01 faq
+ правила
02 роли
и фандомы
03
гостевая
04 шаблон
анкеты
05 нужные
персонажи
06 хочу
к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду


разыскиваем повсюду

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
они разыскиваются тут.

выкупленные заявки необходимо в обязательно-принудительном порядке согласовывать с заказчиком, йеп. одно сообщение - не более одной заявки на трёх персонажей. для более глобальных поисков есть данная тема.
важно: пункт с примером игры придуман не для красоты. при игнорировании этого пункта, администрация может отправить вашу заявку на доработку или же вставить его самостоятельно.


те, кого ищут:

[!] отмечаются выкупленные заявки, взятие которых в обязательном порядке необходимо согласовывать с заказчиком;
1 подобными цифрами отмечаются заявки в том случае, если на одного и того же персонажа претендует несколько стекложуев.

A  B  C

a song of ice and fire

jaime lannister
robin arryn
theon greyjoy [!]

bloodborne

master willem

castlevania

sypha belnades [!]

christian mythology

judas iscariot
satkiil
uriel
war


D  E  F

devil may cry

credo
lady

dragon age

dorian pavus
maevaris tilani


G  H  I

good omens

pepper

it

beverly marsh


J  K  L


M  N  O

marvel

clint barton [!]
peggy carter [!]
samuel wilson [!]
t’challa

mortal kombat

kenshi takahashi [!]
raiden [!]
takeda takahashi [!]

naruto

uzumaki naruto

overwatch

fareeha amari
hanzo shimada
jack morrison


P  Q  R

pet sematary

jeff matthews

psycho-pass

aoyanagi risa
sakuya togane [!]


S  T  U

sarah j. maas series

aedion ashryver
fenrys moonbeam

slavic folklore

firebird

stranger things

mike wheeler

tes: skyrim

alduin
durnehviir

the haunting of hill house

theodora «theo» crain

the hunger games

gale hawthorne
johanna mason
peeta mellark

tolkien's legendarium

legolas thranduilion [!]

tomb raider

samantha nishimura


V  W  X


Y  Z

yakusoku no neverland

norman
ray


— fandom —
http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/14683.jpg
прототип: имя знаменитости латиницей (если есть);

name surname [имя фамилия]
род деятельности, раса

важная информация


дополнительно:
пожелания и еще важная информация

пример игры;

а здесь постик


ШАБЛОН ЗАЯВКИ
Код:
[align=center][size=16][b]— fandom —[/b][/size] 
[img]http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/14683.jpg[/img]
[size=10][b]прототип:[/b] имя знаменитости латиницей (если есть);[/size][/align]
[align=center][b][size=16]name surname[/size][/b] [size=12][имя фамилия][/size]
род деятельности, раса[/align]

[quote]важная информация
[hr]
[size=14][b]дополнительно:[/b][/size]
пожелания и еще важная информация[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример игры;[/size][/b]"]а здесь постик[/spoiler]

+2

2

— marvel — 
https://i.imgur.com/kR6L0J8.gif
прототип: chadwick boseman;

t’challa [т’чалла]
король ваканды, человек с духом пантеры

В продуваемых ветрами запутанных катакомбах под королевским дворцом Ваканды многие легко бы потерялись, но для восьмилетнего принца Т'Чаллы и его постоянной спутницы, отважной Накии, это было любимым местом для игры в догонялки. Хотя Т’Чалла давно вырос, он продолжает слышать в голове отзвуки собственных опрометчивых шагов и шагов Накии, и чувствовать тепло ладони отца на своём плече каждый раз, когда заходит в Зал Королей и смотрит на новую гробницу.
Отмщение за отца.
Это единственное, о чём мог думать Чёрная Пантера, идя по снегу, поскрипывающему под подошвами. Он снял шлем, положил его на землю, вдохнул полные лёгкие морозного воздуха Сибири.
Я чуть не убил не того человека.
"Не тем человеком" был Баки Барнс, более известный как Зимний Солдат.
Вряд ли это невинный человек.
Гельмут Земо даже не повернулся к Т'чалле.
Раньше Т'Чаллу снедало желание отомстить. Оно прямо-токи его грызло. Но в этот самый момент, видя Земо, убийцу своего отца, и слушая его историю, Т'Чалла наконец смог понять, что именно чувствует.
Это жалость.
Т'Чалла боялся, что если он закроет глаза, то увидит своего отца. Что скажет отец? А что он может сказать отцу? Как объяснит, что не смог его спасти?
В середине ритуальной площади стоял мужчина лет пятидесяти. Зури, Верховный шаман, держащий в руках копье Башенга. В центральный круг собирались лучшие войны — представители племён. И тогда шаман поднял копьё.
Победа в ритуальных состязаниях наступает в момент, когда противник либо сдался, либо убит. Если кто-то попытается вмешаться в бой, он должен поплатиться за это жизнью. А теперь — вперёд, прокладывайте себе дорогу на трон. Желает ли какое-либо из племён вывести вперед бойца?
Новому Королю Ваканды предстояло многое сделать. Обосновать своё право на трон перед новоявленным родственником. Вернуть на родину украденный вибраниум. Поймать торговца оружием, на которого безрезультатно охотился еще король Т'Чака. Открыть Ваканду миру, как то было задумано ещё до взрыва в Вене.
Вперёд, прокладывайте себе дорогу на трон.


дополнительно:
— Так получилось, что Гельмута Земо заперли в тюрьме, однако, его дневник пропал, пропал прямо из архивов ЦРУ. И Т’Чалле пришлось искать похитительницу, прежде чем возвращаться в Ваканду, чтобы пройти ритуальные состязания на право титула короля (прочитать можно в предыстории, описанной в новеллизации "Черной Пантеры").
— Каст никак не обойдётся без кисы сурового кота с вибраниумными когтиками [а кто ж ещё убежище предоставит?]
— Обещаем любить, гладить, в Ваканду аутрайдеров не приводить.

пример игры;

Вдох.

Выход из криогенного сна всегда занимает чуть больше времени, чем погружение в него. Внутри криогенного сна — пустота, тянущаяся равно столько, пока тело не оттает и вновь не начнет функционировать.

Выдох.

Каждый раз, когда Зимнего Солдата вытаскивали из стазис-капсулы, одновременно с пробуждением ему прописывали новую задачу в программу. Что-нибудь достать. Кого-нибудь убить. Охранять важную для ГИДРы персону. Зимний Солдат вопросов не задавал, Зимний солдат выполнял поставленные перед ним задачи, абсолютно уверенный, что так оно и должно быть. Установка программирования всегда работала как было необходимо учёным. В частности замещала Зимнему воспоминания о его прошлом, создавая в его голове кратковременную, но правдоподобную легенду. Учёные не могли предусмотреть всё, но мозг суперсолдата всегда справлялся с этим сам: додумывал недостающие куски и спаивал вместе осколки искусственного прошлого и нынешнего «настоящего».

Вдох.

В этот раз всё иначе. Он медленно вспоминает — в голове всплывает «Баки, кто такой Баки, меня зовут Баки» — и в этот раз воспоминания не ускользают, а прочно укрепляются в сознании. Он помнит даже то, где находится. Ваканда. Некогда закрытая африканская страна, предоставившая политическое убежище тем, кого в родной стране теперь считают противниками режима.
Он добровольно согласился на криогенный сон, чтобы вакандские учёные нашли способ стереть из его головы код активации. Почему его разбудили?

Не поднимайся, — слышит Баки как через вату. — Я скажу, когда будет можно.

Голос тоже знакомый. Вероятно, это сестра нынешнего короля. Бойкая и смелая девушка, которая ухватилась за кажущуюся невозможной задачу и пообещала освободить Баки от его программируемой части. И Баки согласился даже на этот призрачный шанс.

Потому что если существует хотя бы малейшая надежда, то большего и не нужно.

Тело отогревается, но всё ещё находится в стазис-камере. Его впервые будят так деликатно. Джеймс помнит, что раньше его поднимали по первой необходимости и не давали времени на то, чтобы прийти в себя. Он, по их разумению, и не должен был приходить в себя. Мышцы корпуса невольно напрягаются, и Джеймс морщится, потому что чувствует себя как-то однобоко.

Ему придётся привыкнуть к этому ощущению, потому что вакандские учёные аккуратно удалили ему то, что осталось от кибернетического протеза. Теперь там — бесполезная культя, едва ли в четверть длины от нормальной руки. Баки считает, что это равноценный обмен. Он сможет привыкнуть жить так, если ему больше не придётся брать в руки оружие для того, чтобы убивать ради чьих-то идеалов.

Джеймс слышит попискивание каких-то приборов, негромкую речь Шури, как будто она комментирует вслух всё то, что сейчас делает либо для кого-то рядом, либо на звукозаписывающее устройство. Потом он слышит и разрешение подняться.

Баки помнит, что стазис-камера была установлена вертикально в тот момент, когда его погружали в криосон. Сейчас она располагается горизонтально. Он садится, мелко моргает, смотрит на Шури и её довольную улыбку.

Ему хочется спросить: получилось?

Видит по улыбке, что получилось, и благодарно улыбается в ответ.

Его память, за годы скитаний восстановленная по осколкам, всё ещё при нём. И, кажется, даже больше. Шури взбудоражено рассказывает что-то про подуровни программирования, которым подвергали Баки, и про то, что ей удалось «перезагрузить» его разум, добраться до самого нижнего слоя, на котором записана личность Джеймса Барнса. На то, чтобы воспоминания восстановились полностью, уйдёт гораздо больше времени, но Ваканда готова предоставить Баки убежище и время на реабилитацию.

+6

3

— christian mythology —
http://sd.uploads.ru/rFldo.png
http://sh.uploads.ru/fkRby.png
прототип: toni mahfud;

judas iscariot [ иуда искариот ]
дьявольский секретарь, бессмертный грешник, печальный нечистый дух, великий предатель.

// иуда искариот из бедняка превратился в носителя слова божьего, исцеляющий болезни, изгоняющий злых духов. но потом отдал иисуса за тридцать сребреников и стал тем самым легендарным предателем. был отправлен в ад и заключён на вечные страдания.

[indent] но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предаётся: лучше было бы такому человеку не родиться. он знал, что это будет он. с самого начала. он знал всё это. поэтому он выбрал иуду. было ли это единственной причиной выбрать его? иуда так отчаянно старался... верить. быть хорошим. но он знал с самого начала. у иуды и шанса не было.

[indent] иуда искариот рождается среди грязных рынков и мучается от голода. он видит бедняков, умирающих каждый день от болезней и отсутствия еды. иуда не умел писать. он не смог высечь на камнях могилы в поле имя той, кто о нём заботилась — она была добра, она верила, она давала ему еду и тёплые одеяла. но она умерла. когда она умерла, вес мир казался гробницей. иуда работал где мог, ел, что мог, воровал, где мог. иуда видел мир жестким и пытался сделать всё, чтобы не позволить ему себя сломать. и затем однажды иисус позвал его с собой. иисус заставил его верить, что жизнь может быть другой. что мир может быть другим. иуда был рядом с ним ради всего этого.
он верил. он увидел, каким мир может быть. о потом что-то вне иуды, но и внутри него — сомнения. он пытался их игнорировать, но он говорил правду. правду, что была глубже правды ииуса. и раз осознав эту правду, иуда больше не мог смотреть на христоса по-прежнему. ведь если он мог делать все эти великие вещи, если у него была такая сила, если для него всё было так просто, почему жизнь была такой? если он мог исцелять болезни, почему в мире так много страданий? если он мог накормить голодных, почему в мире голодают? если он мог ходить по воде, зачем делать мир, в котором люди тонут? если он мог победить смерть, почему та, кто воспитывала иуду, умерла в одиночестве? иуда верил. верил, что иисус божий сын. верил, что он может изменить мир. но он не сделал этого. иуда хотел от него большего.

[indent] дева обмывала его ноги, блаженно принимая свою роль. и тогда я спросил:
[indent] — почему не продать это миро и не раздать вырученные деньги нищим?
[indent] и он ответил:
[indent] — ибо нищих всегда имеете с собой. а меня не всегда.

и тогда той ночью иуда спросил тишину: был ли иисус здесь ради людей? или ради себя? тишина же стала ответом. и когда время пришло, в последнюю ночь, когда мы были вместе, христос знал. он смотрел на иуду и знал. иуда продал иисуса христоса за тридцать сребреников. он думал, что это успокоит голос в его голове — голос тысячи сомнений. но голос не смолкал. иуда убил единственную надежду, что была у человечества. а без надежды, нет причин жить.
и бог отправил его в ад. как и всех, с кем иисус закончил свою историю. как и всех, до кого ему не было дела. как то иисус сказал возлюбить своих врагов. подставить вторую щёку. простить. но если иуда был рождён, чтобы убить его, если у него не было выбора, почему он здесь, в аду? иисус не простил его?
и тогда иуда молился, несмотря ни на что. он молился и молился, пока твари в аду, пропавшие души, пытались разорвать его на кусочки. он молился и был
услышан.

[indent] он был похож на ангела. но не было за его спиной тяжёлых массивных крыльев, а на лице не было умиротворённого спокойствия. была лишь бесконечная скорбь. люцифер разогнал несчастных грешников, вынув меч из чёрных ножен. он протянул руку, и иуда коснулся шероховатых ладоней.

« ты пойдёшь со мной, » — и дьявол забрал его с собой под свод арок пандемониума. дьявол дал ему кров, дьявол дал ему еду и одеяла. дьявол грубыми пальцами аккуратно касался шрамов иуды на шее от петли и предлагал ему их исцелить. иуда молчаливо махал головой. не надо ему ничего. дьявол понимал. он оставлял иуду одного, давая ему открытый доступ ко всему аду. иуда несколько раз пытался снова покончить свою жизнь, то петлёй, то шрамами на запястье. люцифер каждый раз находил его и укладывал спать, молчал, грустно смотрел.

спустя какое-то время дьявол заходит в доспехах. он него пахнет скорой грозой и битвой. иуда сжимает его руку и спрашивает: « зачем ты это всё делаешь? тебя все считают монстром. прекрати это. »
люцифер ухмыляется:

[indent] — я ж за свободу бьюсь.

[indent] люцифер возвращается к себе в кабинет, после битвы — усталый, разбитый и немного помятый, — а там искариот бумаги разбирает, царапая пальцы о листы. теперь иуда искариот — секретарь дьявола. и он как-то пытается с этим свыкнуться.


дополнительно:
— я очень рассчитываю, что человек, который придёт на данную роль, будет понимать персонажа, любить его и действительно хотеть им играть.
— данный персонаж видится мною, как разбитая личность, немного с суицидальными наклонностями, но без какого либо желания их раскрывать окружающим. он не поддерживает идеалистичные мысли люцифера о свободе, потому что сам не до конца их осознаёт, но ему нравится, что дьявол честен. он не ставит себя выше других, как делал это иисус. у меня так же есть череда ангстовых хэдканонов с иудой и люцифером.
— я готов обеспечивать графикой. я бы очень хотел видеть на внешности toni mahfud.
— при создании заявки я вдохновлялся данным комиксом, хотя и переиначив его.
— мне хотелось бы игрока, который любит и хорошо умеет в грусть, потому что у меня сердце разрывается, когда я думаю о взаимоотношениях иуды и люцифера. хотя бы потому что люцифер пытается научить иуду вновь любить свою жизнь, показывая, что она теперь новая и другая, да только в дьявола самого проблемы с любовью к этой жизни.

пример игры;

olafur arnalds — broken

люцифер перекладывает меч из левой руки в правую и устало вращает затёкшим от усталости плечом. властитель пандемониума, первый князь тьмы, сатана, дьявол, владыка ада, господин преисподней — левша и меч привык держать именно в левой руке. он привык к тому, какая эта рука тяжёлая, по сравнению с правой, после битвы. он привык указывать этой рукой на врагов и призывать своим соратникам идти на бой. идти на смерть. он правда привык. это уже становится обыкновенной рутиной, в которой люцифер находит своё успокоение — день без войны воняет подвохом, заставляет нервничать и понимать, что не так много всего в аду можно делать, когда времени так до ужаса много. люцифер учится играть на рояле, пытаясь занять себя хоть чем-то в те моменты, когда больше нет звука стали о сталь и не воняет чужой рвотой, вырвавшейся от испуга. люциферу казалось, что уже каждый, кто воюет в этой бесконечности должен был привыкнуть так же, как он. но он всё равно видит лица новобранцев, на которых так странно сидят доспехи — чёрный металл не подходит к их светящимся жизнью глазам. люцифер оглядывается на тех, кто уже рядом с ним не в первый раз, и видит идеальное сочетание тьмы и безразличия. война становится просто войной в тот момент, когда понимаешь, что другой альтернативы нет. умри покорённым, сдавшимся, ничтожным или воюй так, словно жизнь — это фигня, придуманная, чтобы пугать детей.

иуда приносит в кабинет чай от вельзевула, пахнущий имбирём и тихо говорит, что в мире смертных выпал первый снег. голос у него тихий и задушенный, будто горло забито ватой. в носу стоит резкий запах крови и марли, а перекись водорода не пахнет ничем, и это хорошо, потому что она гораздо меньше остального врезается в память. иуда только из кабинета адского лекаря с документами в свободной от чая руке, в которых лишь цифры. цифры и имена — если есть, — погибших. он поэтому чай дьявольский любимый принёс — чтобы отвлечь и задобрить, потому что каждый в жарком аду знает, как первый князь не любит на эти цифры смотреть. блики свечей отражаются в стёклах отложенных на стол очков, танцуют в них, и кажется, вот-вот вспыхнут ярче, и огонёк перерастёт в безудержный страшный пламень. дьявол неопределённо поводит плечами, потому что снега не видел уже тысячу лет и не умеет ему радоваться. он проклят, и его проклятие — вечная жизнь и чувство собственного несовершенства. это можно называть как угодно, но по сути, он всё время живёт рядом с бездной, в которой кроме разочарования ничего нет. порой он сползает туда всего на пару дней, никто и заметить-то ничего не успевает. может держаться на краю годами, так ни разу и не сорвавшись.

люцифер что-то бормочет про скорый новый год и просит иуду передать демонам, чтобы потише праздновали в главном дворцовом зале — праздники и в аду праздники, но дьявол предпочитает просыпать их в своей кровати, а на утро разносить нуждающимся снадобья от похмелья. иуда грустно вздыхает и сообщает, что в этом году снег выпал отчего-то в октябре и что до нового года ещё далеко. люцифер смотрит устало куда-то в район ключиц великого предателя и заставляет себя не говорить, что снег похож на выпавшие ангельские перья. у иуды ключицы тонкие, слишком заметные, чтобы быть нормальными, и от великого у искариота осталось лишь предательство. люцифер отводит взгляд от руки, что протянулась поставить на его рабочий стол кружку горячего чая, потому что прекрасно знает сколько на этой руке шрамов. у иуды затянувшаяся на тысячелетия депрессия и отчаянное неприятие своего бессмертия — если искариот не попытался повеситься на этой неделе, то значит неделя была плохая. только ад, как и гранит, из которого делают могильные плиты и дворцы властителей преисподних, молчит. тут у каждого свои шрамы и негласные табу на различные разговоры.

кто-то ночами зажимает себе рот, чтобы не кричать, а у люцифера своё проклятье — слышать крики даже немые. он приходит к вельзевулу в больничное крыло, когда от последней битвы остались лишь отголоски и глубоко спящие тяжело раненые, а те, кто ранен был легко, уже убежал праздновать жизнь. люцифер ложится на всегда свободную койку — уже такую его собственную, — у самого края поближе к письменному столу второго адского князя, чтобы слушать, как названный брат и повелитель мух что-то скребёт на бумаге гусиным пером — выпендрёжник. вельзевул самый древний из них, потому что был здесь ещё до падения ангелов. топил одинокие камины, читал лилит сказки и укладывал спать редких демонов. вельзевул не только первый из них, но и наверное самый добрый, потому что дьяволу вопросов не задаёт лишних, молча продолжает заниматься своим привычным делом. иногда бывает заскачет какой-нибудь бесёнок, прищемивший себе палец, так вельзевул на него шикнет — « не буди князя ». люцифер даже не спит, но ему приятно, что о нём заботятся. в аду так принято — не задавать вопросов, но беспокоиться. помогать не словами, а действиями. а когда люциферу нужно будет уходить, за секунду до вельзевул прикажет ему снять рубашку — обязательно и навсегда чёрную, — и лечь на спину. потому что от люцифера всегда пахнет кровью и в его комнату бинты доставляют каждые три дня. у него на спине две раны незаживающие, и это ещё одно его проклятье. вельзевул привычно пытается хоть что-то спасти, смазывая мазью, которая никогда не работала и даже боль не утоляла. люциферу не остаётся ничего, кроме поблагодарить и уйти. благодарных пациентов у адского лекаря много, и ответить добром на его заботу хотят практически все. поэтому, в кабинете с завидным постоянством скапливается целое богатство из милых и маленьких мелочей начиная от кожаных записных книжек, и заканчивая узорчатыми эмалированными запонками под медицинский халат. люцифер всегда приносит новое гусиное перо и тёплый плед, который потом отходит кому-нибудь из тяжело раненных.

середина осени — это значит, в начале седьмого за окном уже темно. сумерки — изысканный синий бархат, и чистое прозрачное небо, усыпанное блёстками звёзд. в преисподней есть своё собственное небо и порой оно способно радовать всех, кто под ним находится. середина осени — это значит, что скоро нужно будет топить котлы, чтобы согреться, и о красивом небе можно забыть — дым заберёт его на совсем вплоть до весны. среди принесённых иудой документов есть и приказ начать обогревать холодный гранит — люцифер пробегается по нему глазами, словно получает его впервые, и напряжённо поднимает взгляд на искариота с вопросом. « в девятом круге сказали, что можно чуть меньше котлов... их стало меньше, вот и тепла нужно меньше ». мень-ше. самого люцифера как-то с каждым днём становится всё мало, но почему-то обогрева как раз таки хочется больше. он порой утыкается лицом в плечо белиара и молча просит его постоять так ещё чуть-чуть. белиар в первый раз спросил, почему люцифер не пойдёт к асмодею — тот привык согревать всех подряд. дьявола тогда это очень обидело. асмодей может быть и привык, но первый князь знает — асмодею уже просто напросто тошно, а если ещё и сатана придёт к нему, то все закончится летально. трагикомедия половины обитателей преисподней заключается в том, что они уже давно перестали быть теми, кем являлись раньше.

когда-то и люцифер был другим — гордым и бесконечным. а потом оказалось, что у вселенной будет своя смерть и в слове « бесконечность » пропал смысл, который так никто из адских обитателей заново и не нашёл. люцифер тогда с удовольствием держал меч так же высоко, как и собственную голову. тогда вельзевул смотрел на него с ласковой ухмылкой, уступая свой трон. повелитель мух был рад избавиться от ноши правителя ада, а люцифер без стыда называл его идиотом, отказавшимся от власти. чуть позже дьявол понял, что вельзевул действительно добрый, потому что идиотом на самом деле был он, но бывший владыка ада молчал. мало кто знает, но ангелы падали осенью, и поэтому первый снег похож на ангельские перья.

в пандемониуме осень любят. бесы кутаются в огромные разноцветные шарфы, гуляют по набережной флегетона, усыпанной опавшими листьями, и пьют какао с имбирём в забегаловках нижнего города. снежные бураны придут с коцита только потом, когда вступит в свои права зима. на девятом кругу дни стоят солнечные и ласковые. но так только на девятом. на первом — просто отвратительные октябри, ледяные и ржавые. порывистый и бешеный ветер воет вечно, как раненый зверь, нагоняя тоску и смутное, тихонько скребущее душу беспокойство, которое к вечеру плавно перерастает в агонию. поживёшь тут пару месяцев, и тебе захочется повеситься. иуда тихонько кашляет, забирая подписанные князем документы и желает хорошего дня, оставляя часть бумаг на столе. люцифер просит его больше не вешаться в общей ванной, потому что это некоторых пугает, и это равносильно аналогичному пожеланию.

люцифер просматривает, оставленные дьявольским секретарём бумаги, аккуратно потирая переносицу. если не обращать внимания на привычную боль в спине, то кажется, что не всё так уж паршиво. у него в кабинете нет окон, из-за чего он не может сполна « насладиться » бушующей погодой. у него окно единственное в спальне, что за дверью соседней — окно на восток, туда где порой встаёт солнце. люцифер всегда просыпается за пару секунд до, чтобы тихо наблюдать. когда-то он помогал солнцу подняться, теперь оно даже не приветствует его.

в кабинет резко врывается бриджет, манерами чем-то напоминая испуганного кота. у неё очень кукольное лицо, и внешне оно почти совсем ничего не выражает. пугающе бездонные глаза, от одного взгляда которых становится не по себе. но люцифер уже слишком, наверное, стар, чтобы вот так просто и глупенько покупаться на внешность.

— почему ты всегда врываешься ко мне. мир-то большой, — он не берёт в расчёт, что «большой» — очень растяжимое понятие. для бриджет его кабинет тоже вполне большой. может, даже больше, чем весь мир. она опять забывает прикрыть воротником символ салемских ведьм и на секунду замирает, словно и не сюда хотела попасть вовсе. а потом тараторит: « язабылавамсказатькогдавытогдавернулисьнашиангелапоймали! красивый такой! ой. проститечтотогданесказаламнеоченьстыдно ». у бриджет проблемы с памятью и с этим учишься жить. люциферу лишь смешно, что кто-то всё ещё просит её что-то кому-то передать. дьявол улыбается, но как-то потерянно, как будто его только что ударили. бриджит подаётся вперёд и говорит всего одну фразу: « красивый такой! »

люцифер встаёт со своего кресла, пропуская сквозь нервные окончания взрыв боли в спине. даже лицом не ведёт, потому что нормально. ещё не самое страшное — страшное было в начале. теперь так, пародия. бриджет норовит за руку взять, словно она в пандемониуме хозяйка и каждую его тропу знает, но люцифер ладонь отдёргивает. у ведьмы есть свойство преувеличивать малейшее и уже вечером она может прийти к нему в постель. они идут по гранитным сводам, ступеньки вниз отсчитывать. по печальным традициям в подземельях всегда держат пленных, и у люцифера вечно от его душу сводит. любое « вниз » вызывает у него внутреннее отторжение.

дьявол ангелов не любит, и привык их убивать, а не брать в плен. но порой случается и такое.

[indent]  [indent] — кого вы на этот раз поймали? — вздыхает коротко и досадливо.

+3

4

— christian mythology —
https://69.media.tumblr.com/fced881e7f8bc38313fcb609185c4d4a/tumblr_nzz3wiYH1F1qbb8vyo5_250.gif https://69.media.tumblr.com/80841c7f2f1147c0d7df29cf43bb4282/tumblr_nzz3wiYH1F1qbb8vyo2_250.gif
прототип: jared leto;

satkiil [саткиил]
архангел истины, сострадания и милосердия

есть ли ангел чище тебя, саткиил? я таких не знаю. безуспешно пытаюсь разглядеть этот свет в наших братьях, но все тщетно; все не то. твои глаза искрятся добром и сопереживанием, ты так чутко воспринимаешь малейшее изменение в каждом из миров, являешь собой самую светлую печаль.

у тебя глаза наполняются слезами, когда ангел погибает, когда клинки наши обагряются кровью и вновь пылает бой где-то вдалеке. ты за людей ратуешь рьяно, доказываешь мне, что за них еще стоит бороться, пытаешься меня в этом убедить. саткиил, ты – самое светлое во мне. звонко смеешься, что у меня внутри все щемит – так сильно я тебя люблю. так сильно мне хочется слышать этот смех, а не видеть слезы в твоих глазах.

ты в мире людей бываешь часто, вечно что-то мне рассказываешь про их новшества, безделушки таскаешь и порой даже цвет своих волос меняешь. ты, словно дитя, тешишься с их изобретениями, с таким искренним восторгом радуешься каждой мелочи. как ты смог сохранить такую непорочность внутри? в чем твой секрет?

ты меня спасаешь, клянусь. порой говоришь, что нужно сделать перерыв или просишь помиловать провинившегося. ты мне вопросы задаешь, а я тебя обнимаю, словно любящая сестра, и даю лживые ответы. нет, наш рай все еще самый лучший. да, эта война действительно нужна. да, михаил – наш справедливый лидер. нет, сомнений в этом у меня никаких нет.

ты мне и ребенок, и брат, и самый преданный друг. ты порой мое продолжение, более совершенная версия меня. в тебе столько жалости и сострадания, что хватит на целую армию. я держусь порой, только потому что после самого тяжелого дня ты ко мне приходишь и голову на колени кладешь; не спрашиваешь, рассказываешь мерно что-то и просишь себя не истязать.

я в аду была, саткиил. люцифера видела, и совсем на грани оказалась. что ты скажешь теперь? не откажешься от меня, не отринешь, я знаю. и по-другому смотреть никогда не станешь. вот только я иная.
я больше по-прежнему не могу.

ps.
» тяжело пережил две мировые войны у людей, проводил много времени среди раненых, пытаясь облегчить их участь;

» обожает книги, особенно гарри поттера;

» очень любит людскую одежду, их музыку и образ мышления;

» в небесном суде заседает по правую руку от рагуэль;

» саткиил — рассвет, в то время как рагуэль — самый темный час перед ним.


дополнительно:
саткиил - светлый персонаж, таким он и останется. он рагуэль будет наверх тянуть, никогда не разочаруется в ней. они не просто одним делом связаны, за долгие столетия прикипели друг к другу намертво.

можно сменить пол, тогда очень красиво сюда впишется дженнифер лоуренс. образ цельный, но его можно и нужно дополнять. пишу от 5к, использую птицу-тройку, но во многом подстраиваюсь под игрока.
у нас тут временное перемирие с демонами, господь пропал и слишком много недосказанностей. очень жду ♥

пример игры;

рагуэль в своей жизни бессмертной мало чего страшится; боль уж точно ее не пугает, равно как и синяки на лице. рагуэль бы душу в чистоте сохранить и не уродовать ее вопросами глупыми, да мыслями ненужными. она себя саму немного призирает за слабости непрерываемые, за все эти ночи бессонные и взгляды во тьме. эдем после захода солнца прекрасен так, что людских баллад не хватит, чтобы описать; он звездами рассыпается по облакам и душу чарует ненавязчивой колыбелью. рагуэль в такие секунды даже счастлива, искренне и беззаветно, над окном склоняется, смотрит ниже.

рагуэль чины все свои великие получила просто так, а не потому что хуже или лучше. в ней гордыни — ни капли, изначально было лишь лучшее. она — не самый любимый ребенок отца, но была обласкана его заботой сполна. получила прекрасные дары и мудрые наставления. рагуэль такой наивностью дышала, когда пост свой важный заняла. то ли рай тогда был более спокойным и целомудренным, то ли мир ей виделся таким. сейчас о таком говорить не приходится, тема почти что табу.

она на важных собраниях всегда подле братьев, смотрит на них с одинаковым уважением, голову преклоняет. рагуэль никогда не поставит себя выше, для нее все ангелы, даже самые простые бойцы, равны. они мир прекрасный отвоевывают, надо же верить в славные идеалы. и рагуэль действительно верит, всем сердцем и трепетно, своих собственных легионеров подбадривает, михаилу на поруки передает. рагуэль так прелестна, пытается еще кого-то наставлять, а отклик видит разве что у рафаила; светлой печалью полон его взгляд. михаил знает наперед, как оно выйдет, но молчит; не ему взращивать внутри рагуэль силу. она с этим справится сама.

и судья меняется. история эта полна сожалений и колких моментов, ее будто бы каждый уже знает, а на самом деле никто. истории и нет, как таковой, просто рагуэль слишком сильно любит господа и в наместнике его себе рисует бога, влиянию которого нельзя противостоять. поэтому спускается она в мир людской ненавистный, выслеживает дурных дезертиров, но не просит их одуматься, как сделала бы раньше. своих легионеров она заставляет с братьями расправляться, а после выносит каждому молчаливый урок.

рагуэль их словно детей собственных обожает, хотя и никогда не умела воевать. ей по чину положено иметь отряд, получите и развивайте. она их справедливости учит, постулаты правильные внутри воспитывает и дух закаляет. и с легким опасением отправляет против демонических орд воевать. слабой она была, совсем никчемной. сейчас иначе, больше таких ошибок рагуэль никогда не повторит. она ведь спускалась в самый пыл битвы только единожды, чтобы проверить, кто из ее легиона пал. михаил железным голосом сослал ее на небеса обратно и через пару дней к себе на ковер вызвал. « нельзя тебе рай покидать, не для тебя эта война »
и он прав сейчас, и будет прав всегда.

рагуэль наружу выворачивает от бессмысленности сражений. она спрашивает у михаила, неужели нельзя иначе и к чему воевать, а он смотрит на нее, хмельной от очередной победы, и взглядом терзает. рагуэль больше не задает архистратигу опальных вопросов, а когда слышит нечто подобное — в пример произносит торжественную браваду. рагуэль свой образ с нуля рисует, и глаза у нее — льдистый океан, глубокие такие, что все переживания видны. их судья первыми сковывает, молоток в руки берет и в залы правосудия входит. раньше она братьев умоляла порядок поддерживать, не гневить отца и жить всем в мире; сейчас же просто принимает последствия. у нее получилось отчасти сменить настроения в эдеме. чистой душой своей она ангелов тянула к праведности, увлекая подальше от распрей. в те дни они с саткиилом сидели на постаменте и глупо делали ставки, дойдет ли моисей хоть когда-нибудь до земли обетованной. и ангел милосердия так искренне смеялся, как она раньше, упрекал ее в шутку и говорил, что скоро наступит час, когда судья верховная окончательно зачерствеет в своих принципах. у рагуэль до сих пор душа любовью переполнена, вот-вот за края выступит. только никому не нужна эта мягкотелость, михаил требует от нее решений суровых и стали во взгляде.

он требует, она подчиняется.

рагуэль мир живых видела всего несколько раз, в остальное время саткиил то книги тащит, то какие-то картины. однажды ей про кино рассказывал так упоительно и упрашивал на пару часов вниз спуститься, все равно отсутствия никто не заметит, все заседания на тот день закончились. у рагуэль мурашки по коже при упоминании людей, они в ее воображении в бездну катятся быстрее демонов. ее даже чистая душа среди смертных не удивляет более; не верит она в такие чудеса и рукой взмахивает, все равно потом что-то очернит эту благодать. саткиил обиженно, словно дитя, смотрит, но не спрашивает самого главного. по своему примеру судишь, рагуэль?

он не спрашивает, она не отвечает. 

и в мир этот несуразный судья спускается только после большой ссоры с михаилом. у него собак цепных больше не осталось, чтобы предателей выискивать, он ее подряжает на погоню. еще и подначивает гордыней, мол, совсем на своем пьедестале перестала различать берега. рагуэль из себя может вывести только михаил, безрассудством своим или безразличием. она все твердит ему, что не будет гоняться за привидениями, пускай направляет воинов, на худой конец связывается с низшими чинами, что за миром людей наблюдают. михаил губы плотно сжимает, « пойдешь ты, рагуэль » и спорить с ним бесполезно, хоть расшибись ты. михаил так привык к контролю, что никому не позволяет с собой спорить. а рагуэль пытается и проигрывает (закономерно), берет верных ей легионеров и чистым возмездием ступает где-то в европе.

ей до дезертиров никакого дела. у ангелов есть военные трибуналы (также ее ученики), которые заседают прямо на неостывших костях. им бы и решать эти вопросы, а не могущественной судье по франции рыскать в поисках разуверившихся пернатых. легионеры за ее спиной не переговариваются, уважают, но уж точно подумали, за что так прогневала михаила судья, раз оказалась среди них.

рагуэль знает, что на все есть его воля (воля господа) и особый замысел, поэтому сбавляет обороты и мерно дышит, когда они находят первого. михаил ей наказал « ворожеи не оставляй в живых », только в этот раз пред ней не ведьмы, а запуганные создания, крылья которых в красный окрашиваются, когда воины головы сносят. раз — и душа бессмертная стирается, энергией бесконечной воспаряя в небеса. рагуэль столько этих казней видела, что ее не удивить. разве что бесполезными она эти смерти считает; пускай только михаил доволен будет. на его счету все эти потери. ему с этим и жить.

рагуэль легкомысленно руки умывает, но внутри знает, что она тоже замешана в этом хороводе; ей не уйти от ответственности. так хотя бы не режет, словно животных, она своих близких, позволяет чужим мечам багряными цветами окрашиваться.

то, что их находят демоны, — вполне себе логичное развитие событий, но рагуэль почему-то забывает, что светлые постулаты играют в людском мире вторичную роль; здесь теперь мрак перемежается с похотью и жаждой власти, тут места белоснежным крыльям больше нет. демоны все мелкие, какие-то искореженные, но лезут словно изо всех щелей. рагуэль теряет в короткой схватке трех ангелов, а ее почему-то решили оставить: то ли крылья больше, чем у других были, то клинок длиннее. а может и вовсе демонической канцелярии для отчетности нужен заключенный. рагуэль вновь злится, но ярость эта холодная и хлесткая. судья вырывается, даже когда получает второй и третий удар. для этого цепь, что ошейником шею сдавливает, и металлическим браслетом ладони стягивает. рагуэль гонят вниз не плетью, но вполне себе недружелюбными толчками и гнусными фразами. ей выбора не дали; приходится ждать лучшего момента.

эти идиоты даже не знают, кого поймали, запирают ее в клетке и что-то пищат с той стороны. рагуэль их не слушает, к дальней стене прижимается и крылья складывает. стены влажные и неприятно холодят спину, но это ничего. зато так кажется, что ее не видят и, значит, не скоро достанут; цепь сняли, спасибо и на этом. у нее на шее точно останется след, он проявится вот-вот, словно снимок на полароиде, готовься. костяшки пальцев расцарапаны, а к скуле едва можно прикасаться, но рагуэль, как уже упоминалось, боли не боится. она ее живой делает, напоминает, что внутри не лед; сердце бьется. тюремщики мрачно на нее взирают, ибо понимают, что демоны притащили не просто бойца. меч ее они куда-то убрали, и рагуэль чувствует, как внутри что-то натужно тянет. эта сталь — ее часть, кусок души неотъемлемый. вернитеверните назад.

так ей и ответили.

она не знает, проходит день, два или целая вечность. но однажды двери распахиваются, и рагуэль сентиментальность свою клянет; не заря это ей темницу осветила, лишь князь тьмы проведать пришел.

рагуэль вздрагивает, когда пальцы его к лицу ее прикасаются. он так раньше не делал (не делал ли?), а сейчас и вовсе задевает какую-то гематому (случайно, естественно). рагуэль молчит, потому что ей нечего ответить. она его приветствовать не хочет, но и как с падшими братьями разговаривать не знает. этому ее на небесах не учили, лишь неприятие внутри воспитывали. но сатана руку протягивает: смотри, оружия там нет; и выводит ее из глубин подвалов//темниц. рагуэль в аду никогда не была, наслышана о самых общих вещах лишь, поэтому преисполнена предубеждений. здесь где-то котлы должны стоять и кожу заживо сдирают, здесь братьям ее смерть и душа превращается в гнилое яблоко.

