
Эйлин! – я услышала голос Стива и обернулась на зов. Он доносился из коридора, со стороны входной двери, – Эйлин, кажется, у нас гости.
Я замерла. Кто мог явиться сюда? В моем сознании пронеслось мяуканье в детской комнате и чьи-то тихие шаги. Перед глазами встал мой мертвый брат в одном кроссовке. Весь в крови. Он пришел сюда, потому что я вернулась домой. Именно его шаги я слышала наверху. Как в моем недавнем кошмаре, черт возьми!
На ватных ногах я пошла в сторону коридора.

Отредактировано Eileen Creed (2019-01-19 20:18:14)

+3

42

— it —
http://s9.uploads.ru/t/sy2zI.png http://s9.uploads.ru/t/5zDqI.png http://s5.uploads.ru/t/BS1AC.png
прототип: sophia lillis / jessica chastain / someone else;

beverly marsh [беверли марш]
победительница клоунов, «неудачница», просто человек

Многие дети, проживая свою размеренную жизнь, молят о том, чтобы с ними произошло хоть что-то необычное, что смогло бы разбавить серые будни. Тебе «повезло» жить в таком городе, где произошло нечто, выходящее за рамки объяснимого. Уверена, что тебе, Беверли, не пришлось бы долго выбирать между любым другим спокойным городком, в котором детство могло бы пройти своим чередом, со скуками, привычными развлечениями и пустыми проблемами, и Дерри, пропахшим сточными водами и детским страхом, ты бы сделала выбор. Куда лучше переживать разбитые коленки, скучные вечера и ссоры с родителями из-за плохих оценок, чем давиться ужасом и сражаться за собственную жизнь с ужасом во плоти. Дерри — не тот город, о котором вспоминаешь с ностальгией. О нем вообще не вспоминаешь никогда, а когда приходит время вернуться... Впрочем, я тороплю события.

почему
человек по собственной воле
возвращается в кошмар?

Твоя жизнь не была сахарной и приятной даже до пробуждения Пеннивайза. Конечно, девочка из не самой богатой семьи, живущая на окраине города, быстро стала жертвой злых языков в школе. Одноклассницы, желающие во что бы то ни было самоутвердиться и выплеснуть свой яд, сыпали оскорблениями и сплетнями. Сплетни, естественно, не имели под собой никакого обоснования в виде фактов. Зато разговоры о твоей беспорядочной жизни стали поводом для гнусных шуток со стороны местных хулиганов и открытых жестоких издевательств. Казалось бы, это можно пережить благодаря семье, но... Дома гладко тоже не было. Элфрида Марш работала официанткой и постоянно пропадала на работе, пытаясь принести в дом лишнюю копейку. Подобная высокая должность так же порождала массу шуток в сторону от сверстников в твою сторону. Однако, не мать является твоим кошмаром. Отец, Элвин Марш, настоящий неудачник. Злясь на весь мир за то, что не сумел реализоваться в жизни, он срывается на своих родных. Не упускает возможности допустить рукоприкладство — конечно же, в воспитательных целях! — он становится едва ли не монстром в глазах собственной дочери. Как ты выжила в таких условиях, совершенно одинокая в своей жизни, своих страхах? В своей боли?

Одиночество закончилось примерно тогда, когда пробудилось Оно. Хоть что-то хорошее должно было произойти, верно? Ты встретилась с компанией мальчишек, которые называли себя Клубом Неудачников. Ваша компания формировалась медленно, но верно. Такой должна быть дружба обычных детей. Вот только обычными вы не были и помимо велосипедных прогулок, походов в кино и купания на карьере вам пришлось выживать. Сойтись с самим злом во плоти, борясь за свою жизнь и за безопасность других таких же детей, чьим страхом питалось древнее существо.
Оно было не человеком, конечно же. Им было нечто, способное рассмотреть в вас все потаенные страхи, превратиться в них и напасть. Съесть. Убить. Многие невинные пропали, правда? В Дерри появилось настоящее зло. Сам город был этим злом. Можно ли победить такое существо, если ты простой ребенок?
Вы смогли прогнать его. Хоть и на время. Жизнь каждого радикально изменилась и твоя — в том числе.

Переезд. Быстрое бегство прочь, подальше от проклятого места и... Забвение. Казалось, ты действительно забыла все, что произошло тогда в канализации. То, каким путем вы пришли к победе над сверхъестественными силами. Чем старше ты становилась, тем слабее становились твои воспоминания. Ты выросла, переехала в Чикаго и стала модным дизайнером. Вышла замуж — кто бы мог подумать, за точную копию своего отца! А потом пробил час.
Один из твоих друзей позвонил и сообщил о том, что Оно вернулось. Пришло время возвращаться и сражаться снова.

— Я помню только то, что мы чувствовали и как были напуганы.
Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть это.

Кто ты такая, Беверли Марш? Что происходило с тобой в Чикаго? Быть может и я становилось частью твоей жизни на какой-то период.
Рыжая, огненная и теплая копна волос; веснушки, словно звезды, рассыпаются на щеках; запах тяжелых сигарет, преследующий вуалью эту девушку; ссадины на коленях и локтях и синяки на загорелой коже. Отлично управляется с рогаткой, «йо-йо» и смертоносным клоуном, живущим в канализации. Она та, кем стоит восхищаться, просто потому что именно этого она и заслуживает. Беверли Марш — сильная, сильнее любого мальчишки. Не дама в беде, но настоящий борец.
Я жду тебя здесь. Практически как Дерри; как Оно всегда ждало возвращения Неудачников.


дополнительно:
Описывать всю биографию каноничного персонажа, героя как романа, так и двух (!) экранизаций, я не вижу смысла. В конце концов, если рыжая и отважная Беверли привлекла твое внимание, то ты все о ней знаешь. Варианты внешности я указала согласно новой экранизации, но я думаю, что ты сама решишь, как будет лучше для тебя. Выберешь вариант на молодую девушку и, обсудив все детали с администрацией форума, полюбишь своего персонажа максимально сильно и всецело.
Мы с тобой можем пересечься как раз в молодые годы, в Чикаго. И отправиться в очередное мистическое турне, опираясь на вселенную Стивена Кинга. Все переплетено и, думаю, точку пересечения найти будет не сложно. Плюс, я могу вспомнить молодость и отыграть с тобой в альте Ричи, ибо за него реально наигранно было ч у д о в и щ н о много.
Посты я пишу от третьего лица, могу от первого — как душе угодно. Размер не принципиален, я подстроюсь под тебя в любом случае. Очень хочу видеть Беверли, моя личная слабость!
Связь в гостевой, но как дополнительную, на будущее, предпочитаю телеграмм.

пример игры;

прикрепляю пост с этого форума, но для разнообразия можно увидеть еще один в заявке выше.

ㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤОдин маленький город поднял с ног на голову целый штат. Эйлин повезло, что когда в ее голове что-то щелкнуло, она была не в далеком Чикаго. Школьная старая подруга Доры — в прямом смысле слова старая, так как на школьной скамье нынешняя миссис Голдман восседала более полувека назад! — пригласила ту погостить в Джонспорт. По счастливой случайности Элли была приглашена тоже. Впрочем, изначально девушка вовсе не расценивала эту ситуацию как действительно счастливую случайность. Но потом, когда она прочитала утреннюю газету... Заметка, выдвинутая на первую полосу, сообщала о случившемся в Чемберлене. Описание трагических событий дополнял вполне себе красноречивый, хоть и черно-белый снимок. Этот городок напоминал ад на земле. Эйлин пришлось дважды пробежаться глазами по тексту, жадно ловя смысл, прежде чем убедиться, что в ней зародилось не простое любопытство. Чемберлен находился неподалеку от Джонспорта, на противоположной стороне пролива. Чтобы туда попасть, необходимо было преодолеть мост, пустующий в обычные дни. Никому не было нужно направляться в маленький город, жители которого, подобно дикарям, обособленно держались от чужаков. Сегодня же огромная колонна машин растянулась на мосту, образуя затор.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин сидела в машине в гордом одиночестве, лениво жуя батончик и буквально умирая от удушающей жары. В колонне стояли те, кто желал помочь потерпевшим — они везли медикаменты и пустые обещания о том, что все будет хорошо; тут были репортеры, решившие, что для успешной карьеры им просто необходимы кадры из своеобразной «горячей точки»; были простые зеваки, которым любопытство затуманило разум. Вероятнее всего, Крид относилась к последним. Что-то определенно затуманило ее разум и притупило возможность соображать. Ей казалось, что в этом городе ее спасение от долгих лет, проведенных в обществе кошмаров и воспоминаний. Она прочитала пару строк о Кэрри Уайт и сразу поняла, что та вполне может ее понять. Не потому что Эйлин могла вытворить что-то подобное тоже — нет, она была самой обычной и никогда не причиняла кому-то вред, — а потому, что что-то Особенное стояло и за ее спиной тоже.
ㅤㅤㅤㅤЕсли же это надуманная причина и у Эйлин на самом деле давно поехала крыша, то... Пусть будет так. Пусть дедушка, наконец, запрет ее в психушке, как давно того хотел. Пусть надеется, что ей помогут таблетки, врачи в белых халатах или даже лоботомия. Но только не раскрытие его страшных секретов. Секретов ее семьи. Причин, по которым умерла вся ее семья, по которым свихнулся папа. В конце концов, в таком случае легче будет тоже. 
ㅤㅤㅤㅤСтарый «додж» плавно скользил по асфальту, недовольно урча и шурша шинами. Медленно, но верно он продвигался по мосту. Еще немного и можно будет просто бросить машину на обочине. Все равно в городе свободно перемещаться на четырех колесах будет проблематично. Хаос и разрушение не предусматривают удобств. Эйлин устала ждать. Путь был слишком долгим и от постоянного нахождения в сидящем положении уже начинала болеть спина. Казалось, что оставшиеся часы пути растянулись на чертову бесконечность, и она никогда уже не увидит ту, о ком даже боялись заговорить горожане. Ту, кто убил столько людей и теперь даже не несет за это наказание просто потому что к ее дому бояться подойти на пушечный выстрел. Бояться, что голова незваного гостя разлетится подобно перезрелому арбузу, если хозяйка того захочет. На секунду Эйлин подумала о собственной разлетающейся голове и живот свело от вязкого страха. В глубине души она боялась своей надежды и своего тупого желания встретить эту девушку. И в глубине души понимала, что даже смерть будет неплохим результатом. Может быть и хуже. Гораздо хуже.
ㅤㅤㅤㅤНаконец, мост закончился. Эйлин увидела указатель, оповещающий о том, что все уже почти добрались до своей цели. Этот указатель был большим и старым. Темная краска, некогда явно отливающая зеленью в солнечный день, потрескалась. Она практически вся «завилась кудрями» и кусками упала на траву, растущую возле столба, при этом обнажая ржавчину. Обнажая сущность города и демонстрируя, что под белыми ровными буквами находится темная и шершавая натура.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин отъехала чуть в сторону, тут же заглушая мотор. Найти здесь парковочное место было бы глупым желанием. Машину Крид бросила едва ли не посреди дороги. Казалось, что здесь уже нет никакой разницы. Все было слишком хаотичным, разбросанным; словно ребенок в порыве злости и обиды раскидал все игрушки, помещенные в игрушечный городок.
ㅤㅤㅤㅤДевушка вышла из машины и огляделась. Практически возле нее лежало высокое дерево, вырванное из земли с корнем. Словно здесь побывал настоящий ураган. Элли обвела улицу взглядом. Пожалуй, даже если бы у нее была карта, она бы не смогла успешно сориентироваться здесь. И все же она стремительно выбрала направление. Выбрала и пошла, зная, что идет правильно.