где-то здесь я обречена.

— решила контакт со смертными наладить, — спокойно отвечает ему судья и знает, что люцифер в это никогда не поверит.

он пал уже после того, как ее от людей воротить начало, но здесь здравый смысл торжествует: неужели верховная судья просто так будет по парижу прогуливаться с клинком наперевес? дьяволу она точно не собирается рассказывать о разладе в ангельских рядах. это — тайна даже для многих на небесах; стань о ней известно демонам, их счастью не будет конца. начнут еще перетягивать сбившихся с пути к себе. этого и боялся михаил. за этим он ее и отправил в людской мир — воспрепятствовать дальнейшему падению.

только наказал он ей смерть даровать, в то время как дьявольские послы чуть ли не полноценный соцпакет готовы предъявить. рагуэль ему ни за что не скажет о проблемах в раю, пускай для этого даже придется откусить язык. но одно она знает точно и смотрит на князя, не отворачивается.

я бесконечно рада вновь тебя увидеть,
люцифер.

+5

5

— mortal kombat —
http://s8.uploads.ru/5jeGc.gif
прототип: на ваш выбор;

raiden [рейден]
защитник земного царства, бог грома;

для бога рейден — исключительно неравнодушен к тому, что происходит с мирами, сбитыми в одну кучу. прожив тысячи лет, он если и не стоял у истоков самого мироздания, то, по крайней мере, видел очень и очень многое. божьи распри — дело невероятно таинственное, что в голове у высших — смертным никогда не узнать.

смертельные битвы — его идея. призванный защищать земное царство, рейден, безусловно, понимал, насколько это лакомый кусок для завоевателей внешнемирцев — и для самих богов в частности. в мире, где любые вопросы всегда решались через кровь и войны, организованные турниры — были единственным шансом человечества отстоять свои права на свои же земли, сражаясь не как солдаты, но — как чемпионы. рейден… никогда не был тем, кто старался избежать кровопролития. в их мире избежать его — задача непосильная даже для старшего бога: таковы здешние законы существования — так было тысячи лет назад, и так будет всегда.

рейден, и правда, от войны никогда не бежал — он просто заставил всех взглянуть на само ее явление совершенно иначе. дав земному царству возможность жить независимо от жаждущих завоевать его, он, разумеется, поставил человечество в постоянную оборонительную позицию… да только ребенку понятно, что любую оборону рано или поздно будет возможно разбить. подготовиться к концу света, очевидно, нельзя. стараясь уберечь людей от гнева богов-предателей — таких же бессмертных и всемогущих — еще более очевидным становится то, что смертельные битвы для них — не более, чем формальность, что отсрочивает неизбежное.

подготовиться к концу света, очевидно, нельзя.
рейден, что от войны никогда не бежал, однажды ею же будет отравлен.

призванный уберечь один из лучших миров, громовержец бросит затею с обороной и решит наступать. завоевывать. объединять. контролировать. внешний мир, как и старшие боги, давно не помнят о том, что такое порядок; хаос из совокупности всех миров слишком долго и слишком отчаянно нуждался в реформах.

рейден землю спасал и продолжит спасать — больше неважно, против чьей-либо воли или наоборот.


дополнительно:
чтобы вы понимали, РЕЙДЕН ЛУЧШИЙ ПЕРСОНАЖ МК. чендж май майнд.

по трейлеру МК11 (и концовке МКХ) заметно, что рейден реально поехал башней, будучи отравленным шинноком, когда очищал джинсей. понятное дело, что рейдена периодически переклинивает, и дарк!рейден просит всех подержать его пиво, но на этот раз, похоже, шутки и правда кончились. при всей жести перемен, его методы… не лишены логики. земляне действительно оборонялись слишком долго, и еще одного "шиннока" они могут просто не выдержать. время игр, как говорится, прошло: если смертельные турниры изживают себя, значит, придет час, когда все снова вернется к классическим войнам — и тогда земному царству нужно быть готовым. радикальность мышления скорпиона эту точку зрения, на самом деле, вполне себе разделяет (и по лору становится ясно, что ханзо как раз встает на сторону рейдена).

таймлайны лора классики/перезапуска мы, честно сказать, в рот ебали игнорируем. дело не в прихоти от балды, дело в том, что сам лор у МК излишне сумбурен и примерно НИКАК не придерживается конструктивности. он запутан, события в нем "скачут", а повествование в разных источниках и вовсе противоречит само себе. поэтому мы решили брать истории персонажей и мира как заданную константу, соблюдать приблизительную их последовательность, но в целом — спокойно позволять себе мешать классику с перезапуском и допускать некоторые переосмысления происходящих вещей. чего и вам советуем. все, безусловно, будет обсуждаться, никаких жестких критериев в раскрытии персонажа/мира у нас, по причинам, озвученным выше, нет.

абсолютно за всю хуйню можно перетереть отдельно — мы отзывчивые и лояльные :з
не то, чтобы я верю в чудо явления рейдена народу, но, если что…
ЗАХОДИ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ.

http://sd.uploads.ru/LIpDv.jpg

пример игры;

В голове не кричат голоса — все спокойно. Небесный Храм окружен грозовыми тучами, и тишина в нем кажется чем-то эфемерным, несуществующим; Ханзо проснулся впервые за долгие годы не от зова Призрака, жаждущего крови — и даже не понял, что в отношении всего этого чувствует.

Рейден жалит его миллионами вольт — для человека(для мертвеца), годами живущем в аду — это не та боль, которую невозможно стерпеть. Парадоксальное было в том, что эта же боль, вопреки всякому смыслу, возвращала умерших к жизни. Должна была возвращать и вернула действительно. Умерших — но не его. Он смотрит на собственное отражение в начищенных поверхностях ритуальных ваз, расставленных по периметру одного из залов Храма, и не видит никакой разницы между тем, что было раньше, и тем, что он имеет сейчас. Жар внутри груди рвется наружу, и само сознание все по-прежнему зацикливается вокруг видений Преисподней. Скорпион разницы, в самом деле, не видит — он не находит ее ни в своем взгляде, ни в собственных мыслях, ни в ощущениях, что брали свое начало от конца его жизни. Какая-то часть его, что продолжала надеяться снова восстать из мертвых, сжимает ему изнутри легкие, и дышать становится тяжелее; он думает, что заслужил этого — он знает, что сам проклял свою же душу в обмен на возможность отмщения. Свою участь(сущность) Ханзо принял давным-давно, но смириться с тем, что изжить ее невозможно — не мог, и та его часть, что все продолжала на что-то надеяться… заставляла ярость от бессилия плясать на теле огнем.

голос в голове звенит глубоко в разбитом рассудке и отражается эхом —
КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?собственный шепот срывается на выдохе неосознанно и обжигает обсохшие губы —
…КУАН ЧИ.

Это имя снилось ему в кошмарах и травило душу, это имя было везде и всюду — в прошлом, в мотивациях, в ненависти, в боли, в воспоминаниях; это имя — его личное проклятие, это имя — лишает его здравомыслия и заставляет Призрака рвать на части каждого, без разбору, кто хоть сколько-нибудь мог быть причастен к цепочке его трагедии. Куан Чи — виновник всего, что с ним произошло, личная вендетта, в адрес которой обрушится однажды весь гнев самого страшного из чудовищ, что родила его магия. Момента, в который Куан Чи вновь овладел его волей, Ханзо не может вспомнить — зато он помнит все, что делал под его указкой: как защищал его, как, будучи мертвым, был готов за его жизнь умереть вновь. Он все помнил и прекрасно все осознавал — и завидовал тем его невольным рабам, что этого не понимали.

Когда Рейден стоит перед ним — Ханзо непривычно растерян. Ему кажется, будто бы что-то внутри него надламывается от одной мысли о том, что Рейден — чертовы Старшие Боги — снял проклятие Куан Чи со всех его вынужденных рабов и к жизни этих людей вернул, но — не смог сделать человеком снова его самого. Вопросом, отчего все сложилось именно таким образом, задаваться не стоило — Скорпион на него ответ знал прекрасно: то, что мертво, умереть не может — а, значит, и воскрешать к моменту очередной из смертей, было банально нечего.

Чувство не_принадлежности к жизни, что тянуло цикличностью гнетущих мыслей, уже много лет не истязало его нутро — он привык. Спасенные Рейденом счастливцы, возвращенные с того света, кричали во сне и задыхались от каждой нелепой фиксации себя возрожденными. И там, где Ханзо завидовал им, Призрак — смеялся: умерев однажды, они не смогут найти себя вновь живыми. Он через это уже прошел; демоны мрака не пугали его, и огонь Преисподней, что когда-то жег его заживо, — стал его движущей силой. Оборачиваясь назад, Скорпион видит себя слабым и немощным. Слушая, что говорит ему его Призрак, он прикладывает слишком много усилий, чтобы подвергать эти слова внушения критике, и тогда — видит себя из прошлого куда сильнее и лучше собственной версии на текущий момент. Эти градации бесконечно абстрактного — во всем этом никогда не было ничего значимого.

жертвуя собственным рассудком, кенши лезет к нему в голову и вырывается из нее с визгом —
ад не в твоей голове, ты — и есть ад.тратит немыслимо много усилий на телепатические сеансы со скорпионом —
даже мертвый достоин жить.

Когда Рейден стоит перед ним… Ханзо непривычно растерян. Та его нелепая человечная часть, что надеялась к жизни вернуться, смотрела на горящие глаза Бога и хотела ответа — та же часть его, что десятилетия назад разучилась просить и верить, боялась, что Рейден поймет все без слов.

Громовержец, разумеется, догадается обо всем сам;
и, разумеется, ему хватит мудрости не поднимать этой темы.

Когда он стоит перед Ханзо, то, наверное, видит вечность. В его глазах вселенская сила молний и в голосе — медитативное спокойствие. Он не спросит, чего хочет Хасаши, потому что знает ответ. Монахи в его храме не прервут своей молитвы, не станут почтительно кланяться — и земли эти, что существуют вне понятий реального и нереального, возможно, есть самое безопасное место во всей вселенной. Рано или поздно, думает Скорпион, это изменится; рано или поздно любая божья обитель обязана стать пристанищем зла — мысль, странная в своей форме, навеяна сущностью Призрака… Ханзо даже не пытается ее отогнать.

[indent] Старшие Боги, — говорит Рейден, и слова его бесят адское пламя внутри Хасаши, — сотворили чудовищную ошибку, позволив твоему клану возродиться призраками. Как и любому призраку, каждому из твоих людей нужен тот, кто поможет им найти в себе человека. Я открою тебе врата в Преисподнюю и помогу возродить Ширай Рю, Ханзо… но при одном условии.

Последний раз, когда Ханзо принял чужие условия, он потерял все, что было для него дорого. Спорить с Богами — дело, безусловно, сомнительное(эти боги цены своим же словам не знают), но и уповать на их мудрость — значило бы выбрать заведомо проигрышный вариант. Громовержец слишком много лет прожил среди людей, чтобы научиться понимать их, понимал ли он выходцев из ада — вопрос совершенно другой. Призрак ядом травит все мысли и лижет ему вязким бредом рассудок — ну же, Ханзо, просто дай мне немного воли; в памяти битой осколки доверия к высшим мира сего — ты ведь знаешь, что боги все время лгут.

[indent] Саб-Зиро пойдет с тобой.

У Саб-Зиро пустые зенки глаз и совершенно потерянный вид. У Саб-Зиро руки дрожат, и крики его среди ночи до сих пор звенят у него в голове. Скорпион усмехается под металлом собственной маски и взгляд свой переводит обратно на Рейдена. Да, боги, определенно, все время лгут: там, где одни делают смертных своими чемпионами, а затем бросают их под пресс последствий своего же нежелания за собственные слова отвечать, другие — вроде Рейдена — просто предпочитают не раскрывать всех карт сразу. Самая великая ложь была сказана божьими устами; самое великое предательство было сотворено всеведующими. Одно из правил мироздания. Одна из неизменных истин всего сущего.

У Саб-Зиро, что снова ожил, ночные кошмары берут продолжение в бодрствовании. Может быть, краем сознания цепляет Скорпион колкую мысль, если бы он был удостоен чести вернуться к жизни, ему бы тоже пришлось искать себя заново. Может быть. Сложно говорить о вещах абстрактных форм, имея конкретную форму ужаса.

[indent] Я согласен.

Больше всего на свете Ханзо ненавидит Преисподнюю. Возвращения туда каждый раз — словно болезненное напоминание о том, что он теперь на самом деле.

[indent] Но с того момента, как мои стопы коснутся адских земель… он сам за себя, Рейден.
[indent]  [indent]  [indent] Надеюсь, Куай Лин понимает это.

Отредактировано Scorpion (2018-12-19 16:37:52)

+5

6

— sarah j. maas series —
http://s5.uploads.ru/gAQjG.png http://s3.uploads.ru/8RvcI.png
http://sd.uploads.ru/gXswB.png http://s3.uploads.ru/c1Agr.png
прототип: christopher mason;

aedion ashryver [эдион ашерир]
генерал , принц , волк севера , наполовину фэец , кузен двух королевских особ - аэлины [ наследницы террасена ] и галана [ наследника вендолина ] , поданный террасена .

the brothers bright – blood on my name
woodkid - iron

эдион, прости меня. прости за то, что всю свою жизнь я бежала от того, какой огонь течёт в моих венах - у нас же он одинаковый, огонь фэйской стати и силы, огонь великих прошлого этого мира. в нас с тобой кровь вендалинской знати, в тебе - следы львиной чести, которую ты получил от отца, даже его не зная. мне жаль, что я не была знакома с твоей матерью, и мне жаль, что ты помнишь, как из неё исчезла жизнь. мне жаль, что у тебя в голове лишь мысль одна - твоя мать пыталась тебя защитить, но никогда не рассказывала от чего именно. прости меня, пожалуйста, что, когда я была маленьким ребёнком, я была простой капризной девочкой. я постоянно тебя отвлекала, горела желанием играть с мальчишками, а не заниматься тем, что мне давали делать нянечки. прости, что тогда сожгла твоего любимого деревянного солдатика. прости меня и за то, что адарланцы уничтожили наш дом, сделав нас рабами своей системы - они лишили мир магии, а нас - семьи. прости, что ты остался в замке - ребёнок без королевского терновника на голове, но с глазами, принадлежащими власти. прости, что тебя забрали, прости, что не смогла остаться рядом с тобой - хотя, тогда меня бы убили. но всю свою жизнь ты всё равно думал, что я мертва - не видел маленького окровавленного тела, и поэтому лелеял надежды, но те всё равно порой ускользали. прости, что твоя жизнь прошла в войне за чужого короля, короля, который лишил нас всего.
но даже в пепле остаётся жизнь.

помоги мне вернуться домой, брат. прошу тебя. молю. как я доберусь туда без тебя? мы последние люди, стоящие в конце этой непроглядной ночи. мы самые великие притворщики в холодном утреннем свете. сколько ночей было нами прожито в этом обмане и в тихой надежде, которую никому не рассказать? мы изгнаны из нашего солнечного мира. помоги мне вновь почувствовать родную землю под подошвами истоптанных сапог. мы хотим свести счёты с каждым, кто оставил на нас шрамы - гореть будут наши могилы, а пока горит свинец в наших телах. заблудились ли наши души? нет. мы иногда обманываем сами себя, но всё равно знаем - жить нам по другим законам придётся: мы будущее, которого нас попытались лишить. дьявольские гончие кусают наши пятки - идут за нами, загубить пытаются. не получится. наши имена в крови и так будет всегда - вот что их привлекает. но мы сильны и готовы давать отпор. эта кровь будет вести нас, когда кажется, что звёзд на небе больше не осталось. заклинание нашей судьбы не сломается никакими обрядами.
когда ты проклят, всегда надеешься, что проклятье станет твоей силой.

нам бы детство вернуть - подождать, посмотреть на мир со стороны, а не бросаться с головой в войну. мы были семьёй, но росли в мысли, что теперь - одиноки. мы работаем, пока весь мир играет - планы великие возводим, вернуть потерянное хотим. мы играем, пока весь мир работает - лживые личины надеваем, пока они пытаются захватить жизнь. мы спим и просыпаемся от прекрасных снов, в которых выстраиваем свои планы - свои надежды. мы воины, которые построят эти города, которые построят эти королевства - на пепелищах. мы никогда не умрём, потому что верим. мы займём самые высокие троны, потому что только так можно хоть что-то изменить. утром и вечером мы собираем разговоры, что приносят нам птицы - и вот ты знаешь, что я возможно жива. и вот ты действительно в это веришь. и вот ты действительно готов. мы дети полудня, но нас не приветствуют почестями - нас боятся. для меня не имеет значения - зашла ли я слишком далеко; для меня не имеет значения - всё ли в порядке; для меня не имеет значения - наш это день или нет. мы здесь и мы будем воевать. мы должны.

когда огони сомкнутся над нашими головами, я протяну тебе руку, потому что -
[indent] ты мой брат.
[indent]  [indent] ты мой волк.
[indent]  [indent]  [indent] ты моя семья.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] ты моя совесть.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] ты моя потерянная вера.


дополнительно:
здравствуйте,
я ищу своего брата эдиона ашерира и мне очень хотелось бы, чтобы на эту роль пришёл достойный игрок, который будет наслаждаться каждым прописанным словом. у меня складывается небольшое ощущение, что маас слила эдиона в предпоследней книге, отправив его на второй план, но мне кажется, что он достоин большего - у него такая же нелёгкая судьба, как и у аэлины.
я хочу, чтобы мы вместе арскрыли наших персонажей и сделали их невероятными.
я могу показаться несколько привередливой, но мне бы так же хотелось увидеть пример вашего поста, когда вы обратитесь в гостевой по поводу роли - не бойтесь, мне многого не требуется, я просто хочу понять сыграемся мы или нет.
так же нужно понимать, что наш фандом объединяет две книжные серии маас, потому что по канону [ теперь можно так говорить ], они находятся в одной вселенной, но просто в разных мирах.
готова обеспечивать графикой, невероятными эпизодами любовью.
благодарю за внимание.


пример игры;

[icon]https://pp.userapi.com/c845421/v845421112/15e549/WeCI5UBNRMU.jpg[/icon]тебе не справиться, и им не справиться
встать в хоровод, никто не врёт (да)

потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
х

когда вместо свиста плети слышится гомон морских чаек - становится не по себе. когда вместо хруста костей слышится скрежет песка - становится не по себе. когда руки маэвы заменяются ощущением тёплого солнца - становится не по себе.

и жмурится ярким огнем свет вдали, и рвутся навстречу звуки отзвучавшего так давно горна в диких в голове засевших издавна мотивах и песнь крови, сочащейся из множества ран — визг горгулий; визг противный, жуткий, изнутри на части рвущий. сердце с самого темного, с самого гнилого дна вырывающий, скребущий сквозь ребра-по ребрам. на части, на мелкие осколки кость дробящий: ты от него уже бежать хочешь, но некуда, покуда руки-ноги связаны, и шею такая тяжесть предательская вниз тащит. от него не укрыться - запираться на дне своем в полном, блаженном, холодном и мокром одиночестве, глаза закрывать плотно и с каждым днем чуть больше ненавидеть себя,
[indent]  [indent]  [indent] и любить гребанное, пропахшее порохом и гнилой рыбой, море -

которого рядом нет. но где-то оно всё-таки есть. главное самой - если не телом, то хотя бы разумом, - быть рядом с ним. там, где белый песок кровью пропитан. там, где одна секунда могла бы что-то изменить.

[indent]  [indent] - потому что больше любить уже нечего.

маэва требовала от некогда огненной королевы клятвы на крови - аэлина требовала от себя держаться, и якоря в море бросала. один за другим, по дну волочила, зацепиться всё никак не могла - у неё постоянно их забирали: маэва руками грязными во тьме тянулась, забирая всё - сегодня она заберёт запах пепла в волосах, завтра пальцы, подрагивающие в ожидании магии. сегодня она заберёт улыбку маурины, а завтра тёплое объятие матери.

а у аэлины огня осталось на целую вселенную - она бы с удовольствием сожгла и себя, и весь мир. но у железа разговор короткий и жестокий - оно, словно цепь на ноге у утопленника, на дно тянет, и его не попросишь сжалиться - железо холоднее самых ледяных глаз и на уговоры не поддаётся - тянет и тянет, тянет и тянет. железо заставляет опускаться в темь, скручиваться пополам и осознавать - вот оно дно того колодца, что когда-то был полон - вот она пустота, похуже любой ночи без огня.

вот он, новый дом.
и таким он будет всегда.

аэлину пробивают агонистические судороги, которые она путает с ознобом - ей постоянно холодно, и это уж лучше, чем постоянно больно. хотя нет. больно ей постоянно - и хорошо, что она теперь чувствует хоть что-то, кроме боли. боги оставили её - разочаровались в королеве обетованной, покинули её - даже мэла не касалась её разорванного тела, не пыталась прижечь куски кожи, что падали на землю с каждым ударом плети.

час назад кэрн раздробил аэлине ноги молотком. целители исправили. два часа назад он ножом отодрал её кожу с руки. целители исправили. три часа назад он запускал ей в рот сколопендр. целители всё исправили.
кажется, это были те же целители, что помогали ей не сжечь себя в бальтэн. обычно аэлина не успевала увидеть их лица. она падала в свой колодец - там, где безопасно, и ещё чуть-чуть теплеет земля. только этого, чтобы согреться, было недостаточно.

только там остаётся место для одного - для собственного надрывного голоса, который отвык говорить, лишь кричать, и эха звуков, отскакивающих от стен: я аэлина ашерир боярышник галатиния, и я не буду ломаться. бояться она уже давно перестала - страха не остаётся, когда тьма маэвы под кожу проникает, вены лопает изнутри и обещает всё прекратить - с одним единственным условием: отдай мне свою кровь, отдай мне власть на собой.

аэлина устало поднимает руку, звеня кандалами, и показывает неприличный жест. кэрну, маэве, богам - и всему, во что она верила.
аэлина дрожит, потому что ей не дают разбиться - руки целителей исследуют тело, собирают по кусочкам обратно. назад в прошлое, прямиком в точно такое же будущее. аэлина дрожит, потому что чужими губами по гортани и разбитым венам.


сказать фенрису, что они не возвращаются в террасен, припечатать фэйца взглядом - волку сотня и чуть больше лет, но она его королева. теперь. очередная линия, привязанная к безымянному пальцу правой руки - ещё одна клятва, ещё одна жизнь. аэлине страшно - вот сейчас, они готовы отдавать ей свою силу и признавать своей королевой - а завтра она станет маэвой и раскрошит их существо на молекулы.

аэлина не умеет играть по правилам, и по запаху может определить, где её дом - там пахнет морозом и соснами. аэлина хочет повернуть время вспять и перейти рубикон.
аэлину ломает. а она ночами дрожит, хрустит – костьми, ребрами, - так, чтобы волк не заметил. замечает. аэлина приказывает ему молчать, чувствуя, что голос звучит так, словно её железом накормили.


она больше не дышит, но -
улыбается. а потом еще и еще. откровенно, искренне. потому что так хочет. потому что «надо» ушло. аэлина теперь своя собственная. не их. не чья-то. по-настоящему. а не разбито задиристо. пока что. теперь она для всех исчезнувшая. и как бы якоря оставленные к себе не тянули, она боится. ей страшно.

если она найдёт место, где сможет спрятаться от богов - только тогда начнёт заново дышать.

- здравствуй ведьма, - аэлина здесь, чтобы обсуждать свои похороны, но продолжать жить. аэлина здесь, чтобы обнажить псов на привязи внутри себя. - мы всё ещё пытаемся спасти мир?

[indent]  [indent] в моей голове звери.
[indent]  [indent] они бы тебя съели, если бы я разрешила.

если аэлине будет нечем согреться - она станет для себя солнцем в той темноте, где спрячется от богов.
аэлина ждала его так долго. аэлина ждала его так страстно. аэлина ждала его так отчаянно - спасения.
у аэлины заусенец в сердце - спасти себя сможет лишь только она сама. и так будет всегда.

Отредактировано Aelin Galathynius (2018-12-29 04:23:34)

+5

7

— psycho-pass —
https://69.media.tumblr.com/0363d34adc2c00e9797259af1998f9b4/tumblr_ng3e153Een1rcjxolo1_250.gif https://69.media.tumblr.com/23e9773cc62b703b7e05aa7ead88a1c8/tumblr_ng3e153Een1rcjxolo5_250.gif

sakuya togane [сакуя тоганэ]
исполнитель в бюро общественной безопасности; человек

много лет назад они пришли, чтобы забрать мое сокровище.

Кончиком языка Тоганэ ощупывает дырку в зубе — в неё набивается требуха: мясо человека на вкус как сырая кора, пережёвывать приходится в два раза больше положенного (ничего особенного, но его тошнит). Мама записывает показания датчиков, слушает его невнимательно — Тоганэ скучно и хочется сладкого; ещё больше хочется, чтобы она улыбалась. Мама не улыбается (это злит): ты разочаровываешь меня, Сакуя (это выводит его из себя). Когда она уходит, в комнату возвращается пустота — Тоганэ знает, что его не откроют ещё несколько дней (когда мама придёт в следующий раз, он сделает всё, что она скажет).

Мама просит совсем немного: съедать до конца ужин, тщательно мыть руки, вовремя убирать комнату. Мама просит совсем немного, но даже с этим он не справляется (это только его вина). Однажды она подарила Тоганэ щенка (тёплый живот, мокрый нос, длинные уши, пахнущие молоком) и ножницы (холодные, как змеиный хвост). Покажи, как змея ужалит его, попросила мама. (Не разочаровывай меня, Сакуя.) С тех пор от всего пахнет дохлятиной — Тоганэ трёт руки металлической щёткой, несколько раз в день убирает комнату, но запах никуда не уходит, словно кто-то долго не чистил зубы и теперь дышит ему в лицо. Дохлятиной пахнет и от щенков (теперь избавляться от них несложно) — не пахнет только от мамы, когда она улыбается (не разочаровывай меня, слышишь, Сакуя? никогда).

Новый друг, которого она привела, ему даже нравился, пока не стал пахнуть мёртвым, как все остальные (смердело прямо через пробитый глаз — ничего особенного, но Тоганэ тошнило); маме даже просить его не пришлось — мама наконец улыбается: коэффициент преступности всего 32, Сакуя очень хороший мальчик. (3 (sa) 9 (ku) 8 (ya) — опухоль, выращенная в пробирке — их первый удачный эксперимент.)

я поговорил с ними во тьме, и с тех пор они не шевелились.

Есть граница, переступив которую ни за что не вернёшься обратно — Тоганэ хорошо помнит свою, помнит, как кровь согревала ножницы; помнит, как в реабилитационном центре с разбегу бросался на стены камеры. Она есть у каждого — нужно только хорошо покопаться внутри, научиться видеть закрытым глазом. Он тщательно моет руки и закатывает рукава: ты был таким чистым, смеётся мама, а оказался слабым. Ты был таким чистым, смеётся Тоганэ, вдавливая в затылок (бывшего) инспектора Доминатор, а оказался гнилым.
Вечером он мастурбирует, впервые оставив на руках запах дохлятины — живые не принадлежат ему, зато принадлежат мертвецы. Тоганэ скоро присвоит себе остальных, никого не останется,
тогда он сможет встать перед богом — лицом к лицу, один на один.
(я по тебе скучал, мама) (умри, умри, умри)

Инспектор Цунэмори встаёт между ними — она тоже смеётся, смеётся как мама (совсем тихо, но Тоганэ всё-таки слышит); она смеётся, когда возвращает обратно подрывника (коэффициент преступности падает до 299): никто не может спорить с Сивиллой, воскрешение из мёртвых — издёвка над богом, воскрешение из мёртвых — издёвка над мёртвыми, издёвка над ним. Тоганэ не мог ошибиться — он докажет это, превратив Цунэмори в такую же гниль: в её руке застревает заноза — он удаляет её, но лишь наполовину (кончик превращается в гноящийся глаз, глаз не спит и не закрывается — он следит).
Цунэмори улыбается ему — Тоганэ с разбегу бросается на стены комнаты исполнителя: живые не принадлежат ему, принадлежат лишь мертвецы; ни она, ни мама умирать не хотят — он остаётся один.

Кончиком языка Тоганэ ощупывает дырку в зубе — мамина улыбка гниёт внутри вперемешку с требухой и остатками завтрака; улыбку Аканэ хочется смять в кулаке и положить рядом (она узнаёт в нём исполнителя Когами — это злит, это выводит его из себя).

мало вам? у меня есть ещё

очевидно, что под конец персонажа слили, превратив в плаксивого истерика с перекошенным ебалом, а потом предлагаю выворачивать канон наизнанку и пытаться задействовать исходный потенциал. история про ничем не омрачённую любовь к маме видится мне довольно сомнительной — от эдипова комплекса, разумеется, отказываться не собираюсь, наоборот. мне хочется внести некоторую долю осознанности в его мотивацию, раскрыть внутренний конфликт: тоганэ, всё-таки, представлен как умный персонаж с психотерапевтической практикой за плечами — не мог он не отсечь в какой-то момент, насколько перверсивным было его воспитание, насколько на самом деле пренебрежительно относится к нему мама (пример — сцена с микой, когда мисако открыто смеётся над цветом его психопаспорта). он довольно рано (в десять лет, всё-таки) оказывается выброшенным во внешний мир — что происходит с его установками? как он адаптируется к реальности? мне бы хотелось, чтобы тоганэ (вопреки себе, может быть) осознавал, что он делает и что с ним произошло (отсюда — злость, конечно); мне бы хотелось внести больше противоречий — в любовь к маме (от чистой любви ножницы в глаза не втыкают), в отношение к сивилле, к аканэ; больше неоднозначности: с одной стороны, тоганэ, разумеется, инфернальный свиноёб (сферический, в вакууме), с другой — жертва евгеники, абьюза и сомнительной материнской привязанности.

задействованные в заявке хэдканоны использовать необязательно, но почему нет; линию с аканэ более предметно предлагаю обсудить лично. разумеется, я бы предпочла выделить взаимодействие с аканэ из метасюжета «я-делаю-всё-ради-мамы». тоганэ сталкивается с абсолютно чуждым ему способом относиться к реальности, с человеческим отношением к себе и так далее; у меня в голове довольно много альтернативных линий (от бесперспективной жести до хёрт/комфорта), довольно много предложений по сюжету, но — спойлеры! спойлеры! для начала я бы предпочла узнать, чего вы хотите сами.

разумеется, всё, написанное выше, можно и нужно обсуждать - чем больше инициативы от вас, тем мне самой радостнее.


дополнительно:
1) если заявка вас заинтересовала, пожалуйста, выйдете со мной на связь: можно написать в гостевую, можно — в личные сообщения (телеграм и другие удобные средства связи выдам по первому требованию); в первую очередь я попрошу вас показать мне какой-либо из своих текстов: зарисовку, пост, анкету — всё, что вы сочтёте репрезентативным. разумеется, я не собираюсь оценивать ваш стиль: мне важно понимать, насколько у нас схожи установки на игру. поясню на всякий случай, что ищу далеко не только любителей зауми и ебли с многоуровневыми метафорами: в случае тоганэ, пожалуй, главное — умение в рефлексивность и самоанализ (любителям жести и чернухи скидки, склонность к пожиранию стекла обязательна); 2) пишу в пределах 3-5к (меньше — можно, больше — некомфортно, но всё равно можно) с варьирующейся скоростью (пропадать без предупреждения не собираюсь, чего очень жду и от вас); 3) тоганэ очень нужен мне, чтобы легитимировать шутки про мамок, поэтому сжальтесь и приходите (я буду ждать);

пример игры;

Внезапно я слышу гул: это растёт природа, как на дрожжах
в майский, солнечный день, через год после стольких смертей.


Руки Макисимы смеются небрежно, улыбка звенит металлическими зубами — зубы выпадают, будто молочные, он их прячет подальше (лишь бы не потерять). Один Юки находит в собственной глотке (выплёвывает вместе с кровью, мокротой и кашлем), Аканэ ищет другие: вытряхивает из обуви вместо камушков, выбрасывает вместе с остатками недоеденного китайского завтрака

последний в уголке глаза Когами застревает намертво,

у исполнителя Сасаямы зубы тоже стали железными — монеты вываливались изо рта прямо в руки прохожих, собравшихся перед рекламой нового транквилизатора:
С НАШИМ СРЕДСТВОМ БОРЬБЫ СО СТРЕССОМ ВЫ БУДЕТЕ ЖИТЬ В МИРЕ БЕЗ СТРАДАНИЙ
С НАШИМ СРЕДСТВОМ БОРЬБЫ СО СТРЕССОМ ВЫ? сасаяма был ещё жив, когда его разрезали
(когами-сан, что вы почувствовали, когда узнали это) В НАШЕМ МИРЕ БЕЗ СТРАДАНИЙ И СТРЕССА

клещами не вытянешь. Аканэ снова сгибается в три погибели — в углу больничной палаты стоит Сасаяма, смотрит на неё с укоризной: почему ты не выстрелила, почему ты не защитила нас? У смерти зрачки выколоты и лицо пластилиновое, чтобы раз за разом лепить поверх другие черты, чтобы слой за слоем приживались воспоминания: в отрезанных руках Сасаямы голова Юки спит, в луже натёкшей из полуоткрытого рта слюны отражаются её, Аканэ, беспомощные глаза. Когами откладывает книгу, между страниц скребётся разочарование: ты (не) виновата (это ведь Доминатор не выстрелил, так?); Юки стоит в углу больничной палаты, смотрит на неё с укоризной: почему ты не защитила нас
почему твой паспорт даже не изменился а наш удалили из базы данных?

Мы должны быть сильнее оружия, которым владеем, говорил ей Когами; сегодня она с этим не справилась. Аканэ лежала рядом с ружьём, когда Масаока нашёл их: сегодня бы каждый решил, что эта работа не для тебя, сказал он ей в первый день; на этот раз не сказал ни слова.


В круговороте скорби мелькают былые встречи,
все люди остались там, где я их видела в последний раз.


.
ПОМОГИ
(МНЕ),
АКАНЭ

После извлечения воспоминаний Аканэ чувствует, как ещё один зуб во рту начинает шататься — наручники скрипят, передразнивают Макисиму: докажи, что ты не беспомощная, докажи, докажи; помоги ей, пока я закрываю Сивилле глаза —

ПОМОГИ, ПОМОГИ, ПОМОГИ, ПОМОГИ.

Масаока рассказывал, что раньше, ещё до Сивиллы, след пороха, остающийся на запястье, выдавал убийцу, тянул его за рукав; метит ли порох того, кто хотел, но не смог выстрелить? Аканэ вытаскивает гильзы из молока (памяти), перебирает руками сны, набухающие на краю ночи, на краю сознания: в щель между ними проваливаются осечки, серые отпечатки — следы мышиных зубов, отгрызенные тёмные пряди — мыши копошились и в голове Юки (голове Сасаямы). Оставшихся Аканэ достаёт из ушей за хвосты и кладёт осторожно рядом. До пробуждения — полчаса, Макисима улыбается ей через муть недосыпа: мой паспорт остался чистым, потому что убийца — ты, потому что [...] пора просыпаться: 240 калорий — рекомендуемая на сегодня энергетическая ценность вашего завтрака
(а руки-то грязные, даже слепому видно),
уровень психологического напряжения в Токио сегодня поднимется до второго — возьмите себе добавку.

— Я сама застрелю его, если мы не проведём расследование официально, — (звонок Когами только придаёт ей решимости)
смех Макисимы блестит на острие скальпеля, лабиринт сжимается вокруг них желудком, вывернутым наизнанку: смерть пахнет дерьмом смерть пахнет гнилыми кишками сегодня тебе решать кто из нас умрёт твоя подруга я или может быть исполнитель Ко —
Гиноза бьёт её по щеке — Аканэ приходит в сознание, крик выходит из горла вместе с желудочным соком и сгустками памяти. Караномори вытаскивает черты лица Макисимы из глубины рыбьего глаза — Аканэ вытирает уголок рта, заставляя себя смотреть на фотографию так, словно не видела его раньше — запоминая.
— Теперь у нас есть общая цель, Когами-сан, (в следующий раз я справлюсь).


Помню: мир был так мал,
что подрастал ежедневно.


Аканэ застёгивает розовую спортивную куртку, устанавливает средний уровень сложности боя. Вместо сеанса психотерапии идёт на тренировочный полигон:
— Я не смогла помешать ему убить Юки, — я не смогла помешать ему убить Юки, — я убила Юки собственными руками, —
пропускает удар. Когами дотрагивается до её плеча — словно кто-то разбивает над её затылком яйцо, а вместо желтка выливает солнечный зайчик: тепло; голос Макисимы в голове ослабевает. Аканэ опрокидывает дроида на лопатки: я (встретилась с вами, и мне стало легче) защищу вас от него,
Сасаяма, Юки,
— Когами-сан?
(инспектор Гиноза). От неожиданности Аканэ позволяет дроиду сбить себя с ног, улыбается растерянно и неловко — голос Макисимы в голове затихает вместе с мышиной вознёй.
— Хотите помочь?

Отредактировано Akane Tsunemori (2019-02-24 02:26:59)

+7

8

— sarah j. maas series —
http://s3.uploads.ru/C9tEQ.png http://s7.uploads.ru/E896k.png
http://s9.uploads.ru/OnUgj.png http://sg.uploads.ru/0u5eL.png
прототип: your choice;

fenrys moonbeam [фенрис мунбим / светлонунный]
белый волк дорданеллы , чистокровный фэец , бывший слуга маэвы , ныне принёс клятву крови аэлине галатинии

у фенриса в душе две части - та, что принадлежит его брату, коннелу, и та, что тоже принадлежит его брату. всё тому же коннелу. у фенриса в душе неспокойно - он с самого детства учится знать где и что делает его брат - он учится не терять его из виду, готовый в любой момент схватить за руку и не дать упасть в пропасть.

только пропасть подкрадывается совершенно неожиданно - фенрис оглядывается, а коннел уже приносит маэве клятву на крови - я клянусь вечно служить, говорят его окровавленные губы. а брату он объясняет это просто - я устал быть в твоей тени. ты всегда лучше меня. ты всегда сильнее меня. фенрису хочется ударить его и сказать: я пытаюсь быть лучше, чтобы тебя защитить, придурок ты конченный.

маэве коннел практически не нужен - ей нужен фенрис, за которым долго наблюдают её тёмные мысли. фенрис даёт свою клятву лишь, чтобы защищать коннела в любом аду - в этом вся его суть, и он иначе уже совершенно не может. он от тьмы маэвы теперь загородиться не может - вынужден беззащитным перед ней быть и выполнять любой приказ. лишь ради коннела. лишь ради него нести эту ненависть к собственной королеве и мечтать однажды волком белым обратиться, да шею ей перегрызть - но только не разорвать узы сотворённые тёмной королевой. не уничтожить.

фенрис бьётся диким животным в своей клетке, но у него ничего уже не получается. то он развлекает маэву в постели, то убивает ради неё - у него в глазах к ней такая злость, что кажется, ей можно сжечь целый мир. у фенриса на языке яд и чувство юмора - отвратительное. он аэлине нравится сразу. так, как может понравиться враг - он может и ненавидит маэву, но служить ей всё-таки вынужден.