♦ㅤ♦ㅤ♦

ㅤㅤㅤㅤСтоило ей увидеть дом издалека, как в голове сразу же раздалось эхом: «Да, Крид, это он. Она здесь. Ты пришла правильно и...»
ㅤㅤㅤㅤ(...и теперь уходи отсюда немедленно в свою идеальную жизнь, потому что тут тебе никто не рад...)
ㅤㅤㅤㅤ(...ты просто сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь тут...)

ㅤㅤㅤㅤВпрочем, называть то, что от строения осталось, домом — кощунство. На его месте были руины. Элли видела груду камней, доски, перекладки. К запаху гари, присутствовавшему во всем городе, примешался так же запах строительной пыли. Под этими руинами могла быть погребена Кэрри Уайт. Черт, она могла быть мертвой! Но все же что-то подсказывало Элли, что все в порядке. Что девушка жива. Несмотря на зычный голос репортера, стоящего возле надломленного столбика, к которому был прикреплен почтовый ящик с выгравированными на нем буквами «Уайт».  Репортер стоял в нескольких ярдах от дома, словно боялся подойти ближе. Хоть на камеру он и вещал о том, что девушка могла погибнуть во время обвала, Крид понимала, что он сам не верит. Люди слишком подвержены страху. Это естественно.
ㅤㅤㅤㅤЭлли шумно выдохнула, пытаясь привести свою голову в порядок. Здравый смысл иногда невозможно было заглушить. Его назойливый голос путал карты и пугал, пытаясь вернуть на путь истинный. Регулярно, когда Элли вдруг приходило в голову поиграть со смертью в салочки. Она никогда не слушала его увещеваний и все еще была жива. Поразительно, правда?
ㅤㅤㅤㅤВ этот момент в голове Эйлин раздался другой голос. Ее собственный, но более спокойный и рассудительный. Без истеричных испуганных ноток. Он направлял ее.
ㅤㅤㅤㅤ(...иди вперед...)
ㅤㅤㅤㅤИ Эйлин пошла. По дороге, обходя поваленные деревья и разбитые куски асфальта, прямо. Туда, куда ее вел собственный внутренний голос. Казалось, что еще немного и она действительно чокнется. Направляться куда глаза глядят, слушая свой разум, который и разумным-то назвать нельзя, исходя из последних событий... Крид боролась с собственной подступающей паникой, пока вдруг не почувствовала, что дальше дороги просто нет. Она не заметила, как свернула с оживленной улицы к развалинам. Дом, который когда-то тут стоял, тоже был разрушен. Разве что, куда раньше, чем тот особняк, в котором жила Кэрри. Камни уже поросли мхом. Прямо посреди разрухи выросли кустарники. Место вызывало у Эйлин ассоциации с дикой природой и фильмами, которые любил смотреть дедушка. О древних заброшенных городах, которые ранее населяла вымершая цивилизация.
ㅤㅤㅤㅤКрид ощущала себя частью такой вот потерянной цивилизации теперь. Забавно.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин направилась к развалинам. Она ускорила шаг, боясь передумать и уйти в ту уютную норку, о которой твердил Мистер Здравый Смысл. И что тогда ей останется? Снова просыпаться ночами в криках о Ладлоу? Видеть в темном углу комнаты Гейджа, почему-то держащего скальпель в руке? Нет. Только не это.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин поднялась по пригорку и остановилась. Она замерла, прислушиваясь. На секунду ей показалось, что она услышала шорох. Девушка не хотела давать волю фантазии и думать о том, каким может быть источник этого звука, но... Плач? Возможно, но слишком уж он был тяжелым. Притворным. А, быть может, это был и не плач вовсе. Элли чертыхнулась в пол-голоса. Она закусила губу почти до крови, ощущая, как от напряжения кружится голова.
ㅤㅤㅤㅤ— Кэрри, — к собственному удивлению Элли услышала свой голос и только тогда поняла, что заговорила. Непроизвольно. Она почему-то была уверена в том, что девушка здесь. И что она ее слышит, — Кэрри, я не журналист, не полицейский. Я не одна из тех любопытных идиотов, правда. Если ты меня слышишь, то поговори со мной. Пожалуйста.
ㅤㅤㅤㅤОна сделала еще пару шагов к покосившейся стене, поросшей вьюном, и тут же остановилась. Достаточно. Слишком близко.

Отредактировано Eileen Creed (Вчера 17:04:21)

+2

43

— marvel —
http://s8.uploads.ru/kFCq8.gif
прототип: jeremy lee renner;

clint barton; hawkeye [клинт бартон; хоукай]
соколиная меткость всех мстителей; агент ЩИТА

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] расслабься. я никогда не промахиваюсь.
[indent] прицельности и меткости хоукая всегда можно было лишь завидовать. однако мало кто знает [наташа знает] истинную цену этой способности. клинт бартон – сын мясника. и здесь впору бы порадоваться за семейство, ведь при таких обстоятельствах семья не будет обделена едой. но все гораздо сложнее, и та кровь, что омывала руки мясника в скором времени превратилась в реки изливаемой жестокости над своими детьми [в будущем хоукай поклянется себе, что никогда не будет подобен своему отцу]. в то время клинт вместе со своим старшим братом были мишенью. и, возможно, так бы и продолжалось дальше [до тех пор, пока в мишени не останется свободного места], если бы не рок. автокатастрофа, в которой погибли родители, стала рубиконом. рубиконом, после которого все как по накатанной стало катиться в чертову бездну. дальше были кочевые ночи по приютам, приемным семьям, детским домам... но все не складывалось. и финальным этапом стал цирк. именно там соколиный глаз получил свои бесценные навыки фехтования и стрельбы из лука.

[indent] и теперь мишень превратилась в стрелка. рассчетливого, холодного, зоркого и непоколебимого. обладает очень острым зрением, точность всегда безошибочна, какие бы расстояния не разделяли его и мишень. у него есть своя позиция, свое мнение, свои условия. бартон - наверное, единственный из всех мстителей, кто ставит семью на несколько пьедесталов выше своей службы, и по факту это было одно из самых главных условий перед его согласием работы на ЩИТ [семья должна быть в безопасности]. бартон - мастер стрельбы из лука, также с совершенной и безупречной точностью владеющий арбалетом.

[indent] но также он - превосходный убийца. именно он был послан на задание для убийства тогда еще почти никому неизвестной русской шпионки. что тогда заставило его опустить стрелу и увидеть в наташе что-то помимо ее темного прошлого - знает только сам хоукай [мы ведь помним, что у клинта всегда есть свое мнение, пусть и не всегда вписывающееся в рамки поставленных заданий]. но именно его слова, сказанные в свое время фьюри, повлияли на вступление романовой в ряды ЩИТА и команду мстителей. и по факту на то, что русская все еще жива. да, соколиный глаз занимает особенно важное место в жизни наташи и ей хочется верить, что в его жизни она тоже не простая попутчица. в какой-то степени нат восхищается и завидует бартону. его силе, смелости, мудрости и семейности [это, наверное, самая главная зависть. с налетом серого цвета]. порой романова думает, что знает хоукая, что может просчитать все его шаги, а порой понимает, не владеет даже одним процентом знаний о нем. кроме тех, что он позволил выдать о себе. в нем есть тьма, у нее есть свои причины. часть из них на поверхности, но часть залегает глубоко под темными холодными водами, куда не дотекает гольфстрим. и отчего то таша боится этих глубоких подводных течений.


дополнительно:
[indent] - я думаю, что каждый, кто более менее знаком со вселенной марвел, знает кто такой хоукай. я не расписывала биографию детально, взяла только общие факты. в принципе, вы вольны переиграть биографию или же дополнить ее, если у вас есть на то желание и вкусные идеи. я только за. также сразу предупрежу: я не знаток комиксов от слова "совсем", в основном строю свое видение на мувиверсии героев, лишь дополняя их выдержками из интернета. поэтому будьте готовы к тому, что мне может понадобиться помощь в освоении комиксов, если вдруг вы за основу возьмете именно комикс.

[indent] - у них с нат - отличнейший броманс [если так можно это назвать]. они отличные напарники, лучшие из лучших в своем деле, и я надеюсь, что также они хорошие друзья. по крайней мере я вложила это в основу своего персонажа. не захотите этого - все обсудим, обыграем и придем к совместному обоюдному компромиссу.

[indent] - у нас уже есть представители каста, которые, я уверена, будут рады пополнению [а не будут - заставим хд]. я довольно лояльный игрок, и вроде иногда даже адекватный хд правда, признаюсь, что порой склонна к ведомости, ведущей в тандеме бываю редко. люблю диалог, а не бескомпромиссное прогибание под себя. тюкать в спину и постоянно напоминать о написании постов не буду, так как сама не особо быстра. я не привязываю клинта только к себе, вы вольны распоряжаться его линией как вам угодно [только сильно не ломайте образ, прошу вас], я могу предложить лишь одну из многочисленных линий жизненного пути хоукая. пишу в среднем от 5-6К символов и выше. непринципиально от какого лица. умею подстраиваться. заявка написана без заглавных букв, но если для вас это некомфортно - я изменю стилистику на более привычную. ты, главное, приходи! с:

пример игры;

дважды в одну реку не зайдешь. раненое сердце не зажжешь.
ты давно не видел свет в моих глазах
отпылали наши корабли. были так несдержанно близки...
но теперь стоим на разных берегах.

[indent] за ней давно тянется шлейф крови алой, потопившей в своих волнах тысячи и тысячи душ и тел. схоронила давным-давно под титановыми плитами все то, что когда-то еще можно было назвать человеческим. схоронила и водрузила сверху мраморную могильную плиту. чтобы не подкопаться. достаточно лишь раз в год принести цветы да поставить свечку за упокой [чертовы русские традиции], чтобы не ссаднило, чтобы осадка было меньше. и стараться не взбалтывать. до следующего прихода. давно перестала любить незатейливые легкие мелодрамы с пудровым налетом розового блеска [теперь подавай ангст и драму. и чем больше - тем лучше. тем сочнее после будет латать собственные раны]. она даже чай пить перестала много лет назад, перейдя на черный нерастворимый. без сахара и сливок. она разучилась быть покладистой - покладистость не для этого мира, не для этой чертовой вселенной. и наташа снова и снова продолжает смачивать в растворе антисептика марлевые повязки и прикладывать их к своему обнаженному телу. боль ушла [почти] несколько дней назад, кровоподтеки еще остались, но и они сойдут. осталось лишь переждать, когда затянется самая глубокая рана. и прикладывая очередную повязку, она снова выругается и зашипит. по-русски. пока никто не слышит кроме этих стен. откидывает голову назад, и практически чувствует как налипают рыжие пряди. вся эта беготня порядком изматывает. ладно, будем честны - уже измотала. но романофф понимает, что нужно найти еще где-то силы. и она снова поднимается, оставляя кровавый след от пальцев на стене четко по линии своего следования. всегда нужно за что-то держаться, хотя бы за стену, если больше не за кого.

[indent] россия. не раз ловила себя на мысли, что в самые отчаянные моменты своей жизни // существования всегда возвращалась сюда. нет, не в красную комнату, но просто в россию. от того так и не смогла избавиться от приобретенной еще в далеком советском союзе двушки, оформленной на никому неизвестную девушку наташу. не_романову. никто не знает, что именно в этой квартире прошло ее детство после гибели родителей [да и рассказывать это она не спешит. это именно та тайна, которую хоронит под той самой плитой мраморной]. сюда ее привел тот солдат, что практически вынес девчушку из горящего дома. высокие потолки с массивной слегка ляпистой лепниной, старые выцветшие обои в некоторых местах напрочь отклеившиеся... даже запах здесь был специфический. из того времени. из детства. и она закрывает зеленые глаза, в памяти возвращаясь туда // обратно в детство. вспоминает как была счастлива. как искренне и звонко умела смеяться, как искала зеркальцем лучи солнца, чтобы 'рассыпать' солнечных зайчиков по комнате. вспоминает как бегала по этой самой комнате, стараясь как можно быстрее убежать от папы и спрятаться под большим деревянным столом с длинной скатертью. чтобы не нашел. также перед глазами встает балетный класс, и она практически ощущает ту тяжесть в ногах после очередной репетиции. слышит хруст костей и чувствует натяжение всех возможных мышц в своем теле. встает на пальчики и задерживает дыхание... но реальность больно ударяет обухом по голове, и открывая глаза она снова перемещается в настоящее. и чтобы не было так пакостно, идет в свою комнату и ложится на край кровати. не такой удобной, но такой родной. и забывается на несколько часов. или минут. не знает.

[indent] звонок сэма выбивает почву из-под ног, и она сама не замечает, как ее магнитом тянет к ближайшей стене. сила притяжения на этот раз срабатывает не в тех плоскостях, и таше остается лишь схватиться за ушибленное плечо. трубка вылетает из ладони и несколько мгновений она слышит, как сокол на том конце провода пытается докричаться, чтобы узнать что произошло. но она снова врет. в который раз. все хорошо. все когда-нибудь обязательно будет хорошо. а о сбитом дыхании и непроглатываемом коме в горле лучше молчать. она ведь мститель. друг. помощник. она обязательно должна оказать посильную помощь. отключает вызов и запускает телефон в противоположную стену, срываясь на толи стон толи крик злости // отчаяния. говорила, предупреждала, предостерегала, заклинала - все бестолку. не послушал. не хотел слышать. и сейчас романофф готова была послать весь мир к адовым гончим и сорваться с места в поисках зимнего. это еще одна темная страница в жизни русской шпионки, которую та не желает открывать.даже самой себе. тело все еще помнит яд его пуль, а шрамы от них останутся навсегда. и ладонь яростно ударяется в противоположную стену. чтобы снять эмоции. успокоиться. вдох-выдох, глубоко. закрыть глаза и сосчитать до ста. а потом в последний раз пойти перевязать свою рану до приезда 'гостей', и сделать так, чтобы о ней никто не узнал. особенно роджерс. а наташа сможет. справится. не первый раз. и может быть потом после, когда все немного уляжется, снова пойдет зализывать раны к бартону, прихватив с собой бутылку текилы. клинт не задавал ненужных вопросов, он всегда просто был где-то рядом, хотя его об этом никто не просил. поставив тогда на романову, он продолжал следовать этому выбору, и она была ему за это благодарна. он был верным, даже если эта вера шла вразрез с чем-то более важным. а наташа больше всего ценила верность. она часто засыпала на его коленях, укрытая теплым верблюжьим пледом. на удивление, она даже смогла подружиться с его детьми, что само по себе было неожиданным. эта тема для девушки всегда была табу. но там она могла улыбаться. может быть потому, что эти моменты возвращали ее в свое собственное детство? не копалась в предпосылках, просто принимала как факт. роджерс был другим. и не хотелось признавать, что другим он был лишь по отношению ко вдове.

[indent] - господи всемогущий... так и не смогла удержать в себе русскую фразу, когда тело роджерса наконец удалось поместить на тот самый деревянный стол из детства. она даже сама не заметит как притянет ладошку ко рту в ужасе. повидав за свою жизнь немало искалеченных тел, все же здесь ее прошибет озноб. и девушка почти не разбирает монолога сэма, улавливая лишь обрывки фраз, чтобы собрать картину воедино. проходит пальцами вдоль рассеченных ран по торсу, натыкается на вывернутые почти наружу ребра, и отдергивает руку. боится. дальше глаз опускается ниже и на этот раз уже натыкается на неестественно выгнутую конечность с явными признаками открытого перелома. - сэм, я не волшебница, и не гений медицинского искусства, шепчет в ужасе, глядя почти стеклянными глазами. но сокол продолжает уверять, что так надо, что нет возможности посещать больницу, и она делает паузу. в минуту. откидывается к стене и закрывает глаза. на этот раз возвращаясь туда, где не хотела бы оказаться снова.в красную комнату. туда, где почти отплевывалась кровью в очередном задании, что в обязательном порядке должно было быть выполнено на 'выше отличного'. вдовы по-другому не могут. не умеют. чувствует металл во рту и злость, даже ярость, что оседает пеплом на языке и растворяется в крови. только эти чувства тогда помогали терпеть. и выживать. и она вытягивает их из воспоминаний вместе с нитями знаний о медицине. идет во вторую комнату и молча сгребает в охапку чистые простыни и пододеяльники, с зеркальной тумбы хватает флакон 'красной москвы', предполагая использовать его в качестве хоть какого-то анальгетика. снова возвращается в комнату и взглядом просит сокола уйти. прикрывает все необходимостью сходить в аптеку ближайшую за обезболивающими и антисептиком. а по факту, она просто не сможет это сделать на виду. это слишком... вся эта ситуация вписывается в одно-единственное слово 'слишком'. отрывает кусок материи и кладет его чуть поодаль - он еще пригодится. чуть позже. не сейчас. закусывает губу, обрабатывает ладони советскими духами, подкладывает рядом ворох материи. и лишь надеется, что дрожь в руках утихнет. и лишь дождавшись пока спина сэма скроется в темноте коридора окунает ладони в теплую кровь. в его кровь. и стив начинает сначала стонать, а после кричать, и тогда она сворачивает отложенную ранее материю в тугой жгут и помещает между мужскими зубами. старается не смотреть в глаза, но таки цепляется за них... - прости, родной... несмотря на все свое несогласие с его принципами, шепчет одними губами, скорее для себя самой, уверенная полностью, что этих слов никто не услышит. и через мгновение резко надавливает на ребра, при этом аккуратно вправляя те, чтобы после услышать даже сквозь вставленный кляп душераздирающий крик боли. но другого выбора не было, и романова это прекрасно понимала.