фенрису нравится молодая королева - возможно, она сможет освободить его от клятвы точно так же, как она это сделала с рованом. его и коннела. потому что без брата фенрис никуда - только разве что в могилу.
фенрису не нравится, когда маэва заковывает молодую огненную королеву в гроб - фенриса вынуждают остаться с хозяйкой и смотреть, как та пытается аэлину уничтожить - у н и ч т о ж и т ь . фенрису запретили зажмуриваться - он смотрит, как ей пытаются сломать тело: лекари доходят до того, что вынуждены аэлине новую кожу создавать. он смотрит, как ей пытаются сломать разум - аэлина кричит, фенрис слушает, уверенный, что это теперь в кошмарах будет сниться.
но аэлина не ломается.

когда керн - её истязатель, - иногда уходит, оставляя аэлину лежать на алтаре, у неё есть краткий миг, чтобы поговорить с волком, лежащим рядом.
одно моргание - да. два - нет. три - всё в порядке? четыре - я здесь, я с тобой. пять - это реальность, ты не спишь.

фенрис моргнул три раза: всё в порядке?
аэлина моргнула один раз: да.
фенрис моргнул шесть раз - он придумал что-то новое.
и это было: врёшь.

аэлина не ломается. и фенрис тоже. зато ломается его клятва крови маэве.
ломаются цепи.
мир должен приготовиться к тому, что теперь сломается он.


дополнительно:
так. я учитываю в данной заявке [ чуток ] последнюю книгу kingdom of ash [ спойлер алерт ], в которой фенрис спасает аэлину, уничтожив самостоятельно [ и чуть не умерев ] свою клятву маэве. была задумка с маноной, что аэлина провернула всю эту тему с мыслью, что её никто не спасёт - чтобы в итоге возвращать ключи вэрда пришлось дорину, так же как и умирать [ герои порой бывают плохими сорри нот сорри ]. поэтому когда аэлина спасётся от плена маэвы, она вряд ли сразу побежит ко всем с криками « ребят, я жива, пойдёмте дальше ебошить эравана, я готова сдохнуть ». 
так же нужно понимать, что в книге [ спойлер алерт ] маэва убила коннела. этот момент можно оставить или убрать - как хотите.
я хочу, чтобы мы вместе раскрыли наших персонажей и сделали их невероятными.
я могу показаться несколько привередливой, но мне бы так же хотелось увидеть пример вашего поста, когда вы обратитесь в гостевой по поводу роли — не бойтесь, мне многого не требуется, я просто хочу понять сыграемся мы или нет.
так же нужно понимать, что наш фандом объединяет две книжные серии маас, потому что по канону [ теперь можно так говорить ], они находятся в одной вселенной, но просто в разных мирах.
готова обеспечивать графикой, невероятными эпизодами любовью.
благодарю за внимание.

пример игры;

[icon]https://pp.userapi.com/c845421/v845421112/15e549/WeCI5UBNRMU.jpg[/icon]тебе не справиться, и им не справиться
встать в хоровод, никто не врёт (да)

потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
потому и страшно, потому и страшно
х

когда вместо свиста плети слышится гомон морских чаек - становится не по себе. когда вместо хруста костей слышится скрежет песка - становится не по себе. когда руки маэвы заменяются ощущением тёплого солнца - становится не по себе.

и жмурится ярким огнем свет вдали, и рвутся навстречу звуки отзвучавшего так давно горна в диких в голове засевших издавна мотивах и песнь крови, сочащейся из множества ран — визг горгулий; визг противный, жуткий, изнутри на части рвущий. сердце с самого темного, с самого гнилого дна вырывающий, скребущий сквозь ребра-по ребрам. на части, на мелкие осколки кость дробящий: ты от него уже бежать хочешь, но некуда, покуда руки-ноги связаны, и шею такая тяжесть предательская вниз тащит. от него не укрыться - запираться на дне своем в полном, блаженном, холодном и мокром одиночестве, глаза закрывать плотно и с каждым днем чуть больше ненавидеть себя,
[indent]  [indent]  [indent] и любить гребанное, пропахшее порохом и гнилой рыбой, море -

которого рядом нет. но где-то оно всё-таки есть. главное самой - если не телом, то хотя бы разумом, - быть рядом с ним. там, где белый песок кровью пропитан. там, где одна секунда могла бы что-то изменить.

[indent]  [indent] - потому что больше любить уже нечего.

маэва требовала от некогда огненной королевы клятвы на крови - аэлина требовала от себя держаться, и якоря в море бросала. один за другим, по дну волочила, зацепиться всё никак не могла - у неё постоянно их забирали: маэва руками грязными во тьме тянулась, забирая всё - сегодня она заберёт запах пепла в волосах, завтра пальцы, подрагивающие в ожидании магии. сегодня она заберёт улыбку маурины, а завтра тёплое объятие матери.

а у аэлины огня осталось на целую вселенную - она бы с удовольствием сожгла и себя, и весь мир. но у железа разговор короткий и жестокий - оно, словно цепь на ноге у утопленника, на дно тянет, и его не попросишь сжалиться - железо холоднее самых ледяных глаз и на уговоры не поддаётся - тянет и тянет, тянет и тянет. железо заставляет опускаться в темь, скручиваться пополам и осознавать - вот оно дно того колодца, что когда-то был полон - вот она пустота, похуже любой ночи без огня.

вот он, новый дом.
и таким он будет всегда.

аэлину пробивают агонистические судороги, которые она путает с ознобом - ей постоянно холодно, и это уж лучше, чем постоянно больно. хотя нет. больно ей постоянно - и хорошо, что она теперь чувствует хоть что-то, кроме боли. боги оставили её - разочаровались в королеве обетованной, покинули её - даже мэла не касалась её разорванного тела, не пыталась прижечь куски кожи, что падали на землю с каждым ударом плети.

час назад кэрн раздробил аэлине ноги молотком. целители исправили. два часа назад он ножом отодрал её кожу с руки. целители исправили. три часа назад он запускал ей в рот сколопендр. целители всё исправили.
кажется, это были те же целители, что помогали ей не сжечь себя в бальтэн. обычно аэлина не успевала увидеть их лица. она падала в свой колодец - там, где безопасно, и ещё чуть-чуть теплеет земля. только этого, чтобы согреться, было недостаточно.

только там остаётся место для одного - для собственного надрывного голоса, который отвык говорить, лишь кричать, и эха звуков, отскакивающих от стен: я аэлина ашерир боярышник галатиния, и я не буду ломаться. бояться она уже давно перестала - страха не остаётся, когда тьма маэвы под кожу проникает, вены лопает изнутри и обещает всё прекратить - с одним единственным условием: отдай мне свою кровь, отдай мне власть на собой.

аэлина устало поднимает руку, звеня кандалами, и показывает неприличный жест. кэрну, маэве, богам - и всему, во что она верила.
аэлина дрожит, потому что ей не дают разбиться - руки целителей исследуют тело, собирают по кусочкам обратно. назад в прошлое, прямиком в точно такое же будущее. аэлина дрожит, потому что чужими губами по гортани и разбитым венам.


сказать фенрису, что они не возвращаются в террасен, припечатать фэйца взглядом - волку сотня и чуть больше лет, но она его королева. теперь. очередная линия, привязанная к безымянному пальцу правой руки - ещё одна клятва, ещё одна жизнь. аэлине страшно - вот сейчас, они готовы отдавать ей свою силу и признавать своей королевой - а завтра она станет маэвой и раскрошит их существо на молекулы.

аэлина не умеет играть по правилам, и по запаху может определить, где её дом - там пахнет морозом и соснами. аэлина хочет повернуть время вспять и перейти рубикон.
аэлину ломает. а она ночами дрожит, хрустит – костьми, ребрами, - так, чтобы волк не заметил. замечает. аэлина приказывает ему молчать, чувствуя, что голос звучит так, словно её железом накормили.


она больше не дышит, но -
улыбается. а потом еще и еще. откровенно, искренне. потому что так хочет. потому что «надо» ушло. аэлина теперь своя собственная. не их. не чья-то. по-настоящему. а не разбито задиристо. пока что. теперь она для всех исчезнувшая. и как бы якоря оставленные к себе не тянули, она боится. ей страшно.

если она найдёт место, где сможет спрятаться от богов - только тогда начнёт заново дышать.

- здравствуй ведьма, - аэлина здесь, чтобы обсуждать свои похороны, но продолжать жить. аэлина здесь, чтобы обнажить псов на привязи внутри себя. - мы всё ещё пытаемся спасти мир?

[indent]  [indent] в моей голове звери.
[indent]  [indent] они бы тебя съели, если бы я разрешила.

если аэлине будет нечем согреться - она станет для себя солнцем в той темноте, где спрячется от богов.
аэлина ждала его так долго. аэлина ждала его так страстно. аэлина ждала его так отчаянно - спасения.
у аэлины заусенец в сердце - спасти себя сможет лишь только она сама. и так будет всегда.

Отредактировано Aelin Galathynius (2018-12-29 04:23:23)

+3

9

— mortal kombat —
http://sd.uploads.ru/AXhvG.gif  http://s7.uploads.ru/or710.png  http://sd.uploads.ru/cz6A3.gif
http://s8.uploads.ru/bWAD8.png  http://s5.uploads.ru/k6Cap.gif  http://s9.uploads.ru/8mJXL.png
прототип: original;

takeda takahashi [такеда такахаши]
ученик скорпиона, член спецотряда кейдж, булка с корицей, телепат, человек

все случается быстро - быстрее, чем можно было себе представить. когда тебе восемь, и привычная обстановка спокойной жизни сменяется целым ураганом перемен, состоящим из побега и смерти матери… мало что можно понять. отец появляется в жизни такеды внезапно - с красной лентой на глазах, с клинком в чехле, и руки его, кажется, такие же теплые как и у мамы. если зажмурить глаза, могло бы показаться, что все в порядке - в восемь лет так просто поверить во все что угодно, не так ли? такеда слышит, что его мать умерла - отец говорит ему: это несчастный случай. времени на слезы и скорбь не хватает, и на детский вопрос своего сына о том, куда они убегают, кенши дает слишком неоднозначный ответ: в безопасное место.

                              ты хочешь отдать меня скорпиону, пап?
                                                           призраку? из ада?!

…безопасное место - клан ширай рю под предводительством одного из самых свирепых существ этого мира. какая ирония. все верно - он отдает своего сына призраку из ада, человечность которого существовала лишь за счет самоконтроля и промытых мозгов чужой телепатией. выбор, мягко сказать, чудовищный - был бы им, если бы кенши не знал скорпиона лично и не был тем, кто видел его кошмары как свои собственные. не все ошибки в жизни можно исправить. бросая такеду на попечение скорпиону, он исчезает - снова. и больше к сыну не возвращается.

можно сколько угодно критиковать кенши за его выбор и его методы. можно вспоминать тот день как кошмарный сон и надеяться однажды забыть о нем. можно ждать, что он вернется - и что все станет как прежде. такеда и ждал. много месяцев - ждал, видел в ночных силуэтах красную ленту отца, боялся засыпать под одной крышей с кланом, что из убийц состоял. проходя тренировки скорпиона, он думал, наверняка, о том, что однажды эти тренировки помогут ему сбежать из ширай рю. что навыки ближнего боя дадут ему преимущество против соперников, а умение прицельно бить кунаем или бросать точно в голову сюрикены - спасут его в новой погоне.

страх - так заведено - сменится однажды уважением.
уважение - так сложится - однажды взрастит привязанности.за привязанностями - последует любовь.

он заводит друзей. не сразу - и с большой опаской. этих друзей же в пару на тренировках ему ставили каждый день. бей под ребра, клади на лопатки, ломай им кости - не падай сам. такеда учится всему, что приходится, и со временем начинает понимать, что не было ничего настолько плохого ни в самом скорпионе, ни в его клане, чтобы ненависть в отношении всего этого в принципе имела право на существование. родной отец… появился в его жизни всего однажды. его появление сопровождалось кровью, страхом и долгим побегом от головорезов. в памяти живой тот проклятый день - как вчера перед глазами стоит. глядя на скорпиона, такеде думается, что и отец у него - вовсе не кенши.

пройдет десять лет, прежде, чем он узнает обо всем правду. и о смерти матери, и о том, почему все сложилось так, как сложилось. изменит ли эта правда всю его жизнь? нет, конечно же - будет поздно что-либо менять, да и прошлого, как известно, уже не воротишь.

жизнь такеды от этой правды другой не станет.
но зато эта же правда спасет его от гнева и обиды, что в сердце росли годами.


дополнительно:
ух. в общем-то, такеда это такой солнечный персонаж, от которого становится хорошо на душе… и очень больно становится сердечку от понимания его отношений со скорпионом. ханзо - известно - свою семью и своего новорожденного сына потерял еще очень давно. кенши об этом знал, как знал и о многом другом. хэдканю, что такеду ему отдали даже не потому что ширай рю - это целый клан, способный его защитить, в случае чего, и толком не потому, что ханзо - был кенши близким другом. кенши, по сути, достаточно чувствующий человек, который хорошо ориентируется в демонах людской натуры. и отдать именно скорпиону своего ребенка - при всей абсурдности идеи… было действительно правильным решением. такеда для ханзо - это один из основных причин жить человеком, и мне честно больно от того, что в какой-то момент ему пришлось отдать его снова в руки его настоящего отца. не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: скорпион любил такеду как своего родного сына и, вполне вероятно, его люто флешбекало в день потери своей семьи. и такеда, в свою очередь, возможно, привязан к скорпиону куда сильнее, чем к кенши.

я не настаиваю, но мне бы очень хотелось поиграть вот эти все стекольные моменты про ценности и цепляния за жизнь/человечность. ханзо, на самом деле, очень хочет жить. он умер слишком давно, чтобы не понимать, что шансов сохранить свою человеческую составляющую, довольно мало. он смог найти себя снова. в ширай рю. в борьбе. в дружбе. и, безусловно, в такеде - скорпион никогда не осмелится назвать его своим сыном, но чувства свои никуда отринуть не сможет.

гав!

https://pp.userapi.com/c850720/v850720968/6595b/YYb20SjaoCc.jpg

пример игры;

Это место — часть его проклятия. Побег из Преисподней каждый раз — будто нелепая попытка обмануть законы мироустройства, обвести вокруг пальца систему; возвращение в Преисподнюю каждый раз — пощечина и жгучее напоминание о том, что нельзя разорвать путы собственной же природы. Эти земли — часть его проклятия, эти земли — его же собственный дом. Раз за разом оказываясь в аду, Ханзо проигрывает своему Призраку и чувствует себя немощным; связь с адом всегда была слишком сильна для того, чтобы уметь ей спокойно противостоять и не быть смешанным с яростью абсолютного хаоса.

Он может быть сколько угодно сильным духом и разумом, но никогда не выиграет в прямой схватке со Скорпионом. Большое чудо, что в Призраке вообще смог возродиться человек, способный к хоть какому-то самоконтролю — что умершая часть каким-то образом сохранилась и собирала — по кускам, по частицам — стертую в порошок человечность. Но всякий раз, когда его снова бросало в Нижний Мир… это переставало иметь значение: вся разница заключалась в отвратительно простых вещах к пониманию — там, где Ханзо Хасаши было, ради кого оставаться живым, Скорпион — оставался тем, благодаря кому эта жизнь сохранялась в принципе.

Нельзя игнорировать огонь, что может тебя спалить дотла;
нельзя не считаться с силой, за счет которой ты существуешь.

Все становилось ироничным до невозможного в моменты, когда Ханзо пытался вспомнить, к чему так рвалась его проданная в обмен на отмщение душа. Вставая перед вопросом для чего ему восставать из мертвых, он агрессивно отвечает почти самому себе — для того, чтобы все исправить. Смешное в том, что за одним вопросом следовал следующий, и так по цепочке — до тех пор, пока вся суть изначально положенного звена не станет казаться чудовищно идиотской и обесцененной. Исправлять ему, в самом деле, давно уже нечего. Искупать вину — попросту не перед кем. Объекты для мести, безусловно, по-прежнему жили, только цель этой мести — какая? Ханзо Хасаши давно понял, насколько патовым было его положение — насколько бессмысленным был бы путь Скорпиона, и потому цеплялся изо всех сил за ту свою полумертвую человечную составляющую, что хоть сколько-нибудь делала его принадлежным к миру живых. Скорпион, занимающий его место там, где сопротивляться ему практически невозможно, — смеется над тем, насколько эти позывы мертвеца найти себя среди жизни были жалкими… Ханзо на этот смех в собственной голове каждый раз реагирует неоднозначно — и пугается в те периоды, когда начинает смеяться вместе с ним.

Саб-Зиро перед ним — перед Скорпионом — слабак. Здесь, в Преисподней, он, оживленный, — будет с каждой минутой терять свою мощь и связь с природой льда; здесь, в Преисподней, место было только для мертвецов, и от того, сколь богата ситуация на абсурдность задуманного плана, — стоило бы бежать прочь. Рейден… ни Ханзо, ни Скорпион, что в нем был упрятан (или наоборот?), громовержца никогда особенно не расценивали как безусловного авторитета. Когда знаешь цену божеских интриг — неизбежно теряешь цену их божественной правоте. Ханзо всегда мог сказать Рейдену «нет» и всегда мог послать его прочь — большая удача, что их мотивы, как правило, часто совпадали до тошноты идеально. Предложив Куаю вернуться обратно в ад, Рейден проявил абсолют жестокости. Ханзо, видевший выбитого из колеи Саб-Зиро, думал — этот выбор есть отсутствие выбора, смотрящий на него же сейчас Скорпион понимает — это был и не выбор, это — было для него испытанием, по итогам которого должно стать ясно, где на самом деле Куай Лину место.

Ханзо Хасаши ноет о человечности, взывает к разуму;
Скорпион ведет Призрака прямо по огненным тропам и любого, кто на пути у него по собственной глупости путается, на части рвет. Кровь омывает руки, клинки и цепи; чужие крики звенят в ушах, и хочется, чтобы они были громче. Его в аду — узнают, его силу — боятся, что он такое — никто не может понять, но всякий раз, как он возвращается в Преисподнюю, бесчисленные его враги рвутся испытать весь гнев мертвого Чемпиона на себе. Мясо и сухожилия рвутся, расходятся паутиной кровеносной системы, сочатся кровью; там, где плавится от жара жидкой магмы чья-то плоть — воняет сожженной кожей. Саб-Зиро со всем своим тающим льдом кажется на этих землях совершенно нелепо — и Скорпиону до скрежета зубового хочется горящей рукой растопить его обледенелые плечи.

[indent]  [indent]  [indent] как можно привыкнуть к этому в своей голове?

Скорпион, опуская лезвие своего клинка вдоль чужой руки и оставляя от нее половину, за чужими криками вопроса почти не слышит; Скорпион, оборачиваясь на Куая, смотрит на него пристально ничего не выражающими глазами. Скорпион, вообще-то, плевать хотел, зачем в Преисподнюю планировал спуститься Ханзо — потому что он сам здесь всегда по одной причине и преследует только одну цель… Саб-Зиро выглядит посреди всего этого жара, крови и совершенной формы насилия и правда — слишком нелепо. Найти себя, сказал Рейден… себя — или же ту часть, которая, обретя по ошибке жизнь, хотела смерти для всех остальных?

— Когда ты по собственной прихоти выдирал меня из ада, чтобы поквитаться за смерть Би-Ханя, ты не думал о том, каково мертвецу в мире живых…

Пламя на его теле вспыхивает мгновенно, пламя в его рассудке — жжет ненавистью и больными воспоминаниями. Ханзо кричит ему о том, что мстить больше некому — он же кричал от боли и сводящего с ума хаоса мыслей много лет назад, когда, искупая вину, встал на защиту Куая, отказавшись от поединка с ним. Ханзо — проклятый Призрак, что хотел казаться живым, не смотря ни на что; и если жизнь определяется в его случае исключительно человечностью — то где сейчас Ханзо?..

Скорпион хотел мести уже давно не Саб-Зиро — старшему или младшему, не имело значения — и даже не Куан Чи. Он хотел, чтобы в огне его ярости полыхал целый мир; Преисподняя всегда — лишь начало.

— Но стоило тебе всего один раз умереть… и ты смеешь скулить?!

В его руках два клинка, раскаленных добела. Он есть чистый гнев и совершенная ненависть. Все так, как и должно было быть. Призрак в аду — явление слишком правильное.

Ханзо Хасаши хотел вернуться обратно, чтобы найти свой клан и помочь ему.
Скорпион… плевать хотел на желания Ханзо.

Отредактировано Scorpion (2019-05-03 11:02:06)

+4

10

— mortal kombat —
http://s5.uploads.ru/PX1SY.gif  http://sg.uploads.ru/xqXBG.png  http://sd.uploads.ru/bZjPk.png
http://s5.uploads.ru/ReKmc.png  http://s3.uploads.ru/WHKLF.png  http://sh.uploads.ru/OM7dR.gif
прототип: на ваш выбор;

kenshi takahashi [кенши такахаши]
агент особого назначения, телепат, человек;

кому-то счастье, кому-то месть, кому-то - и то, и другое;
это все у тебя уже есть, и ты лучше знаешь, что это такое.

[indent] чтобы научиться видеть по-настоящему, порой приходится лишиться зрения. бросая вызов не самому себе, но - судьбе, едва ли думаешь о последствиях; когда кенши следует за собственной гордыней и тщеславием, он оказывается в ловушке не самого изобретательного врага. «истинному воину подобает носить настоящее оружие» — так ему сказали, и, конечно, тогда еще молодому кенши этой уловки вполне хватило, чтобы последовать за предателем. глядя на алую ленту, закрывающую его глаза, сейчас никто не решит, сколь нелепой для такого мудрого человека была потеря зрения. глядя на отточенные движения, на мастерство владения клинком, слушая его спокойный голос и оценивая весь масштаб его вклада в защиту земного царства… узнать, каким образом кенши ослеп - будет смешно. образ его личности сегодня, разумеется, совершенно другой. но известно ведь, что прежде, чем набраться ума и мудрости… приходится сполна нахлебаться плодов сотворенных тобой же ошибок.

                             сердце, тише - не выдавай; ты уйдешь, но они - остаются.
                             так случилось: для тебя что ни время - то время вернуться.

[indent] когда слишком долго остаешься предоставленным самому себе, неизбежно теряешь цену собственной шкуре. все ведь так или иначе можно измерить - в деньгах, в пользе, в целесообразности - и, глядя на собственные руки, измазанные кровью, он всю жизнь искал достойных соперников, вероятно, для того, чтобы понять цену и своим навыкам. бросив вызов самой судьбе, он оказался на грани смерти - спустя время кенши поймет, что ослепили его не души проклятого клинка, который он жаждал заполучить, ослепили его - гордыня и бессмысленное тщеславие. брошенный умирать, один на один с темнотой - понимал ли кенши, что это конец? в самом деле… бросая вызов судьбе, ты едва ли способен представить последствия; у всего есть цена, и чаще всего за ошибки всем приходится платить кровью.

                                                  ты специально закрыл глаза, окна, двери, замазал щели,
                                                  чтобы видеть один только свет - свет, что маячит в конце тоннеля.

[indent] кенши и сам не знал, какая сила питает его кровь; души предков, его одаренный род - его же спасение. пройдет немало времени, прежде, чем он научится слышать их голос, прежде, чем слепота станет его основным преимуществом, и он осознает, что именно визуальный мрак даровал ему истинное прозрение. уметь читать чужие мысли - не так уж здорово, как могло показаться; оставшийся без глаз, кенши, наконец, понял самому себе цену… когда смерть целует тебя в загривок, меньше всего на свете хочется видеть ее лица. кенши выжил - и с тех пор бесконечную жажду испытать себя утерял; зная мысли других людей, очень сложно продолжать сидеть в коробке собственного зашоренного мировоззрения - вызов он бросает теперь самому себе: если есть навыки, достойные восхищения, значит, следует их использовать не в угоду собственному тщеславию.


дополнительно:
кенши, по сути, единственный друг скорпиона. их отношения слабо раскрыты в каноне, и мне бы хотелось это исправить. скорпиона, на самом деле, убить мало - вне зависимости от того, что он придерживается стороны так называемого добра, проблем от него всегда было больше, чем пользы. и за свое спасение, как и за шаткий мир в душе, ханзо должен быть благодарен исключительно кенши - тот знал, что такое скорпион, но в ад его головы, жертвуя собственным рассудком, все равно полез. стоит ли говорить, какие у скорпиона проблемы с доверием, как и о том, что только кенши он мог доверить самое сокровенное?

упоминая такеду, хочется обратить внимание на то, что кенши, при наличии союза с соней блейд, своего сына прятал у хасаши. зная, что такое восставший из ада призрак, с огромным трудом контролирующий свою адскую ипостась, - мера эта максимально отбитая. объяснить это можно много чем, начиная от простого "ширай рю - целый клан головорезов, способных защитить ребенка" и заканчивая тем, что "сбегать было проще всего к скорпиону", но мне нравится смотреть на ситуацию немного глубже. действительно, такеда отчасти прав - кенши просто бросил своего сына на попечение призрака, но все мы знаем, что он был вынужден это сделать, дабы уберечь мальчика. скорпион был хорошим выбором - банально потому, что у него есть незаживающая рана утраты новорожденного ребенка в далеком прошлом. ханзо хотел быть отцом, и, получив на руки сына своего единственного друга… очевидно, что он видел в такеде собственного ребенка. это одновременно и очень грустно, и очень здорово - такеда стал одним из основных причин для скорпиона жить_человеком, и от того, что однажды за ним вернулся кенши - ему, при всем его внешнем спокойствии, было действительно очень тяжело. все эти детали их взаимоотношений в самом деле не раскрыты, но не нужно много ума, дабы понимать, сколько всего скрывается под простыми сюжетными событиями.

пример игры;

Это место — часть его проклятия. Побег из Преисподней каждый раз — будто нелепая попытка обмануть законы мироустройства, обвести вокруг пальца систему; возвращение в Преисподнюю каждый раз — пощечина и жгучее напоминание о том, что нельзя разорвать путы собственной же природы. Эти земли — часть его проклятия, эти земли — его же собственный дом. Раз за разом оказываясь в аду, Ханзо проигрывает своему Призраку и чувствует себя немощным; связь с адом всегда была слишком сильна для того, чтобы уметь ей спокойно противостоять и не быть смешанным с яростью абсолютного хаоса.

Он может быть сколько угодно сильным духом и разумом, но никогда не выиграет в прямой схватке со Скорпионом. Большое чудо, что в Призраке вообще смог возродиться человек, способный к хоть какому-то самоконтролю — что умершая часть каким-то образом сохранилась и собирала — по кускам, по частицам — стертую в порошок человечность. Но всякий раз, когда его снова бросало в Нижний Мир… это переставало иметь значение: вся разница заключалась в отвратительно простых вещах к пониманию — там, где Ханзо Хасаши было, ради кого оставаться живым, Скорпион — оставался тем, благодаря кому эта жизнь сохранялась в принципе.

Нельзя игнорировать огонь, что может тебя спалить дотла;
нельзя не считаться с силой, за счет которой ты существуешь.

Все становилось ироничным до невозможного в моменты, когда Ханзо пытался вспомнить, к чему так рвалась его проданная в обмен на отмщение душа. Вставая перед вопросом для чего ему восставать из мертвых, он агрессивно отвечает почти самому себе — для того, чтобы все исправить. Смешное в том, что за одним вопросом следовал следующий, и так по цепочке — до тех пор, пока вся суть изначально положенного звена не станет казаться чудовищно идиотской и обесцененной. Исправлять ему, в самом деле, давно уже нечего. Искупать вину — попросту не перед кем. Объекты для мести, безусловно, по-прежнему жили, только цель этой мести — какая? Ханзо Хасаши давно понял, насколько патовым было его положение — насколько бессмысленным был бы путь Скорпиона, и потому цеплялся изо всех сил за ту свою полумертвую человечную составляющую, что хоть сколько-нибудь делала его принадлежным к миру живых. Скорпион, занимающий его место там, где сопротивляться ему практически невозможно, — смеется над тем, насколько эти позывы мертвеца найти себя среди жизни были жалкими… Ханзо на этот смех в собственной голове каждый раз реагирует неоднозначно — и пугается в те периоды, когда начинает смеяться вместе с ним.

Саб-Зиро перед ним — перед Скорпионом — слабак. Здесь, в Преисподней, он, оживленный, — будет с каждой минутой терять свою мощь и связь с природой льда; здесь, в Преисподней, место было только для мертвецов, и от того, сколь богата ситуация на абсурдность задуманного плана, — стоило бы бежать прочь. Рейден… ни Ханзо, ни Скорпион, что в нем был упрятан (или наоборот?), громовержца никогда особенно не расценивали как безусловного авторитета. Когда знаешь цену божеских интриг — неизбежно теряешь цену их божественной правоте. Ханзо всегда мог сказать Рейдену «нет» и всегда мог послать его прочь — большая удача, что их мотивы, как правило, часто совпадали до тошноты идеально. Предложив Куаю вернуться обратно в ад, Рейден проявил абсолют жестокости. Ханзо, видевший выбитого из колеи Саб-Зиро, думал — этот выбор есть отсутствие выбора, смотрящий на него же сейчас Скорпион понимает — это был и не выбор, это — было для него испытанием, по итогам которого должно стать ясно, где на самом деле Куай Лину место.

Ханзо Хасаши ноет о человечности, взывает к разуму;
Скорпион ведет Призрака прямо по огненным тропам и любого, кто на пути у него по собственной глупости путается, на части рвет. Кровь омывает руки, клинки и цепи; чужие крики звенят в ушах, и хочется, чтобы они были громче. Его в аду — узнают, его силу — боятся, что он такое — никто не может понять, но всякий раз, как он возвращается в Преисподнюю, бесчисленные его враги рвутся испытать весь гнев мертвого Чемпиона на себе. Мясо и сухожилия рвутся, расходятся паутиной кровеносной системы, сочатся кровью; там, где плавится от жара жидкой магмы чья-то плоть — воняет сожженной кожей. Саб-Зиро со всем своим тающим льдом кажется на этих землях совершенно нелепо — и Скорпиону до скрежета зубового хочется горящей рукой растопить его обледенелые плечи.

[indent]  [indent]  [indent] как можно привыкнуть к этому в своей голове?

Скорпион, опуская лезвие своего клинка вдоль чужой руки и оставляя от нее половину, за чужими криками вопроса почти не слышит; Скорпион, оборачиваясь на Куая, смотрит на него пристально ничего не выражающими глазами. Скорпион, вообще-то, плевать хотел, зачем в Преисподнюю планировал спуститься Ханзо — потому что он сам здесь всегда по одной причине и преследует только одну цель… Саб-Зиро выглядит посреди всего этого жара, крови и совершенной формы насилия и правда — слишком нелепо. Найти себя, сказал Рейден… себя — или же ту часть, которая, обретя по ошибке жизнь, хотела смерти для всех остальных?

— Когда ты по собственной прихоти выдирал меня из ада, чтобы поквитаться за смерть Би-Ханя, ты не думал о том, каково мертвецу в мире живых…

Пламя на его теле вспыхивает мгновенно, пламя в его рассудке — жжет ненавистью и больными воспоминаниями. Ханзо кричит ему о том, что мстить больше некому — он же кричал от боли и сводящего с ума хаоса мыслей много лет назад, когда, искупая вину, встал на защиту Куая, отказавшись от поединка с ним. Ханзо — проклятый Призрак, что хотел казаться живым, не смотря ни на что; и если жизнь определяется в его случае исключительно человечностью — то где сейчас Ханзо?..

Скорпион хотел мести уже давно не Саб-Зиро — старшему или младшему, не имело значения — и даже не Куан Чи. Он хотел, чтобы в огне его ярости полыхал целый мир; Преисподняя всегда — лишь начало.

— Но стоило тебе всего один раз умереть… и ты смеешь скулить?!

В его руках два клинка, раскаленных добела. Он есть чистый гнев и совершенная ненависть. Все так, как и должно было быть. Призрак в аду — явление слишком правильное.

Ханзо Хасаши хотел вернуться обратно, чтобы найти свой клан и помочь ему.
Скорпион… плевать хотел на желания Ханзо.

Отредактировано Scorpion (2019-05-11 16:14:43)

+5

11

— pet sematary —
http://s3.uploads.ru/t/mHgNG.png http://s9.uploads.ru/t/sg6hY.png http://s7.uploads.ru/t/u4GwT.png
прототип: edward furlong;

jeff matthews [джефф мэттьюз]
человек, который был во власти кладбища домашних животных

i don't want to be buried in a pet sematary,
i don't want to live my life again.

Твоя жизнь всегда была обычной. Родители с любовью относились к единственному сыну, хоть их брак и давно перестал быть крепким. Казалось, в глубине души они любят и друг друга. Поэтому ты надеялся на то, что скоро все станет как прежде. Но жизнь преподносит свои сюрпризы, а потому любимая мать погибла во время съемок. Известная актриса, красавица и потрясающая женщина просто поджарилась из-за трагической случайности на съемочной площадке. Чья-то ошибка, чье-то халатное отношение к проводке стоили ей жизни. Ты до сих пор чувствуешь запах, который в мгновение ока разнесся по всему помещению, правда? Запах горелой плоти. Ты ведь помнишь и ее лицо, покрытое коростой ожога. Черт возьми, на похороны выставили закрытый гроб! Это был тяжелый удар. Можно ли смириться со смертью родных, Джефф? Мне не удалось.
В попытке сбежать от реальности и боли, вы с отцом переезжаете в удаленный дом на окраине Ладлоу. В дом, расположенный неподалеку от того, где жила моя семья. В  дом, расположенный прямо возле небольшого леса, скрывающего среди своих деревьев маленькую тропу, заросшую травой. С каждым годом все меньше детей вспоминало о ней, но легенды жили в сердцах местных. О паре из них знаешь и ты, правда? О сумасшедшем докторе Луисе Криде. О месте, где мертвые говорят.

spirits moaning among the tombstones, and the night, when the moon is bright,
someone cries, something ain't right.

Сколько тебе сейчас лет? Где ты живешь? Как сложилась твоя жизнь после Ладлоу?
Слишком много вопросов, а ответов у меня нет. Я знаю только о твоем прошлом. О том, что вместе с приятелем вы подтвердили легенду о кладбище домашних животных. Земля там действительно была насквозь пропитана силой, возвращающей мертвых. Сначала вернулся пес твоего друга, которую подстрелил его отчим. Казалось бы, объяснение тому простое — Зоуи просто не умирал. В конце концов, не зря же используют выражение: «Зажило, как на собаке». И ты бы с радостью закрыл глаза на то, что его сердце не бьется, а все анализы, сделанные твоим отцом, твердят об одном. Он мертв. Как был мертв и мой кот. Ты же помнишь легенду о моей семье?
Пес вел себя    п р а к т и ч е с к и    примерно. Практически — потому как сложно назвать примерным поведением обостренную кровожадность. На это можно было закрыть глаза. Потому что в остальном... Никто не хочет видеть в своем любимце зло во плоти. Но позже вы похоронили там человека. На сей раз жертвой святой земли стал отчим твоего приятеля. Восставший из мертвых пес просто вцепился ему в глотку. После такого не выживают. Понимаешь? Но он вернулся. Гас всегда был полным мудаком, но сейчас перешел все границы. В нем тоже прослеживалось что-то такое. Что-то кровожадное. Да? Ты помнишь, как он убил школьного хулигана, запустив его голову в спицы заведенного байка, как в мясорубку.
Именно Гас внушил тебе мысль, что маму можно вернуть. Что Рене снова станет живой, будет рядом и все будет как раньше. Земля индейского племени уже взяла тебя под свое влияние. Вендиго, живущий там все это время, уже запустил цепкую лапу в темные закоулки твоих желаний. И ты решился на это. Ты вернул ее. Стоит ли говорить, что она была не той, что прежде?
Пожалуй, чудом удалось выжить тебе самому.
Знаешь, Джефф, прошлое — не то, чем стоит жить.

and the night when the wolves cry out,
listen close and you can hear me shout

Ты выжил, как и я. Ушел из под самого носа смерти. Признай, ее костлявые руки тебя не отпускают.
Иногда Ладлоу зовет обратно.
Мертвые все еще говорят.


дополнительно:
Этот персонаж из второй части фильма, которая не имеет никакого отношения к роману Стивена Кинга. Я не собираюсь искать кого-то из первой части и из романа непосредственно. У меня нет никакого желания обеспечить своей героине возможность встретить умершего Гейджа с медицинским скальпелем в руке или мать с мутными мертвыми глазами.
Внешность Джеффа каноничная, если говорить о данной экранизации. Если появится желание ее сменить, думаю, стоит это обсудить. Не со мной — кто я такая, чтобы диктовать условия? — с администрацией форума. Я не думаю, что это будет проблемой.
Теперь что касается игры и событий. Я предлагаю себя на игру (надо же, какой сюрприз). Мы можем взять события второго фильма за основу. Эйлин возвращается в город, который видит в своих снах, а встречает того, кто так же, как и ее отец, пал жертвой духов прокисшей земли. Либо же мы коснемся последствий, которые потусторонние силы оставили на нас. Словно шрамы. Метки, обозначающие тех, кого не удалось забрать. Или же вовсе перебросим события Кладбища на любой другой роман, разбавив привычную атмосферу дополнительными ужасами и испытаниями.
Посты пишу от третьего лица, могу от первого — как душе угодно. Размер не принципиален; если ты придешь, я подстроюсь под любой темп и формат. Связь в гостевой, но как дополнительную, на будущее, предпочитаю телеграмм.