[indent] она не помнит как после накладывала повязки, как старалась плотно сбинтовать простынями после ребер впраленную ногу. как уже перестала различать, где кровь кэпа, а где собственная. и когда сокол вернулся с пакетом медикаментов, рыжая уже сидела на полу, плотно обхватив голову руками, путая окровавленные пальцы в волосах, делая их оттенок еще более ярким. - я сделала все, что могла... тихо на полутоне и даже почти не дрожащим голосом. - думаю, выживет. если не сдохнет от боли, или очередного приступа детской ностальгии по давно минувшим годам. и плевать даже на то, что он мог слышать. плевать на всю эту щепетильность и нежность. устала. и несмотря на это, отчего то второй вариант был куда более реален. ибо наташа знала ту самую истинную сакральную тайну, которая не позволит роджерсу оставить все так как есть. не заставит отступить. он не бартон. он никогда не выберет ее. никогда. и от этого она сжимает одну ладонь в кулак, второй упирается в стену, чтобы создать опору и встать. - я пойду умоюсь. когда проснется - вколи ему обезболивающее. не думаю, что духи советских времен возымели хоть какой-то эффект. уходя, неплотно прикрывает за собой дверь [чтобы на всякий случай слышать], в дешевой ванной также оставляет дверь открытой и лишь там громко выдыхает. включает напор воды и пытается смыть кровь с ладоней, напрочь забыв о том, что находясь еще там в комнате случайно зацепила свою повязку, отодрав ту почти по живому, но оставив до лучших времен. кровь тонкой струйкой сочилась и размеренными каплями падала на побитую временем плитку, разбиваясь и отвоевывая все больше территории. красный. этот цвет будет с ней до скончания веков.

Отредактировано Natalia Romanoff (Вчера 18:15:46)

+4

44

— the gray house —
http://s5.uploads.ru/tYXUL.jpg
прототип: as you wish;

blind & wolf [слепой и волк]
серодомовцы

Пустота. Наружный воздух
обжигает мои глаза.
             Я выну их -
             и избавлюсь от этого жжения

Есть Слепец - ледяная корка снаружи и отчаянная привязанность к тем, кому случается пробиться сквозь: конечно, по разрешению - Лось говорит с ним, заполняя белесые контуры, прячущиеся за пустой радужкой, делится красками, о которых мутноглазый мог никогда не узнать, а в ответ получает бесхитростный в своей непоколебимости алтарь (каково это - жить человеком, но быть богом?); но иногда без - как это происходит с Кузнечиком, которого сначала Бледный терпит, потому что об этом просит сотворенный кумир, недоверчиво обнюхивает соломенные волосы и отсутствие рук, когда тот спит, а потом прикипает не просто, но вопреки; как после происходит со стаей - мало пахнущий заботой, тем не менее готовый за каждого перегрызть глотку; как происходит с Домом, с Изнанкой и Лесом (и в самом ужасном сне он выбирает-выбирает-выбирает между другом и миром, поселившимся в самых костях, выбирает и не может выбрать, или не может этого выбора признать и произнести вслух). Привыкший нападать и обороняться, красноречиво молчащий, сливающийся со стенами (их пожирающий), он учится жить с этой привязанностью, никому не показывая, но Кузнечик видит ее - не может не видеть - и отдает забираемое в ответ, проглатывает наживку ловца детских душ, который будто знает, что его приемыши поладят (те идут чуть дальше и срастаются на глазах, дополняя друг-друга, то толкая вперед, то притормаживая за двоих), и проносит чувство старой стайности (когда не было еще стаи, но была стая из двух) дальше детства, дальше жизни Лося - кровь бога красная-красная, подступает к самым ногам как может бог умереть так бездарно по-человечьи и отбрасывает Кузнечика в мир, о котором Слепец знает больше, чем остальные - да и разве можно не знать о мире, живущем в стенах, кусочки которых таятся в желудке - отбрасывает Кузнечика, возвращает Сфинкса - и хоть копятся вопросы, ошибки и разномнения, до сих пор его упрямо несет.
Скоро и мы окажемся там,
скоро взойдем на стену
         времени - и не о чем будет тосковать.
         Только друг о друге

И есть Волк - скалозубая улыбка и седая челка, прыгающие пальцы по гитаре и белая подошва кед, тайные желания, известные всем и каждому, громкие-громкие мысли и липкая боль вдоль позвоночника; и кажется, что каждый знает Волка, восхищается им или люто ненавидит, но точно что-то да чувствует, а ему все равно (или нет). Хитро прищуренный глаз смотрит жадно, глаз собственника, руки собственника, жесты и слова собственника, меняющий реальность, но не способный за этой реальностью угнаться. Оттого и страх - страх лабиринта, запутанных троп, с которых не будет выхода, страх замкнутого пространства и Клетки, страх Могильника, страх не успеть занять свое место - не лгут люди, утверждая, что человек ничего не боящийся, всего боится. Но это не сразу, все потом, когда тело подрастет, повзрослеет, вызвереет, а вместе с ним и мысли; к Кузнечику Волк приходит чуть более целым, глубоко свой страх запрятавший, как запрятавший зверь зубы - подкроватный вампир, рыцарь в гипсовых доспехах, балагур и шут, умеющий за собой повести и перевернуть всех и все с ног на голову, творящий Ночь Сказок, полный игр и прыгучей живости, желающий стать оглушающе свободным (дальше от ломкого позвоночника, дальше от вязкой боли, дальше от несмолкающего страха), вступивший в бой с самим Слепым за часть Сфинкса и за целый Дом (и если с присутствием Бледного в жизни друга еще можно смириться - глубже глубже ревностное желание обладать целиковым, не кусковатым), то делить Дом, как то делают глупые старшие, он не согласен.
Это его и губит.


дополнительно:
- желания транжирить слова нет; если вам известно произведение, то известны и персонажи - каждый из них не для галочки, но для истории разыскивается, каждый занимает положенное место и чуточку больше, каждый свободен в своем исполнении, конечно, в разумной мере и согласно векторам, в каждом нуждается Сфинкс, и остальные домовцы (а тут у нас обретается горсть), и Изнанка, и еще раз лысая детина Сфинкс, куда ему без друзей
- так как Дом и точка отсчета - понятия абсолютно полярные, у нас развязаны руки, что, в частности, касается Волка - мы можем разыграть и Чумную юность, и круг, в котором Волк все-таки становится вожаком (а почему бы и да), и даже недоброжелательным говорливым призраком сможете побывать (тот еще изюм); без Слепого, соответственно, Сфинкса быть просто не может
- будьте творцом, не будьте пустословно ведомым, живите, пишите вкусно и грамотно, не ищите исключительной скорости не найдете, но ищите вдохновения и стайности
- пример письма в лс, в гостевую, с дрессированными хомяками, как душа велит, дабы избежать неловкостей и мешков, и котов в них
- верно жду!

пример игры;

(размер постов вариативен в меньшую сторону)

Есть дни хорошие, есть дни, полные жалости к себе, дни дурные, резиново тянущиеся целую вечность. Сегодня один из них — такой, когда каждая мелочь соринкой заползает в глаз и враждебно бревном ворочается, пока ощущение нездешности не начинает вытекать за воротник, пока человек не начинает чувствовать себя целиком посторонним и видеть окружающие его вещи в недобром ракурсе. Сегодня -
стены его комнаты богаты на картографические трещины, уходящие рваными диаграммами в самый потолок, но бедны на разговор; они молчаливы, насуплены и скудны, как и каждый предмет, спрятанный в сухом пространстве, ими ограниченном — угрюмы однотонные занавеси, кочковата постель, неприветлив стол, скрипящий под кипой книг (бумажные рты раззявлены, корешки потрепаны), будильник колюч пиками стрелок. Этот прикроватный пузатый часовщик особенно непривычен — к наличию тикающего субъекта в комнате человек относится недоверчиво, дает бой навязанной когда-то предвзятости к отсчитывающему отрезки времени семейству и, смешно сказать, проигрывает чаще, чем одерживает победу. Будильник верно несет караул, человек за его счетом не поспевает — оправданность и полезность первого стойко ставится под вопросом, когда второму думается, что за окном только два по полудню, а уже сгущаются сумерки.
Время не виновато, что ему не удается держать шаг, но человек — выживалец Сфинкс — и нужно признаться, от человека-то в нем мало что осталось; наскребем по сусекам на скидку.
Сфинксу болеется; неведомый вирус вытрясывает из него зубной скрежет, выбивает из легких гулкий кислород, выдирает плоть из костей, отсекая лишнее — слишком мал трафарет Наружности, слишком большим оказывается серодомовец для него, вот и сжимается со всех сторон, обтесывается, стандартизируется. С оглушительным грохотом осыпаются старые привычки, отрезаются навыки, подсекаются ранее будто шарнирные ноги. Прикручиваются гайки у зрения — смотреть так, как когда-то выучивает Седой, за пределами стен Дома оказывается неловко — слишком хрупки и многочисленны детали, обесценены, замусорены лишним, а раскапывания да дознавания не окупают сил, на них потраченных; зашоривается слух, затупляется нюх, консервируются желейки мыслей — сверху наносится что-то новое, скрипучее, словно неношеный костюм, вдобавок, скроенный не по плечу. Сложнее всего с именем — третий месяц Сфинкс приноравливается к нему, как к невиданному зверю, пробует на вкус, катает на языке, дробит о стенку сомкнутых зубов и даже привыкает к его звучанию в собственном голосе, но одинаково медлительно отзывается (или не отзывается вовсе), когда оно вылезает из чужого горла. За это в общежитии его признают необщительным, нечеловековлюбчивым и еще достаточно «не» — и ему бы хватило нескольких минут и горсти слов, чтобы доказать обратное, да захлопывается рот, опускаются несуществующие руки, желание показать себя настоящего сходит на нет, да и кого показывать, если «себя» несколько, и они нисколько не дружат между собой?
Сегодня война в голове особенно оглушительна.
Ее не перекрикивают даже голоса студентов, жмущихся друг к другу в тесном пространстве дымной вечеринки — Сфинкс почти удивленно обнаруживает себя в водовороте тел и прилипчивых историй, пробует сыграть к унисон, но промахивается мимо нот, неумело цепляя клешней пластиковый стаканчик; оседлывает подоконник, когда взбудораженное море голов начинает покачиваться под глухо звучащую музыку (где оно, желание выбить ногой стекло и выпустить-выпустить-выпустить их?) и смотрит вниз на улицу, укрывшуюся снежным покрывалом. Зима — самая вялотекущая зима на памяти Сфинкса — календарем обещает закончиться в ближайшие дни, но все плотнее обнимает Наружность. Город, исправляет себя Сфинкс, смутно припоминая, что нет теперь ни Наружности, ни Изнанки, ни Леса; последний свербит в носу тысячей запахов, словно приоткрытой форточкой навеянных, так неожиданно, что Сфинкс удивленно ворочает головой и неловко отмахивается от показалось. Тем не менее, план напиться в одиночестве на этом чертовом подоконнике сменяется еще более дурной затеей.
Серый Дом встречает его тремя почти развалившимися стенами и сугробами кирпичей; ныряя под оградительную ленту и обгоняя срывающиеся с губ замерзающие облачка пара Сфинкс подходит к руинам здания, как к могиле старого знакомца — машинально стягивает с головы шапку, словно взаправду навещает труп. Мнется пару резиновых минут на одном месте, потом отправляется в путь — осторожно перешагивает ловушки-дыры, просачивается под рыхлыми балками, задумчиво ввинчивается взглядом в щит-надгробие. «Скоро! Открытие многоуровневой парковки! Не пропустите!» — буквы пляшут, а Сфинкс не может избавиться от мысли, что стоит на погосте.
(но они живы, ты мертв)
— Ты был злым монстром, укравшим моих друзей, — он замирает, прислонившись лбом к кирпичной кладке, потом сползает на землю, облокотившись на потрескавшиеся маркерные надписи — телефоны, имена, адреса. — Было проще винить тебя во всем, чем принять собственные заблуждения.
И Сфинкс говорит, все глубже впиваясь позвоночником в стену, прорастая корнями в самую глубину (может, удастся разглядеть хотя бы фрагмент русалочьего хвоста), позволяет теплу обволакивать себя, подобно цветущей лозе, в противовес всем законам физики чувствуя запахи лета там, где дышит зима; говорит, выплетая из слов еле слышимую мелодию — по-детски обиженную в воспоминаниях о Лосе, Волке и Спящих; извиняющуюся в желании покоя и примирения. Сфинкс выскабливает все накипевшее, накопившееся за долгие месяца молчания (бесконечные годы умалчивания), а после — когда Дом прощает его, пуская по черно-белой стене разноцветных зверей, большелапых и зубоскалых, — он уносит с развалин тепло и колокольчик, помещающийся в ладони.
И, наверное, делает первый шаг к примирению себя нынешнего с тем, кто так и не смог покинуть Дом и стаю.

— Мелкая такая девчушка, с роскошными волосами.
Потом Сфинкс еще трижды попробует эту фразу на вкус, но сейчас он только расцеловывает на радостях соседку и бросается вверх по лестнице, через одну ступеньку, через три, на бегу стягивает с себя усталого, серого, наружного «себя», не успевает испугаться и не поверить, а уже у двери наглотывается страха от предчувствия ошибки, но все же рискует и лишается напрочь любой мысли и любого слова, кроме единственного:
— Ты.
В тройку шагов перепрыгивает полосатый ковер комнаты в общежитии — а может опушку Леса — и сгребает Русалку в неуклюжих объятиях, дотягиваясь призрачными несуществующими руками быстрее, чем неловкими протезами.

Отредактировано Sphinx (Вчера 22:03:57)

+3

45

— marvel —
https://i.gifer.com/Dr2Y.gif  https://68.media.tumblr.com/40fa69aa593a518c4a545e99a1df5ccd/tumblr_nocuh0do421qeeqito6_250.gif
прототип: anthony mackie;

samuel thomas wilson [сэмюэль томас уилсон]
сокол [falcon]; мститель на полставки; бывший пилот ввс сша; сотрудник центра реабилитации для ветеранов боевых действий; человек

на самом деле я не умею писать чертовы заявки, и не читал ни одного комикса, я помешан на кино-вселенной марвела.

- я слева, - кричит роджерс, обходя мужчину на очередном повороте, и уилсон поджимает губы, а потом улыбается вслед капитану.
- я слева, - шепчет роджерс, лежа на больничной койке и сокол выдыхает. кэп ведь всегда слева.

их знакомство началось с одной совместной пробежки на рассвете.
их дружба началась со нескольких слов стива: "- на нас объявили охоту, нам больше некуда было идти" и распахнутой сэмом двери.

для стива сэм какое-то [ладно, ладно, признаемся честно и откровенно - длительное очень время] был тем лучшим другом, в котором роджерс отчаянно нуждался после пробуждения в двадцать первом веке.

для стива сэм и сейчас один из самых близких людей, за которого он вне всяких сомнений будет рисковать жизнью и свободой, честью, моралью, совестью и всеми остальными своими составляющими. [и сколь не было бы распространено мнение, что капитан америка сделает так для любого, даже совсем не знакомого человека, это не так. стивен тоже человек, и у него тоже бывают промахи и слабости.]

для стива сэм - его очередной моральный ориентир.

для стива сэм - тот человек, который видит в нем не символ эпохи, не национальное достояние, не супергероя, а простого бруклинского парня - стива роджерса, которому не чуждо все человеческое и который нуждается в помощи, но никогда её не просит первым.

солок был рядом, когда мир капитана рушился на части. потому, что так правильно. и сэм это понимает.

сокол был рядом, когда это действительно было нужно. когда все отказались, когда многие предали. сэм остался. потому, что он знает цену дружбы.

сокол поддерживал_подсказывал, понукал, подталкивал к действию. всегда и во всем. капитан знает, что это, черт побери [не выражаться! ага, как же!], дорогого стоит.

сэм не копался в душе роджерса, не тянул из него жилы, не вытаскивал его демонов из под кровати. у каждого из переживших войну их предостаточно, сэм и сам до сих пор иногда просыпается с криками по ночам. это их роднит, но не является постулатом. просто они оба солдаты.

отчасти хотя бы потому, что они оба в прошлом потеряли каждый своего лучшего друга и сэм знает наверняка, что райли он вернуть не сможет, он и бросается на сначала на поиски, а после и на защиту барнса вместе с роджерсом, ведь знает каково это - когда у тебя вырывают наживую_без анестезии половину сердца, половину души.

он просто рядом со стивом. сэм не доверяет барнсу, но не отказывается от стива. и стив благодарен, правда. стив просто не умеет об этом красиво говорить. капитан умеет толкать долгие, красивые, прострастные мотивационные речи, но когда дело касается его собственных эмоций, он зажат и скован.

сэм усмехается, и принимает роджерса таким, каков он есть. потому, что знает_понимает: они оба нуждаются в друге. настоящем друге. и сэм тоже благодарен роджерсу за то, что тот дает ему новый смысл жизни, новую цель и лидера, за которым можно идти в одном лице.


дополнительно:
я очень-очень жду сокола, правда. каст у нас достаточно дружный, по крайней мере мы с моей будущей женой - привет наташе романофф, и с баки так точно. пишу я в среднем от 5-6к и как попрет, но могу и спидпостить при желании. стилистика плавает от партнера, опять-таки привет нате и баку. подстраиваюсь я, довольно-таки легко, правда.
сэм довольно часто упоминается у меня в постах, так что сразу по приходу го в личку, тут же расскажу и на пальцах объясню, что творится в жизни кэпа и каким боком тут причастен уилсон.

пример игры;

Ты не сможешь меня понять, ты не сможешь меня простить.
Просто я не умею ждать, и по серому небу плыть.
Ты не сможешь меня согреть пеплом гаснущего костра.
Ты не сможешь меня любить, просто сломаны два крыла.

          признаться честно, роджерс совсем не хочет беспокоить романофф из-за своей сломанной в трех местах ноги или этих "крошечных" трещин в ребрах. и потому качает головой из стороны в стороны на манер китайского болванчика, когда сэм озвучивает ему свое решение залечь на дно у наташи на конспиративной квартире в россии, хотя бы до тех пор пока у стива не срастутся кости. как они будут добираться до санкт-петербурга, когда роджерс и на своих двоих-то устоять не может, сокол не уточняет и стивен искренне надеется на то, что наташа не увидит его в таком вот состоянии. он не хочет, чтобы наташа его жалела. он от неё хочет совсем другого: он не хочет больше, чтобы наташа была ему просто другом, он уже давно хочет много большего. но свои мысли роджерс предпочитает держать в себе. не хватало ему еще после выслушивать пошлые шуточки старка или видеть гнетущее понимание во взгляде клинта или затаенную_глубинную ревность брюса. он не привык делиться тем, что принадлежит только ему. а его чувства к наташе только ему и принадлежат. потому, что думается стивену, что едва ли романофф хоть когда-нибудь стала бы рассматривать роджерса в таком ключе. он же такой наивный. не его слова, а её. и это в сто раз больнее, чем сломанная нога, чем эти треклятые ребра мешающие дышать. 

          но в ноге что-то снова щелкает и роджерс глухо стонет, прикусывая нижнюю губу до крови. он старается убедить себя, что ему и не больно-то вовсе. и просит, чтобы уилсон не трогал баки. не убивал баки. не бил баки. роджерс не вполне уверен, что сэм его слышит, потому, что  он и сам своего голоса услышать не может. это не пугает, но немного, совсем немного настораживает.
-да свалил уже твой баки, - рычит сокол, садясь рядом с кэпом, и, всматриваясь в его разбитое лицо, качает головой: сочувствует или осуждает, а скорее всего и первое, и второе вместе взятые. стив уверен - сэм считает, что он свихнулся, а роджерс верит, что рано или поздно барнс вернется. он должен вернутся. он обязан, потому, что стив не сдастся так просто. - я в порядке, - пытается уговорить он сокола, стискивая его ладонь до хруста костей своих или сэма тут уж неизвестно, когда уилсон пытается сместить его с места и просит дать ему еще пару минут, чтобы оклематься. сэм подчиняется, и стив дышит глубоко и рвано. тяжело. больно. но все же он делает очередную попытку встать, только вот сломанная нога подкашивается и капитан заваливается в сторону и стонет, снова закрывая на миг глаза, давая себе еще одну передышку, на которую у него вовсе нет времени - потому, что он должен снова найти зимнего солдата, он должен до него достучаться. кроме него - стива - у баки больше никого нет. а вот у стива есть мстители: есть сэм, есть наташа, где-то там на периферии сознания маячут и другие имена и лица: старк и клинт, и бэннер, и тор, да даже фьюри и хилл. у него есть друзья. а у баки есть только стив. и стив не может сдаться, как сдался тогда в сорок пятом, поверив в то, что его лучший друг мертв. "никто бы не выжил при падении с такой высоты, кэп," - говорил ему говард. "уважай его выбор, стив" - просила пегги, держа его подрагивающие ладони в своих. "все наладится, парень", - снисходительно и доверительно произносил полковник филлипс. и он им верил, а теперь он хочет верить в то, что может все исправить, искупить свою вину. спасти баки. вернуть баки. 