пример игры;

Стоило мне пройти вглубь дома, как все перечисленные «ароматы» превратились в нечто более понятное. В нос ударил запах сырости и плесени. Перед моим лицом повисло облако пыли и от нее в носу неприятно защекотало. Взмахнув рукой, я разогнала перед собой эту пыльную дымку, и тем самым открыла себе мир своего прошлого. Старый дом таит в себе чертовски много воспоминаний, моих детских впечатлений и липкого чувства ностальгии. Какой-то незавершенности. И только это чувство не позволяет мне отпустить прошлое, отступить. Уехать в идеальный чистый и спокойный мир Чикаго.
Я по-настоящему боялась идти дальше, представляя, как ступени ломаются и следом за этим я ломаю и свои ноги. Но все равно не останавливалась и поднималась дальше, проводя рукой по перилам. Пальцы коснулись старого дерева, некогда лакированного. Кожа явственно ощущала мерзкое присутствие пыли, но отвращения и брезгливости я не испытывала к этому дому. Просто не могла. Черт, я испытывала практически болезненное удовольствие от того, что находилась здесь. На маленьком кладбище своих воспоминаний.
Невольно я оборачиваюсь назад, к лестнице, и прислушиваюсь к шуму, издаваемому Стивом. Тот факт, что на кухне сейчас находится один живой человек, не имеющий никакого отношения к прошлому этого дома, должен меня успокоить. Но не успокаивает. Словно залитую солнцем кухню от пыльного коридора со скрипящими половицами отделяет целая временная пропасть. Словно мир порвался, и я оказалась в параллельной вселенной, которая позволяет страхам оживать.
Я не была той, кто пугается собственной тени после ночного просмотра фильма ужасов. И я, совершенно точно, не верила в призраков, живущих в заброшенных домах. Но все равно поднявшись на второй этаж своего старого дома я буквально кожей ощущала постороннее присутствие. Собственное сознание затеяло со мной игру и правила были просты – попробуй не сойти с ума, видя силуэт своей давно погибшей мамочки в каждом углу древнего дома. И дело было вовсе не в разыгравшемся воображении – хотя я и ставила в вину происходящему сон, который видела за несколько дней до возвращения в Ладлоу.
То был просто ночной кошмар, вызванный переживаниями из-за поездки. Не более. И сейчас я отмахнулась от чувства опустошенности, которое испытала тогда, проснувшись в холодном поту на скомканной простыне.
Медленно проходя вглубь дома, я осматриваю кремовые обои, рамки с фотографиями на стене. Мама настояла на том, что пустое пространство просто необходимо чем-то заполнить. И она была не из тех, кто будет довольствоваться картинами – вполне возможно, это следствие долгой жизни в доме моих бабушки и дедушки. Там слишком много пугающих изображений. Мама же предпочла им наши фотоснимки. Черно-белые и старые, сейчас они были покрыты толстым слоем пыли.
Я не удержалась и приблизилась к одной из рамок. Провела пальцами по толстому стеклу, дабы смахнуть серый слой и рассмотреть изображение. Пыль на ощупь была практически маслянистой, неприятной. Я невольно поморщилась, вытирая пальцы о собственные джинсы. Однако мое лицо тут же разгладилось, когда я увидела кто именно изображен на снимке. Я и Гейдж. Милый снимок, на котором мой маленький брат сидит в садовой тележке; в ней я и катала его по саду. Конечно, эта фотография была сделана до того, как большой грузовик размазал Гейджа по дороге неподалеку от нашего дома. На глазах у всех. Размазал с такой силой, что маленький кроссовок моего брата отлетел в сторону. Окровавленный и трагичный.
Я только сейчас вспомнила детали того дня. Мы запускали змея и все были счастливы. А потом бац! – и смерть. Кто бы мог подумать, что смерть станет основой моей жизни?
Машинально отшатнувшись от снимка, словно от ядовитой змеи, я глубоко вздохнула. Может быть, призраков и не существует, но наши воспоминания способны напугать куда сильнее. Потустороннее никогда не станет и в половину таким опасным, как твой собственный разум.
Дедушка никогда не появлялся здесь после смерти моих родителей. И тем не менее он позаботился о том, чтобы счета были оплачены и блага современности в данном доме сохранялись. И за это я теперь была ему благодарна. За то, что смогла включить свет в темном коридоре, лишь щелкнув выключателем.
Тишина и пустота. Вокруг не было ничего, кроме толстого слоя пыли, которая покрывала старую мебель. Да и что я ожидала увидеть? Настоящего призрака? Чувство омерзения в моем сердце вызвала только паутина. Пауков я не любила никогда. Плотная паутина молочного цвета вовсе навевала мысли о гигантских существах, которых однажды пришлось увидеть в фильме. Единственный фильм ужасов, вызвавший хоть какие-то эмоции.
Свернув в сторону своей старой спальни, я невольно почувствовала, как сердце начало биться более учащенно. Направление было выбрано волей случая, но в глубине души я прекрасно понимала, почему решила отправиться именно туда. К тому моменту, когда я уехала в Чикаго, все мои вещи остались здесь. Дедушка отказался забирать все то, что я имела. Предпочел обеспечить меня необходимым заново, но только не перевозить за собой багаж воспоминаний. Бабушка как-то обмолвилась, что он просто не хотел приезжать в этот дом. Я не могу винить его.
Толкнув дверь, я невольно поморщилась от ужасного скрипа. Петли, пожалуй, тоже придется смазать маслом, дабы каждый раз не глохнуть от ужасного завывания в пустом мертвом доме. Войдя внутрь комнаты, я машинально провела ладонью по стене и щелкнула выключателем, но… свет не загорается. Вполне возможно, проводка или лампочка просто оказались повреждены. В конце концов, я слишком много требую от старого дома. Тот факт, что он еще вполне себе ничего – уже счастье. Я глубоко выдохнула, стараясь дышать ртом, дабы не чувствовать запаха сырости. Казалось, он становился лишь сильнее. Я бы не удивилась, если бы услышала звук капающей воды, но в доме было тихо. Настолько тихо, что в голове материализовалось осознание собственного одиночества. Несмотря на то, что внизу по-прежнему находился Стив.
Я прошла в комнату, слушая собственные шаги в мертвой тишине. Достав из кармана старый маленький фонарик, который по счастливой случайности я обнаружила в машине, я постаралась осветить себе путь. Но даже с этим прохладным дребезжащим светом рассмотреть обстановку было проблематично. Я могла лишь по памяти угадывать детали собственной спальни и потому лишь разочарованно поджала губы, остановившись возле письменного стола.
На нем все еще лежали мои школьные принадлежности. Протянув было руку за тетрадью, я тут же ее отдернула – паук, размером с четвертак, перебирал по обложке своими мохнатыми лапами.
Уродливая тварь, – процедила я, отталкивая тетрадь по пыльной поверхности стола дальше. На нем более ничего не привлекло моего внимания, и я невольно перевела взгляд на стену. Львиная ее доля была заклеена моими детскими рисунками. Я сорвала один из них, самый яркий и, насколько мне подсказывало сознание, один из последних. На нем была изображена вся семья. Папа. Мама, держащая на руках Гейджа. Я. И Черч, сидящий возле моих ног.
Вздохнув, я сложила лист четыре раза и спрятала в задний карман плотных джинс. И в этот же миг вздрогнула, стараясь не оборачиваться на услышанный звук. В темном углу, где стояла моя старая кровать, кто-то начал мяукать. Казалось бы, любой кот мог забраться в дом – вдруг где-то разбито окно или что-то в этом духе. Но у меня перехватило дыхание. В глубине души я знала, кто находится за моей спиной.
Черч… – Я знала, что он мертв. Мой кот мертв, конечно же. Прошло пятнадцать лет, даже если бы с ним ничего не произошло тогда, сейчас бы он уже околел от старости. В моей голове пронеслось воспоминание о былой истерике, когда я требовала, чтобы Бог завел себе своего кота и решал, когда тому умирать. Но Черч не умрет, потому что он мой.
Он не умрет, потому что он мой. Верно, Элли?
Мяуканье раздалось за моей спиной снова. На сей раз звук прозвучал куда громче. Я могла бы поспорить, что это был мой кот. Я бы узнала его из тысячи других котов. Немного протяжный и скрипучий голос. Словно капризный. Я сжала фонарь в руке сильнее. Если бы в комнате было светло, то можно было бы увидеть, что костяшки моих пальцев побелели от напряжения.
Я не хотела смотреть туда, откуда доносился звук. Внезапно мой нос почувствовал еще один запах. Запах разложения буквально заполонил собой все пространство, и я теперь ничего не чувствовала, кроме него. Даже затхлость и пыль отошли на второй план. Рвотный рефлекс сработал моментально и мне пришлось зажать руками рот. Я уронила фонарь на пол и наклонилась, практически опускаясь на колени, дабы поднять его и выбежать прочь из детской. Свет тут же погас – возможно, от удара батарейки отошли в старой конструкции. Я шарила по полу ладонью практически вслепую, моля Бога о том, чтобы мне не пришлось дотронуться до паука, дохлой крысы. Или своего мертвого кота. И удача повернулась ко мне лицом. Стоило мне сжать фонарь снова в ладони, как я бросилась в коридор. Бедром задев стол, я вскрикнула от неожиданности и боли, но не остановилась. На секунду мне показалось, что в темноте кто-то засмеялся. Но, списав это на собственное воображение, я бросилась прочь.
Я выскочила из комнаты, словно за мной бежал сам Дьявол. Казалось, что и сердце мое вырвется из грудной клетки, и я умру на грязном полу возле своей старой детской от кровопотери.
Захлопнув за собой дверь, я прижалась к ней спиной, пыталась выровнять дыхание. Ощущение тошноты никуда не пропало. Тошнило меня не из-за запаха. Тошнило из-за страха. Я уже ощущала подобный аромат разложения, который явственно почувствовала в спальне. Пятнадцать лет назад, когда вернулась из Чикаго после дня благодарения. Когда Черч начал вонять, словно каждый день проводил в компании дохлых крыс. Тогда я потребовала у мамы купить шампунь для котов. Но даже он не помог избавиться от этого ужаса.
Мои детские воспоминания оживали, словно по волшебству. И это меня пугало еще сильнее. Я не концентрировалась на прошлом, не пыталась извлечь детали. И все равно сейчас слишком отчетливо видела, как держу в руках голубую бутылку с кошачьим шампунем. И Черч терпеливо выносил данную пытку, сидя в тазу и фырча от воды.
Я закрыла глаза, пытаясь отбросить воспоминание прочь. Я приехала сюда затем, чтобы закрыть страницу своей жизни, связанную с Ладлоу. Погрузиться в прошлое, пережить и выплакать то, что не давало покоя столько лет. Но сейчас идея уже не казалась такой заманчивой. Я снова прислушалась к тишине.
На секунду мне показалось, что в комнате кто-то ходит. И шаги эти принадлежали не коту. А, возможно, ребенку. И, черт возьми, это было слишком. Я почувствовала, как меня начинает трясти еще сильнее, словно в ознобе. Еще немного – и я просто разревусь. И слезы эти будут теми, которые я так и не пролила на могиле родителей. Дом послужил мне кладбищем, на котором я могла посетить всех своих безвременно ушедших близких.
Пожалуй, мое психическое здоровье было не в порядке. Я была не в порядке уже давно. Моя расшатанная психика повредилась еще в детстве. Если бы кто-то обратил на это внимание, то ничего бы не произошло из того, что еще успеет произойти... Но я, слабая в своем помутнении, приехала туда, где эмоции возрастали в геометрической прогрессии. И я не справлялась. Черт, я чувствовала это, но искала оправдания. И понимала это, но не сдавалась.
И именно из-за страха дрожала, сидя на полу. Так говорила сама себе. Все дело в страхе и трагедии, осознание которой пришло слишком поздно. Я не хотела показывать Стиву свою слабость, потому как знала, что он потребует убраться прочь отсюда. Знала, что он заботится обо мне, но не могла поддаться. Потому я и слушала тишину – никаких шагов, никаких кошек, конечно же, – в коридоре старого дома в Ладлоу.
Мне понадобилось около четверти часа, чтобы прийти в себя. И только тогда я, вытерев несуществующие слезы с лица, поднялась на ноги. Я оперлась о стену и пошла в сторону лестницы. Большая темная родительская спальня меня никоим образом не привлекала – я еще в детстве не могла туда ходить. Там не было никакого клада в виде воспоминаний. Мне нечего было там искать для себя.
Я быстро спустилась по лестнице. Путь назад занял у меня куда больше времени. Стив встретил меня удивленным взглядом – очевидно, по мне было видно, что я пережила что-то, о чем не рассказала бы просто так. Но он ничего не сказал. Это было естественно. Я знала, что он морально готовился к этому, хотя я сама готова не была.
Пройдя мимо Стива, я оказалась в гостиной. В комнате, с которой было связано куда больше. Именно тут я билась в истерике, когда осознала, что смерть реальна. Именно тут я сидела, обнимая фотографию Гейджа – ту самую, копия которой висит в рамке на втором этаже. Я завела руку за спину, намереваясь достать свой детский рисунок, но не успела это сделать.
Эйлин! – я услышала голос Стива и обернулась на зов. Он доносился из коридора, со стороны входной двери, – Эйлин, кажется, у нас гости.
Я замерла. Кто мог явиться сюда? В моем сознании пронеслось мяуканье в детской комнате и чьи-то тихие шаги. Перед глазами встал мой мертвый брат в одном кроссовке. Весь в крови. Он пришел сюда, потому что я вернулась домой. Именно его шаги я слышала наверху. Как в моем недавнем кошмаре, черт возьми!
На ватных ногах я пошла в сторону коридора.

Отредактировано Eileen Creed (2019-01-19 20:18:14)

+3

12

— it —
http://s9.uploads.ru/t/sy2zI.png http://s9.uploads.ru/t/5zDqI.png http://s5.uploads.ru/t/BS1AC.png
прототип: sophia lillis / jessica chastain / someone else;

beverly marsh [беверли марш]
победительница клоунов, «неудачница», просто человек

Многие дети, проживая свою размеренную жизнь, молят о том, чтобы с ними произошло хоть что-то необычное, что смогло бы разбавить серые будни. Тебе «повезло» жить в таком городе, где произошло нечто, выходящее за рамки объяснимого. Уверена, что тебе, Беверли, не пришлось бы долго выбирать между любым другим спокойным городком, в котором детство могло бы пройти своим чередом, со скуками, привычными развлечениями и пустыми проблемами, и Дерри, пропахшим сточными водами и детским страхом, ты бы сделала выбор. Куда лучше переживать разбитые коленки, скучные вечера и ссоры с родителями из-за плохих оценок, чем давиться ужасом и сражаться за собственную жизнь с ужасом во плоти. Дерри — не тот город, о котором вспоминаешь с ностальгией. О нем вообще не вспоминаешь никогда, а когда приходит время вернуться... Впрочем, я тороплю события.

почему
человек по собственной воле
возвращается в кошмар?

Твоя жизнь не была сахарной и приятной даже до пробуждения Пеннивайза. Конечно, девочка из не самой богатой семьи, живущая на окраине города, быстро стала жертвой злых языков в школе. Одноклассницы, желающие во что бы то ни было самоутвердиться и выплеснуть свой яд, сыпали оскорблениями и сплетнями. Сплетни, естественно, не имели под собой никакого обоснования в виде фактов. Зато разговоры о твоей беспорядочной жизни стали поводом для гнусных шуток со стороны местных хулиганов и открытых жестоких издевательств. Казалось бы, это можно пережить благодаря семье, но... Дома гладко тоже не было. Элфрида Марш работала официанткой и постоянно пропадала на работе, пытаясь принести в дом лишнюю копейку. Подобная высокая должность так же порождала массу шуток в сторону от сверстников в твою сторону. Однако, не мать является твоим кошмаром. Отец, Элвин Марш, настоящий неудачник. Злясь на весь мир за то, что не сумел реализоваться в жизни, он срывается на своих родных. Не упускает возможности допустить рукоприкладство — конечно же, в воспитательных целях! — он становится едва ли не монстром в глазах собственной дочери. Как ты выжила в таких условиях, совершенно одинокая в своей жизни, своих страхах? В своей боли?

Одиночество закончилось примерно тогда, когда пробудилось Оно. Хоть что-то хорошее должно было произойти, верно? Ты встретилась с компанией мальчишек, которые называли себя Клубом Неудачников. Ваша компания формировалась медленно, но верно. Такой должна быть дружба обычных детей. Вот только обычными вы не были и помимо велосипедных прогулок, походов в кино и купания на карьере вам пришлось выживать. Сойтись с самим злом во плоти, борясь за свою жизнь и за безопасность других таких же детей, чьим страхом питалось древнее существо.
Оно было не человеком, конечно же. Им было нечто, способное рассмотреть в вас все потаенные страхи, превратиться в них и напасть. Съесть. Убить. Многие невинные пропали, правда? В Дерри появилось настоящее зло. Сам город был этим злом. Можно ли победить такое существо, если ты простой ребенок?
Вы смогли прогнать его. Хоть и на время. Жизнь каждого радикально изменилась и твоя — в том числе.

Переезд. Быстрое бегство прочь, подальше от проклятого места и... Забвение. Казалось, ты действительно забыла все, что произошло тогда в канализации. То, каким путем вы пришли к победе над сверхъестественными силами. Чем старше ты становилась, тем слабее становились твои воспоминания. Ты выросла, переехала в Чикаго и стала модным дизайнером. Вышла замуж — кто бы мог подумать, за точную копию своего отца! А потом пробил час.
Один из твоих друзей позвонил и сообщил о том, что Оно вернулось. Пришло время возвращаться и сражаться снова.

— Я помню только то, что мы чувствовали и как были напуганы.
Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть это.

Кто ты такая, Беверли Марш? Что происходило с тобой в Чикаго? Быть может и я становилось частью твоей жизни на какой-то период.
Рыжая, огненная и теплая копна волос; веснушки, словно звезды, рассыпаются на щеках; запах тяжелых сигарет, преследующий вуалью эту девушку; ссадины на коленях и локтях и синяки на загорелой коже. Отлично управляется с рогаткой, «йо-йо» и смертоносным клоуном, живущим в канализации. Она та, кем стоит восхищаться, просто потому что именно этого она и заслуживает. Беверли Марш — сильная, сильнее любого мальчишки. Не дама в беде, но настоящий борец.
Я жду тебя здесь. Практически как Дерри; как Оно всегда ждало возвращения Неудачников.


дополнительно:
Описывать всю биографию каноничного персонажа, героя как романа, так и двух (!) экранизаций, я не вижу смысла. В конце концов, если рыжая и отважная Беверли привлекла твое внимание, то ты все о ней знаешь. Варианты внешности я указала согласно новой экранизации, но я думаю, что ты сама решишь, как будет лучше для тебя. Выберешь вариант на молодую девушку и, обсудив все детали с администрацией форума, полюбишь своего персонажа максимально сильно и всецело.
Мы с тобой можем пересечься как раз в молодые годы, в Чикаго. И отправиться в очередное мистическое турне, опираясь на вселенную Стивена Кинга. Все переплетено и, думаю, точку пересечения найти будет не сложно. Плюс, я могу вспомнить молодость и отыграть с тобой в альте Ричи, ибо за него реально наигранно было ч у д о в и щ н о много.
Посты я пишу от третьего лица, могу от первого — как душе угодно. Размер не принципиален, я подстроюсь под тебя в любом случае. Очень хочу видеть Беверли, моя личная слабость!
Связь в гостевой, но как дополнительную, на будущее, предпочитаю телеграмм.

пример игры;

прикрепляю пост с этого форума, но для разнообразия можно увидеть еще один в заявке выше.

ㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤㅤОдин маленький город поднял с ног на голову целый штат. Эйлин повезло, что когда в ее голове что-то щелкнуло, она была не в далеком Чикаго. Школьная старая подруга Доры — в прямом смысле слова старая, так как на школьной скамье нынешняя миссис Голдман восседала более полувека назад! — пригласила ту погостить в Джонспорт. По счастливой случайности Элли была приглашена тоже. Впрочем, изначально девушка вовсе не расценивала эту ситуацию как действительно счастливую случайность. Но потом, когда она прочитала утреннюю газету... Заметка, выдвинутая на первую полосу, сообщала о случившемся в Чемберлене. Описание трагических событий дополнял вполне себе красноречивый, хоть и черно-белый снимок. Этот городок напоминал ад на земле. Эйлин пришлось дважды пробежаться глазами по тексту, жадно ловя смысл, прежде чем убедиться, что в ней зародилось не простое любопытство. Чемберлен находился неподалеку от Джонспорта, на противоположной стороне пролива. Чтобы туда попасть, необходимо было преодолеть мост, пустующий в обычные дни. Никому не было нужно направляться в маленький город, жители которого, подобно дикарям, обособленно держались от чужаков. Сегодня же огромная колонна машин растянулась на мосту, образуя затор.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин сидела в машине в гордом одиночестве, лениво жуя батончик и буквально умирая от удушающей жары. В колонне стояли те, кто желал помочь потерпевшим — они везли медикаменты и пустые обещания о том, что все будет хорошо; тут были репортеры, решившие, что для успешной карьеры им просто необходимы кадры из своеобразной «горячей точки»; были простые зеваки, которым любопытство затуманило разум. Вероятнее всего, Крид относилась к последним. Что-то определенно затуманило ее разум и притупило возможность соображать. Ей казалось, что в этом городе ее спасение от долгих лет, проведенных в обществе кошмаров и воспоминаний. Она прочитала пару строк о Кэрри Уайт и сразу поняла, что та вполне может ее понять. Не потому что Эйлин могла вытворить что-то подобное тоже — нет, она была самой обычной и никогда не причиняла кому-то вред, — а потому, что что-то Особенное стояло и за ее спиной тоже.
ㅤㅤㅤㅤЕсли же это надуманная причина и у Эйлин на самом деле давно поехала крыша, то... Пусть будет так. Пусть дедушка, наконец, запрет ее в психушке, как давно того хотел. Пусть надеется, что ей помогут таблетки, врачи в белых халатах или даже лоботомия. Но только не раскрытие его страшных секретов. Секретов ее семьи. Причин, по которым умерла вся ее семья, по которым свихнулся папа. В конце концов, в таком случае легче будет тоже. 
ㅤㅤㅤㅤСтарый «додж» плавно скользил по асфальту, недовольно урча и шурша шинами. Медленно, но верно он продвигался по мосту. Еще немного и можно будет просто бросить машину на обочине. Все равно в городе свободно перемещаться на четырех колесах будет проблематично. Хаос и разрушение не предусматривают удобств. Эйлин устала ждать. Путь был слишком долгим и от постоянного нахождения в сидящем положении уже начинала болеть спина. Казалось, что оставшиеся часы пути растянулись на чертову бесконечность, и она никогда уже не увидит ту, о ком даже боялись заговорить горожане. Ту, кто убил столько людей и теперь даже не несет за это наказание просто потому что к ее дому бояться подойти на пушечный выстрел. Бояться, что голова незваного гостя разлетится подобно перезрелому арбузу, если хозяйка того захочет. На секунду Эйлин подумала о собственной разлетающейся голове и живот свело от вязкого страха. В глубине души она боялась своей надежды и своего тупого желания встретить эту девушку. И в глубине души понимала, что даже смерть будет неплохим результатом. Может быть и хуже. Гораздо хуже.
ㅤㅤㅤㅤНаконец, мост закончился. Эйлин увидела указатель, оповещающий о том, что все уже почти добрались до своей цели. Этот указатель был большим и старым. Темная краска, некогда явно отливающая зеленью в солнечный день, потрескалась. Она практически вся «завилась кудрями» и кусками упала на траву, растущую возле столба, при этом обнажая ржавчину. Обнажая сущность города и демонстрируя, что под белыми ровными буквами находится темная и шершавая натура.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин отъехала чуть в сторону, тут же заглушая мотор. Найти здесь парковочное место было бы глупым желанием. Машину Крид бросила едва ли не посреди дороги. Казалось, что здесь уже нет никакой разницы. Все было слишком хаотичным, разбросанным; словно ребенок в порыве злости и обиды раскидал все игрушки, помещенные в игрушечный городок.
ㅤㅤㅤㅤДевушка вышла из машины и огляделась. Практически возле нее лежало высокое дерево, вырванное из земли с корнем. Словно здесь побывал настоящий ураган. Элли обвела улицу взглядом. Пожалуй, даже если бы у нее была карта, она бы не смогла успешно сориентироваться здесь. И все же она стремительно выбрала направление. Выбрала и пошла, зная, что идет правильно.

♦ㅤ♦ㅤ♦

ㅤㅤㅤㅤСтоило ей увидеть дом издалека, как в голове сразу же раздалось эхом: «Да, Крид, это он. Она здесь. Ты пришла правильно и...»
ㅤㅤㅤㅤ(...и теперь уходи отсюда немедленно в свою идеальную жизнь, потому что тут тебе никто не рад...)
ㅤㅤㅤㅤ(...ты просто сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь тут...)

ㅤㅤㅤㅤВпрочем, называть то, что от строения осталось, домом — кощунство. На его месте были руины. Элли видела груду камней, доски, перекладки. К запаху гари, присутствовавшему во всем городе, примешался так же запах строительной пыли. Под этими руинами могла быть погребена Кэрри Уайт. Черт, она могла быть мертвой! Но все же что-то подсказывало Элли, что все в порядке. Что девушка жива. Несмотря на зычный голос репортера, стоящего возле надломленного столбика, к которому был прикреплен почтовый ящик с выгравированными на нем буквами «Уайт».  Репортер стоял в нескольких ярдах от дома, словно боялся подойти ближе. Хоть на камеру он и вещал о том, что девушка могла погибнуть во время обвала, Крид понимала, что он сам не верит. Люди слишком подвержены страху. Это естественно.
ㅤㅤㅤㅤЭлли шумно выдохнула, пытаясь привести свою голову в порядок. Здравый смысл иногда невозможно было заглушить. Его назойливый голос путал карты и пугал, пытаясь вернуть на путь истинный. Регулярно, когда Элли вдруг приходило в голову поиграть со смертью в салочки. Она никогда не слушала его увещеваний и все еще была жива. Поразительно, правда?
ㅤㅤㅤㅤВ этот момент в голове Эйлин раздался другой голос. Ее собственный, но более спокойный и рассудительный. Без истеричных испуганных ноток. Он направлял ее.
ㅤㅤㅤㅤ(...иди вперед...)
ㅤㅤㅤㅤИ Эйлин пошла. По дороге, обходя поваленные деревья и разбитые куски асфальта, прямо. Туда, куда ее вел собственный внутренний голос. Казалось, что еще немного и она действительно чокнется. Направляться куда глаза глядят, слушая свой разум, который и разумным-то назвать нельзя, исходя из последних событий... Крид боролась с собственной подступающей паникой, пока вдруг не почувствовала, что дальше дороги просто нет. Она не заметила, как свернула с оживленной улицы к развалинам. Дом, который когда-то тут стоял, тоже был разрушен. Разве что, куда раньше, чем тот особняк, в котором жила Кэрри. Камни уже поросли мхом. Прямо посреди разрухи выросли кустарники. Место вызывало у Эйлин ассоциации с дикой природой и фильмами, которые любил смотреть дедушка. О древних заброшенных городах, которые ранее населяла вымершая цивилизация.
ㅤㅤㅤㅤКрид ощущала себя частью такой вот потерянной цивилизации теперь. Забавно.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин направилась к развалинам. Она ускорила шаг, боясь передумать и уйти в ту уютную норку, о которой твердил Мистер Здравый Смысл. И что тогда ей останется? Снова просыпаться ночами в криках о Ладлоу? Видеть в темном углу комнаты Гейджа, почему-то держащего скальпель в руке? Нет. Только не это.
ㅤㅤㅤㅤЭйлин поднялась по пригорку и остановилась. Она замерла, прислушиваясь. На секунду ей показалось, что она услышала шорох. Девушка не хотела давать волю фантазии и думать о том, каким может быть источник этого звука, но... Плач? Возможно, но слишком уж он был тяжелым. Притворным. А, быть может, это был и не плач вовсе. Элли чертыхнулась в пол-голоса. Она закусила губу почти до крови, ощущая, как от напряжения кружится голова.
ㅤㅤㅤㅤ— Кэрри, — к собственному удивлению Элли услышала свой голос и только тогда поняла, что заговорила. Непроизвольно. Она почему-то была уверена в том, что девушка здесь. И что она ее слышит, — Кэрри, я не журналист, не полицейский. Я не одна из тех любопытных идиотов, правда. Если ты меня слышишь, то поговори со мной. Пожалуйста.
ㅤㅤㅤㅤОна сделала еще пару шагов к покосившейся стене, поросшей вьюном, и тут же остановилась. Достаточно. Слишком близко.

Отредактировано Eileen Creed (2019-01-20 17:04:21)

+2

13

— marvel —
http://s8.uploads.ru/kFCq8.gif
прототип: jeremy lee renner;

clint barton; hawkeye [клинт бартон; хоукай]
соколиная меткость всех мстителей; агент ЩИТА

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] расслабься. я никогда не промахиваюсь.
[indent] прицельности и меткости хоукая всегда можно было лишь завидовать. однако мало кто знает [наташа знает] истинную цену этой способности. клинт бартон – сын мясника. и здесь впору бы порадоваться за семейство, ведь при таких обстоятельствах семья не будет обделена едой. но все гораздо сложнее, и та кровь, что омывала руки мясника в скором времени превратилась в реки изливаемой жестокости над своими детьми [в будущем хоукай поклянется себе, что никогда не будет подобен своему отцу]. в то время клинт вместе со своим старшим братом были мишенью. и, возможно, так бы и продолжалось дальше [до тех пор, пока в мишени не останется свободного места], если бы не рок. автокатастрофа, в которой погибли родители, стала рубиконом. рубиконом, после которого все как по накатанной стало катиться в чертову бездну. дальше были кочевые ночи по приютам, приемным семьям, детским домам... но все не складывалось. и финальным этапом стал цирк. именно там соколиный глаз получил свои бесценные навыки фехтования и стрельбы из лука.

[indent] и теперь мишень превратилась в стрелка. рассчетливого, холодного, зоркого и непоколебимого. обладает очень острым зрением, точность всегда безошибочна, какие бы расстояния не разделяли его и мишень. у него есть своя позиция, свое мнение, свои условия. бартон - наверное, единственный из всех мстителей, кто ставит семью на несколько пьедесталов выше своей службы, и по факту это было одно из самых главных условий перед его согласием работы на ЩИТ [семья должна быть в безопасности]. бартон - мастер стрельбы из лука, также с совершенной и безупречной точностью владеющий арбалетом.

[indent] но также он - превосходный убийца. именно он был послан на задание для убийства тогда еще почти никому неизвестной русской шпионки. что тогда заставило его опустить стрелу и увидеть в наташе что-то помимо ее темного прошлого - знает только сам хоукай [мы ведь помним, что у клинта всегда есть свое мнение, пусть и не всегда вписывающееся в рамки поставленных заданий]. но именно его слова, сказанные в свое время фьюри, повлияли на вступление романовой в ряды ЩИТА и команду мстителей. и по факту на то, что русская все еще жива. да, соколиный глаз занимает особенно важное место в жизни наташи и ей хочется верить, что в его жизни она тоже не простая попутчица. в какой-то степени нат восхищается и завидует бартону. его силе, смелости, мудрости и семейности [это, наверное, самая главная зависть. с налетом серого цвета]. порой романова думает, что знает хоукая, что может просчитать все его шаги, а порой понимает, не владеет даже одним процентом знаний о нем. кроме тех, что он позволил выдать о себе. в нем есть тьма, у нее есть свои причины. часть из них на поверхности, но часть залегает глубоко под темными холодными водами, куда не дотекает гольфстрим. и отчего то таша боится этих глубоких подводных течений.


дополнительно:
[indent] - я думаю, что каждый, кто более менее знаком со вселенной марвел, знает кто такой хоукай. я не расписывала биографию детально, взяла только общие факты. в принципе, вы вольны переиграть биографию или же дополнить ее, если у вас есть на то желание и вкусные идеи. я только за. также сразу предупрежу: я не знаток комиксов от слова "совсем", в основном строю свое видение на мувиверсии героев, лишь дополняя их выдержками из интернета. поэтому будьте готовы к тому, что мне может понадобиться помощь в освоении комиксов, если вдруг вы за основу возьмете именно комикс.

[indent] - у них с нат - отличнейший броманс [если так можно это назвать]. они отличные напарники, лучшие из лучших в своем деле, и я надеюсь, что также они хорошие друзья. по крайней мере я вложила это в основу своего персонажа. не захотите этого - все обсудим, обыграем и придем к совместному обоюдному компромиссу.

[indent] - у нас уже есть представители каста, которые, я уверена, будут рады пополнению [а не будут - заставим хд]. я довольно лояльный игрок, и вроде иногда даже адекватный хд правда, признаюсь, что порой склонна к ведомости, ведущей в тандеме бываю редко. люблю диалог, а не бескомпромиссное прогибание под себя. тюкать в спину и постоянно напоминать о написании постов не буду, так как сама не особо быстра. я не привязываю клинта только к себе, вы вольны распоряжаться его линией как вам угодно [только сильно не ломайте образ, прошу вас], я могу предложить лишь одну из многочисленных линий жизненного пути хоукая. пишу в среднем от 5-6К символов и выше. непринципиально от какого лица. умею подстраиваться. заявка написана без заглавных букв, но если для вас это некомфортно - я изменю стилистику на более привычную. ты, главное, приходи! с:

пример игры;

дважды в одну реку не зайдешь. раненое сердце не зажжешь.
ты давно не видел свет в моих глазах
отпылали наши корабли. были так несдержанно близки...
но теперь стоим на разных берегах.

[indent] за ней давно тянется шлейф крови алой, потопившей в своих волнах тысячи и тысячи душ и тел. схоронила давным-давно под титановыми плитами все то, что когда-то еще можно было назвать человеческим. схоронила и водрузила сверху мраморную могильную плиту. чтобы не подкопаться. достаточно лишь раз в год принести цветы да поставить свечку за упокой [чертовы русские традиции], чтобы не ссаднило, чтобы осадка было меньше. и стараться не взбалтывать. до следующего прихода. давно перестала любить незатейливые легкие мелодрамы с пудровым налетом розового блеска [теперь подавай ангст и драму. и чем больше - тем лучше. тем сочнее после будет латать собственные раны]. она даже чай пить перестала много лет назад, перейдя на черный нерастворимый. без сахара и сливок. она разучилась быть покладистой - покладистость не для этого мира, не для этой чертовой вселенной. и наташа снова и снова продолжает смачивать в растворе антисептика марлевые повязки и прикладывать их к своему обнаженному телу. боль ушла [почти] несколько дней назад, кровоподтеки еще остались, но и они сойдут. осталось лишь переждать, когда затянется самая глубокая рана. и прикладывая очередную повязку, она снова выругается и зашипит. по-русски. пока никто не слышит кроме этих стен. откидывает голову назад, и практически чувствует как налипают рыжие пряди. вся эта беготня порядком изматывает. ладно, будем честны - уже измотала. но романофф понимает, что нужно найти еще где-то силы. и она снова поднимается, оставляя кровавый след от пальцев на стене четко по линии своего следования. всегда нужно за что-то держаться, хотя бы за стену, если больше не за кого.

[indent] россия. не раз ловила себя на мысли, что в самые отчаянные моменты своей жизни // существования всегда возвращалась сюда. нет, не в красную комнату, но просто в россию. от того так и не смогла избавиться от приобретенной еще в далеком советском союзе двушки, оформленной на никому неизвестную девушку наташу. не_романову. никто не знает, что именно в этой квартире прошло ее детство после гибели родителей [да и рассказывать это она не спешит. это именно та тайна, которую хоронит под той самой плитой мраморной]. сюда ее привел тот солдат, что практически вынес девчушку из горящего дома. высокие потолки с массивной слегка ляпистой лепниной, старые выцветшие обои в некоторых местах напрочь отклеившиеся... даже запах здесь был специфический. из того времени. из детства. и она закрывает зеленые глаза, в памяти возвращаясь туда // обратно в детство. вспоминает как была счастлива. как искренне и звонко умела смеяться, как искала зеркальцем лучи солнца, чтобы 'рассыпать' солнечных зайчиков по комнате. вспоминает как бегала по этой самой комнате, стараясь как можно быстрее убежать от папы и спрятаться под большим деревянным столом с длинной скатертью. чтобы не нашел. также перед глазами встает балетный класс, и она практически ощущает ту тяжесть в ногах после очередной репетиции. слышит хруст костей и чувствует натяжение всех возможных мышц в своем теле. встает на пальчики и задерживает дыхание... но реальность больно ударяет обухом по голове, и открывая глаза она снова перемещается в настоящее. и чтобы не было так пакостно, идет в свою комнату и ложится на край кровати. не такой удобной, но такой родной. и забывается на несколько часов. или минут. не знает.

[indent] звонок сэма выбивает почву из-под ног, и она сама не замечает, как ее магнитом тянет к ближайшей стене. сила притяжения на этот раз срабатывает не в тех плоскостях, и таше остается лишь схватиться за ушибленное плечо. трубка вылетает из ладони и несколько мгновений она слышит, как сокол на том конце провода пытается докричаться, чтобы узнать что произошло. но она снова врет. в который раз. все хорошо. все когда-нибудь обязательно будет хорошо. а о сбитом дыхании и непроглатываемом коме в горле лучше молчать. она ведь мститель. друг. помощник. она обязательно должна оказать посильную помощь. отключает вызов и запускает телефон в противоположную стену, срываясь на толи стон толи крик злости // отчаяния. говорила, предупреждала, предостерегала, заклинала - все бестолку. не послушал. не хотел слышать. и сейчас романофф готова была послать весь мир к адовым гончим и сорваться с места в поисках зимнего. это еще одна темная страница в жизни русской шпионки, которую та не желает открывать.даже самой себе. тело все еще помнит яд его пуль, а шрамы от них останутся навсегда. и ладонь яростно ударяется в противоположную стену. чтобы снять эмоции. успокоиться. вдох-выдох, глубоко. закрыть глаза и сосчитать до ста. а потом в последний раз пойти перевязать свою рану до приезда 'гостей', и сделать так, чтобы о ней никто не узнал. особенно роджерс. а наташа сможет. справится. не первый раз. и может быть потом после, когда все немного уляжется, снова пойдет зализывать раны к бартону, прихватив с собой бутылку текилы. клинт не задавал ненужных вопросов, он всегда просто был где-то рядом, хотя его об этом никто не просил. поставив тогда на романову, он продолжал следовать этому выбору, и она была ему за это благодарна. он был верным, даже если эта вера шла вразрез с чем-то более важным. а наташа больше всего ценила верность. она часто засыпала на его коленях, укрытая теплым верблюжьим пледом. на удивление, она даже смогла подружиться с его детьми, что само по себе было неожиданным. эта тема для девушки всегда была табу. но там она могла улыбаться. может быть потому, что эти моменты возвращали ее в свое собственное детство? не копалась в предпосылках, просто принимала как факт. роджерс был другим. и не хотелось признавать, что другим он был лишь по отношению ко вдове.

[indent] - господи всемогущий... так и не смогла удержать в себе русскую фразу, когда тело роджерса наконец удалось поместить на тот самый деревянный стол из детства. она даже сама не заметит как притянет ладошку ко рту в ужасе. повидав за свою жизнь немало искалеченных тел, все же здесь ее прошибет озноб. и девушка почти не разбирает монолога сэма, улавливая лишь обрывки фраз, чтобы собрать картину воедино. проходит пальцами вдоль рассеченных ран по торсу, натыкается на вывернутые почти наружу ребра, и отдергивает руку. боится. дальше глаз опускается ниже и на этот раз уже натыкается на неестественно выгнутую конечность с явными признаками открытого перелома. - сэм, я не волшебница, и не гений медицинского искусства, шепчет в ужасе, глядя почти стеклянными глазами. но сокол продолжает уверять, что так надо, что нет возможности посещать больницу, и она делает паузу. в минуту. откидывается к стене и закрывает глаза. на этот раз возвращаясь туда, где не хотела бы оказаться снова.в красную комнату. туда, где почти отплевывалась кровью в очередном задании, что в обязательном порядке должно было быть выполнено на 'выше отличного'. вдовы по-другому не могут. не умеют. чувствует металл во рту и злость, даже ярость, что оседает пеплом на языке и растворяется в крови. только эти чувства тогда помогали терпеть. и выживать. и она вытягивает их из воспоминаний вместе с нитями знаний о медицине. идет во вторую комнату и молча сгребает в охапку чистые простыни и пододеяльники, с зеркальной тумбы хватает флакон 'красной москвы', предполагая использовать его в качестве хоть какого-то анальгетика. снова возвращается в комнату и взглядом просит сокола уйти. прикрывает все необходимостью сходить в аптеку ближайшую за обезболивающими и антисептиком. а по факту, она просто не сможет это сделать на виду. это слишком... вся эта ситуация вписывается в одно-единственное слово 'слишком'. отрывает кусок материи и кладет его чуть поодаль - он еще пригодится. чуть позже. не сейчас. закусывает губу, обрабатывает ладони советскими духами, подкладывает рядом ворох материи. и лишь надеется, что дрожь в руках утихнет. и лишь дождавшись пока спина сэма скроется в темноте коридора окунает ладони в теплую кровь. в его кровь. и стив начинает сначала стонать, а после кричать, и тогда она сворачивает отложенную ранее материю в тугой жгут и помещает между мужскими зубами. старается не смотреть в глаза, но таки цепляется за них... - прости, родной... несмотря на все свое несогласие с его принципами, шепчет одними губами, скорее для себя самой, уверенная полностью, что этих слов никто не услышит. и через мгновение резко надавливает на ребра, при этом аккуратно вправляя те, чтобы после услышать даже сквозь вставленный кляп душераздирающий крик боли. но другого выбора не было, и романова это прекрасно понимала.