          он пытается, в то время, покуда не выплевывает на пол остатки своих внутренних органов безуспешно донести эту мысль до сэма едва различимым шепотом. на что сокол советует ему заткнуться и просто помолчать и тащит его подальше от того места, куда капитан свалился после очередного "крайне неудачного" разговора с зимним солдатом, пролетев этажей этак тридцать, и только чудом успев сжаться и подставить под себя щит из вибраниума. сэм тащит его буксиром на себе, туда где они оставили джет, арендованный или скорее просто напросто взятый с разрешения старка с базы мстителей: тони не стал задавать тогда лишних вопросов, просто сказал, что на карточках стива и сэма вполне сносные денежные запасы, впихнул в руки кэпа наличку, предупредив, что если что - он всегда на связи. и придет на помощь. как и любой из мстителей. словно напоминая о том, что у него - стива - есть такие вот замечательные друзья. но стив не хотел просить помощи: это только его дело, это только его вина, что мертвым грузом утягивает все дальше и глубже. но все-таки у него есть сэм... сэма он тоже не просил, сокол сам подписался на это безумие и наверняка уже жалеет, покуда ему приходится тащить на себе почти что бездыханного роджерса, упрямого и невыносимого идиота-капитана америку. сэм много и смачно ругается, а кэп окровавленными губами просит его не выражаться. это же по-крайней мере не красиво и не вежливо. сэм советует засунуть ему свою щепетильность в задницу и укладывает его осторожно на разложенные кресла в багажном отсеке джета. капитан подчиняется, на сопротивление сил у него уже не осталось. есть только боль. есть только мысли о том, что на этот раз стив обязательно успеет. ему бы только встать. ему бы только... но сознание плавится воском и роджерс на какое-то время отключается.

          сэм с кем-то долго переговаривается по спутниковой связи и регулярно меняет ему повязки, намокающие с завидной и пугающей  регулярностью - стив, видит, как сокол поджимает губы и снова бесслышно на этот раз матерится: ребро вылезло наружу и роджерсу срочно нужна нормальная медицинская помощь, но капитан не хочет возвращаться в больницу, оттуда ему не добраться до баки. - ты ебанутый, - честно говорит ему уилсон, и впервые на памяти роджерса закуривает, а стив пожимает плечами, что ж его и не так называли.  до прибытия в россию у них еще пара часов. и роджерс уже сидит. и даже дышит почти что без боли в ребрах, ну по крайней мере он больше не выхаркивает свои легкие, а это уже наметившийся прогресс, да и крови на повязках уже меньше, куда меньше [- это потому, что в тебе её уже и не осталось, - бормочет себе под нос сэм, добавляя - придурок.]. а еще он категорически против всех принятых сэмом решений и даже порывается к кабине, чтобы развернуть джет обратно к штатам. только вот на четвереньках далеко ему не уползти.

          он снова отключается, не потому, что его берут те обезболивающие, которые ему вкалывает сэм [обычными лекарствами роджерса не пронять, сыворотка в его днк отвергает все ей чуждое], а просто потому, что боль слишком обширна. слишком сильна. он снова и снова обескровленными губами в перемешку зовет то баки, то наташу, еще реже ищет во тьме пегги. и когда вокруг его лица взметаются такие знакомые, родные рыжие кудри, стив поначалу думает, что это лишь очередная вспышка бреда его воспаленного мозга, а после слышит её голос. голос наташи. нат. той, которую он так и не рискнул_не посмел в прошлом назвать своей, испугавшись, побоявшись того, что она не поймет всего того дерьма, что было в его жизни прежде. и пусть кто угодно считает его идеальным, правильным, моралистом, сам-то роджерс знает, он ничем не лучше: он тоже убийца, и руки у него, не то, что по локоть, а по плечи в чужой крови. он ей умылся во времена второй мировой, во времена его ревущей команды. он убивал так же часто, как вдыхал и выдыхал. потому, что убийство есть убийство и не важно уже был ли человек хорошим или плохим. главное, что он лишился жизни по его, стива, вине.

          он щурится от слишком яркого света, бьющего по зрачкам. чувствует, как кто-то усердно копошится в его внутренностях. слышит её голос с вопросительными интонациями и вторящий ей голос сэма. долетели-таки. мысль эта должна подарить ему облегчение что ли... но вместо неё приходит снова обжигающая боль, рвущая на части раскаленным железом проникая все глубже и глубже, в душу, в подсознание и роджерс кричит. на грани фола. когда пальцы наташи вправляют наживую его ребро на место, зарываясь все глубже в его бок. роджерс позволяет себе снова стать слабым и отключится. потому, что обезболивающие все так же не действуют. да и не нужно. он все это заслужил. это все его вина. он кругом виноват. почему же никто не хочет этого увидеть и понять?!

+3

46

— THE WITCHER —
https://i.imgur.com/20NeaKw.gif https://i.imgur.com/gpfmGGf.gif https://i.imgur.com/40AS6hh.gif https://i.imgur.com/MnZZkpv.gif
прототип: ana ularu, janet montgomery, meghan ory и katie mcgrath [на выбор]

lydia van bredevoort [лидия ван бредевоорт ]
секретарь и ассистент вильгефорца, талантливая чародейка и не менее талантливая художница

лидия ван бредевоорт, ассистентка и личный секретарь вильгефорца, возникла из-за портьеры словно легкое привидение, глазами улыбнулась тиссае де врие. тиссая, хорошо владея лицом, ответила милой улыбкой и наклоном головы. артауд терранова встал, почтительно поклонился. он тоже прекрасно владел лицом. лидию он знал. две служанки, спеша и шелестя юбками, быстро накрыли на стол. лидия ван бредевоорт зажгла свечи в подсвечниках, тонко выколдовав изящный огонек между большим и указательным пальцами. тиссая заметила у нее на руке пятнышко масляной краски. зафиксировала это в памяти, чтобы после ужина попросить молодую чародейку показать новое произведение. бредевоорт была способной художницей.

[indent] магия любит гордых, хитрых и терпеливых чародеек и чародеев. и эта чародейка не была исключением.

лидия вновь ведет кистью по девственно-чистому холсту, чувствуя, что сегодня у неё совершенно нет вдохновения ни на что. хорошее настроение обратилось в пыль еще рано утром. дрогнувшие пальцы сжимают кисточку чуть сильнее. на платье расползается ярко-красное пятно масляной краски. её память начинает разрываться на части и просачиваться сквозь радужку глаза холодными всполохами. она уже ощущала это раньше. приступы ностальгии у бредевоорт явление крайне редкое, но она никогда не позволяет себе от них отмахиваться. иногда они могут стать частью её картин. иногда... в них хочется утонуть.

[indent] аретуза. она была одной из адепток этой академии. она была одной из лучших.

выпускной год был не просто одним из самых запоминающихся в жизни лидии. он стал для неё чем-то куда более важным... молодую чародейку заметил вильгефорц из роггевеена. что именно привлекло его в ней? почему именно лидия? чародей всегда отвечает на этот вопрос совершенно по-разному. но одного не признать нельзя — она была очень талантливой. если бы лидия ван бредевоорт была бездарностью, если бы она была ему обузой, то вильгефорц никогда бы и не сделал её своей ассистенткой. честно? бредевоорт была счастлива. она получила то, что не получил больше никто другой — она могла учиться магии у самого сильного чародея континента, она была допущена в его лаборатории, в его жизнь, в его дом, в его мысли. лидия доказала этому чародею свою нерушимую преданность. и она даже не испытывала к нему ненависти за тот злосчастный случай при раскопке древнего некрополя, который обернулся для неё трагедией. вильгефорц ни в чем не виноват. он не мог знать. никто не мог знать. тот некрополь... лидия должна была изучить найденный в нем артефакт, а после доложить обо всем вильгефорцу, но только вот что-то пошло не так, а она навсегда потеряла возможность говорить, научившись общаться с людьми телепатически.

артауд зевнул, потянулся к графину. тиссая взглянула на лидию. лидия улыбнулась. глазами. иначе она не могла. нижняя половина лица лидии ван бредевоорт была фантомом. четыре года назад по распоряжению вильгефорца, ее мэтра, лидия приняла участие в исследовании свойств артефакта, найденного при раскопках древнего некрополя. артефакт оказался защищенным мощным заклинанием. активизировался всего один раз. из пяти участников эксперимента трое чародеев погибли на месте. четвертый потерял глаза, обе руки и сошел с ума. лидия отделалась ожогами, искалеченной челюстью и мутацией гортани и горла, до сих пор эффективно сопротивляющейся попыткам регенерации. поэтому пришлось применить сильнейший фантом, чтобы люди не падали в обморок при виде ее лица. это был очень сильный, мастерски наложенный фантом, который с трудом пробивали даже избранные.

в тот день вильгефорц буквально вытащил лидию с того света, пустив на её излечение большую часть своих сил, магических ингредиентов и денег. да, можно было и дать ей умереть, — всего лишь девчонка, а он мог бы найти себе и другую, — но он решил поступить иначе. чародей не бросил свою ассистентку, а также не один час пытался справиться с той губительной и разрушительной магией, что пыталась добить лидию. вполне возможно, что если бы не вильгефорц, то молодая чародейка бы погибла. ей повезло, что она все-таки что-то значила для этого человека, что он не отвернулся от неё, а действительно попытался что-то для неё сделать. итог? вильгефорц не смог вернуть лидии все лицо, а её гортань до сих пор сопротивляется регенерации, но он хотя бы смог остановить процесс дальнейшего разрушения тканей, заморозив проклятие артефакта на данной стадии, а также успешно проведя кое-какие манипуляции, которые навсегда лишили лидию чувства голода. её организм попросту не мог принимать пищу в таком состоянии, а от того вильгефорцу пришлось поработать не только над её лицом и горлом, а также и над всем ее телом в целом, в буквальном смысле изменив его метаболизм и т.д и т.п. вполне возможно, что в будущем вильгефорц все-таки сможет снять с бредевоорт разрушительное действие магии того злосчастного артефакта, — ведь тогда он сможет и лицо ей восстановить, — но он пока еще не нашел решение этой проблемы, продолжая лишь, как и раньше, говорить всем остальным о том, что пялиться на лицо его ассистентки очень грубо и бестактно. что успокаивало саму бредевоорт? вильгефорц смотрел на неё как прежде. он смотрел на неё так, словно и не было у неё никакого увечья. и это не могло не радовать.

расселись по резным креслам из красного дерева. лидия взглянула на вильгефорца, поймала данный взглядом знак и тут же вышла. тиссая незаметно вздохнула. все знали, что лидия ван бредевоорт любит вильгефорца из роггевеена, и любит давно тихой, упорной, неотступной любовью. чародей, конечно, тоже об этом знал, но делал вид, будто не знает. лидия облегчала ему задачу, ни разу не выдав своих чувств - никогда не сделав ни малейшего шага или жеста, не подав знака мыслью, а если б даже могла говорить, не сказала бы ни слова. она была слишком горда для этого. вильгефорц тоже ничего не предпринимал. он мог, разумеется, запросто сделать ее своею любовницей и тем самым еще сильнее привязать к себе, а как знать, может, и осчастливить. находились такие, кто это ему советовал. но вильгефорц к подобным советам не прислушивался. он был слишком горд и чересчур принципиален. так что положение оставалось безнадежным, но стабильным, и это в равной степени устраивало обоих.

[indent] эта любовь ослепила её. вильгефорц отправляет лидию в далекие и дикие края? с радостью поедет! пожертвовать всем ради него? другого и быть не может! она вновь нужна ему? всегда рядом!

лидия была единственным человеком, который был настолько близко приближен к вильгефорцу из роггевеена. этот чародей никому не доверял. он ни во что не верил. но именно бредевоорт было дозволено жить в его доме, именно она была допущена к большей части его тайн, а также именно она была свидетелем каждой из одержимости чародея, что временами превращалась в самое настоящее безумие. эта преданность... у лидии никогда не возникало и мысли о том, чтобы предать вильгефорца. почему? она была слишком многим ему обязана. она была слишком сильно к нему привязана. она была слишком сильно в него влюблена. а от того и не было в её душе сомнений. да, конечно, вильгефорц был гордым магом, порою опускался до крайностей, творил невероятно ужасные вещи, но даже это ничего не изменило. лидия всегда была рядом с ним. во время же событий на танедде, когда чародея и остальных магов объявили изменниками и попытались заключить под стражу — лидия ван бредевоорт не отступила. чародейка бросила все свои силы на защиту вильгефорца. и это именно благодаря ей он успел сбежать.

[indent] а что же стало с ней? лидия ван бредевоорт считается пропавший без вести.
                     лидию ван бредевоорт считают погибшей.
[indent] но так ли это? ведь тела нет.


дополнительно:
смело пишем в гостевую. явлюсь быстро и незамедлительно.

начать хочу с того, лидия довольно интересный персонаж. у нее сильный и прекрасный характер. она терпелива, а в чем-то все еще немного наивна и даже мечтательна, умеет правильно держать себя в обществе, умеет лгать, а её преданность вильгефорцу является чем-то монолитным и нерушимым. лидия способна и умна, умеет распоряжаться своими способностями, а также своими знаниями. честно? вы вольны достраивать образ самостоятельно, приписывать ей какие-то привычки и особенности, но я же буду внимательно все проверять, так как лидия не чужой мне человек. относительно её смерти... делаем так, что бредевоорт выжила, но по каким-то обстоятельствам не смогла вернуться к вильгефорцу сразу. мы еще все обсудим и порешаем, а также обговорим все важны моменты игры. я хочу вернуть себе свою лидию. ведь уже привязался. разве где-то еще можно будет найти такую же идеальную ассистентку? мою лидию никто не заменит.

не смотрите на то, что заявка написана строчными буквами. я умею писать посты и нормально, но надо только мне об этом сказать. что же до вас, то пишите посты так, как вам это удобно, — с любыми извращениями, — а также и в привычном вам темпе. я никого и никогда не гоню, писать мне можно хоть месяц, — серьезно, — а я же всегда дождусь ответа. но и в ответ требую понимания, так как тоже могу порою зависнуть, впасть в депрессию и все такое, так что игрок я неспешный и играя со мной можно брать еще кучу эпизодов с другими. на соигроков я никогда не давлю, довольно лоялен ко всему и всегда готов выслушать. лично я пишу посты до 10к, не требую от соигрока такую же простынь, а просто прошу меня не бояться, а также не писать мне в ответ несчастный огрызок в пару предложений, который не сможет никого из нас вдохновить. можете писать свои посты так, как вам это удобно, с любым оформлением и заморочками. на самом-то деле я не такой страшный, вообще няша, а также лоялен ко многим вещам. нам надо будет просто поговорить, все обсудить, придти к общему решению и т.д и т.п.

жду. надеюсь. ♥

пример игры;

[indent] Фрингилья Виго.

Птичье имя. Красивое. Звонкое. Сильное. Звал ли твой дядя тебя зябликом, милая? Не отвечай. Молчи. Ему все равно. Рядом с чародейкой из золотой Нильфгаардской Империи, которая всеми силами старается не выдать своего волнения, горделиво и ровно спину держит, — у каждого из них по стальному штифту в позвоночнике, который они получают при выпуске в новую жизнь, — Вильгефорц напоминает голодного ястреба, что блеском своих стальных когтей, с которых все еще не смыта запекшаяся кровь, — на них кровавое месиво из его собственной крови, крови его врагов и друзей, — обещается вырвать этой маленькой птичке её быстро бьющиеся сердечко. И пташка ведь прекрасно знает, что её иллюзии тут бесполезны, что любое из возможных заклинаний может обернуться против неё же самой, а выступить против Вильгефорца сейчас, когда он явно настроен не самым дружелюбным образом — чистое безумие. Да, сейчас они оба находятся в Нильфгаарде, на территории Виго, в её доме, в её обитой черным бархатом гостиной, но только вот облегчения это чародейке не приносит, а стоящего напротив неё мужчину и вовсе не пугает. Его вообще хоть что-нибудь пугает? Ответа на этот вопрос никто не знает. Нильфгаард, да? Плевать. Разве есть разница? Уж точно не для Вильгефорца. Да и к тому же у чародеев вообще есть свой собственный мир, в который не допускается никто посторонний, в который не вмешиваются короли, а политика и вовсе диктует совершенно другие правила. И сейчас дела решаются не между Империей и Северными Королевствами, а только лишь между двумя чародеями. И Фрингилье, как бы ей этого не хотелось, пришлось выслушать Вильгефорца, который заявился к ней в довольно неподходящее время, а также нарушив все правила этикета, которые мужчина обычно соблюдал. Он не предупреждал чародейку о своем визите, а попросту разрушил в её доме уже давно выстроенные барьеры, отбросил в сторону все любезности и условности, а любое возражение со стороны женщины пресек лишь одним единственным предложением, в котором отчетливо проскользнули слова «солнце» и «смерть».

[indent] — Моя дорогая, у меня сейчас нет времени на наши привычные игры. Тебе выбирать. А блефую я или нет... — он смотрит на Фрингилью спокойно и холодно, стараясь увидеть в её глазах нужный ему ответ, а также тем самым не давая и ей возможности отвернуться от него. — ...ты узнаешь потом. Но захочешь ли? — Вильгефорц подходит к высокому книжному шкафу и извлекает из него наугад одну из книг. Что на обложке? Лишь витиевато сложенные в слова буквы. Хорошее издание. Дорогое. У него есть подобное. «Введение в магию». Пальцы чародея открывают книгу на уже хорошо известной ему странице, а сам же Вильгефорц делает вид, что действительно заинтересовался написанным. [float=left]https://i.imgur.com/rlf4v2b.gif[/float] Как давно он видел этот текст? Со страниц книги на него словно бы вновь смотрит его учитель, который когда-то рассказывал Вильгефорцу о том, что вся их магия, которая появилась в этом мире после Сопряжения Сфер, представляет собой лишь воплощение первозданного Хаоса. Легкий приступ внезапной ностальгии вызывает едва заметную улыбку. Приятно иногда вспомнить пройденное. Но это всего лишь видимость. Он ждет. Мужчина хочет получить от чародейки хоть какой-нибудь ответ. И он без него не уйдет. Это ведь не переговоры, это не обмен любезностями, а уж тем более не просьба. Ни в коем случае. Вильгефорц пришел к Виго с вполне конкретным предложением, а также легкой долей шантажа. И это сам Эмгыр и его политика относительно чародеев, а также и некоторые таланты самого Вильгефорца, дают ему возможность и право вести себя с Виго столь нагло и вызывающе сегодня. Но зачем ему все это? Зачем он вообще пришел сюда? А все дело в том, что каким бы эгоистом Вильгефорц себя не считал, но он не мог просто взять и опустить руки, когда он чувствует ответственность в той самой боли, что сейчас испытывает небезразличный ему человек, который вызывает у него то самое чувство уважение и интереса которого от него добиться может далеко не каждый. И на данный момент этот человек, а точнее чародейка, была едва ли не единственной в этом списке.
[indent] — Что ж... — Вильгефорц устало выдыхает, — последние двое суток он практически не спал, а подрывающаяся посреди ночи Йен, которую видимо мучают кошмары, лишь все усугубляет, — закрывает книгу и аккуратно возвращает её на полку. — ...тебе видимо нужно еще немного подумать. Хорошо. Но не заставляй меня долго ждать. Я, конечно, терпеливый, но не в этот раз. И если уж ты все-таки придешь к правильному для себя решению, то приглашаю на ужин. Все эти распри... — чародей имеет ввиду войну между королевствами — ...не должны помешать нашему общению. Ты согласна? — свой последний вопрос мужчина задает уже при переходе в портал, который должен был вернуть его домой. Что ответила Фрингилья? Если честно, то Вильгефорц этого уже не услышал. Но он делал крупную ставку на благоразумие Нильфгаардской чародейки, а также еще и на то, что она не захочет проверять истинность его слов.