[indent] она не помнит как после накладывала повязки, как старалась плотно сбинтовать простынями после ребер впраленную ногу. как уже перестала различать, где кровь кэпа, а где собственная. и когда сокол вернулся с пакетом медикаментов, рыжая уже сидела на полу, плотно обхватив голову руками, путая окровавленные пальцы в волосах, делая их оттенок еще более ярким. - я сделала все, что могла... тихо на полутоне и даже почти не дрожащим голосом. - думаю, выживет. если не сдохнет от боли, или очередного приступа детской ностальгии по давно минувшим годам. и плевать даже на то, что он мог слышать. плевать на всю эту щепетильность и нежность. устала. и несмотря на это, отчего то второй вариант был куда более реален. ибо наташа знала ту самую истинную сакральную тайну, которая не позволит роджерсу оставить все так как есть. не заставит отступить. он не бартон. он никогда не выберет ее. никогда. и от этого она сжимает одну ладонь в кулак, второй упирается в стену, чтобы создать опору и встать. - я пойду умоюсь. когда проснется - вколи ему обезболивающее. не думаю, что духи советских времен возымели хоть какой-то эффект. уходя, неплотно прикрывает за собой дверь [чтобы на всякий случай слышать], в дешевой ванной также оставляет дверь открытой и лишь там громко выдыхает. включает напор воды и пытается смыть кровь с ладоней, напрочь забыв о том, что находясь еще там в комнате случайно зацепила свою повязку, отодрав ту почти по живому, но оставив до лучших времен. кровь тонкой струйкой сочилась и размеренными каплями падала на побитую временем плитку, разбиваясь и отвоевывая все больше территории. красный. этот цвет будет с ней до скончания веков.

Отредактировано Natalia Romanoff (2019-01-20 18:15:46)

+5

14

— marvel —
https://i.gifer.com/Dr2Y.gif  https://68.media.tumblr.com/40fa69aa593a518c4a545e99a1df5ccd/tumblr_nocuh0do421qeeqito6_250.gif
прототип: anthony mackie;

samuel thomas wilson [сэмюэль томас уилсон]
сокол [falcon]; мститель на полставки; бывший пилот ввс сша; сотрудник центра реабилитации для ветеранов боевых действий; человек

на самом деле я не умею писать чертовы заявки, и не читал ни одного комикса, я помешан на кино-вселенной марвела.

- я слева, - кричит роджерс, обходя мужчину на очередном повороте, и уилсон поджимает губы, а потом улыбается вслед капитану.
- я слева, - шепчет роджерс, лежа на больничной койке и сокол выдыхает. кэп ведь всегда слева.

их знакомство началось с одной совместной пробежки на рассвете.
их дружба началась со нескольких слов стива: "- на нас объявили охоту, нам больше некуда было идти" и распахнутой сэмом двери.

для стива сэм какое-то [ладно, ладно, признаемся честно и откровенно - длительное очень время] был тем лучшим другом, в котором роджерс отчаянно нуждался после пробуждения в двадцать первом веке.

для стива сэм и сейчас один из самых близких людей, за которого он вне всяких сомнений будет рисковать жизнью и свободой, честью, моралью, совестью и всеми остальными своими составляющими. [и сколь не было бы распространено мнение, что капитан америка сделает так для любого, даже совсем не знакомого человека, это не так. стивен тоже человек, и у него тоже бывают промахи и слабости.]

для стива сэм - его очередной моральный ориентир.

для стива сэм - тот человек, который видит в нем не символ эпохи, не национальное достояние, не супергероя, а простого бруклинского парня - стива роджерса, которому не чуждо все человеческое и который нуждается в помощи, но никогда её не просит первым.

солок был рядом, когда мир капитана рушился на части. потому, что так правильно. и сэм это понимает.

сокол был рядом, когда это действительно было нужно. когда все отказались, когда многие предали. сэм остался. потому, что он знает цену дружбы.

сокол поддерживал_подсказывал, понукал, подталкивал к действию. всегда и во всем. капитан знает, что это, черт побери [не выражаться! ага, как же!], дорогого стоит.

сэм не копался в душе роджерса, не тянул из него жилы, не вытаскивал его демонов из под кровати. у каждого из переживших войну их предостаточно, сэм и сам до сих пор иногда просыпается с криками по ночам. это их роднит, но не является постулатом. просто они оба солдаты.

отчасти хотя бы потому, что они оба в прошлом потеряли каждый своего лучшего друга и сэм знает наверняка, что райли он вернуть не сможет, он и бросается на сначала на поиски, а после и на защиту барнса вместе с роджерсом, ведь знает каково это - когда у тебя вырывают наживую_без анестезии половину сердца, половину души.

он просто рядом со стивом. сэм не доверяет барнсу, но не отказывается от стива. и стив благодарен, правда. стив просто не умеет об этом красиво говорить. капитан умеет толкать долгие, красивые, прострастные мотивационные речи, но когда дело касается его собственных эмоций, он зажат и скован.

сэм усмехается, и принимает роджерса таким, каков он есть. потому, что знает_понимает: они оба нуждаются в друге. настоящем друге. и сэм тоже благодарен роджерсу за то, что тот дает ему новый смысл жизни, новую цель и лидера, за которым можно идти в одном лице.


дополнительно:
я очень-очень жду сокола, правда. каст у нас достаточно дружный, по крайней мере мы с моей будущей женой - привет наташе романофф, и с баки так точно. пишу я в среднем от 5-6к и как попрет, но могу и спидпостить при желании. стилистика плавает от партнера, опять-таки привет нате и баку. подстраиваюсь я, довольно-таки легко, правда.
сэм довольно часто упоминается у меня в постах, так что сразу по приходу го в личку, тут же расскажу и на пальцах объясню, что творится в жизни кэпа и каким боком тут причастен уилсон.

пример игры;

Ты не сможешь меня понять, ты не сможешь меня простить.
Просто я не умею ждать, и по серому небу плыть.
Ты не сможешь меня согреть пеплом гаснущего костра.
Ты не сможешь меня любить, просто сломаны два крыла.

          признаться честно, роджерс совсем не хочет беспокоить романофф из-за своей сломанной в трех местах ноги или этих "крошечных" трещин в ребрах. и потому качает головой из стороны в стороны на манер китайского болванчика, когда сэм озвучивает ему свое решение залечь на дно у наташи на конспиративной квартире в россии, хотя бы до тех пор пока у стива не срастутся кости. как они будут добираться до санкт-петербурга, когда роджерс и на своих двоих-то устоять не может, сокол не уточняет и стивен искренне надеется на то, что наташа не увидит его в таком вот состоянии. он не хочет, чтобы наташа его жалела. он от неё хочет совсем другого: он не хочет больше, чтобы наташа была ему просто другом, он уже давно хочет много большего. но свои мысли роджерс предпочитает держать в себе. не хватало ему еще после выслушивать пошлые шуточки старка или видеть гнетущее понимание во взгляде клинта или затаенную_глубинную ревность брюса. он не привык делиться тем, что принадлежит только ему. а его чувства к наташе только ему и принадлежат. потому, что думается стивену, что едва ли романофф хоть когда-нибудь стала бы рассматривать роджерса в таком ключе. он же такой наивный. не его слова, а её. и это в сто раз больнее, чем сломанная нога, чем эти треклятые ребра мешающие дышать. 

          но в ноге что-то снова щелкает и роджерс глухо стонет, прикусывая нижнюю губу до крови. он старается убедить себя, что ему и не больно-то вовсе. и просит, чтобы уилсон не трогал баки. не убивал баки. не бил баки. роджерс не вполне уверен, что сэм его слышит, потому, что  он и сам своего голоса услышать не может. это не пугает, но немного, совсем немного настораживает.
-да свалил уже твой баки, - рычит сокол, садясь рядом с кэпом, и, всматриваясь в его разбитое лицо, качает головой: сочувствует или осуждает, а скорее всего и первое, и второе вместе взятые. стив уверен - сэм считает, что он свихнулся, а роджерс верит, что рано или поздно барнс вернется. он должен вернутся. он обязан, потому, что стив не сдастся так просто. - я в порядке, - пытается уговорить он сокола, стискивая его ладонь до хруста костей своих или сэма тут уж неизвестно, когда уилсон пытается сместить его с места и просит дать ему еще пару минут, чтобы оклематься. сэм подчиняется, и стив дышит глубоко и рвано. тяжело. больно. но все же он делает очередную попытку встать, только вот сломанная нога подкашивается и капитан заваливается в сторону и стонет, снова закрывая на миг глаза, давая себе еще одну передышку, на которую у него вовсе нет времени - потому, что он должен снова найти зимнего солдата, он должен до него достучаться. кроме него - стива - у баки больше никого нет. а вот у стива есть мстители: есть сэм, есть наташа, где-то там на периферии сознания маячут и другие имена и лица: старк и клинт, и бэннер, и тор, да даже фьюри и хилл. у него есть друзья. а у баки есть только стив. и стив не может сдаться, как сдался тогда в сорок пятом, поверив в то, что его лучший друг мертв. "никто бы не выжил при падении с такой высоты, кэп," - говорил ему говард. "уважай его выбор, стив" - просила пегги, держа его подрагивающие ладони в своих. "все наладится, парень", - снисходительно и доверительно произносил полковник филлипс. и он им верил, а теперь он хочет верить в то, что может все исправить, искупить свою вину. спасти баки. вернуть баки. 

          он пытается, в то время, покуда не выплевывает на пол остатки своих внутренних органов безуспешно донести эту мысль до сэма едва различимым шепотом. на что сокол советует ему заткнуться и просто помолчать и тащит его подальше от того места, куда капитан свалился после очередного "крайне неудачного" разговора с зимним солдатом, пролетев этажей этак тридцать, и только чудом успев сжаться и подставить под себя щит из вибраниума. сэм тащит его буксиром на себе, туда где они оставили джет, арендованный или скорее просто напросто взятый с разрешения старка с базы мстителей: тони не стал задавать тогда лишних вопросов, просто сказал, что на карточках стива и сэма вполне сносные денежные запасы, впихнул в руки кэпа наличку, предупредив, что если что - он всегда на связи. и придет на помощь. как и любой из мстителей. словно напоминая о том, что у него - стива - есть такие вот замечательные друзья. но стив не хотел просить помощи: это только его дело, это только его вина, что мертвым грузом утягивает все дальше и глубже. но все-таки у него есть сэм... сэма он тоже не просил, сокол сам подписался на это безумие и наверняка уже жалеет, покуда ему приходится тащить на себе почти что бездыханного роджерса, упрямого и невыносимого идиота-капитана америку. сэм много и смачно ругается, а кэп окровавленными губами просит его не выражаться. это же по-крайней мере не красиво и не вежливо. сэм советует засунуть ему свою щепетильность в задницу и укладывает его осторожно на разложенные кресла в багажном отсеке джета. капитан подчиняется, на сопротивление сил у него уже не осталось. есть только боль. есть только мысли о том, что на этот раз стив обязательно успеет. ему бы только встать. ему бы только... но сознание плавится воском и роджерс на какое-то время отключается.

          сэм с кем-то долго переговаривается по спутниковой связи и регулярно меняет ему повязки, намокающие с завидной и пугающей  регулярностью - стив, видит, как сокол поджимает губы и снова бесслышно на этот раз матерится: ребро вылезло наружу и роджерсу срочно нужна нормальная медицинская помощь, но капитан не хочет возвращаться в больницу, оттуда ему не добраться до баки. - ты ебанутый, - честно говорит ему уилсон, и впервые на памяти роджерса закуривает, а стив пожимает плечами, что ж его и не так называли.  до прибытия в россию у них еще пара часов. и роджерс уже сидит. и даже дышит почти что без боли в ребрах, ну по крайней мере он больше не выхаркивает свои легкие, а это уже наметившийся прогресс, да и крови на повязках уже меньше, куда меньше [- это потому, что в тебе её уже и не осталось, - бормочет себе под нос сэм, добавляя - придурок.]. а еще он категорически против всех принятых сэмом решений и даже порывается к кабине, чтобы развернуть джет обратно к штатам. только вот на четвереньках далеко ему не уползти.

          он снова отключается, не потому, что его берут те обезболивающие, которые ему вкалывает сэм [обычными лекарствами роджерса не пронять, сыворотка в его днк отвергает все ей чуждое], а просто потому, что боль слишком обширна. слишком сильна. он снова и снова обескровленными губами в перемешку зовет то баки, то наташу, еще реже ищет во тьме пегги. и когда вокруг его лица взметаются такие знакомые, родные рыжие кудри, стив поначалу думает, что это лишь очередная вспышка бреда его воспаленного мозга, а после слышит её голос. голос наташи. нат. той, которую он так и не рискнул_не посмел в прошлом назвать своей, испугавшись, побоявшись того, что она не поймет всего того дерьма, что было в его жизни прежде. и пусть кто угодно считает его идеальным, правильным, моралистом, сам-то роджерс знает, он ничем не лучше: он тоже убийца, и руки у него, не то, что по локоть, а по плечи в чужой крови. он ей умылся во времена второй мировой, во времена его ревущей команды. он убивал так же часто, как вдыхал и выдыхал. потому, что убийство есть убийство и не важно уже был ли человек хорошим или плохим. главное, что он лишился жизни по его, стива, вине.

          он щурится от слишком яркого света, бьющего по зрачкам. чувствует, как кто-то усердно копошится в его внутренностях. слышит её голос с вопросительными интонациями и вторящий ей голос сэма. долетели-таки. мысль эта должна подарить ему облегчение что ли... но вместо неё приходит снова обжигающая боль, рвущая на части раскаленным железом проникая все глубже и глубже, в душу, в подсознание и роджерс кричит. на грани фола. когда пальцы наташи вправляют наживую его ребро на место, зарываясь все глубже в его бок. роджерс позволяет себе снова стать слабым и отключится. потому, что обезболивающие все так же не действуют. да и не нужно. он все это заслужил. это все его вина. он кругом виноват. почему же никто не хочет этого увидеть и понять?!

+5

15

— overwatch —

Немного предыстории (лор вкратце)

Герои не умирают — они раз за разом рэспалмятся и ресаются. Бессмертие они получают не только благодаря хаотичному нажатию клавиш (в МК только так и выигрываю :D), но также причиной становится идея. Моей идеей игры на персонажах поддержки было желание помогать своей команде. Когда оказалось, что у каждого из героев «Овервотч» есть своя история, доступная на офф-сайте Blizzard и без покупки игры, выбор уже производился по схожести характеров.
История мира «Овервотч» касается далёкого будущего, где после прорыва человечества в области технологий, в мире появились омники, проще говоря, роботы. Поначалу они играли роль соратников и верных помощников, прислуживая людям. Но когда омники потребовали уравнять их в правах, по-мирному договориться не получилось — началась эпоха терроризма и революций. Чего скрывать, бесчинствами не гнушались обе воюющие стороны.  Чтобы положить конец этому, была создана организация «Овервотч», собравшая в ряды своих агентов одарённые интеллектуально и физически кадры. Даже за пределами Земли на космических станциях проводились эксперименты для поиска ещё более сильных средств против войны.
«Овервотч» удалось остановить войну, хотя недоверие по отношению к омникам уже было не искоренить из человеческого сознания. Кроме того, сами агенты организации не стеснялись демонстрировать преимущество по силе, а некоторые из них тайно создали подпольную организацию, которая совершала убийства, пытки и грабежи, пусть и в «миротворческих» целях. Возможно, оно и к лучшему, что «Овервотч» в конце концов перестала существовать.
Добро пожаловать, я доктор Ангела Циглер. И я расскажу вам о нескольких невероятных личностях, которых мне довелось повстречать.

занят;

http://sh.uploads.ru/AzbTc.jpg
прототип: whatever;

genji shimada [гэндзи шимада]
наследник мафиозного клана, киборг, искатель приключений

Мадамада!
Всё бывает не просто так. Даже если ты родился с золотой ложкой во рту — это неспроста. И в случае, что тебе всё дозволено и сходит с рук — расслабляться не стоит. О твоём долге перед кланом после смерти отца напомнил старший брат Хандзо, и метод он выбрал далекий от гуманного.
Множественные переломы, сквозные раны; в некоторых так и остались торчать стрелы — в скорой побоялись их беспокоить, чтобы не вызвать ещё большее кровотечение. Таким я впервые увидела тебя — на своём операционном столе. Каким образом наследник мафиозного клана заинтересовал «Овервотч» — для меня до сих пор загадка.
В твоей стране о таких случаях говорят: «Они связаны нитями судьбы». Случайно ли, что ты попал в операционную именно ко мне, что тебе дали второй шанс? Я вылечила твоё тело, вернее, что от него осталось, но израненную душу заживить, к сожалению, мне не под силу. В поисках гармонии с самим собой ты встал на шаткий путь, вступив в тайное подразделение «Blackwatch», а после его распада ты стал путешествовать, повстречал удивительных людей, но помощь снизошла к тебе в Непале — в лице омника-буддиста по имени Дзенъятта. Ты наконец принял своё тело, простил брата и стал сражаться за справедливость, благо в клане Шимада всех отпрысков научили боевым искусствам.
Я всегда верила, что ты больше человек, чем киборг. И куда бы тебя не завёл твой путь, я надеюсь, мы ещё встретимся.

http://sg.uploads.ru/1lwrq.jpg
прототип: whatever;

jack morrison [джек моррисон]
мститель, глава Overwatch, человек

Все мы теперь солдаты.
Ты и есть создатель «Овервотч», и только те, кто хорошо с тобой знаком, знают, что ты боролся за бравое дело до последнего. А сейчас ты считаешься погибшим от руки лучшего друга, бывшего сослуживца Габриеля Рейеса. Но обо всём по порядку.
Ты родом из небольшой деревушки; скромный и добрый парень — подкупал своим обаянием и мог вести людей за собой, за своими амбициями. Когда началась война с омниками, конечно, ты не смог остаться в стороне. В войсках ты показал себя с лучшей стороны и обзавёлся другом, связь с которым тебя сгубила. Ты участвовал также в программе по улучшению солдат, благодаря чему были повышены твои характеристики.
В «Овервотч» ты отдавался делу полностью, не жалея себя, но и не замечая настроений вокруг. Рейес был командиром, хотя всё уважение и лавры доставались тебе. Ты старался быть затычкой в каждой бочке, но не всем это нравилось. Ты не одобрял эксперименты внутри организации с фатальным риском, ставя жизнь человека превыше всего. В конце концов, ты же идеальный солдат, а твоими коллегами были в том числе преступники и рисковые учёные.
Ненависть, недопонимание и зависть привели к распаду «Овервотч» и уничтожению её швейцарского штаба, и в том взрыве считаются погибшими двое: Джек Моррисон и Габриель Рейес.
Не знаю, остудило ли твой пыл предательство лучшего друга, но судя по маске и новостям о неизвестном мстителе, от своего дела ты не отступил.


занята;

http://sh.uploads.ru/uJF3x.jpg
прототип: whatever;
moira o’deorain [мойра о'доран]
генетик, человек

Одна рука даёт, другая отнимает.
О тебе может очень многое сказать твоя способность: нанося урон, ты сама лечишься. До сих пор загадка для меня: ты всегда хотела помогать на благо мира и человечества или просто увидела в «Овервотч» потенциального спонсора твоим генетическим экспериментам?
Твоя репутация изначально была «с душком», ведь ты ничего и никого не пожалеешь ради своих целей. Твои генетические эксперименты касались изменения ДНК на клеточном уровне, которые меняют их структуру и физические свойства. Тобой заинтересовались благодаря этим исследованиям, ведь разработки могли помочь человечеству в борьбе с заболеваниями и раскрыть новые скрытые возможности человеческого организма. Но когда стало известно, что это не являлось твоей первоначальной целью, твоё имя стало синонимом неконтролируемого научного прогресса, сродни тому, что породило Восстание омников. Факт сотрудничества с тобой скрывала даже «Овервотч», а после её распада в поисках финансирования ты примкнула к преступной организации.
Как учёный, я могу понять отсутствие интереса к спасению людей, которые не ценят твои труды по достоинству. Не стану скрывать, ты меня пугала и восхищала одновременно; мотылёк летит на лампу; при встрече я всегда опускала глаза. Стыд за себя, что не стала автором твоих открытий? Стыд за человечество, что боится нового и неизведанного? Как бы там ни было, ты всегда проходила мимо, даже не обращая внимания, гордо подняв голову. Но мне хотелось бы понять твои истинные мотивы. http://funkyimg.com/i/2vVcv.png


дополнительно:
Я пишу много (от 4к) и часто (несколько постов в неделю), благо Ангела дарит много вдохновения. Я очень хочу возродить на этом форуме каст «Овервотча» и буду ждать каждого её героя с нетерпением. Игрой не обделю, идей в голове полно, вы, главное, придите, буду любить и заботиться о вас  http://orig09.deviantart.net/d6a0/f/2016/073/2/7/_heartjump__by_ledmaiden-d9v5zuz.gif

пример игры;

Ваш латте, пожалуйста!
Хозяйка за спиной подбадривает и желает удачного рабочего дня. Везение — это когда работодателю не чужда человечность. И поначалу, разливая на пол, разбивая стаканы, извиняясь раз за разом, Айю ни за что не поверила бы в то, что продержится на должности дольше месяца. Первая работа всегда сказывается порванными струнами нервов и бездонными космосами под глазами. Когда хозяйка на собеседовании узнала, что Чжиын ни года не провела что в школе, что в университете, не попав в больницу, её вердикт был: «Ладно, у студентов учёба в разгаре, работать некому, лишние руки лишними не будут». И если бы тогда по телевизору объявили в Сеуле зомби-апокалипсис, то в кадр попала бы безобидная и совершенно измотанная Айю как яркий представитель мертвяков.
Этот акт мазохизма должен быть доказательством, что Чжиын может быть самостоятельной. Что она не нуждается в сопровождении своего американского жениха и может быть занята не менее важными делами, чем он. Больше, чем усталость от работы, изматывает равнодушие. «Эмпатия — дерьмо, никому не советую.» Стены по-настоящему холодны не тогда, когда зима вышибает створки. Айю ёжилась и пряталась под пледом от давящей темноты пустого номера. Одно дело, когда Юнги был по-особенному учтив и вежлив, но всегда рядом, другое — когда учтив и вежлив, а рядом по расписанию. Хаотичному такому графику, способному поднять его среди ночи и нестись в раздражённом настроении. Чжиын перестала спрашивать, кто звонит, чем он занимается и ждать ли его к ужину. Устав от одиночества в сожительстве, она и пошла работать, на свои страх и риск, с возможностью приступа в любой момент, ведь её уже никто не лечит.
Самое ироничное, что только Юнги ей помог тогда поверить в себя: «Ты же на дому столько училась, не слушай никого, делай и ты справишься». В один из приятных вечеров, что дают надежду время от времени, минутная побывка в обществе любимого, чтобы насытиться и «перекантоваться» до следующего семейного ужина.
Почти привыкнув быть одной, Айю стала привыкать и обучаться искусству баристы. Всё бывает впервые, но когда смена обстановки происходит по всем параметрам, необходимо обладать титанической силой, чтобы всё это вынести. Даже розовые очки дали трещину или просто ослабели диоптрии — история с Юнги медленно и мучительно подходила к финалу. Его верная подруга только с ужасом представляла, как это всё произойдёт, ведь они уже не просто встречались, а перешли запретную черту, живя вместе, что в Южной Корее для неженатой пары непозволительно. С сожительством понятие «общего» переходило на вещи материальные, и всё, что они вместе выбирали в самом начале для своей обители, также найдёт финал своего существования. Изящные шкатулочки из антикварного магазина, можжевельник, ручная работа, невероятный аромат у журнального столика с телефоном; внутри её украшения, которыми он её задаривал, и каждая из этих безделушек придавали яркости чувствующей себя тенью девушке; более тёмные шторы, которые пришлось просить у Исина из-за болезненности Айю; китайские колокольчики с анимешными пандами, приветствующие всякого вошедшего задорным звоном; его аймак, за которым он специально работал в постели, чтобы она могла прижаться и погреться; их книги, которые они читали наспех и пересказывали, будто соревнуясь: чьё произведение раскрывает философию любви лучше…
Из раздумий вытаскивает звон трёхколёсного велосипеда — трубочки с пандами над дверью звучат почти так же. Какой-то сорванец несётся сам на пешеходный переход, хотя недорос, даже чтобы кнопку на зелёный свет нажать. Ему лет пять, и он больше всего на свете хочет повзрослеть, чтобы доставать сам конфетки с буфета, чтобы ему подарили такой же крутой телефон, как третьекласснику из соседнего дома. Он рьяно крутит педали, не слыша крики матери, и, к счастью, столбики у пешеходного перехода издали предупреждающий звук, достаточно громко, чтобы непоседа испугался и затормозил на тротуаре. Айю облегчённо вздохнула, вдруг заметила, что из-за драмы за окном чуть не превратила молоко в невозможный кипяток и поспешно отнесла постоянному клиенту раф.
Чжиын снова слышит подбадривающие слова и показывает стажёрке всё то же, чему её саму не так давно учила сама хозяйка. Прошло около полугода, и работодательница уже доверила новенькую девочку на попечение, зная, что всем необходимым действием бариста уже обучена и ответственность ей действительно присуща, если только не…
Извините, возможно здесь какая то ошибка.
Айю несётся стрелой к столику того самого постоянного клиента. Постоянно творчески взбалмошен, задумчив, витает где-то в облаках — как часто говорили про неё саму — только он был по-настоящему творческим, и сейчас бариста испугалась, что напоролась на ту черту людей искусства, как заносчивость.
Да… прошу прощения. — Чжиын выдала низкий поклон, как её долго и нудно учила хозяйка, в Америке ведь так гнуть спину не приходилось. Тем более, что сейчас наблюдают и стажёрка, и работодательница. Её тут же кинуло в жар от страха, что сейчас он потребует компенсации или другой напиток в подарок. — Это моя оплошность, поэтому я перепробью чек и сама доплачу за напиток, ещё раз извините за беспокойство.

Отредактировано Angela Ziegler (2019-04-25 10:31:38)

+8

16

— dragon age —
https://i.imgur.com/GdufsJd.png
прототип: original;

his mentors [dorian pavus & maevaris tilani]

portugal.the man // mr. lonely
_____говорят, магистр павус пользуется силой инквизиции, обещанной ему самим инквизитором, но все окружающее его, — сплетни. он строг и жесток по-своему, он по-своему расправляется со злыми языками, что клевещут за спиной его. они прошепчут: «мужеложец», а дориан павус в ответ скажет: «каждый из вас просто желает возлежать со мной рядом. право слово, это несравненный комплимент умениям моим в постели
_____много лет назад из скайхолда некромант прибыл в компании с мальчишкой, имя которому киран. много лет спустя его зовут варваром, ручным зверьком павуса, а в ответ под кроватью слышат змеиный шепот да смех демона, зовущего их в тень за ним следовать. говорят, что магистр мальчишку как подарок получил, но в ответ во снах их дракон древний появляется, некогда вестником мора бывший.
_____много лет спустя дориан павус отмечает про себя, что юного отрока сыном бы собственным признал.

the knocks // i wish
_____тилани помнит, как за собственным отцом пришли. когда она еще была юнцом, отец был предан и казнен. она помнит кандалы на руках отца-старика, вскоре казненного за измену; помнит и нож, что собственной рукой она в спины врагов его вонзала, а в памяти всплывал старик заключенный.
_____маэварис любила. союз ее крепок был; торольд дарил ей то, что хотела она, от чистого сердца, а она любила его как никогда никого более. она любила его и тогда, когда скорбела по нему; она любила, когда обнаружила чьих рук это дело было. маграллен вернул было все ею потерянное, — но это был только сон в тени устроенный тем, кто империю хотел возродить.
_____тилани первой была, кто по правую руку павуса встала. магистр павус был строг, она, — она клинком в спину вонзенным являлась. тилани первой была, кто была дорианом посвящена в тайну прибывшего.


дополнительно:
1я верю, что люди могут раскрывать персонажей как и в 5к, как и в 10к. я хочу очень поиграть в post!da:inquisition с альтернативным развитием событий, где маленького кирана [с душой уртэмиеля] отправили учиться под патронажем павуса и тилани в тевинтер, т.к. полагали, что из магистериума мальчишка выйдет прекрасным магом. очень хочу с маэварис сыграть в отношения/whatever you called it, но учтите, что магистра тилани соплежуйкой не приму ни в какие ворота. давайте оставим ее такой, какая она изначально была задумана в лоре драгонаги, равно как и павуса. ПАВУС НЕ ТОЛЬКО БЛЯТЬ ПИДОРАС, но и сильнейший маг в своем роде.
2art by drathe

пример игры;

_____первые прикосновения

_____руки их холодные и неприятные, его сущность оскверняют. из пут древний дракон пытается вырваться, — путы все сильнее сковывают его; ему тяжко и больно, ему прочь от оскверненных хочется, — а они все плотнее сжимают вокруг него свои ряды. прочь, скверна, — скверна в его вены проникает, сочится из крыльев поврежденных черных соком, черным проклятием, осквернением. старого бога драконьего порождения тьмы касаются, протыкают клинками, его кровью окропленные (раз удар, два удар, — уртемиэль обесчещенный ревет от бессилия), — и крики их, преисполненные победой, над ним раздаются. он просит смерти у создателя, но последний глух к мольбам драконьим, глух к крикам создания истерзанного. темнорожденные истязают, плоть разрывают руками голыми, — уртемиэль бороться устал; голову склоняет он, приняв поражение свое гордо. старые боги канули в лету с прикосновениями темнорожденных, старые боги с первым прикосновением восстали из сгоревшей плоти своей новыми, очищенными, жаждущими.

_____руки мэйварис теплы и нежны (с каждым ее прикосновением киран вновь и вновь мать родную вспоминает, как жаль); она спрашивает: «что приснилось?» — «пленение уртэмиеля», и смотрит на раскинувшиеся кроны древа старого, срубленного позже осквернителями, над головой его. смотрит и руку протягивает левую, пытаясь листву достать. магистр тилани смотрит на любимца своего недоуменно, руку свою кладя на грудь его и глаза свои на мгновение закрывая. душа очищенная и скрытая в нем спит сном глубоким, сном без кошмаров. нет ныне для уртемиэля очищенного оскверненных порождений, нет для него скверны темной, душу его съедавшая в начале девятого века. дремлет и киран, прикосновением мэйварис успокоенный; нет более скверны и чумы в душах их, — душе сына ведьмы дикой и драконьего бога в нем помещенного. «матушка, я благодарен вам,» — обращается к морриган заблудившейся киран во снах своих.

_____в скайхолде молвят
_____молва преследует. молва об юнце, взращенного скайхолдом и тевинтером, сюда и долетает, но не слышит он ее сейчас. сын морриган на перекрестке у элувиана в тишь вслушивается, — надеется он мать свою потерянную услыхать. молва в скайхолд доносит о его годах в магистериуме (каллен тяжело вздыхает, и жалеет, что инквизитора рядом теперь нет); молва разносит, что сын взбалмошный по вечерам или дням в кабаках пропадает да морды оскорбившим начищает; молва говорит о поведении его диком, который могут только дориан да мэйварис обуздать (но постоянно няньками они не могут сосуду уртемиэля быть). а он на перекрестке сидит по другую сторону элувиана (за спиной его дребезит скайхолд, на осколки готовый разбиться, коснешься отражения, — будто бы рябь разойдет во все стороны), и знак матери пропавшей дожидается.

_____уртемиэль внутри него вырваться хочет или назад просится, — киран морщится недовольно от фантомной боли, грудную клетку его сжавшую. драконий бог предупреждает носителя своего, что рядом с ними скверна, посмевшая его в начале века жаждать крови ненасытно. сын ведьмы в воздухе чует темнорожденных, путь указывавших или зазывавших, но насторожен он, — покоящийся в нем упрашивает осторожным кирана быть. последний же пытается сомненья прочь пустить, как вспышка света издали его манит. «я знаю, морриган, что это ты,» — вставая, взращенный скайхолдом посох свой берет и к источнику указанному стремится.

_____киран себя пред тенью густой находит, и прикоснуться к ней пытается, но туман сквозь пальцы сочится будто вода, а свет его все дальше в мглу туманную манит. прислушиваясь к беспокойству внутри, он понимает, что одному идти опасно, но если не пойдет, — то кто ее спасет? тевинтером взращенный взор обращает и посох крепче в свой руках сжимает, уроки в магистериуме вспоминая. мальчишка должен путь к матери потерянной найти (еще бы, — как давно хотел обнять он морриган, но узнает ли его она?), и видит выход лишь один. «прости, мой друг во мне упокоенный, но помощь мне твоя нужна в тени,» — уртемиэль на мольбы сосуда своего отозвался очередной фантомной болью (будто бы заворчал как старый и удрученный годами, — киран улыбается тепло душе помещенной внутри, еще чуть-чуть, — и рассмеялся бы).

_____маг произносит заклинание, тень подступающую отгоняя и ступая на первые участки, очищенные от проказы. сосуд уртэмиеля дышит тяжко, время от времени на шорох оборачиваясь. «я знаю, что вы здесь, уроды,» — шепчет затаившимся во мгле, поддерживая заклинание сотворенное. свет тьму отгоняет прочь, изгоняет тех, кто тут кирану не нужен; сам юнец пытается лик матери потерянной вспомнить, и только вспоминает ее глаза янтарные, что в далеком детстве каждый раз смотрели на него задумчиво, будто наблюдая за поведением его. киран помнит ее прикосновения (или мэйварис, — та тоже была ласкова как мать), и молит про себя богов забытых чтоб морриган была цела.

_____– что здесь маг забыл?

_____киран на вопрос сей ответа не оставляет, прекрасно помня, что с демонами лучше не водиться. как только к нему приблизиться кто-то пожелает, — те прочь стремятся, душу чужую в нем видя. мальчишка благодарит мать свою за поступок совершенный еще давно, до рождения его (кто знает, быть может при иных обстоятельствах был бы уже мертв). он не шепчет ничего, он видит как прикоснуться к нему стремятся оскверненный, но прочь бегут с криками истошными от него.

_____– матушка? — молвит он, приблизившись как можно ближе к свету, что манил его.

Отредактировано Kieran (2019-05-09 12:34:13)

+3

17

— marvel —
http://s8.uploads.ru/kwPyA.gif  http://sd.uploads.ru/0Maqh.gif
прототип: hayley atwell (only);

margaret "peggy" carter [маргарет «пегги» картер]
агент стратегического научного резерва объединенных воинских сил союзников во время второй мировой войны, далее - агент, один из трех основателей "щ.и.т."-а, человек

[float=left]http://sh.uploads.ru/kZSJO.png[/float] "- вы даже не представляете, как разговаривать с женщиной.
- вы первая кому я сказал больше двух слов"

но не это в принципе важно: пегги была первой во многом другом для стива: она была первой женщиной, которая разглядела в нем мужчину - в этом слабом, хилом теле, в этом вечно смущающемся, краснеющем и говорящим невпопад парне, который падал с завидной регулярностью, но все так же упрямо вставал на ноги, смахивал со лба набегающую челку и шел напролом к своей цели: к сто седьмому пехотному. к баки барнсу. к тому, во что он верил, в кого он верил.
она увидела в нём - стальной стержень, уверенность в своей правоте, безумную отвагу, верность своим принципам, упрямство на грани, самопожертвование. она увидела настоящего стива еще до того, как он сам смог себя разглядеть окончательно. она была первой, кто поверил. и это подкупало. сильно.


[float=right]http://sd.uploads.ru/DLX4t.png[/float]"-  ты сказала, я предназначен для большего. ты веришь в это?
- я убеждена.
- тогда не держи меня.
- я кое-что могу сделать."

и она отпустила. потому, что поверила в него [ не_втюрилась! поверила!], и стив вернулся. вернулся с четырьмя сотнями спасенных военнопленных и с баки барнсом за своим левым плечом. став национальным героем. став по настоящему капитаном америкой. а уже после... когда шумиха стихла, он нашел её возле палатки и поймав за руку, неловко прошептал ей короткое, но такое ёмкое "спасибо".


[float=left]http://sg.uploads.ru/mfNhp.png[/float]
"-  в восемь но-ноль, капитан.
- есть мэм, я буду там"

тем вечером, он улыбался и шутил с баки, и со своей командой, а мысленно снова и снова возвращался к пегги. к её словам о "о своем партнере". и не мог сдержать этой дурацкой улыбки в тридцать два зуба. потому, что он знал, что они нашли друг друга. просто все еще боялся в это поверить. поверить в то, что такая невероятно прекрасная женщина, как пегги картер может выбрать его - стива роджерса, не капитана америку, а именно его - обычного салагу из бруклина, каким он привык себя видеть сам.
" - а что у тебя со старком?! откуда мне знать, что вы с ним не фондюрете?!
- ты по прежнему ни черта не понимаешь в женщинах!"

у них было ничтожно мало времени, чтобы по-настоящему узнать друг друга, чтобы строить планы, чтобы хоть на что-то по-настоящему надеяться или верить. по сути его [времени] вообще не было. ему нужно было зачищать базы гидры, снова и снова бросаясь с головой на амбразуру [с которой его стягивал бы барнс, навешивая подзатыльников], она вынуждена была оставаться в лондоне. но каждый раз по возвращению стив находил её. они искали этих встреч. они в них нуждались. они тонули друг в друге. растворяясь в своем чувстве и украденных у войны минутах, сливающихся в часы. они торопились, сбивались, спешили, словно каждый вздох ворованный. они шептали без слов о том, что хранили в сердцах, они прикосновениями выжигали клеймы на телах друг друга, а после отпускали. потому, что война. потому, что он - символ, он - знамя, он - достояние америки. потому, что он не принадлежал ей и она это понимала.


[float=right]http://sh.uploads.ru/tpO9S.png[/float]
"- постой... за ним!"
наверное, они оба понимали, что в этот раз их губы сомкнулись в последний раз. наверное, они оба понимали, что у таких историй любви не бывает хороших концов. но стив знал, что пегги не станет его удерживать. потому, что она - та женщина, которая верит в него. та женщина, которую он полюбил. его женщина. его пегги картер.
[float=left]http://sd.uploads.ru/LG2C9.png[/float]
"— Я бы хотел пригласить тебя на танец.
— В клубе «Айс» через неделю в субботу.
— Договорились.
— Ровно в восемь. Не опаздывай. Приходи. Прошу.
— Закажем что-то медленное, а то я боюсь, что наступлю тебе на...
— Стив? Стив... Стив."

так закончилась их история. так закончилась история, которая могла бы иметь совершенно другой конец. тот, о котором стив изредка, но все же позволял себе мечтать, засыпая в палатке походной под шумный говор разномастный ревущих командос - что однажды, когда закончится война, они с пегги обязательно обвенчаются в церкви, и баки будет у него шафером. а после... после он привезет пегги в бруклин, они купят небольшую, но уютную квартирку, он вернется на работу в издательство - будет рисовать, а она станет встречать его дома. и у них обязательно будут дети. стив роджерс все-таки чертовски наивный парень... но он и не стремился никогда этого отрицать.


ой, на самом деле, я знаю, что тут мало что понятно, но... по сути своей, если вы решитесь взять пегги, то думаю, что вы и без меня знаете историю этой прекрасной женщины.
я немного изменил их отношения и перевел их из чисто платонических еще и в горизонтальную плоскость [ну не хочу я просыпаться в 2012 году - девственником, прошу понять и простить. я обожаю портить каноны хд].
понимаю, что шанс на то, что пегги найдется крайне мал, но очень-очень хочу агента картер. обещаю любить, холить и лелеять по мере возможностей и в тайм-лайне военного времени. на тот момент я целиком и полностью, безоговорочно ваш. играть будем много и красиво. даю слово капитана америки.
в реальном времени пегги, увы, уже умерла, а я уже сделал предложение наташе романофф, на которое она ответила согласием, так что просто имейте это ввиду, если надумаете все же!


дополнительно:
- ну что еще сказать: играю я достаточно быстро, если позволяет время, посты в среднем от 5-6к и до конца вдохновения;
- подстраиваюсь под любую стилистику, хотя сам по большей части пишу без больших буковок, с кучей квадратных скобок, подчеркиваний и прочих примочек; обожаю графическое и цитатное оформление постов, но от партнеров того же не требую;
- каст у нас дружный и миролюбивый; наташка, конечно, может грозиться расправой, но у вас разные тайм-лайны, так что делить меня вам не придется. тут скорее делиться придется с барнсом, которого я безбожно и безгранично таки люблю!
- заявку буду выкупать скорее всего, так что после регистрации стребую телегу, ватсап или вайбер для более личного [глубокого] общения!
- очень, очень жду!!!

пример игры;

Ты не сможешь меня понять, ты не сможешь меня простить.
Просто я не умею ждать, и по серому небу плыть.
Ты не сможешь меня согреть пеплом гаснущего костра.
Ты не сможешь меня любить, просто сломаны два крыла.

          признаться честно, роджерс совсем не хочет беспокоить романофф из-за своей сломанной в трех местах ноги или этих "крошечных" трещин в ребрах. и потому качает головой из стороны в стороны на манер китайского болванчика, когда сэм озвучивает ему свое решение залечь на дно у наташи на конспиративной квартире в россии, хотя бы до тех пор пока у стива не срастутся кости. как они будут добираться до санкт-петербурга, когда роджерс и на своих двоих-то устоять не может, сокол не уточняет и стивен искренне надеется на то, что наташа не увидит его в таком вот состоянии. он не хочет, чтобы наташа его жалела. он от неё хочет совсем другого: он не хочет больше, чтобы наташа была ему просто другом, он уже давно хочет много большего. но свои мысли роджерс предпочитает держать в себе. не хватало ему еще после выслушивать пошлые шуточки старка или видеть гнетущее понимание во взгляде клинта или затаенную_глубинную ревность брюса. он не привык делиться тем, что принадлежит только ему. а его чувства к наташе только ему и принадлежат. потому, что думается стивену, что едва ли романофф хоть когда-нибудь стала бы рассматривать роджерса в таком ключе. он же такой наивный. не его слова, а её. и это в сто раз больнее, чем сломанная нога, чем эти треклятые ребра мешающие дышать. 

          но в ноге что-то снова щелкает и роджерс глухо стонет, прикусывая нижнюю губу до крови. он старается убедить себя, что ему и не больно-то вовсе. и просит, чтобы уилсон не трогал баки. не убивал баки. не бил баки. роджерс не вполне уверен, что сэм его слышит, потому, что  он и сам своего голоса услышать не может. это не пугает, но немного, совсем немного настораживает.
-да свалил уже твой баки, - рычит сокол, садясь рядом с кэпом, и, всматриваясь в его разбитое лицо, качает головой: сочувствует или осуждает, а скорее всего и первое, и второе вместе взятые. стив уверен - сэм считает, что он свихнулся, а роджерс верит, что рано или поздно барнс вернется. он должен вернутся. он обязан, потому, что стив не сдастся так просто. - я в порядке, - пытается уговорить он сокола, стискивая его ладонь до хруста костей своих или сэма тут уж неизвестно, когда уилсон пытается сместить его с места и просит дать ему еще пару минут, чтобы оклематься. сэм подчиняется, и стив дышит глубоко и рвано. тяжело. больно. но все же он делает очередную попытку встать, только вот сломанная нога подкашивается и капитан заваливается в сторону и стонет, снова закрывая на миг глаза, давая себе еще одну передышку, на которую у него вовсе нет времени - потому, что он должен снова найти зимнего солдата, он должен до него достучаться. кроме него - стива - у баки больше никого нет. а вот у стива есть мстители: есть сэм, есть наташа, где-то там на периферии сознания маячут и другие имена и лица: старк и клинт, и бэннер, и тор, да даже фьюри и хилл. у него есть друзья. а у баки есть только стив. и стив не может сдаться, как сдался тогда в сорок пятом, поверив в то, что его лучший друг мертв. "никто бы не выжил при падении с такой высоты, кэп," - говорил ему говард. "уважай его выбор, стив" - просила пегги, держа его подрагивающие ладони в своих. "все наладится, парень", - снисходительно и доверительно произносил полковник филлипс. и он им верил, а теперь он хочет верить в то, что может все исправить, искупить свою вину. спасти баки. вернуть баки. 

          он пытается, в то время, покуда не выплевывает на пол остатки своих внутренних органов безуспешно донести эту мысль до сэма едва различимым шепотом. на что сокол советует ему заткнуться и просто помолчать и тащит его подальше от того места, куда капитан свалился после очередного "крайне неудачного" разговора с зимним солдатом, пролетев этажей этак тридцать, и только чудом успев сжаться и подставить под себя щит из вибраниума. сэм тащит его буксиром на себе, туда где они оставили джет, арендованный или скорее просто напросто взятый с разрешения старка с базы мстителей: тони не стал задавать тогда лишних вопросов, просто сказал, что на карточках стива и сэма вполне сносные денежные запасы, впихнул в руки кэпа наличку, предупредив, что если что - он всегда на связи. и придет на помощь. как и любой из мстителей. словно напоминая о том, что у него - стива - есть такие вот замечательные друзья. но стив не хотел просить помощи: это только его дело, это только его вина, что мертвым грузом утягивает все дальше и глубже. но все-таки у него есть сэм... сэма он тоже не просил, сокол сам подписался на это безумие и наверняка уже жалеет, покуда ему приходится тащить на себе почти что бездыханного роджерса, упрямого и невыносимого идиота-капитана америку. сэм много и смачно ругается, а кэп окровавленными губами просит его не выражаться. это же по-крайней мере не красиво и не вежливо. сэм советует засунуть ему свою щепетильность в задницу и укладывает его осторожно на разложенные кресла в багажном отсеке джета. капитан подчиняется, на сопротивление сил у него уже не осталось. есть только боль. есть только мысли о том, что на этот раз стив обязательно успеет. ему бы только встать. ему бы только... но сознание плавится воском и роджерс на какое-то время отключается.

          сэм с кем-то долго переговаривается по спутниковой связи и регулярно меняет ему повязки, намокающие с завидной и пугающей  регулярностью - стив, видит, как сокол поджимает губы и снова бесслышно на этот раз матерится: ребро вылезло наружу и роджерсу срочно нужна нормальная медицинская помощь, но капитан не хочет возвращаться в больницу, оттуда ему не добраться до баки. - ты ебанутый, - честно говорит ему уилсон, и впервые на памяти роджерса закуривает, а стив пожимает плечами, что ж его и не так называли.  до прибытия в россию у них еще пара часов. и роджерс уже сидит. и даже дышит почти что без боли в ребрах, ну по крайней мере он больше не выхаркивает свои легкие, а это уже наметившийся прогресс, да и крови на повязках уже меньше, куда меньше [- это потому, что в тебе её уже и не осталось, - бормочет себе под нос сэм, добавляя - придурок.]. а еще он категорически против всех принятых сэмом решений и даже порывается к кабине, чтобы развернуть джет обратно к штатам. только вот на четвереньках далеко ему не уползти.

          он снова отключается, не потому, что его берут те обезболивающие, которые ему вкалывает сэм [обычными лекарствами роджерса не пронять, сыворотка в его днк отвергает все ей чуждое], а просто потому, что боль слишком обширна. слишком сильна. он снова и снова обескровленными губами в перемешку зовет то баки, то наташу, еще реже ищет во тьме пегги. и когда вокруг его лица взметаются такие знакомые, родные рыжие кудри, стив поначалу думает, что это лишь очередная вспышка бреда его воспаленного мозга, а после слышит её голос. голос наташи. нат. той, которую он так и не рискнул_не посмел в прошлом назвать своей, испугавшись, побоявшись того, что она не поймет всего того дерьма, что было в его жизни прежде. и пусть кто угодно считает его идеальным, правильным, моралистом, сам-то роджерс знает, он ничем не лучше: он тоже убийца, и руки у него, не то, что по локоть, а по плечи в чужой крови. он ей умылся во времена второй мировой, во времена его ревущей команды. он убивал так же часто, как вдыхал и выдыхал. потому, что убийство есть убийство и не важно уже был ли человек хорошим или плохим. главное, что он лишился жизни по его, стива, вине.

          он щурится от слишком яркого света, бьющего по зрачкам. чувствует, как кто-то усердно копошится в его внутренностях. слышит её голос с вопросительными интонациями и вторящий ей голос сэма. долетели-таки. мысль эта должна подарить ему облегчение что ли... но вместо неё приходит снова обжигающая боль, рвущая на части раскаленным железом проникая все глубже и глубже, в душу, в подсознание и роджерс кричит. на грани фола. когда пальцы наташи вправляют наживую его ребро на место, зарываясь все глубже в его бок. роджерс позволяет себе снова стать слабым и отключится. потому, что обезболивающие все так же не действуют. да и не нужно. он все это заслужил. это все его вина. он кругом виноват. почему же никто не хочет этого увидеть и понять?!

Отредактировано Steve Rogers (2019-02-04 02:59:36)

+1

18

— psycho-pass —
https://images2.imgbox.com/f9/6a/gOIUV3Gl_o.png
aoyanagi risa [риса аоянаги]
старший инспектор второго отдела бюро общественной безопасности, человек

Гиноза мечется.
Оголённые провода логики старшего (единственного в отделе) инспектора искрят и потрескивают под воздействием сотен тысяч Кельвинов предельно накалившихся чувств.
Проклятый Масаока! Вот ведь необходимо ему приплести к каждому

                                                                                                                        чёртову
                                                                                                                                                      делу
обожаемую свою «профессиональную интуицию», сказочку эту для легковерных, мифическое шестое чувство, ни объяснения, ни подтверждения которому не существует (Гиноза знает, он искал). Будто нельзя вести расследование, опираясь, как все нормальные люди, на статистические данные, прямые улики и неопровержимые доказательства!
«Нормальные люди».
Вот.
Точно. Именно.
Он не нормальный.
Масаока Томоми - латентный преступник. Отброс общества, охотничий пёс. Ожидать рационального поведения - наносить оскорбление собственному интеллекту. Он такой же, как и все они. Такой же, как и…
Когами.
Когами.

Когами.
А-ах, чтоб тебя!.. Чтоб, чтоб, чтоб тебя!!!

Аоянаги смотрит внимательно, Аоянаги понимает.Всегда понимает — есть у неё такая особенность.

Когда «дурацкие про́волочки» съезжают на кончик носа («Сделал бы, что ли, коррекцию, Гиноза-кун»), ловит его за руку — прерывает движение. Смотрит в глаза, цепляет крючья настойчивости — пока не вернёт взгляд, не увидит её, не осознает присутствие. 
Снимает с него очки.
— Хватит.

Ближайшее время оба они забываются. Каждому из них есть, забываться о чем.

Он сканирует её тело ладонями, карты памяти считывает губами. Всякий шрам освещает историю, неслучайная дрожь нарушает тайну. Сотворённое Рисой молчание Гиноза хранит, на вырученное за непроизнесённые признания золото выменивает для неё покой (лучший мальчик на свете).
Она учит его всему — он влюбляется, как собака. 
Когда дочиста выбирает желанное, шкрябает дно — нет ли второго. Не находя, вздыхает. Не находя, уходит. Неслучайно оборачиваясь на пороге, сверяется с точным списком того, что нельзя оставлять: поцелуи, нанизанные на родинку под левым глазом; пальцы, таскающие из тарелки кусочки; запах, обнимающий ночами; именной суффикс -чан; прикосновения. Забирает все.
Аоянаги проницательна ровно до степени безболезненного аннулирования романтических чаяний и беззазорного приумножения дружеских отношений, и по зрелом размышлении Гиноза ей благодарен.

Он не ждёт её появления в реабилитационном центре, не ждёт визита в каморку исполнителя — она и не приходит. Искать Аоянаги в тёплых взглядах, дружеских приветствиях смысла нет: до заветного министерского будущего остаётся неполных два десятка месяцев. Сталкиваясь с гончей в коридорах, инспектор, как и три года назад, отводит глаза.

В конце концов, разница между ним и Когами — всего лишь знание её вкуса,

                                                                                                                                    так?


дополнительно:
этой истории полагается ещё предыстория — некое формирующее событие из биографии аоянаги, от прописывания которого отказался осознанно (не сковывать слишком сильно, но с радостью обсужу и подкину возможные варианты, их есть у меня). следствием того события стала острая необходимость держать жизнь под контролем, именно по этой причине когами она предпочла гинозу.
если вам кажется, что налицо факт беззастенчивого пользования гинозой — that's ok, мне тоже так кажется, и ни он, ни я такого расклада не против (в конце концов, главному девственнику бюро тоже кое-что обломилось, и все остались вполне себе довольны). если есть желание затянуть гайки потуже и окончательно превратить рису в манипулятивную арбузерку — that's fine too, оставьте мне только краткие моменты человеческой слабости, у всех они наличествуют.
затронут исключительно аспект личных отношений, поскольку все остальное есть в первоисточнике (при необходимости подскажу, что где). в нц-у не жажду, не умею, не люблю (нет, не потому, что не умею), однако свято верю, что перспективы все-таки не хуже: благо, бэкграунд такой, что накрутить можно что угодно. /size][size=10]нет, коне-е-ечно, в случае насущной потребности словарь синонимов «нефритового жезла» я откопаю (и даже им воспользуюсь!), но стребую после того стократно. глубокой рефлексией (одумайтесь, пока не поздно).[

в моем мире принято приходить в лс с примером поста, не гнобить партнёра за манеру письма, не сношать мозг на предмет низкой активности, не лезть кирзовыми сапогами в личную жизнь, говорить словами через рот и получать удовольствие от совместной игры. не в удовольствие — не нужно, не стоит мучиться, оставьте роль для той, кому будет в кайф.

пример игры;

Движения медленные, заторможенные; реакции хуже номинально существующих человеческих. Джонни думает, что не успеет, -
и не успевает.

Когти длиной с мужскую ладонь взрезают брюхо что твоим Нуаду, вываливающийся кишечник, цепляясь, повисает на медвежьей лапе. Рывок - и бывшее только что единым целым уже бодро раскачивается по частям где-то в районе колен, щедро оттяпанный кусок с тошнотворным звуком шлепается рядом.
Дальше, он знает, тысячефунтовая махина зайдет с тыла и перебьет позвоночник (сам поступил бы точно так же), и насколько может проворно разворачивается на сто восемьдесят. Кишки описывают полукруг и бьют по ногам. Отмечает (…мать, не хватало еще повиснуть и посыпаться пиньятой), но не отвлекается: из вспоротого живота хлещет кровь, не отключается Син только благодаря адреналину, да и тот перестанет действовать с минуты на минуту.
В рукопашном шанс всего один: на кровоизлияние, а это значит, что потребуются все оставшиеся си… пригвождающий его к земле гриззли победно ревет. Когти входят в плечи, из пасти идет смрад, с клыков капает слюна. Смотря в раззявленный медвежий рот, Джонни думает о том, что личная гигиена все-таки чертовски важна, и еще немного - что сейчас эта зловонная тварь отожрет ему лицо, а оно ему, в общем-то, нравилось. Он чувствует, как смердящее дыхание становится жарче, ближе, видит, как раскрываются шире мощные челюсти, -
и вздрогнув, просыпается.

Часы утверждают, мерзкое пронзительное пиликанье усердствует продолбить мозг на протяжении долгих пятнадцати минут. Обычно Син реагирует на первое. Сегодня - исключительно на грянувший из колонок индастриал-метал.
Тянется выключить будильник, однако неожиданно резко останавливается: острая боль прошивает живот и плечи, по грудной клетке протягивается интенсивная тупая. Делая судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, дает себе секунду на привыкание и только сейчас замечает на постельном белье кровь. Такой объем крови, будто тело осушили. Это его? Откуда?
Откинутое одеяло ясности не прибавляет: освежеванными гадюками разметанные по кровати наружности извиваются жирными знаками вопроса. Мозг работает лихорадочно, энергично стрекочет пулеметной очередью: «Кто? Когда? Зачем? Почему не проснулся? Опоили? Накачали? Где? Когда? Как проникли? Еще здесь?». Оценивая общее состояние (сдохнет так сдохнет, на все воля Божья, но без хорошей компании в загробный мир однозначно не отправится), он прислушивается к себе и положению в лофте - не ощущает ни магии, ни запаха, ни чужого присутствия. Ушли.
Самое время запихать кишки обратно и восславить безвестных джоннипроизводителей, что уродился перевертышем (сиротство - совсем уж несерьезный повод унижать себя неучтивостью).

Идея тренироваться с едва прихваченной по краям дырой в брюхе, чуть прикрытой криво-косо сделанной перевязкой, суть (будем честны) откровенно хреновая, однако в радужном свете перспективы повторного нападения она - оп! - и уже играет новыми, совсем не такими абсурдными теперь красками: осознавать предел текущих возможностей весьма, знаете ли, полезно. Сохранению головы на плечах (а внутренностей, что характерно, внутри) способствует магическим просто-таки образом.
Вопреки каждому обнюханному углу (в прямом смысле «каждому», в прямом смысле «обнюханному»), ни одного незнакомого запаха Джонни так и не обнаруживает (про следы взлома и проникновения упоминать даже нелепо) и до сих пор знать не знает, ведать не ведает, кто это такое, что это такое, блядь, было (и чего следует ожидать в дальнейшем).
Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.
Не «безопасник» Шлезингер, которого обошел в прошлом месяце с поимкой набедокурившего при Дворе диаблериста, в самом же деле, отомстить решил. Напрочь никчемный, само собою, товарищ, но не совсем ведь отбитый. Родственники отступников, может? Йей, веселье. Вычислять одного-единственного занятие, без сомнения, увлекательное.
- «Сина» достаточно, - подхваченным со скамьи полотенцем утирает лицо. - В официальной обстановке лучше «инквизитор», в неофициальной и прозвища хватит, - руку, немного подумав, не подает, вместо того кивает. - Не призыв к фамильярности, только в критической ситуации сэкономит время.
Время, вот именно. Недурно бы за ним последить, раз уж ожидаешь прибытия новой коллеги: семь потов, там, с себя смыть, в цивильное облачиться, на иного приличного похожим стать - вот это вот все. Заранее.
- И часто вы делаете фривольные предложения старшим по званию, стажер? - осознанно искажая смысл ее слов, отвечает уже от двери в душевые, на ходу привычно разматывая кумпур.
На женщину перед собой смотрит спокойно, ровно, не думая даже флиртовать: его интересует реакция, уж точно способная рассказать о «подкидыше» чутка́ поболее, чем глава инквизиции, ограничившийся исчерпывающим «Развлеки ее как-нибудь».
…И у Джонни, право слово, нет абсолютно никаких причин относиться к начальству как-либо иначе, чем нейтрально-уважительно (таки любовью к пошитым на заказ костюмам отличаются они оба, и Брекенридж банально не успел еще подвести никого под монастырь), но… «Развлеки ее как-нибудь»?! Серьезно? В караоке он ее повести, что ли, должен? Впавшего в анабиоз вампира палочкой дать потыкать? В яму хаоситов визит невежливости организовать? Уточняли бы хоть, господин главный инквизитор, общий вектор и границы допустимого, а то мало ли чьей там дочкой она в итоге окажется.
- Спасибо, с задачей «спинку потереть» я и сам вполне себе справлюсь, - договаривает, уже скрываясь за дверью: - Я ненадолго, десять минут.
Висящее на предплечье полотенце кое-как скрывает расплывающееся на одежде кровавое пятно.

Из душа выходит по пояс гол. Правой рукой прижимает к животу бесповоротно испорченную футболку, в левой несет аптечку. Впервые опускаясь взглядом ниже уровня глаз, отмечает юбочку, причесочку, каблучки, ноготки - удовлетворенно кивает: «Годится».
- Расшивателем пользоваться умеете? - пропитанные водой и кровью, предсказуемо сбившиеся бинты срезает сам. - Нужно залатать и сделать перевязку.
Несмотря на то, что кишечник преимущественно регенерировал еще утром, Джонни попросту не хватает уровня до того, чтобы рана затянулась быстрее. Для ускорения процесса нужна еда, сила (в идеале - охота), но есть до полного восстановления - хотя бы - мышц и сухожилий категорически невозможно.
- Уловка 22, - хмыкает он, настраиваясь на очередную пытку, еще и усиливаемую, вероятно, неумелым обращением, но не в медблок же, ей-богу, идти. Перевертышу не пристало, да и понять, из чего сделана его сегодняшняя подопечная, и куда с ней такой потом соваться, тоже было бы неплохо.
«И чья же ты вся такая важная, что аж личного массовика-затейника к выпуску подогнали», - задумчиво потянувшись определить уровень, Джонни сталкивается с нечитабельностью. Более того: расу определить не может. Силу чувствует, сила никуда не девается, но все остальное - как белилами плеснули.
Неужели из-за ранения? Или от голода?
Есть… нет, не есть - жрать. Жрать меж тем хочется невыносимо - регенерация отнимает максимум возможного, так что даже субтильная новая знакомая начинает пахнуть исключительно аппетитно.

Отредактировано Nobuchika Ginoza (2019-06-18 01:09:48)

+9

19

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/e7/78/66605.jpg[/icon]— castlevania —
https://images2.imgbox.com/e3/da/0YGPqc0x_o.jpg

sypha belnades [сифа белнадеш]
человек, голос разума, хранительница историй

господи сифа в кого (зачем) ты такая
Тревора бесит: когда оказывается, что Сифа была права, когда Сифа смотрит на него в ожидании признания ошибки (удачи), когда склоняет голову в этом сочувственном жесте, хотя он тысячу раз сказал, что ему похуй, когда говорит, что ей не холодно, волоча ноги в сандалиях по снегу, когда тянется тощей рукой, чтобы одёрнуть на себя его плащ (Тревор предложил всего один раз и в исключительных обстоятельствах, could you please respect that) и одновременно с этим морщится (пахнет, видите ли, не розами), когда говорит, что не голодна, хотя ела, кажется, в прошлый понедельник, когда задерживает взгляд на Адриане после того, как он выдаст очередную отстранённо-высокодуховную поебень, когда она склоняет голову в сочувственном жесте после того того, как Адриан выдаст грустную поебень.

Тревора невыносимо бесит: когда Сифа в очередной раз называет его Треффи и хихикает так глупо, будто это действительно смешно, а не тупо, когда задаёт ему всё меньше вопросов, а этой принцессе с клыками — всё больше, когда она говорит, что не может что-то сделать (неужели каждый раз нужно напоминать, что она сломала замок Дракулы?), когда с самого утра — с первого взгляда на Сифу — он сам понимает, что сегодня она почти ничего не скажет; таких дней за всё время было всего несколько, но каждый из них такой же жуткий, как и те несколько секунд перед тем, как она сказала, что они должны путешествовать вместе; когда волосы Сифы отрасли настолько, что стоило ей чуть повернуть голову, и они начинали лизать ей лицо и плечи — Тревор несколько раз тянул руку, чтобы их убрать, а Сифа несколько раз говорила — на себя посмотри. Ладно, может быть, она просто хочет походить на Иисуса (let's save that for the next pun). Бегает почти босая.

У них — даром что Адриан это закончил — ещё руки не отмыты после смерти Дракулы, глотки нетронуты, нервы не выправлены, взгляд плоский, словно потёртая стекляшка, а Сифа уже надрезает ладонь сбоку, пуская сочувствие кровью; это, наверное, жест для сентиментальных и нежных, вроде сами-понимаете-кого, но Тревору неудобно настолько, будто по местам, где кожа встречается с объятиями, его бьют наотмашь (отворачивается). Потом, ночью, когда вместо ночных кошмаров приходит бессонница, Белмонт почти думает о том, что это было грубо.

Так-то, конечно, Тревору похуй.


Сифа Белнадес держит свое знание на языке, как стылый вчерашний хлеб. Стоит выдохнуть, и вон выходит все то, что в память должно бы как в камень врезаться. Можно попытаться запоминать необходимые части и отпускать красоту слога с облаками на ветер. Если забить горло снежинками, задержит это слова? Адриан смотрит на Сифу, и каждый раз — против солнца. Стоит себе, в немилосердном свете кожа почти прозрачная, каждую вену на шее можно разглядеть. Адриан щурится на свет, после каждого разговора с толку сбит, ходит потом весь день — как не с той ноги встал. Сифа за словом не только в карман полезет, но и всего тебя перетряхнет, на место поставит, — лучше чем было, целее.

Когда вечером разводят костер и от чужой, непонятной магии хочется отстраниться, Адриан заставляет себя сидеть неподвижно. Где колдовство отца всегда было точным и выверенным, с четкими указаниями для каждого заклятия, Сифа, кажется, обходится одной только волей и непоколебимой уверенностью, что мироздание подчинится ее воли. Веру Сифы (во все, от благожелательности людей и до старого, тридцать раз перевранного пророчества) Алукард приравнивает для себя к реснице в глазу: не видишь, но в каждом движении ощущаешь, реальность как надвое ею расколота.

Как радость эта не оказалась с корнем вырвана ни жизнью в дороге, ни даже присосавшимся к сознанию циклопом, понять невозможно. С Белнадес — или Белнадеш? Переспрашивать неловко, только сама она произносит каждый раз на новый лад, — путешествовать просто, слово за слово, и появляется провиант, хозяин трактира не успевает опомниться, а уже согласился пристроить их на ночь за сущие гроши, даже лошади, и те при ней смиреют. Не протягивай она ему руки каждый раз вот так просто и как будто мысль испугаться даже в голову не приходила, Алукард заподозрил бы подвох. Может и стоит, да только наступая друг другу на пятки, с каждой новой деревней ввязываясь в очередную словесную перепалку, сложно удержать в голове, что спутников своих не знаешь и доверять им не можешь. Непонятно, как можно доверять человеку, для которого подпалить чужие волосы — всего лишь шутка и способ явственно выразить, что если вы оба не заткнетесь сию же секунду, проблем у Дракулы станет на две меньше.

Сам не заметишь, выходит, как под кожу пролезла и поселилась, когда стало важным пытаться хоть за полу плаща, хоть разговором на пару шагов оттащить от совершенного безрассудства. С Сифой Алукард ощущает себя то мудрым не по годам, то щенком обделавшимся, и одно далеко не всегда сводит на нет другое. Иногда, если утренний туман такой густой, что можно ложку поставить и не уронить, Адриан думает, что еще не всю семью потерял.

Alucard


дополнительно:

NOT BEING EXTRA BUT STILL
во-первых, самый важный хедканон; за основу мы взяли преимущественно сериал на нетфликсе, от игр особо ничего не осталось (это можно исправить, впрочем);
во-вторых, заявка выкуплена и перед придержанием мы предлагаем обменяться текстами и всякими договорённостями, чтобы точно знать, что мы с вами сыграемся;
в обоих сезонах тонкие эмоции сифы, занимающейся эмоциональной работой сразу за троих, особенно не раскрыты (скорее вообще не раскрыты), и она уж точно не бесконечный ресурс поддержки, стабильности и разумности (потому что никто не), будем считать, что в аниме для создания такого образа нужно ныть просто чуть меньше, чем angsty teen. сифа не слепая идеалистка, не выгодный фон для страданий некоторых придурков и ещё много всяких «не».
в-третьих, по нашим соображениям надолго тревор с сифой не уехали, потому что принцессу нельзя оставлять одну в замке (<3), намётками насчёт сюжета поделимся, ничего, кроме драмы, стекла и периодического кровопускательного экшона там нет. то бишь всё туманно и кроме возвращения пока ничего толком не задумано, чтобы не наступать на горло какой-нибудь песне.
в-четвёртых, trauma trio, assemble!
только не думайте что тревор умеет считать

пример игры;

У Тревора заканчиваются мысли.

Когда Сифы нет рядом, потребность — стоящая рядом, и, кстати, живая — в том, чтобы быть героем, не ощущается. Может быть, если бы они вернулись в одно время, он был бы трезвее и, как полагается рядом с приличными людьми, внимательнее. Терпеливее. Умнее даже — но Тревор не любит мудрить, долго думать, строить предположения. Трата времени.
— Охуеть у тебя тут драма, конечно. Меня не было несколько дней, чем ты занимался вообще? — Тревор смотрит очень внимательно, пристально в карикатурной степени, очень интересно, что ещё ты расскажешь.

Когда Сифы нет рядом, быть другой версией себя (той, что дополнена всякими участливыми жестами, вежливыми экивоками и всем, что помогает в социальном взаимодействии, но Тревору, по большому счёту, только мешает) попросту не нужно. В дороге Белмонт озабоченно трогает своё лицо — на месте — лицо опухшее после нескольких суток запоя, тронутое каждым косым взглядом и чужим словом; в дороге каждый шажок вниз, каждую хуёвую мысль Белмонт бережно фиксирует и уж точно не бережно охуевает от расстояний, преодолённых в кратчайшие сроки (вы покидаете точку А, герой Валахии, и оказываетесь в точке Б, блядь заебало). Тревору душно и постоянно хочется пить, тревожно и постоянно хочется пить, неприятно и постоянно хочется пить; новые размышления налипают на него, как тина, тянутся, льнут к рукам — ни стряхнуть, ни додумать. Наверное, он хотел бы, чтобы его оставили в покое. Наверное, действительно стоило так сделать, а заодно не ввязываться ни в какие авантюры, сохранить статус кво, лежать в моче.
Там было хотя бы знакомо.
Что делать сейчас, Тревор понимает с трудом.

— Блять, успокойся, — поздравляем с победой в национальной лотерее, ваш приз — максимально возможное участие. — Во-первых, поешь говна. Я приехал на день раньше, и что получаю? — Тревор вздыхает так, будто воздуха вокруг предостаточно, — Во-вторых, местные, знаешь, обеспокоены сложившейся ситуацией. Я слышал, что

господи как же это блять раздражает мог бы сейчас сидеть в таверне и нихуя не делать пить пиво жрать курицу пялиться на какую-нибудь официантку и даже ничего в голове не додумывать; мог бы заснуть даже (не то что с сифой потому что трезвый хуй заснёшь но когда она рядом жить в целом приятнее так что парой часов сна можно и пренебречь) мог бы просто лежать и смотреть в потолок или на небо и было бы спокойно было бы понятно что ты блять делаешь адриан какого хуя это так сложно я не подписывался на это ёбаный в рот; какой же ты ребёнок стоило оставить на неделю и в какой пиздец всё скатилось почему я должен это расхлёбывать господи п о ч е м у

— Я слышал, что в округе объявился какой-то полоумный, — Тревор хочет добавить «полоумный и не ты, но что-то в выражении лица Адриана подсказывает, что это уже перебор, — уже десятерых зарезал. Вряд ли внезапно появившийся ЗАМОК не вызвал у них подозрений. Господи, ты ел там вообще? Или объявил траурную голодовку? Что ты вообще ешь Очень мило, но выглядишь ты хуёво.

Будь рядом Сифа, думает Тревор, с этим разговором справилась бы на отлично. Может быть, подошла бы к Цепешу, может быть, скинула бы с плеча — святая — плащ, и, переругиваясь с ними (неохотно, но вынужденно), подставила шею. Тревор представляет это слишком явно, и где-то в виске выстреливает болью (отвращением, скорее) — наверное, он начинает её идеализировать. Наверное, заниматься таким не стоит.
Так или иначе, Сифа бы с этим справилась, как справлялась каждый раз.
Господи, Сифа, ты действительно святая. Как ты нас выносишь.

— Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это сам, — Тревор меняет тон на деланно-обиженный, — Да и, судя по твоему виду, если тебе сейчас въебать хорошенько, ты ляжешь. Не подумай ничего плохого, я не против, но удовольствия в этом мало.

(тревор хочет уйти) Тревор подходит поближе, протягивает руку (в голове держит образ Сифы, её руки, задаёт ей вопросы, не хочет её разочаровывать),
— Найдём тебе что-нибудь и проверим, что творится в округе. И господи, убери это лицо,
разве же это лицо

+9

20

— the hunger games —
https://69.media.tumblr.com/be5279b5dedd0b10020177e153de2415/tumblr_n4tf4oN3sM1t8mdg0o3_250.gif https://69.media.tumblr.com/342606dafe60d31bf559ff86a1d714f4/tumblr_n4tf4oN3sM1t8mdg0o10_250.gif
прототип: jena malone;

johanna mason [джоанна мэйсон]
триумфатор голодных игр, узница капитолия, мятежный дух

\\don't let me be goner

теперь джоанне плевать; у нее семья мертвая и пепел в воспоминаниях, ей нет дела до чужих детей. мэйсон изранена внутри настолько, что покрылась каменным панцирем, зачерствела навсегда. ее сгубил не алкоголь и не забвение; гнев и личное сумасшествие. сноу позволил ей самостоятельно найти изувеченную семью, мертвых родителей и младших сестер — это бы джоанна с радостью выкорчевала из своей памяти, но помнит, как их тела изуродованные в неестественной позе застыли на полу. президент расквитался с ней за непослушание и позволил избежать судьбы остальных победителей; мэйсон кричала так сильно, что разодрала все горло. но вот только мертвые не слышат; и им, как и джоанне теперь, все равно.

[..] внутри джоанны мэйсон живет демон, и он изъедает ей сознание, прожигает душу. она его создала сама, когда умоляла мать открыть глаза и прижимала ледяные трупы сестер к себе. «во всем ты виновата», — хитро молвит он ей и сверкает глазами, — «пропащая ты, мэйсон. согнули тебя в два счета.»

[..] она не ищет себе оправданий, не тешится сентиментальными мечтами и позволяет лишь одному человеку переворачивать внутри себя все устои. его зовут финник, и в глазах у него светятся звезды. он так идеально протягивает ей руку, улыбается мягко и обещает, что дальше будет легче. финник — ее темная сторона луны, лучший из смертных, панацея от всех болезней. видятся они зачастую в столице, да вот только иногда его голос измученный доносится из телефонной трубки — «ей совсем плохо, джоанна; сегодня она меня даже не узнает». седьмой бы посочувствовать, сказать что-то утешительное, но внутри у джоанны потрескавшаяся серая земля, и совсем нет почвы для жалости.

[..] джоанна практически ругается, ворчит в трубку и советует сдать подружку в какой-нибудь приют, а финник вновь смеется и отвлекается. иногда ей кажется, что в этом мире только они есть у друг друга и большего не надо. редкие встречи достают ее из пучины и позволяют забываться; финник прогоняет ее демона на время. собственной искрой затмевает его тьму.


дополнительно:
— вообще, я хотела писать заявку на хахаля какую-нибудь зазнобу, но упала в johanna mason edits и умерла. так вышла заявка;
— она собрана из частей того, что я писала однажды про джоанну, поэтому не удивляйтесь, что у меня на нее набор хэдов, которые я не навязываю! джоанна великолепна в своем безумии, и такой она мне нужна;
— на самом деле ее история еще похлеще, чем у китнисс, но мериться палками мы не будем. мне очень нужен друг. сомневаются, что кто-то во всем мире может понять меня лучше, чем джоанна. она грубая, бесцеремонная, но до скрежета искренняя;
— мэйсон пытались заставить заниматься проституцией, убили всю ее семью, отправили вновь на игры, потом повстанцы не успели ее забрать, и девушка попала в тюрьму капитолия. а еще в промежуток она успела поехать психикой и привязаться к финнику. камон, тут стеклянное королевство можно выстроить;
— ее судьба после смерти койн не прописана. возможно, она вернулась в седьмой. а вдруг поехала с гейлом во второй? или приезжала к энни, чтобы помочь с сыном? в любом случае, я точно хочу связать ее с китнисс, потому что после окончания революции они обе оказались не к месту: девочки из прошлого мира, которые просто хотели жить;
— я буду очень вас любить.

пример игры;

китнисс натягивается как стрела;
внутри нее вот-вот готовится разорваться тетива и выпустить напряжение на волю.

вакханалия красок смешалась не просто перед глазами – застилает ей каждый будний день, топит взор. китнисс хочется дышать; но в легкие забивается не гарь и не пыль – народные возгласы. начинается все просто, с каких-то слез и ее жалости, с пагубных речей и неожиданной поддержки пита.

нет.

еще раньше;

начинается все с того, что она хмуро косится на деревню победителей, хилую статую у входа и с рассветом исчезает в лесах. хочет там раствориться и, наконец, свободу желанную обрести, расправить нарисованные крылья. китнисс сама себе напоминает зверя: дикого, никем не прирученного – она сторонится хороших людей и могла бы сбежать от плохих, но выставляет рога вперед.

иду на вы.

(рога потом, правда, ломают, но уроки она извлекает поздно)

в одиннадцатом стреляют в людей и каждый щелчок в воздухе – ей удар по лицу. это она этих жителей не спасла, зачем-то вдохновила в них смелость. она не хотела давать им надежду; думает все о собственной семье, о матери и сестре, как бы их уберечь от белоснежных роз в высоких вазах. как бы защитить от новых опасностей, что таятся за углом.

/// хеймитч, я могу убежать?

не надейся \\\

но китнисс эвердин все равно бежит: каждое утро, каждый день, каждую секунду несется вперед. просыпается, когда за окном проливается серый мрак, явно не по желанию или нужде. потому что нет сил больше спать и раз за разом возвращаться в такой же лес, где грохочет пушка без перерыва и трещит в пламени костров дерево.

когда в одиннадцатом стреляют в толпу, китнисс ждет, что вот-вот покажется в небе проекция погибших и назовут их имена; но ее втаскивают внутрь миротворцы, передают на пороки ментору и запрещают выходить, пока толпа не утихнет. везде сталь, везде правила, и новая агония поражает каждую клетку ее тела. (погоди, я знаю, сейчас появятся расстрельные списки и прокаженные имена. мое там в начале)

я просто не хотела умирать.
победа кровавым ликом луны каждую ночь мерцает на ее полке; рядом с венцом триумфатора. хочешь – забирай, хочется китнисс кричать, чтобы сноу услышал в самом капитолии, но он и так все знает. его ухмылка – обратная сторона мозаики, дополняет червлёное золото.

десятый почти не кричит, в девятом их встречают с миром – хеймитч качает головой. это еще не конец, лишь начало; поезд разрезает мглу, стремиться в эпицентр, новой стрелой разит поставленные цели. эффи называет это туром и говорит что-то о развлечениях, а ментор устало напоминает – хватит вставать на дыбы, читай чертовы карточки и не поднимай головы.
китнисс бы учиться покорности, осознавать, что за каждым действием (а все они неправильные) следует расплата; и она читает, нагибает голову в пол, заучивает несгибаемые фразы. из огня делает свечку, тянет в хлипкую заводь путников. нравится тут? оставайтесь на берегу.

китнисс все еще считает, что ей расплачиваться за все решения самой, когда поезд останавливается в восьмом, и там на перроне их встречает конвой. пит что-то тихо говорит об оказанной чести (разумеется, не в серьез) и оборачивается на нее – так просто здесь все не окончится. китнисс чувствует знакомый запах беды, когда выходит наружу.

- что значит вещание будет вестись изнутри? – доносится до нее возмущенный голос сопровождающей, которая немедленно вступает в ссору с представителем местной администрации.

эвердин рвано выдыхает; протесты в округе набрали такие обороты, что введено чрезвычайное положение, и людей на площадь не пускают. запрещены массовые сборы, трансляции и свобода слова. очередной начальник безопасности, миротворец, появляется перед победительницей, ослепляет ее своей белоснежной формой – «читать вам придется в здании дворца правосудия. извините, пышных шведских столов мы для вас не приготовили» - но китнисс сдерживает удар и поднимает взгляд.

тебя я боятся не стану.

скоро это все закончится, - кто-то опять говорит заученные фразу рядом, но китнисс бы скорее убраться в следующий дистрикт. здесь ей на каждом углу чудится смерть – и вновь чужая, вновь не своя. вновь по нелепым причинам, которые толпа углядела в ее поведении на арене. эффи протягивает новые карточки и мягко улыбается – придется вновь изображать счастливые лица и лгать (теперь хотя бы на экран). в кабинете мэра все уже готово для онлайн-трансляции, и к съемкам приступают моментально.

слова едкие и ненастоящие.
но не из фарфора они; покрыты металлом и ядом.

китнисс чувствует во рту кровь, когда клянется в верности панему.

а следом – битое стекло.

только не в ее воображении, не в воспаленных мыслях.

наяву.

и крик.

китнисс оглядывается на хеймитча, но в его глазах правда – «я знаю».
чувствую то же самое.

Отредактировано Katniss Everdeen (2019-05-21 15:48:18)

+6

21

— the hunger games —
https://i.imgur.com/pQkSMEL.jpg
прототип: josh hutcherson;

peeta mellark [пит мелларк]
«ты - художник. ты- пекарь. ты любишь спать с открытыми окнами. никогда не кладешь сахар в чай. и всегда завязываешь шнурки на двойной узел.»

- i must have loved you a lot.
- you did.

пит, посмотри, наш мир
в огне.

он горит, пит, не тлеет пока что. и в нем люди растворяются - распаляются кусочками. пит, ты только взгляни, там революция. смешно, не правда ли? мы систему подорвали, когда не съели ягоды. а ведь я так наивно заявляла после, что недовольна капитолием // выиграть должен был кто-то один, верно? прости, в тот раз я не могла умереть [ а стоило ].

я ведь совсем не герой, не спаситель и уж точно не тяну на революционера. куда мне до освободителя оков, где достать им эту дурацкую свободу? они рисуют на полотнах птицу и считают, что я вот-вот расправлю крылья и накрою ими пожарища. уберегу щитом государство, стрелой проткну сноу. пит, можно мне не смотреть? расскажи мне о хорошем, пожалуйста. отвлеки.

давай представим мир, где жива прим. где твоя семья не погибла при бомбардировке, где мой отец не сгинул в шахтах. где моя мать не плачет и не сцепляет руки, где нам не надо бороться за каждый кусок хлеба. давай представим, что нет игр, что нет шлака, что в школе все дети улыбаются, потому что у них чистые руки и красивая одежда. мы построим такой мир для будущих людей. для тех, кто не видел войны, кто не знает арены, кто не терял себя в дыму. там не будет наших близких, мы не вспомним уже учителей и старый дом правосудия, но знаешь, кто-то же должен жить счастливо? какой иначе смысл был в этой бойне.

врачи говорят, что ты должен пойти на поправку, должен излечиться от яда и вернуть свои воспоминания, но я в твоих глазах читаю - «никому я не должен» - и кожей чувствую, что эта война только начинается. зачем ты вернулся в дистрикт? здесь только я, хеймитч и несносный кот. мы живем среди мертвецов, распиваем с ними джин и спорим, какая завтра будет погода. здесь пропащий округ, пит, дышит смертью каждый поворот. пожалуйста, уезжай. не губи свою душу окончательно.

мне больше нечего терять.

за пределами панема есть мир, и он большой, просто огромный. поезжай. забудь дорогу домой, потеряйся в чужих городах. оставь мне ненужный дорогой дом, тихий лес и злой рок. я заслужила наказание. страха больше нет, пит, я потеряла его во втором, когда почти умерла. или когда ты руки сомкнул на моей шее и готовился придушить. или когда толпа бежала от планолетов, а дети взрывались на моих глазах, не успев даже вскрикнуть. эй, пит, уезжай, умоляю. не слушай эти истории, они не заканчиваются хорошо.

ты прошел рядом со мной весь путь, погубил людей. ты бежал от угроз, потерял финника и смотрел на меня, когда я уходила в последний раз. я буду всегда о тебе заботиться, помнишь? не забывай.

эй, пит,
я осталась там.

в моих снах каждую ночь расцветает панем и продолжается прежняя жизнь. там все та же диктатура, те же игры, тот же сноу. я схожу с ума, пит, и не думаю как-то это прекращать. не иди за мной, не бери за руку, не подходи. ты со своими демонами сражаешься, а я тебе тут помочь больше не могу. меня тянет ко дну иным грузом, я жалею теперь, что не умерла на семьдесят четвертых. мне должно быть больно, понимаешь? но внутри ничего нет.

только разрушенный дистрикт и, повторюсь, несносный кот.

зачем ты приехал, глупый?
кого ты рассчитывал
спасти?

пример игры;

китнисс натягивается как стрела;
внутри нее вот-вот готовится разорваться тетива и выпустить напряжение на волю.

вакханалия красок смешалась не просто перед глазами – застилает ей каждый будний день, топит взор. китнисс хочется дышать; но в легкие забивается не гарь и не пыль – народные возгласы. начинается все просто, с каких-то слез и ее жалости, с пагубных речей и неожиданной поддержки пита.

нет.

еще раньше;

начинается все с того, что она хмуро косится на деревню победителей, хилую статую у входа и с рассветом исчезает в лесах. хочет там раствориться и, наконец, свободу желанную обрести, расправить нарисованные крылья. китнисс сама себе напоминает зверя: дикого, никем не прирученного – она сторонится хороших людей и могла бы сбежать от плохих, но выставляет рога вперед.

иду на вы.

(рога потом, правда, ломают, но уроки она извлекает поздно)

в одиннадцатом стреляют в людей и каждый щелчок в воздухе – ей удар по лицу. это она этих жителей не спасла, зачем-то вдохновила в них смелость. она не хотела давать им надежду; думает все о собственной семье, о матери и сестре, как бы их уберечь от белоснежных роз в высоких вазах. как бы защитить от новых опасностей, что таятся за углом.

/// хеймитч, я могу убежать?

не надейся \\\

но китнисс эвердин все равно бежит: каждое утро, каждый день, каждую секунду несется вперед. просыпается, когда за окном проливается серый мрак, явно не по желанию или нужде. потому что нет сил больше спать и раз за разом возвращаться в такой же лес, где грохочет пушка без перерыва и трещит в пламени костров дерево.

когда в одиннадцатом стреляют в толпу, китнисс ждет, что вот-вот покажется в небе проекция погибших и назовут их имена; но ее втаскивают внутрь миротворцы, передают на пороки ментору и запрещают выходить, пока толпа не утихнет. везде сталь, везде правила, и новая агония поражает каждую клетку ее тела. (погоди, я знаю, сейчас появятся расстрельные списки и прокаженные имена. мое там в начале)

я просто не хотела умирать.
победа кровавым ликом луны каждую ночь мерцает на ее полке; рядом с венцом триумфатора. хочешь – забирай, хочется китнисс кричать, чтобы сноу услышал в самом капитолии, но он и так все знает. его ухмылка – обратная сторона мозаики, дополняет червлёное золото.

десятый почти не кричит, в девятом их встречают с миром – хеймитч качает головой. это еще не конец, лишь начало; поезд разрезает мглу, стремиться в эпицентр, новой стрелой разит поставленные цели. эффи называет это туром и говорит что-то о развлечениях, а ментор устало напоминает – хватит вставать на дыбы, читай чертовы карточки и не поднимай головы.
китнисс бы учиться покорности, осознавать, что за каждым действием (а все они неправильные) следует расплата; и она читает, нагибает голову в пол, заучивает несгибаемые фразы. из огня делает свечку, тянет в хлипкую заводь путников. нравится тут? оставайтесь на берегу.

китнисс все еще считает, что ей расплачиваться за все решения самой, когда поезд останавливается в восьмом, и там на перроне их встречает конвой. пит что-то тихо говорит об оказанной чести (разумеется, не в серьез) и оборачивается на нее – так просто здесь все не окончится. китнисс чувствует знакомый запах беды, когда выходит наружу.

- что значит вещание будет вестись изнутри? – доносится до нее возмущенный голос сопровождающей, которая немедленно вступает в ссору с представителем местной администрации.

эвердин рвано выдыхает; протесты в округе набрали такие обороты, что введено чрезвычайное положение, и людей на площадь не пускают. запрещены массовые сборы, трансляции и свобода слова. очередной начальник безопасности, миротворец, появляется перед победительницей, ослепляет ее своей белоснежной формой – «читать вам придется в здании дворца правосудия. извините, пышных шведских столов мы для вас не приготовили» - но китнисс сдерживает удар и поднимает взгляд.

тебя я боятся не стану.

скоро это все закончится, - кто-то опять говорит заученные фразу рядом, но китнисс бы скорее убраться в следующий дистрикт. здесь ей на каждом углу чудится смерть – и вновь чужая, вновь не своя. вновь по нелепым причинам, которые толпа углядела в ее поведении на арене. эффи протягивает новые карточки и мягко улыбается – придется вновь изображать счастливые лица и лгать (теперь хотя бы на экран). в кабинете мэра все уже готово для онлайн-трансляции, и к съемкам приступают моментально.

слова едкие и ненастоящие.
но не из фарфора они; покрыты металлом и ядом.

китнисс чувствует во рту кровь, когда клянется в верности панему.

а следом – битое стекло.

только не в ее воображении, не в воспаленных мыслях.

наяву.

и крик.

китнисс оглядывается на хеймитча, но в его глазах правда – «я знаю».
чувствую то же самое.

Отредактировано Katniss Everdeen (2019-05-07 21:28:03)

+6

22

— tomb raider —
http://funkyimg.com/i/2RyhM.png
прототип: nana komatsu;

samantha 'sammy' nishimura [саманта 'сэмми' нишимура]
выживший член экипажа судна "эндьюранс", сердце команды, человек

саманта — девочка-зажигалочка, девочка-солнышко, party-girl, тип "оторвы" с добрым сердцем и лучшими намерениями;
саманта — ребёнок родителей из сказки под стать силиконовой долине; дочь японского медиамагната и известной португальской модели;
саманта — весёлая, бойкая, влюблённая в режиссёрское дело;
саманта наизусть знает модели видеокамер, по типу съёмки может почти безошибочно определить используемый оператором объектив;
саманта очень любит свою работу, свежевыжатый сок манго, танцы в клубах, мифы о японии, шоу гордона рамзи и своих друзей;
саманта нишимура очень любит свою жизнь и приключения, в которые ей доводилось втягивать свою лучшую подругу лару крофт,
и вот появляется приключение, организованное уже ларой, и всё, что так сильно любила саманта

        рушится.

лондонский мост падает, моя милая леди,
мир сэм нишимуры объят огнём смерти

это похоже на издёвку, на сон, на бред, на чей-то поехавший пранк, вылетевший из-под контроля;
только вот никаких скрытых камер, никто не просит никуда "улыбнуться"...
"необитаемый остров", заполненный безумцами и фанатиками от края до края, легенды о японской императрице солнца — химико;
это безумие. всё здесь — безумие; это не может быть правдой, не может быть реальностью, не способно являться чем-то кроме ада на земле, но ведь ада и рая нет — саманта всю жизнь была уверенной атеисткой; истории о могуществе правительницы периода яёй — байки из склепа, придуманные её родной бабушкой, чтобы развлечь дитя перед сном, но не реальность, выдыхающая смрад гниения прямо в лицо; это безумие. сумасшествие.

это происходит здесь и сейчас.

♦ что им нужно, лара? огненный обряд? что за чушь?!
♦ послушай, я иду за тобой. я вытащу тебя оттуда!
пожалуйста, помоги мне, лара
обещаю, я обещаю, сэмми

саманта оказывается в западне; её похищают, ей удаётся выкрасть рацию у одного из охранников, связаться с ларой;
вся смелость, дерзость и стойкость сэмми уходит на попытки понять происходящее, осознать, найти пути отступления и побега;
жуткие люди уходят и возвращаются, все кругом твердят об огненном обряде, саманте страшно до тошноты, её колотит от ужаса, но она делает всё возможное, чтобы держать себя в руках; срываться только при выходе на связь с ларой; невыносимая участь заложника - ждать спасения, не иметь возможности повлиять на происходящее; саманта оказывается спасённой, только для того, чтобы после умиротворённого вздоха и первого сна, спустя четверо суток без него, проснуться в

аду наяву.

♦ полагаю, ты не совсем понимаешь. ты избранная, саманта.
послушайте, я знаю, что вы считаете меня особенной, но это не так.

сэмми связывают и волокут на кострище,
ей никогда в голову не приходило, что последняя "вечеринка", на которой ей предстоит "зажечь" будет выглядеть так;
что последнее, что ей предстоит увидеть - разбитое в кровь лицо лучшей подруги;
пламя встаёт до самого свода пещеры, саманта теряет сознание, но не умирает.

кошмар продолжается.

возьми ключ и запри её, запри её,
мою милую леди

человеческая мясорубка яматая перемалывает три сотни жизней, оставляя 4х выживших из всей команды корабля;
саманта спасается, получает желаемое освобождение, сдержанное подругой обещание; лара действительно приходит за ней,
пусть это и происходит многим позже, чем хотелось бы;
сэмми сбрасывает обрядовые тряпки, облачившись в родную одежду, словно "надевает" на себя себя прежнюю: шутит шутки с ионой и рейес, рассуждает о манговом фрэше, старается думать о привычных, нормальных вещах.
старается не думать о нервном шёпоте на границе сознания, повторяющим фразы и выражения на старояпонском, незнакомые, злые;
саманта не может знать дзё:ко нихонго, она с трудом понимала современный аналог родного языка отца, дочь своих родителей - она превосходно говорила по-английски и брала курсы французского в колледже, но...
но с каждым разом шёпот становится громче, голос в голове крепче, а слова различаются всё отчётливей;
слова
жажды крови и жажды власти.


дополнительно:
- считаю саманту топовым персонажем, которого проебал перезапуск;
- приветствую самостоятельность, хедканоны, активность и, собственно, желание играть;
- я человек адаптивный, могу и практикую подстраиваться под соигрока, его стиль, темп, размер текстов, etc;
- готова обеспечивать всем, чем потребуется, вплоть до песен и стехов;

http://funkyimg.com/i/2MoMo.png заявка вышла несколько сумбурной, вероятно, но я умею в чёткость и собранное, клянусь своим хвостом http://funkyimg.com/i/2MoNk.png
мне очень нравится сэмми, их взаимодействие с ларой и все вытекающие из столь крепкой дружбы приколы; на нишимуру забили в последующих играх, к огромному сожалению, однако потенциал саманты, как персонажа - почти безграничен; арка сэм в комиксах - штука своеобразная, да и сами комиксы, конечно мде, в основном, но пара интересных моментов там всё же есть, к примеру: саманта действительно частично "одержима" духом (х)пимико, что не только глодает её и без того заёбанный разум, но и мешает ей всячески жить, also в комиксах есть арка, в которой сэм буквально думала, что убила лару крофт, будучи под приходом древнеяпонской шальной императрицы, однако я в говне не горю и в огне не тону не так проста, поэтому: никто не умер, танцуем дальше, ну и так далее;
в комиксах и играх лара после яматая очень отдалилась от сэмми, при всей любви и обожании подруги (никого дороже саманты у крофт нет) - лара всерьёз винит себя за всё случившееся и считает, что, чем дальше её близкие и дорогие (что от них осталось) будут от неё - тем для них же и лучше; в то же самое время, лара передаёт посылки и подарки через третьих лиц, но для сэмми это всё, скорее всего, выглядит как: а) подачки и б) сбрасывание "балласта", коим крофт её якобы считает, ну, чего возиться с одержимой подругой у которой всё сложно, ларе ведь и самой "тяжело", куда там, так что такие стеклянные дела, но вообще, я знаю, что вероятность прихода сэм примерно 0.0000000001%, однако ежели вы да - обещаю любые танцы, жманцы, обжиманцы, тыщу и одну идею для разноплановых игр и взаимодействий, ну и - саманта действительно нераскрытый клёвый персонаж, главное это в ней видеть и её любить :з

пример игры;

Чем быстрее движешься, тем больнее будет столкновение. Простая истина, но обдумывать её нет времени, я прибавляю скорость.

Прилегаю к угнанному мотоциклу плотнее, маневрируя меж стволов деревьев, позади раздаются крики и выстрелы, в ушах звенит ветер.

Железный конь ловко пролетает под изогнутым зелёным “мостом”, соскакивает с ближайшей кочки, нас перетрясывает, отклоняю руль вбок, вписываясь в поворот на бездорожье.

При всём мастерстве (у меня был хороший учитель), Тринити продолжают дышать в затылок, очереди выстрелов рвут воздух, слишком близко раздаются перекрикивания приказов между солдатами. С грохотом и рычанием моторов сквозь джунгли за мной продираются внедорожники.

Пуля врезается в правое зеркало, разнося его вдребезги, дёргаясь, пригибаюсь плотнее, сквозь зубы сплёвываю ругательство. Выхватываю пистолет из кобуры, совершая три ответных, прежде чем вернуть руку на руль, чудом удерживаясь от смертельного заноса на повороте.

God damnit!

Байк был не лучшим решением. Скорость шла в плюс, но огромным минусом к ней шла громкость, впрочем, выбирая вариант побега по австралийским просторам “пешком” или на колёсах — выбор очевиден. Я пыталась прорваться к старой радиовышке. Не уверена, что она до сих пор функционирует, но с момента последнего выхода на связь с Сэмом прошло немало времени. Это могло вызывать беспокойство. Последнее, чего бы мне хотелось.

Обогнув крупный валун, вильнув задней частью мотоцикла, вновь прибавляя газ для поднятия на склон, выруливаю на избитую тропинку, птицы, сидевшие в условном центре с криком взмывают в воздух, убираясь с дороги. С рёвом и жутким грохотом подвески одна из машин влетает на пригорок следом за мной. Слишком близко. Чёрт.

Перестрелка, где я в основном представляю собой вертлявую мишень, а не ответный огонь, прерывается на несколько секунд, когда байк, а следом и авто, влетают на небольшой деревянный помост, установленный над бурной рекой. Твою мать. В узком пространстве помоста, я резко начинаю сбрасывать скорость, машина равняется со мной, один из солдат Тринити оскаливается, наводя на меня прицел, резко отклонившись вбок, заваливаясь, я выпускаю из рук мотоцикл, группируясь, перекатом назад “сбрасывая” себя с моста, зацепляюсь за его край рукой, провисая. Байк отлетает куда-то в сторону, в район колёс машины с искрящимся металлическим грохотом.

Твою мать!

Rакого она чт-…!?

Авто резко даёт по тормозам, деревянная конструкция прогибается, качаясь. Выдёргивая пистолет из кобуры, подтягиваясь наверх стреляю в голову спрыгивающего, целюсь в водителя, когда мост издаёт громкий разрывной звук. Меня дёргает вниз, сбивая прицел. Чёрт, нет!

Треск обламывающихся опор. Мост обрушивается в реку.

Волна захлёстывает с головой, переворачивает вверх тормашками, отчаянным рывком выныриваю наружу на долю мгновения, успевая сделать вдох, тут же ныряя обратно, в попытке увернуться от корпуса внедорожника, перемалываемого волной. Прибиваясь ко дну силюсь ухватиться за что-то, но течение вырывает меня на поверхность, в бок ударяется обломок деревянной балки, затем волна с пеной врезается в голову, вновь закручивая, утягивая на дно. Удары волн похожи на методические боксёрские джебы, я отчаянно гребу руками и ногами, но это даже не попытка плыть, а попытка выжить, волны перебрасывают меня между дном, верхом и всё смешивается в один захлебывающийся калейдоскоп агоничной попытки выбраться из водной карусели смерти. Тело перекручивает боком, выброс волны при заходе на поворот русла вдалбливает меня в камень, плечо надрывает болью, пространство окрашивается в алый, горло оголяется в беззвучном вскрике, вода нахлынывает внутрь, заполняя лёгкие; задыхаюсь, с надрывом бросаясь наверх — натыкаюсь на каменистое дно, захлёбываясь совершаю рывок “вниз”, выныривая на поверхность на три секунды, чтобы не успев глотнуть воздуха, вновь сдёрнуться под воду. Тело охватывает паника. Истерические движения ломаны, борьба с волнами разбивается о новые столкновения с камнями, мне удаётся вырваться наверх и задержаться “на воздухе”, шум воды гремит всюду, озираясь по сторонам в попытке найти хоть что-то ведущее к спасению — натыкаюсь взглядом на внедорожник, застрявший меж двух камней. Берег слишком высокий, но если суметь взобраться на раму — должно получиться. Изломанный вдох перед тем, как нырнуть под волну. Вкладывая в каждое движение в воде все усилия, зацепившись рукой за боковину двери, подтягиваюсь вперёд, стараясь закинуть себя в кабину, когда дверца резко открывается, отбрасывая меня назад, течение старается сорвать мою руку, перехватываюсь второй, налегая на дверь, рывок вперёд, упираясь коленом в дверцу, прыжком, вцепляюсь в крышевую раму авто, больно ударяясь животом о перекладину —плевать— кашляя, сплёвывая воду; предпринимаю попытку “встать” на раме, подтянувшись, всё мокрое (разумеется), ботинки соскальзывают, я несколько раз повисаю с опасностью свалиться обратно в воду; ища ногой опору натыкаюсь на руль, поскальзываясь на вращении, сваливаюсь внутрь салона, изломанной фигурой раскладываясь меж сидений и коробки передач, приподнимаясь вновь тяну руку к раме, когда в шуме реки различаю металлический скрежет. F U C K!

Одновременно с моей попыткой рывка наверх, джип дёргает в сторону и сносит волной. Машину переворачивает, прибивая ко дну, я дёргаюсь в сторону, цепляясь за камни отчаянно, острый край рвёт перчатку, режет ладонь, рассекая “линию жизни”, меня переворачивает, крутит и швыряет в разные стороны, волны налетают одна за другой, что автоматные очереди, паника возвращается, сердце бьётся в висках, когда меня вдруг резко опрокидывает всем телом назад, и я срываюсь вниз. Водопад. Разумеется это всегда грёбанный водопад.

Парализованное выражение ужаса на лице и вскинутые к небу руки, пальцы пытающиеся ухватиться за что-то, хоть за что-нибудь, но цепляющие лишь воздух. Крик застревает поперёк горла комом. Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. В падении лишь несколько коротких мгновений. Я вижу стену бурлящей воды и взлетающие “вверх” капли, срываемые с меня воздухом. Закрываю глаза, не вдыхая. Изображения быстрые, мелькают отрывисто, в перемотке. Я думаю только о запахе дыма, лучах морщинок от улыбки и цветочных принтах на рубашках.
Затем следует удар.

И я разбиваюсь.

➳➳➳➳➳➳➳➳

Что-то касается плеча. Прикосновение слабое, едва ощутимое и почти... нежное? Хмурясь, хватаюсь за нож за поясом, резко дёргась назад и распахивая глаза, выбрасываю руку вперёд. Остриё проходится визитёру по носу, оголяя алую полоску вспоротой кожи. Зверь отскакивает от меня в сторону, издав испуганный “тявкающий” звук. Махнув хвостом, лиса (?) скрывается в зарослях кустарника. Выдыхаю. Опускаю руку с ножом и голову, тут же жмурясь от нарастающей боли, прикладывая ладонь ко лбу. Выдох звучит с тихим стоном. Где я, чёрт подери… память возвращается смазанными обрывками. Вызывает приступ тошноты (хотя возможно у меня сотрясение). Дыхание тихое, но тяжёлое. Я полусежу в воде, ближе к берегу. Очевидно меня прибило к нему после падения. Водопад шумел за спиной, попытка оценить высоту падения приводит к новому приступу мигрени, стиснутым зубам и плаксиво-звучащему стону. Выдыхая предпринимаю попытку подняться. Заваливаюсь на колено, припадая по локти в воду. Снова закрываю от боли глаза. Убери нож. Соберись. Поднимайся. Выдох. Убрав нож назад, всё ещё принимая упор лёжа на колене, ощупываю кобуру, медленно к ней оборачиваясь. Пусто. Удивляться тому, как армейский нож удержался в чехле на ремне не приходится, в конце концов, я выжила после… многих вещей, после которых выживать не должны. Спишу это на удачу. Фортуна смеётся мне в лицо, в этом бесплотном образе мне мерещится запах сигарет марки Lucky Strike. Разве может Удача курить иные? Вдох. Вставай. Ну же. Смазанный рывок, сбитый неровный шаг. Поднимаясь в полный рост, пройдя несколько шагов в сторону берега, запинаюсь о ветку или камень, и снова падаю наземь, ударяясь всем телом. Что б тебя. Перекатываюсь на спину. Закрыв глаза, выдыхаю. В висках невыносимо громко что-то стучит, голову словно взяли в тиски и не переставали сжимать их плотнее. Во рту поганый металлический привкус. Мир немного кружится и покачивается. Дыши. Вставай. Нужно идти дальше. Радовало одно — птицы. Лес гудел от перенасыщения звуками щебетания, скрежета, шевеления листвы, что-то шипело, щёлкало, издавало утробные звуки. Живость окружения и та лиса, которая вероятно приняла меня за свой ужин (завтрак? обед?) — признак того, что Тринити поблизости нет. Это хорошо. Хорошо.

Перекатившись набок, упираясь руками в мокрую землю, наконец поднимаюсь. Меня всё ещё поводит из стороны в сторону. Поддерживая себя рукой за область живота, разворачиваюсь лицом к водопаду. Желания вновь смотреть наверх не возникает. Медленно изучаю береговую линию, недалеко от обломков автомобиля обнаруживаю свой лук. Повреждён, но пригоден к работе. Колчан со стрелами обнаруживается прибитым куском металла. Уцелевших стрел целая одна и у той обломан хвостовик. Подправлю. Сооружу из каких-нибудь наиболее плотных перьев местных крикливых обитателей, в качестве крепления использую кору. Это хуже, чем пистолет, но лучше, чем совсем ничего. Нож и одна стрела — сильно лучше, чем ничего. Одна из перчаток изорвана, порезы на ладонях успели подзатянуться, хоть и требовали обработки, плечо было повреждено, но перевязать его было нечем. Пока. Мокрый лоскут отрезанный от какой-либо части моей одежды мало чем поможет сейчас.

➳➳➳➳➳➳➳➳

Лоскуты перчатки служат в качестве крепления для оперения на хвостовик, я изготавливаю ещё пару стрел, пусть и весьма примитивных, но — всё ещё лучше, чем ничего. Лучше, чем одна стрела… Солнце постепенно садилось, одежда крайне медленно сохла из-за влажности воздуха. За всё время пути мне не встречался ни один участок достаточно безопасный для остановки и разведения лагеря. Следов Тринити или местных мне находить не доводилось, в отличие от следов лесных тварей в разы опаснее лисиц. Помимо следов зверей находятся и другие. Следы экспедиции… находка представляет из себя в основном сгнившие остатки и битые черепки, за редкими исключениями в виде пары монет… изъеденная временем горсть одного типа… это… гинея? Первая британская монета, чеканившаяся машинным способом... Их начали производить в районе 1660х, а закончили… пожитки экспедиции скорее походят на период близкий к 18му веку, чем… это следы экспедиции Джеймса Кука или исследователей менее известных большой науке? Хмурясь склоняю голову вбок, словно это могло помочь разглядеть что-то новое в искажённых останках.

Птицы вспархивают вверх в зарослях, справа; рывком снимая лук, быстро отступая в тень, натягиваю тетиву, готовясь к выстрелу, хищно щурясь. Из шевеления листвы выходит мужская фигура. Походная одежда, не форма. Замечаю на нём портупею и пистолет. Лицо отчего-то кажется мне смутно знакомым. Очень знакомым. Делаю шаг из тени, резко и сухо произнося:

Не двигайся.

Листва шелестит снова, когда из неё выступает… Сэм?

Пазл складывается мгновенно, я опускаю лук с выдохом облегчения и удивления одновременно. Перекидываю взгляд с Сэма на, очевидно, его младшего брата, и назад.

Сэм…? Как ты, что… как… господи, Сэм…

Убирая оружие, делаю несколько шагов навстречу. Приходится задирать голову, я и забыла о нашей разнице в росте. Угасающий след гематомы на его скуле вызывает хмурость и выдох. Аккуратно касаюсь места ранения пальцами. Губы кривит сочувствием тому, что это имело место. Делаю полшага назад, оборачиваясь.

Нейтан, верно?

Перевожу взгляд с Дрейка младшего на Сэма и обратно, ища подтверждения догадки до звучащего ответа. Подходя чуть ближе протягиваю руку, ту, что в уцелевшей перчатке.

Лара. Лара Крофт. Думаю заочно мы оба знакомы, но… приношу извинения за “первое впечатление”.

Улыбка бы хорошо сочеталась с подобной фразой и актом вежливости, но вместо улыбки выходит лишь как-то неровно приподнятый уголок губ.

Так как… что вы здесь делаете?

Поворот головы вновь делает круг взглядом между Дрейками. Что он тут делает, Сэм? Пожалуйста, скажи, что это не из-за меня. Разумеется это из-за тебя. Тихо звучит слишком усталый вздох. Упирая взгляд в землю, поправляю волосы, задерживая руку у головы. Выдох. Прежнее положение.

О’кей. Я здесь… нашла кое-что. Вероятно следы экспедиции, возможно Джеймса Кука, хотя в последнем я не уверена… сложно сказать по имеющимся останкам.

Подходя к объекту “беседы”, указываю на “находку” рукой.

Сэм любил иногда повторять на латыни фразу. Говорил, она у них с братом нечто вроде своеобразной фишки.

Полагаю, как говорят великие: "sic parvis magna".

Отредактировано Lara Croft (2019-05-28 23:14:00)

+7

23

— christian mythology —
https://i.imgur.com/iQpSXRX.png
прототип: greg bryk [проповедник войны] //  mini anden or ruby rose [сеющая плоды]
aidan gillen [нечто старое] // aidan gallagher [разрушение и хаос непорочных, разрушение оков];

war [война]
[fear the old, fear the unknown, fear the devastating one]

____со щитом или на щите

война
безвойны

_____воссозданный в пламени, воссозданный в ярости. он не только войну сеет, — он и в мирное время все недоступное человеческому глазу или непонятное наполнял своими стремлениями, дарил человечеству то, что ранее было им недоступно: заставил их атомное оружие полюбить; сделал их слабыми к власти.

_____война выдыхает. в душе яростный не испытывает любви к создателю своему; он был рад тому, что на небесах было устроено [шептал тогда ангелам: «неужели вы предателей пожалеете?»]. когда спартанцы приносили падших своих на щите в семьи обездоленные, бессмертный ступал вслед за ними.

_____война
_____зачем ты шепчешь им?

_____голод касается, война шепчет, а смерть забирает. всадник к братьям своим снисходительно относился бы, но ему проще не замечать их, он предпочтет над чертежами старыми сидеть, впитывать то, что смертным пока недоступно. ослепленный об руку ходит с забирающим в годы первой и второй мировой; шуточно кланяется первому и последнему, венец свой поправляя; с самым юным, — мором, — наблюдает за последствиями деяний своих. третий, венценосный, в воспаленном разуме войны прошедшие раз за разом переживает, и неважно где эта война: будь это война на поле брани или война в голове безумца.

_____а еще он хочет быть первым.


дополнительно:
1 очень странная и сумбурная заявка, но говорящая и подразумевающая, что война — третий всадник — нечто больше, чем ярость или гнев, а также олицетворять может не только прошедшие в истории битвы. он может и безумен, но ему, откровенно говоря, плевать;
2 я понимаю, что игрок может и в 5к, и в 10к раскрыть персонажа, но очень хочу посмотреть на любой ваш пост, потому что хочу прикинуть перед этим, смогу ли с вами разыграться. мы очень медленные люди, я уж тем паче, но я люблю кидать людям музыку или однострочники, посему хочется, чтобы человек любил своего персонажа и задумки, а также стремился его развивать;
3 связь через гостевую вначале.

пример игры;

_____они ему почести предлагают несказанные. они чуть ли не ниц бросаются перед тем, чья кровь разбавлена воспоминаниями отца понимания. «да направит нас отец,» — а остальное и не дослушивает, отворачивается прочь, предпочитая отдаться старому доброму товарищу, что плещется на дне бокала его со льдом и цвет неона приобретший, стоит только бокал к глазам своим поднести. они бормочут клятвы, — клятвы ему непонятные и преисполненные пафоса, — человек в черном ухмыльнется на заповеди им преподнесенные. «не стоит тебе их молитвы слушать,» — произносит каждый раз напарник его, в бездну черную глядя перед собой. — «ты знаешь, это же чушь.» потомок юлия венценосного посмеивается над мольбами ими произнесенными над памятью, отцом понимания оставленной. отец понимания его душит, разрывает на части каждую ночь, подбрасывая кошмар один и тот же, — он просыпается в холодном поту каждую ночь, прислушиваясь к шагам за дверью закрытой.

i o n a

_____у ионы черного за душой ни гроша единого; нет ни единого откровения на душе (если бы было, — средь священников его б демоном окрестили, и прокляли бы, да только проклинать уже нечего). как-то раз он посмел на порог церкви ступить в утренние часы первые, иона помнит. помнит того мальчишку, на полу свернувшегося в луже собственной крови, а взгляд, — взгляд вестнику смерти только присущий, — виновника происшествия заставляет пасть на колени и молится во искупление грехов своих. потомок отца понимания голову набок склоняет, присматриваясь к метке на шее. в церкви утренней, в церкви еще днем не тронутой иона черный на старого ассасина смотрит, руки свои готовя искупать в крови виновного. первый удар за вторым следует, кровь мальчишки смешивается с грязной кровью, с кровью непокаянного, с кровью так и не искупившего грехи свои, — ионе черному жалко всаживать пулю в голову грешнику, жалко мгновенную смерть дарить ему.

_____удар за ударом, око за око, кровь за кровь, — этому всему сам был научен с детства потомок самого первого. в жилах его кровь разбавленная отца понимания течет, и они за кровь его готовы вознести в ранг святого. иона меж трупом святого отца и мальчишкой без сознания, — руки до сих пор дрожат, костяшки стерты в кровь, а человек в черном докуривает сигарету последнюю из пачки помятой и новый день встречает в церкви погрязшей. они готовы во имя его новую библию написать, а он сидит в церкви божьего сына, осквернив ступени места святого, и думает: «гори оно нахер все.»

may the father of understanding guide us
это их новая п а с т в а // п а с т в а, к которой не принадлежит

_____иона черный к пастве их никакого отношения никогда не имел. он с закрытыми глазами в постели сидит в тьме кромешной, тьме давно его познавшей. во тьме иона находит собственное благословение; оно сочится по жилам его исцеляющим пламенем от молитв и шепота за спиной его с именем отца понимания на устах чужих. его сердце из старых ран соткано, душа — из мгновений упущенных. стоит ему открыть глаза, — он вновь слышит в комнате своей это проклятое да направит нас отец понимания, — и только шаги за дверью к реальности вестника возвращают. сколько раз ни молись, ни искупай грехи свои, — кажется ионе, что первым грехом его было рождение. рано или поздно, так или иначе смерть заберет его, крылья над павшим телом расправив, — только тогда он позволит себе полной грудью облегченно вздохнуть. на утро наемник рядом с собой обнаружит папку, и имя столь знакомое в комнате, тишиной преисполненной, разбавит мольбы их, в ушах его звенящих постоянно.

f a l k f a l k f a l k

_____имя ее тишину, преисполненную мольбами чужими, разбавляет. имя ее преисполнено горечи и очередным блядь, за что. рядом с ней иона черным чувствует себя идиотом, потому что действия фалк приводят его в замешательство. мужчина под собой твердь холодную ощущает, и в голове витает столько вопросов, которые на второй план уходят, стоит только лишь развернуть ему обстоятельства дела. и вновь с его губ срывается единственное:

_____блядь.

_____иона черный мыслями обращается вновь в обагренные руки свои (они ему каждую ночь снятся, — кровь его собственная, кровь противников и тех, кого убил по заказу), и на все слова брайсом произнесенные кивает неоднозначно. узоры в голове вырисовывают очертания города разрушенного на снимках в утро прошедшее представленные; вот еще руки, кровью обагренные, из-под обломков торчат (иона черный на мгновение даже сожалеет, что то была не его), узоры в голове его пляшут на обломках памяти его истерзанной. каждый раз как иона свой взор поднимает на брайса, последний невольно вздрагивает, во взоре столь давно знакомом замечая чужое.

_____блядь, — единственное разумное всему объяснение услышанного.

_____в бездне мыслей его узоры вырисовывают шкатулку чудную, оставленную первыми пророками цивилизации потерянной. иона черный шкатулкой пандоры ее звать стремится (хотя кто-то говорил, что якобы это и была она, пандорой несчастной открытая и вызвавшая гибель цивилизации, но домыслы эти ни к чему более); узоры танцуют в голове его прощальный вальс, и на мгновение ему черные крылья показались вестника знакомого, столь долгие годы бывшие ему знаком. узоры в голове его рождают мелодию старую, забытую, которая в голове его и ныне играет, покуда обретается он по токио в поисках игрушки, первой цивилизацией оставленной, но знакомый запах говорит: она рядом.

_____фалк.

_____она рядом.

Отредактировано Famine (2019-05-09 12:36:09)

+4

24

— slavic folklore —
http://s7.uploads.ru/KvSYm.png
прототип: кристина герасимова ( луна ) ;

firebird [жар-птица]
род деятельности на выбор игрока [ можно вообще без неё ]

п р и д е р ж а л и

осенью жар-птица умирает, весной возрож-
дается.

она умерла ближе к осени. в день дождливый. скучный. пасмурный. а я едва успел у нее спросить, « сколько положить тебе сахара? ». она почти что не плакала. плакал дождь за окном приоткрытым. с подоконника на пол накапало. ей бы жить еще... жить еще... жить бы... а она так хотела быть осенью! убегать от дождя между каплями и шутливо срывать у простывших прохожих с головы их промокшие шляпы. веткой голой стучать в окна серые, падать листьями желтыми вялыми. но не так вот лежать среди комнаты бледной, разбавляя скорбь горечью алою. она умерла ближе к осени. ранним утром. дождь. понедельник. я успел лишь одно у нее спросить: « к чаю будешь какое варенье? ». игорь бучо

я вылизываю на твоей шее костёр - мой шершавый язык очерчивает твою яремную вену. под ней жизнь не бьётся.

иногда ты целое лето проводишь у меня - в квартире ютишься, еду заказываешь, яблоки килограммами покупаешь. ты требуешь меня обновлять подписку на netflix и засыпаешь на диване, разбросав чипсы повсюду. я тихо смеюсь. потому что знаю - скоро выносить тебя на осеннем рассвете, класть на заднее сиденье старой волги, гнать по мкаду куда-нибудь на юго-запад, искать поле обширное - когда ты сгораешь, от тебя пахнет берёзовым костром. ты смотришь на меня тихо и обещаешь вернуться как можно скорее - ты думаешь, что я жду весну ради твоего возвращения, но это давным-давно уже не так.

ты такая ласковая, добрая, потерянная немного, по-хорошему глупенькая - тебе невдомёк, что мне уже похуй. мне всё равно. мне никак. мне зимой тяжело дышится от морозов московских, а не из-за того, что тебя рядом нет - если раньше я ждал, когда ты посмотришь своими наивными глазами на меня, то теперь я отвожу взгляд. и мне не стыдно - я слишком стар для этого дерьма. я слишком волк для этого дерьма.

[ если ваш пёс съел кость варёной курицы, следите внимательно за его поведением и отвезите его к ветеринару, если он начнёт странно себя вести ]

тебе меня не излечить - твои песни могут вернуть слепому зрение, но а если он того не хочет? для тебя я - заболевший хороший человек. для себя я - это я. не ищи мои изъяны, не ищи во мне надежду - я воюю сам с собой. а твои выпавшие перья подбираю по привычке, даже не жду, когда они в золото обратятся.

павлин не может спать с волком, если только не в луже своей собственной крови.
я тебя с собой не потащу - я уcпел по-горбатиться на всех уже итак, - выбирай сама куда тебе идти - прямо пойдёшь, ничего не найдёшь; налево пойдёшь, ничего не найдёшь; направо пойдёшь - знаешь что? всё равно ничего не найдёшь.

моя птичка просит клетку, но я брал тебя не той. вроде как, я брал тебя свободной, но ты хочешь вниз. я дышать хотел, подруга, но ты просишь мою руку твоё горло придушить.


дополнительно:
[indent] - в поиске хорошего стабильного игрока, который будет максимально заинтересован ролью.
[indent] - есть мысль сотворить недо-тройничок, где иван-царевич ищет опять жар-птицу, а волк заебался всем помогать.
[indent] - кратко: жар-птица тусует у волка, потому что он заботится о её фениксовой любви к смерти на зиму ( главный хэд-концепт ). остальное обсуждаемо.
[indent] - славянский каст выкуплен по принципу « мы голосуем [ что такое демократия? ] кто сыграется с игроком, а кто нет » и если большинство за нет, то с принятием игрока будет сложно ( поэтому пробные посты приветствуются до написания анкеты - не приветствуется « что они о себе возомнили - критикуют мои посты » - не критикуем, а создаём комфортные условия для совместной игры, целью которой - гедонистическое настроение.
[indent] - делаю в фш любовь.
[indent] - жду.

пример игры;

не кровоточь на моём полу ; там растекаюсь я — бодлеровскими рифмами в отходах химических — когда от визуалов остаётся только жизнь гнилая, хочется засадить себе в костный мозг тонкую, но уже давно потерянную, грань реальности : вчера движется весь мир, сегодня приходится двигаться самому. расплывчатое зрение вылавливает на задворках человеческих сущностей свою кривую физиономию — острые клыки вспарывают вены на запястье; это ночной клуб, где есть только красный свет — всё так красиво светится кровью и даже самые светлые глаза становятся тёмными. друиды посадили в сердце кельтский дуб, нарекли его вечностью — корни пропитались железом и теперь не могут пить ничего, кроме крови. это фотосинтез хищника.
это дом с вывеской « на продажу » — дом с приведениями, который никто не хочет покупать. здесь вешались в гостиной, разрывали клыками вены на запястье в ванной, вытрахивали из задушенного тела последние остатки оргазма в спальне, разрезали человеческое сердце ножом на кухне — здесь обои красные и это не задумка дизайнера. здесь, малыш, воняет твоей жизнью ( плесенью, блевотиной, разочарованием ). этот дом не возьмут, даже если он будет стоит один доллар.
люцифер пожирает дома и закусывает церквями. люцифер катает между ладоней шершавую кожу вдовы и знает, что до мертвеца ей совсем недалеко ( это почти синонимы ). люцифер поднимает на руки младенца, к небесам подносит — до небесов ему тоже недалеко. но ещё ближе к аду — некрещёные дети ничьи и место им там, где ничто ценится больше, чем что либо — в аду нет люлек и нянечек, младенцы ворочаются в грязи и наружу виднеются их незаживающие разорванные кишки. может быть в момент голода люцифер спустится вниз и насытится ( крестить детей не успевают — они умирают, насаженные на почерневшие когти раньше — церкви то все сожжены почти ) .
в бардачке автомобиля — пародия ( или оригинал ) страха и ненависти в лас-вегасе — хочешь сегодня в дыму словить приход, а хочешь искупаться в химии ? это разлитый в стеклянных зрачках неон, неудобное для сна кресло и канистры горючего — чтобы полыхало ярче от брошенной в лужу сигареты. если нужно, чтобы горело, по-хорошему, стоит сжечь себя — но кто тогда на это смотреть будет ? на красоту. когда этот мир догорит — тогда убивай. люцифер даже руки в разные стороны разведёт ( как крылья ) и не будет сопротивляться. люцифер даже скажет : « my job is done. die with me, please ». улыбнётся по-ангельски ( по-блядски ) и шею себе сам свернёт. когда перемен будет ждать уже поздно — тогда можно его тело зарыть. не воскреснет, потому что не идиот.
люцифер закручивает дни в толстые канаты хлопковые, что когда-то использовали моряки, а теперь насильники. люцифер смотрит, как толпа бьёт себя по лицам — толку нет, ей от этого всё равно не умереть. в толпе забывают имя, забывают и смерть. а она близко. люцифер лижёт её пот — сегодня она славно потрудилась. люцифер водит зомби ( сегодня это сексуальная блондинка, завтра смущённая брюнетка ) по кабакам и живёт так, словно каждый день идёт в ва-банк — до конца и с риском на алых губах. его бы утопить за браваду, но не тонет то, что уже под водой в марианской впадине. люцифер бегает по рельсам и не боится поездов — он каренину кидает на смерть и смеётся, пытаясь скрепить разрезанные куски тела : « похоронили куклу аню , по-хо-ро-ни-ли по частям ». он облизывает её оторвавшуюся руку, в надежде, что её можно склеить, как два листа бумаги.
люцифер не умеет склеивать , люцифер умеет разрывать. разрывать пространство и время, разрывать чужие души, разрывать чужие тела, разрывать слова пастыря, разрывать одежду, разрывать тебя ( себя он разорвал буквально вчера, но всё почему-то срослось заново ).  люцифер ловил экстаз, когда одним за другим вырывал оставшиеся перья на своей спине — зачем они ему ? люцифер ловил экстаз, когда вырывал из себя желание вернуть крылья — зачем они ему ? люцифер себя огнём окатывает, когда ожоги получает, чтобы болело сильнее. он всё равно не чувствует.
люцифер — в стене недобитый портрет; ты его с иконой путаешь, когда уже совсем никто не помогает. люцифер скалится. люцифер тебе поможет — люцифер тебя заберёт и не вернёт. выбросит, чуть позже — гильотина не успеет разорвать позвоночник в шее. а люцифер успеет остановить руку палача, успеет кудрями чёрными тряхнуть, улыбнуться по-ангельски ( всё ещё по-блядски ).
— плохой день, малышка? — это не спасение. это хуже. это равнодушие. у люцифера болит голова от готэма, демоны видятся на каждом углу. у люцифера нюх на казни и своеобразные воспоминания о собственной — тогда с ним никто не заговорил — клинок молча занесли над крыльями — лучше бы над головой. сегодня он почти пытается в милосердие, но у него это очень хуево получается. он же люцифер.
не ангел, не дьявол, не сатана, не властитель ада. люцифер.

Отредактировано The Gray Wolf (2019-03-04 19:41:28)

+10

25

— the hunger games —
https://69.media.tumblr.com/eb475e79d0b3086980584f6c13c19519/tumblr_mhkt6aOGvo1qdi5c7o1_250.png https://69.media.tumblr.com/f150f5741615c69c353f2b4ab8d0ef44/tumblr_mhkt6aOGvo1qdi5c7o3_250.png
прототип: liam hemsworth;

gale hawthorne [гейл хоторн]
мятежник

- ты меня любишь?
- ты знаешь, что я чувствую.



гейл и китнисс - одно.
единая сталь, особые вид понимания: лук, стрела, через забор и в лес. он качает головой и помогает ей научиться правильно охотиться, показывает нужные тайники - «учись выживать, кискис». он будто бы всю жизнь за собой тащит тяжкий груз, но китнисс принимает - берет часть на себя, просыпается рано и приходит на опушку; легко улыбается и смотрит в небеса.

китнисс его никогда не простит. никогда больше не захочет видеть.
гейл хоторн для нее мальчик-шахтер, верный друг и тот, кто всегда подставит плечо. он за справедливость и честность, берет лишние тессеры, чтобы прокормить семью. гейл злится, но внутри себя копит злачную ярость; редко показывает эмоции - позволяет им себя уничтожать. он смотрит на китнисс на экране, видит рядом с ней малахольного пита - злится.

слышит про новые игры - снова злость.

про свадьбу, ребенка, любовь - агония.

гейл устает кулаки сжимать так, что следы на ладонях еще не скоро проходят. он знает, что кроме китнисс ему никто ( не нужен ), но китнисс - не одна, что ему важна ( действительно нужна ). он принимает войну, падает в нее, как в бездну; хватается за автомат. служит новым хозяевам, проникается коллективными правами и равенством. практически вступает в очередную секту, где тоже работает и теряет, - теперь разве что за правое дело.

гейл идет на крайности, совсем не желая невинных жертв.
но жертвы все-таки есть, и ему не жаль. больно, потому что умирает примроуз, но капитолийские дети - мясо, и хоторн облегченно выдыхает, узнавая число жертв. будто бы личная месть, вендетта - конечно, за китнисс, но не только за нее. за себя, за страну, за семью.

гейлу кажется, что он ненавидит пита и застрелит его, пошевелись он во сне случайно. гейлу иногда кажется, что он ненавидит и китнисс, но берет ее за руку, крепко целует, не отпускает - притворяется, что обретает собственную пересмешницу, когда они вдвоем в восьмом уничтожают планолеты, стреляют во врагов. он любит ее сильной, любит ее выдержку и острые грани, слушает и не перебивает - гейлу такая нужна.

но китнисс не сломана; она все та же.
просто больше никогда не подпустит его к себе, собственноручно убьет, если он посмеет приблизиться. эта любовь переросла в наваждение, смела их обоих и не оставила после себя и следа. китнисс про него не вспоминает, запрещает себе думать; принимать - история не про нее.

гейл и китнисс слишком похожи, чтобы друг друга терять. но это происходит, и сойка уничтожает ту часть себя. гейл считает, что испытывает чувство вины, остается во втором и слишком поздно понимает -

в принципе, теперь ему все равно, какая у них страна.

самое непреложное для себя он давно потерял.
(почему ты любишь его, а не меня?)

пример игры;

китнисс натягивается как стрела;
внутри нее вот-вот готовится разорваться тетива и выпустить напряжение на волю.

вакханалия красок смешалась не просто перед глазами – застилает ей каждый будний день, топит взор. китнисс хочется дышать; но в легкие забивается не гарь и не пыль – народные возгласы. начинается все просто, с каких-то слез и ее жалости, с пагубных речей и неожиданной поддержки пита.

нет.

еще раньше;

начинается все с того, что она хмуро косится на деревню победителей, хилую статую у входа и с рассветом исчезает в лесах. хочет там раствориться и, наконец, свободу желанную обрести, расправить нарисованные крылья. китнисс сама себе напоминает зверя: дикого, никем не прирученного – она сторонится хороших людей и могла бы сбежать от плохих, но выставляет рога вперед.

иду на вы.

(рога потом, правда, ломают, но уроки она извлекает поздно)

в одиннадцатом стреляют в людей и каждый щелчок в воздухе – ей удар по лицу. это она этих жителей не спасла, зачем-то вдохновила в них смелость. она не хотела давать им надежду; думает все о собственной семье, о матери и сестре, как бы их уберечь от белоснежных роз в высоких вазах. как бы защитить от новых опасностей, что таятся за углом.

/// хеймитч, я могу убежать?

не надейся \\\

но китнисс эвердин все равно бежит: каждое утро, каждый день, каждую секунду несется вперед. просыпается, когда за окном проливается серый мрак, явно не по желанию или нужде. потому что нет сил больше спать и раз за разом возвращаться в такой же лес, где грохочет пушка без перерыва и трещит в пламени костров дерево.

когда в одиннадцатом стреляют в толпу, китнисс ждет, что вот-вот покажется в небе проекция погибших и назовут их имена; но ее втаскивают внутрь миротворцы, передают на пороки ментору и запрещают выходить, пока толпа не утихнет. везде сталь, везде правила, и новая агония поражает каждую клетку ее тела. (погоди, я знаю, сейчас появятся расстрельные списки и прокаженные имена. мое там в начале)

я просто не хотела умирать.
победа кровавым ликом луны каждую ночь мерцает на ее полке; рядом с венцом триумфатора. хочешь – забирай, хочется китнисс кричать, чтобы сноу услышал в самом капитолии, но он и так все знает. его ухмылка – обратная сторона мозаики, дополняет червлёное золото.

десятый почти не кричит, в девятом их встречают с миром – хеймитч качает головой. это еще не конец, лишь начало; поезд разрезает мглу, стремиться в эпицентр, новой стрелой разит поставленные цели. эффи называет это туром и говорит что-то о развлечениях, а ментор устало напоминает – хватит вставать на дыбы, читай чертовы карточки и не поднимай головы.
китнисс бы учиться покорности, осознавать, что за каждым действием (а все они неправильные) следует расплата; и она читает, нагибает голову в пол, заучивает несгибаемые фразы. из огня делает свечку, тянет в хлипкую заводь путников. нравится тут? оставайтесь на берегу.

китнисс все еще считает, что ей расплачиваться за все решения самой, когда поезд останавливается в восьмом, и там на перроне их встречает конвой. пит что-то тихо говорит об оказанной чести (разумеется, не в серьез) и оборачивается на нее – так просто здесь все не окончится. китнисс чувствует знакомый запах беды, когда выходит наружу.

- что значит вещание будет вестись изнутри? – доносится до нее возмущенный голос сопровождающей, которая немедленно вступает в ссору с представителем местной администрации.

эвердин рвано выдыхает; протесты в округе набрали такие обороты, что введено чрезвычайное положение, и людей на площадь не пускают. запрещены массовые сборы, трансляции и свобода слова. очередной начальник безопасности, миротворец, появляется перед победительницей, ослепляет ее своей белоснежной формой – «читать вам придется в здании дворца правосудия. извините, пышных шведских столов мы для вас не приготовили» - но китнисс сдерживает удар и поднимает взгляд.

тебя я боятся не стану.

скоро это все закончится, - кто-то опять говорит заученные фразу рядом, но китнисс бы скорее убраться в следующий дистрикт. здесь ей на каждом углу чудится смерть – и вновь чужая, вновь не своя. вновь по нелепым причинам, которые толпа углядела в ее поведении на арене. эффи протягивает новые карточки и мягко улыбается – придется вновь изображать счастливые лица и лгать (теперь хотя бы на экран). в кабинете мэра все уже готово для онлайн-трансляции, и к съемкам приступают моментально.

слова едкие и ненастоящие.
но не из фарфора они; покрыты металлом и ядом.

китнисс чувствует во рту кровь, когда клянется в верности панему.

а следом – битое стекло.

только не в ее воображении, не в воспаленных мыслях.

наяву.

и крик.

китнисс оглядывается на хеймитча, но в его глазах правда – «я знаю».
чувствую то же самое.

Отредактировано Katniss Everdeen (2019-05-07 21:28:11)

+6

26

— the haunting of hill house —
http://sd.uploads.ru/zKYwr.jpg

железно;

прототип: kate siegel;
theodora «theo» crain [теодора «тео» крейн]
человек, детский психолог, шкатулка неприятностей

насколько труднее оказывается говорить
после того, как промолчал весь день

http://s5.uploads.ru/cdXC0.pngКогда кухонный лифт опускается вниз, маленькая Теодора кричит; кричит так громко, что заглушает собственные мысли. Холодное дыхание за спиной облизывает позвоночник, согбенный совершенной ошибкой. Свет фонарика, пробивающий железные прутья, гаснет. Зрение причиняет боль - испуганное мальчишеское лицо искажает гримаса парализующей пустоты.
- Люк, прости меня, -
дышит девочка на износ; её бесстрашное сердцебиение обгоняет кроличью тень.
Теодора Крейн чувствует, и чувства эти её отнюдь не пугают. В ненасытном эмоциональном голоде ей спокойно, отчасти привычно, латать дыры в броне удаётся на раз-два. Ладони упираются во что-то чужеродное: жизнь, страдание, счастье. Она улыбается, плачет, боится в унисон с безликой дикостью: лица не прячет, но прячет руки (первые перчатки подарены Лив, её же дар - проклятье).
- Я тебе верю, Люк, -
Тео опускается на колени рядом с младшим братом, ей беззаветно жаль, что она позволила ему эту шалость. Она впитывает его смущение, страх, страшные сны. Высокий человек в шляпе отражается за толстыми стёклами очков. Она пытается ему помочь, но чем дальше жизнь их разбрасывает - тем чаще с собственными демонами приходится сражаться в одиночестве.

я бы сказал ей,
что мы все сгибаемся под тяжестью одного и того же непосильного груза
и знаем, что лишь звёзды уцелеют и останутся здесь навсегда

http://s5.uploads.ru/cdXC0.pngКогда металлический лязг возвещает о том, что мёртвое - абсолютно мёртвое нет нет - тело Неллс дёргается на медицинской каталке (колесо попадает в обочину, сердце - в пропасть), Теодора скрипит зубами и не выдерживает; её обуревает злость, обида, непонимание. Она говорит, что ничего не чувствует. Смерть, гребаное предательство. 
- Она знала, что это нас убьет, -
белая кожа младшей светится. Ширли правит страшные раны, но на суд безутешных зрителей всё равно является смерть.
- Она не выглядит спящей. - хрипит ненастная горлом. - Она выглядит мёртвой.
Ложь не помогает ей жить, но она обманывает. В первую очередь, себя. Когда берёт деньги от продаж книги - той, что обрушивает карточный форпост семейства; когда выставляет Триш за дверь - ту, прикосновениями к которой не захлёбываешься.  Она обманывает себя каждый раз, оскалисто приспосабливаясь к дерзкому ходу времени. Но не червоточина в ней, не беспроглядная тьма - просто свет выглядит иначе, просто краски другие. Она обнимает детские ладони, и в попытках спасти их душу, забывает о своей собственной. 

она остановится, выслушает меня и пойдёт дальше,
согнувшись, как прежде, совсем не глядя
на приближающееся небо

http://s5.uploads.ru/cdXC0.pngКогда на губах Стива остаются кровавые отпечатки, взрослая Теодора не может кричать - воздуха в ней не остаётся, порывистый самум выхолаживает внутренности; зубы упираются в перчатки. Защити его, Нелл, - молит Тео, считая судороги в умирающем теле Люка. Пожалуйста, не оставляй его, Нелл! - просит она, всё еще чувствуя её ладонь в своей руке. Она знает, что вторую (третью) смерть Крейны не вынесут. Не вывезут. Бросят на паперти, и забудут собственные имена. Фотографии Ширли, истории Стива, смех и медовый голос матери - всё это останется здесь, в гнилых руинах Хилл Хаус.
В ней сгущается темнота всех искалеченных чувств, прилепившихся к коже за долгие годы,
окончательно соскрести их не удаётся и по сей день.


дополнительно:
→ милая тео, вот тебе кусочек вдохновения, который лично меня пришиб кирпичом. де-факто семейство крейн насчитывает две головы, так что страдать в одиночестве не придётся;
→ несмотря на тот факт, что зарисовка и персонаж не выкуплены, перед непосредственным обсуждением, буду признателен пробному посту любой удобной тематики с твоей стороны. это поможет исключить ряд проблем, сопутствующих несоответствию уровней и характера письма. а зачем они нам?
→ спешу предупредить, к сожалению (или, к счастью), я не ищу круглосуточного общения двадцать четыре на семь — я ищу грамотного письма и понимания персонажа. я не обещаю «скорострельных» ответов на личные весточки и посты uno momento, так как большую часть моего времени бессовестно сжирает работа. я не могу привязаться к тебе тенью и, тем более, не привязываю тебя к себе. просто полюби историю этого семейства, и раздели её со мной. с нами.

пример игры;

[* * *]
перед закатом
        он вернулся в дом ребёнка
в лесном посёлке
        откуда так и не смог уехать
за все эти годы


- Он был в подвале, даже порвал мне футболку, -
чёрные линии скалятся с белоснежного листа, детские руки сводят неуверенные штрихи в злые глаза; - А они мне всё равно не верят.
В маленьком Люке растёт, нагнетается недовольство. Забившись под кровать, он не слышит ничего, кроме дыхания дома: тяжелые занавески дёргаются на сквозняке, старый деревянный пол скрипит, насекомые в стенах царапают выход наружу. Свернувшись на мокром от пота матрасе, он не слышит ничего, кроме обезоруживающего, оголтелого - вынужденно больного - одиночества: медсёстры шелестят больничными картами, в жерле капельницы по спирали двигается расплавленное лекарство, за окном течёт размеренная, неудобоваримая чужая жизнь. Расшатывая замок в двери, он не слышит ничего, кроме набухающего горлового спазма, оглушающей тоски непрерывного телефонного гудка, мерзкого озноба, сколачивающего бастион вдоль позвоночника. Ты боишься, потому что и я боюсь.
Огонь, брыкающийся в мусорном контейнере, жадно лижет огрубевшую кожу ладоней, смиренно припекает изъеденную болью шею; Люк лежит на полу, буквально и весьма драматично, воткнувшись носом в ложбинку соединения кафельных плит, фаянс неоново-жёлтым бельмом гноится на корочке закрытых глаз. - Господи, Нелли, ты бы меня сейчас видела, - тягуче смеётся неудачник, хрустит желваками, губами вперившись в могильный холод. Запах горелых внутренностей смешивается с просроченными консервами и пустыми карманами, почерневшая ложка гнётся коромыслом, исполняет самое чудесатое из чудес - гонит кровь по венам, сгущает краски, в принципе, откровенно наёбывает. Люк ресницами не достаёт до пола в избитой ванной комнате, но проснуться в собственной блевоте ему не прельщает, поэтому - каждый раз - диаметрально медленно ползёт через порог, сдирает локти на изношенных толстовках, бренно ищет пятый угол. Наркотические трипы ничем хорошим не заканчиваются, лишь ослепляющим, выматывающим голодом, апатией, той собачьей слабостью, которая способна любого человека низвергнуть на колени, а наркомана совсем просто - у него нет ни костей, ни гордости. Когда под ногами шелестит гравий, иссушенные ветки, каменные огрызки, когда ворота Хилл Хаус раскрываются с протяжным стоном, он вспоминает именно об этом:
(зло не позволит увидеть) до него не доносится смех маленькой Нелли, танцующей вокруг Ширли; он не слышит шипение лопающихся пузырьков лимонада, словно рвущихся наружу рассыпаться по лужайке; мать не придерживает край широкополой шляпы, жмурясь на солнце; он не заглядывает за плечо Стива, на экране телевизора не светится «игра окончена»; брат не диктует ему по слогам, не подкидывает в воздух пластиковых солдатиков; он не слышит счёта отца, прижимающего ладони к глаза, найти всех пятерых детей в таком огромном доме кажется непосильной задачей вовсе, но первого всегда находят Люка, а последней Тео, потому что она чувствует слепые пятна. - Мне не больно, - щебечет маленький Люк, поддевая ногтем костенелую ранку на колене, Нелли морщится так, словно царапина и на её ноге. Он не вспоминает об этом - шаги по скелетам воспоминаниям неспешные, но нервные; дом, спящий хищник, не позволяет хорошему так быстро всплыть на поверхности, гонит в ловушку, безжалостно коверкает и выворачивает прошлое, оставляет вам самый тяжелый труд: снять липкую паутину самостоятельно, набить шишек, станцевать на спрятанных граблях, и поэтому -
абстинентный синдром, отголоски тяжёлого наркотического похмелья (ведь ему же удалось проснуться, правда? на дереве не осталось дрозда, и не робин зовут его вовсе) вот, о чем ему напомнил дом уже на входе, осклабившись за спиной сестры. Хилл Хаус сдержанно толкает его сквозняком в плечо - а вокруг ведь те декорации, из их детства, не разруха да серость, игривый призрачный фарс - Люк делает неуловимый, нетвердый шаг назад, и в попытке не показать замешательства, теряет на долю секунды зрительный контакт с Нелл.
http://s6.uploads.ru/MQXjb.pnghttp://s6.uploads.ru/MQXjb.png(с этой виной ему жить долго например целую вечность)

- Что? -
Люк на мгновение вяжет языком, прилипшем к нёбу. За беззубым окном отчетливо движется тень, движутся звуки сухой травы (не высокий ли это человек ищет свою шляпу?) - Прости. - вслух не произносится, хрустит на зубах и одеревенелом горле риторической паузой. Люк тормозит разыгравшееся воображение (к играм дома невозможно привыкнуть но у нелл кажется этот трюк уже получается), качает головой, прогоняя туманный морок. Он не хочет, чтобы Нелли этого заметила, но знает - она чувствует каждый его жест, каждый всклокоченный лицевой мускул заочно, загодя, за несколько сердечных ударов до.
- У остальных всё ... Налаживается, - Люк проходит за ней на кухню, мимо высокой лестницы, поднимающейся к спальням. Комнаты разбросаны на втором этаже, они до сих дышат чужими смертями и ночными кошмарами. Люку кажется, что он слышит звуки распаковываемых вещей, отцовский голос, объясняющий, самая большая комната будет у близнецов, смирись, Тео. Но всё слышится словно через пелену, словно голову накрыли подушкой и давят сверху. Люк не провёл ещё в этом доме и нескольких минут, но, кажется, у Хилл Хаус затеплилась надежда на новую порцию еды. Люк знает, что Нелли не позволит. (но вдруг люк сам захочет остаться?)
- Тео переехала, Ширли хочет начать новый бизнес, менее.. мрачный, - Люк усмехается, царапая ободок пузатой чашки. - Кстати, Стив скоро станет отцом. - он поднимает взгляд на Нелли, словно аккуратно подбирая следующие слова. Люк не говорит о себе, потому что чувствует, как внутри нарастает опасный вал. Сестра улыбается, словно опережая его на два такта.
- Сейчас хотел спросить, как дела у тебя, но это ведь охренительно уместный вопрос с моей стороны! - огрызок смеха выходит лающим, горьким на вкус. Близнецовое молчание успокаивает. Как в старые-добрые.
Взгляд упирается в её руки - в те времена, когда их ещё не совсем разбросало по разные стороны, эти руки не раз тащили его из подворотни, накуренного в хлам, с разорванными рукавами и разбитым ртом. Люк, зачем ты сюда пришёл? Лишний раз убедиться в том, что без неё всё зря?
Люк вздрагивает, когда в холле раздаётся скрип половиц. Хилл Хаус, чёртов шутник.

Отредактировано Luke Crain (2019-04-13 11:25:13)

+7

27

— good omens —
https://66.media.tumblr.com/bfa3e37d2a33cf61293032432f34bffb/tumblr_inline_okm1mhdZjx1s1o0xi_100.gif http://funkyimg.com/i/2Srf3.png https://66.media.tumblr.com/cd42928915e5b48c6d30d9a9b21e648c/tumblr_inline_okm1o7euo01s1o0xi_100.gif
прототип: luca hollestelle;

pepper [пеппер]
гитаристка в рок-группе ЭТИ, человек (немножко всадник апокалипсиса, которая война, совсем чуть-чуть)

Мы больше не дети, Пеппер.

и не взрослые тоже, откровенно говоря;

Скажи, Пеппер, ты чувствуешь тоже самое, что и Я? Чувствуешь себя так, будто плаваешь на поверхности темной-темной воды и боишься, что одно неверное движение и ты утонешь?

мне хотелось бы услышать от тебя «нет»;

Ты всегда была рядом, потому что мне приспичило создать рок-группу, пахала на репетициях, поддерживала, направляла, иногда стыдила и поучала. Хотелось бы верить, что тебе нравится наша жизнь.

очень хотелось бы;

Ты для меня родная, другого определения не могу найти. Ты — взбалмошная, веселая, но мягкая, мудрая, не обделенная женской хитростью.  Л у ч ш а я.

Дорога шелестит под колесами, из приоткрытого окна в лицо бьет встречный ветер. Сквозь лобовое стекло прямо в лицо настырно светит солнце. Адам поправляет на носу большие солнцезащитные очки и небрежным взмахом руки прикрывает солнце из ниоткуда набежавшей небольшой серой тучкой, Азирафель смотрит на него осуждающе, Адам в ответ лишь пожимает левым плечом — на правом, разметав рыжие волосы беззаботно спит Пеппер, скрючившись на сидении. Адам ей немного завидует, ему бы тоже хотелось поспать, но почему-то не спиться, мешает то ли солнце, то ли льющийся из динамиков голос Мэнсона, то ли окружающая возня. Брайан и Уэнсдейлом на заднем сидении режутся в карты, громко смеются и подпевают Мерлину. Сбоку Кроули что-то проникновенно вещает прямо в ухо их персональному ангелу, придерживая того под локоть.

И пока мимо мелькали бескрайние поля, заросшие свежей травой, Адам незаметно сфотографировал спящую Пеппер, собираясь выложить в Инстаграм, да так и застыл, рассматривая фотографию. Адама почему-то очень удивляла эта фотография. Вот вроде бы Пеппер, его старая подруга, он ее знает уже как облупленную, чему там удивляться? А вот как получается: Пеппер на фотографии была одновременно и похожа и не похожа на ту девчонку, которая когда-то гоняла вместе с ним на велосипедах. Пеппер выросла в красивую девушку, но красивой она была какой-то опасной красотой. Красотой атомного взрыва — полюбоваться с безопасного расстояния хочется, но боже упаси оказаться в эпицентре. Адам вытянул и изогнул шею так, чтобы рассмотреть Брайана с Уэнсдейлом тоже. Вот уж кто, а они двое изменились больше всего: темные волосы Брайана выгорели так сильно, что теперь казались почти белыми, словно он к своим двадцати двум успел преждевременно поседеть, Уэнсдейл так исхудал, что на лице отчетливо проступили скулы, при этом ел он за троих, а то и за четверых и все равно взгляд у него всегда оставался голодным. Адам задумчиво покрутил в руках телефон, включил фронтальную камеру и принялся рассматривать себя в дисплее как в зеркале. Он тоже изменился. Перекрасил волосы в черный, но это он сам, по собственной воле, а вот черты лица изменились безо всякого постороннего вмешательства, обострились, стали какими-то хищными, только светлые глаза теперь и напоминали об одиннадцатилетнем Адаме, которым он, безусловно, когда-то был. Те события оставили отпечаток на всех них, этого нельзя отрицать. Но к лучшему это было или нет — непонятно. Адам почти почувствовал вину за то, что втянул в этот водоворот трех обычных ребят.


дополнительно:
— всем ребятам по 22 года;
— она играет в рок-группе Адама, под названием ЭТИ (да-да, старое-доброе имя их банды), вместе с Брайаном и Уэнсдейлом, играет на электрогитаре;
— она единственная, кто может заставить Адама к себе прислушаться и вообще солнышко во тьме дней его суровых;
— было бы прикольно, если бы все четверо друзей проживали в одном большом доме, там же обустроили студию звукозаписи;
— кстати, Кроули — наш пиар-менеджер, а Азирафель отвечает за налоги (поэтому мы их, я подозреваю, не платим вообще);
— группа чуть больше, чем очень много денег отдает на благотворительность;
— и вообще продвигает идеи светлого, доброго вечного (типа берегите озоновый слой, не убивайте китов и друг друга, блеать);
— Пеппер, как и Брайан с Уэнсдейлом переняла махонькую частичку всадника апокалипсиса, которого в детстве храбро победила, а именно — войны;
— также образы всадников апокалипсиса ребята используют во время концертов (эпатаж, оскорбление чувств верующих, тонкий троллинг);

пример игры; (за адама пока нет, поэтому пихаю какой есть

Элиас, голый по пояс, высунулся в окно и закурил. Издали послышались тихие щелчки диафрагмы, а прохладный ночной ветер принес с собой множество запахов, среди которых был один до ужаса знакомый. «Вот же настырный коп!», — раздосадованно подумал Лис. И наградили ж его родители таким подарком под Рождество, даром, что до Рождества было еще очень и очень далеко. Если бы они не обратились в полицию, ничего бы этого не было, и он мог дальше спокойно жить без всяких там назойливых сталкеров, сидящих в машине напротив дома. Лис не мог разглядеть в какой конкретно машине, но по звуку и запаху определил, что Изенгрим засел где-то совсем недалеко. И зачем было так стараться, кому нужна вся эта конспирация? Или Волк забыл уже, что Лис — тоже хищник, и нюх со слухом у него ничуть не хуже волчьих.
Ренар расправил плечи, мышцы перекатились под кожей, выпрямился слегка, словно красуясь, посмотрел в противоположную сторону, выставляя на показ шею, затянулся и медленно выдохнул дым, чувствуя себя фотомоделью на съемках. Пусть щелкает на здоровье, хоть всю стену его фотографиями пусть увешает. Парень снова повернул голову, невидящим взглядом уставившись перед собой и машинально облизнул губы, слизывая с них горьковатый табачный привкус.
Такое внимание могло бы ему даже польстить. В конце концов, впервые кто-то пытался не отделаться от него как можно быстрее, а тенью следом ходил. Вот только, с копом на хвосте особо никаких дел не провернешь, сиди только изображай образцового гражданина, еще бабушек можно через дорогу переводить — скукота. Лис уже извелся весь, зверь в груди крутился как бешеный, не находя себе места, настроение не поднималось выше отметки «да чтоб вы все сдохли», и он с ужасом ощущал, как медленно атрофируется мозг. Да и деньги потихоньку заканчивались, а это значило, что пора с этим что-то сделать.
Видит Бог, Элиас пробовал по-хорошему. Думал, коп понаблюдает и отвалит. Ходил на ночные прогулки по городу с ночи до самого утра, специально выбирая такие узкие переулки, чтобы на машине не проехать было, чтобы Изенгриму приходилось следовать за ним на своих двоих, пока ноги не заболят так, словно вот-вот отвалятся. Вел себя хорошо, как примерный мальчик. И ничего! Изенгрим как прикатывал на своем драндулете каждый вечер, так и продолжал. Когда же ему уже поплохеет от недостатка сна, сколько ж можно жить на одном кофе и энергетиках? Лис ждал и не дожидался.
Докурив сигарету, он выбросил окурок, распрямился и с наслаждением потянулся, разминая мышцы. А затем закрыл окно, натянул черную футболку, схватил куртку и вышел из дома. Пора было показаться в отчем доме, чтобы они, чего доброго, еще раз не обратились к кому-то. А то черт знает, что в следующий раз придет. Медведь Брен?
Выйдя из подъезда, Лис решил на этот раз не идти пешком через пол города, и остановил такси. Удобно устроившись на заднем сидении, он прикрыл глаза и прислушался. Звук мотора машины бравого детектива МакДугала он уже научился узнавать из тысячи, а потому с легкостью различил, что тот следует за ним по пятам, как и всегда. Да и разве были какие-то сомнения?
Дом его родителей располагался в пригороде, в одном из тех спальных районов, где никогда ничего не случается, где все соседи друг друга знают и периодически кто-то устраивает барбекю, на котором собирается весь район, чтобы почесать языками и выяснить чей муж круче. Такси медленно проезжало мимо хрестоматийных домиков с белым заборчиком, в которых жили глянцевые семьи, в большинстве своем насквозь лживые и несчастные. Ах дом, милый дом.
Лис выбрался из машины, расплатился с водителем, и пошел к двухэтажному дому, который мало чем отличался от всех остальных домов и терялся среди них. В доме не горел свет, хотя было еще не так уж и поздно, чтобы все легли спать. В окнах клубилась непроглядная тьма — ни отсвета от экрана телевизора, ни оранжевого пламени свечи если вдруг пробки выбило, темнота и тишина. Подозрительно тихо. Дверь Элиас открыл своим ключом и вошел внутрь, включив в прихожей свет.
— Мам? Пап?
Зловещая тишина была ему ответом. К тому же дом был полон странных, посторонних запахов. Из гостиной едва ощутимо тянулся запах пороха, не свежий, не от недавнего выстрела, но от чьи-то рук точно. Чувствуя, как сердце подступает к горлу и начинает колотиться в ужасающей скоростью, Ренар прошел в гостиную. Всегда аккуратная и убранная, сейчас она выглядела так, словно по ней прошел ураган. Кресло перевернуто, отцовские газеты разбросаны по полу, диванные подушки валялись поверх газет распоротые и выпотрошенные