[indent] Ведь Вильгефорц не блефовал.

https://i.imgur.com/u38uswH.gifhttps://i.imgur.com/bddvXae.gif
твоя кожа белого цвета и чёрная мантия бьёт по коленям.
ты с красным вином на руках и обиду сжимая зубами...
"человек не продвинется дальше, если душу рвут воспоминания";
истязания себя - это просто уже за пределами края.
может, просто забудем уже под этим небом багрового цвета?
чёрным цветом запёкшейся крови; и ты бледная, полураздета.


[indent] У любой войны есть свои жертвы. И эта не стала исключением.

Битва при Содденском холме была одной из тех самых страшных битв, которая еще на долгое время останется в памяти людей, со временем найдет свой отклик в чужих научных трудах, а там и вовсе станет одним из примеров жестокости и беспощадности войны. Раны еще слишком свежие. Память все еще обуглена. В тот день воздух буквально состоял из запаха запекшейся крови, оплавленного железа и горящего человеческого мяса; от густого черного дыма слезились глаза, а никого не щадящее пламя же грозилось уничтожить все живое, что только попадется ему в его ярко-красную пасть. Такое сложно забыть. И с этим, как бы ему этого не хотелось, Вильгефорцу теперь придется жить. Теперь ему придется жить с воспоминаниями о задыхающихся в агонии чародеях, которые отдали свои жизни за Северные Королевства, отдали их за свою страну, отдали их за королей. Да, конечно, часть из них выжила, — всего лишь восемь человек из двадцати двух, — но только вот раны их заживут еще нескоро. Вильгефорца же хвалили, его за что-то даже благодарили, осыпали комплиментами и выражали чародею свое восхищение его талантами, но только вот сейчас Виль еще не был готов к своему внезапному признанию и своеобразному повышению. Его авторитет среди чародеев после Соддена резко возрос, этого даже и отрицать не стоит, а короли хотят переговорить с ним относительно будущего всех Северных Королевств, намекая, что на предстоящих переговорах между отступившими за Яругу нильфами и северянами им без него не обойтись, но сейчас все свое внимание чародей сосредотачивает несколько на иной проблеме, обещая все тем же королям, что на переговорах он обязательно будет присутствовать. Пускай пока подготавливают все необходимые документы.

[indent] Политика подождет.

Возвращаясь домой, чародей, бросив взгляд на висящие на стене часы, отмечает для себя, что Йеннифэр уже должна была проснуться. И надо было бы ему спуститься и переговорить с ней, а заодно проверить её состояние. Эта чародейка из Вергенберга... Вильгефорцу пришлось буквально вынести её из той битвы. Нельзя было дать ей погибнуть. Такой талант. Такая личность. Мир многое бы потерял без Йеннифэр из Вергенберга. Но почему он забрал её с собой? Почему предложил ей остаться в своем доме? В какой-то мере он чувствовал себя ответственным за то, что каждый из бившихся на Соддене чародев получил те или иные травмы. Это ведь он был во главе все этого. Это он вел их на бой. И наплевать Вильгефорцу на других людей, на сотни трупов с обеих сторон, а также плевать ему и на королей. Он был ответственен совершенно за другие жизни. Ну а что же до спасения Йен, то будем считать это приступом внезапного альтруизма. Разве можно бросить слепую женщину одну? Разве можно было оставить чародейку на поле боя, оставляя её жизнь на откуп сошедших с ума солдат? Вильгефорц бы мог. Он бы такую женщину мог даже и убить. Но не в случае с этой чародейкой. Не в случае с Йен.

[indent] И эта битва им всем оставила шрамы.

Когда Вильгефорц впервые зачитывает им с Йеннифэр известные Имена, то он даже не мог быть полностью уверен в том, что голос его не дрогнул. Впервые за долгое время. В его глазах отражаются слишком знакомые буквы, что складываются в те самые имена, которые он уже видел во вчерашнем сне. Он видит, что Йен старается оставаться сильной в его присутствии, но переломанная мебель, которую потом восстанавливает Лидия, говорит об обратном. Но Вильгефорц позволяет чародейке из Вергенберга такую вольность. Он вообще сейчас слишком многое ей позволяет, думая, что такой выброс эмоций пойдет ей только на пользу. Если бы она закрылась в себе, то это было бы в разы хуже. Также Вильгефорц знает, , что присутствие Йеннифэр в его доме не вызывает у Лидии теплых чувств. Это можно было бы назвать даже ревностью, если бы только самому чародею не было бы на это наплевать. Единственный плюс? Лидия прекрасно знала свое место, а также слишком уважала мэтра, чтобы намекать ему о своем недовольстве. Бредевоорт научилась мириться со слишком многими вещами, чтобы в открытую говорить в лицо кому-то о своих истинных чувствах. И в этом они с Вильгефорцем были похожи. Вильгефорц привык скрывать свои истинные эмоции, так как искренность никогда не играла ему на руку. И со временем, когда вся эта игра была доведена до автоматизма, а маска на лице стала подобна фарфору, все это стало частью него самого. И в этом-то Лидия и напоминала Вильгефорцу самого себя. Эта девушка тоже умела держать эмоции под контролем. И именно поэтому она молчала, а также без всяких лишних возражений исполняла роль служанки для уже вышеупомянутой чародейки. Унизительно? Ей это не нравится? Вильгефорца это не волновало.

Войдя в комнату Йеннифэр, которая только недавно успела принять ванну, судя по её внешнему виду, мужчина никоим образом не отреагировал на её спесивые слова, а также не отвел от неё взгляда. Он к этому привык. Если к характеру Йеннифэр вообще можно было привыкнуть. Хотя... тут стоило признать, что Йен действительно была красива, впрочем, как и большинство чародеек, которых сама профессия обязывала хорошо и величественно выглядеть. Какой ты была раньше, дорогая? Что ты в себе изменила? Признаться честно, но Вильгефорцу совершенно неинтересны ответы на эти вопросы. Незачем копошиться в прошлом. Он в свое никого не впускает, но и в чужое тоже не лезет.

[indent] — Неужели ты меня стесняешься?

Вильгефорц едва заметно улыбается, зная, что Йеннифэр не сможет увидеть эту улыбку, но при этом обязательно услышит её в голосе чародея. Всего лишь одно легкое движение и кивок головой, а Лидия уже подходит к стоящему в комнате дубовому резному шкафу, а после осторожно извлекает из него платье, аккуратно кладет на уже заправленную кровать и расправляет появившиеся на ткани складки. Это платье было всего лишь прихотью чародея, а также чем-то вроде вынужденной необходимости. Его привезли еще вчера вечером, пока чародейка вместе с ним находилась в совершенно другом крыле дома.

[indent] — Твои любимые цвета: черное и белое. Привычный фасон. Дорогая ткань. Я надеюсь, что сегодня ты поужинаешь со мной. А уж если удача улыбнется мне, то у нас даже будет гость. И он очень хочет тебя видеть.

Мужчина умалчивает о своем недавнем разговоре с Фрингильей, а также он лишь поворачивает голову в сторону окна, когда думает о том, что Йен, как бы ей этого не хотелось, не удастся прочесть его мысли. Пускай это останется загадкой, дорогая. Чародей вновь пытается что-то сделать, поведя при этом правой рукой, — всего лишь легкое заклинание, которое должно было рассказать об утреннем состоянии Йеннифэр, и которое он из раза в раз повторяет вот уже который день, — но только вот его жест прерывается едва ли начавшись. Острая боль, что пронзила руку от кончиков пальцев до плеча, разойдясь по цепочке из нервов ударной волной, заставляет мужчину сжать губы в тонкую линию и раздраженно тряхнуть головой. Что это? Всего лишь последствия Соддена. Вильгефорц тоже не вышел из этой битвы невредимым, а попытка спасти находившуюся в комнате слепую чародейку едва не стоила ему руки. А руки, как было известно многим, были чародеям особенно дороги, так как некоторые формулы требовали определенных жестов, а не только повышенной точности и концентрации. Да, конечно, как-то был чародей, который смог выполнить все эти манипуляции одной лишь ногой, но больше о таком не слышали. А потому, да, руки для чародеев были очень и очень важны. И не хотелось бы придумывать способ их замены. Вильгефорцу же, слава богу, пускай и удалось запустить процесс регенерации своего организма в достаточно благоприятной для этого стадии, но он все еще не был завершен, а от того и его правую руку время от времени сводило судорогой. Но и даже несмотря на это, а также если не вспоминать об одном открытом переломе, десятке синяков и мелких ранений, то он еще очень хорошо отделался. Другим повезло гораздо меньше. У некоторых из них Содден отнял не только органы чувств или части тела, но еще и жизни.

[indent] — Йеннифэр... — Вильгефорц садится в кресло неподалеку, явно не собираясь сейчас никуда выходить. И женщина это может лишь принять. — ...можно я буду с тобой откровенным? С нашей последней попытки процесс регенерации даже и не сдвинулся с места. Ведь так, да? Ты хотя бы пытаешься? — или будешь продолжать звать своего ведьмака по ночам. — Я, конечно, готов продолжать, нашел еще один способ, — крайне болезненный, к моему сожалению, — но если ты будешь и дальше себя так вести, то все мои старания будут напрасны. Только не говори мне, что ты сдалась. — поверить в это было довольно сложно, но и учитывая все обстоятельства, которые огромным комом свалились на эту женщину и попытались переломать ей ребра, не так уж и не невозможно. Чего ему ожидать от неё сейчас? Всплеска гнева? Вильгефорц был согласен хотя бы и на это. Ему ведь совершенно не хотелось отчитывать её, так как она уже давно не была ребенком, но если она и дальше будет себя так вести, то видимо ему придется это сделать. Ведь здесь все зависит не только от него. Йеннифэр тоже должна бороться.

[indent] Смотреть на такую Йеннифэр из Вергенберга... тяжело.

+3


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду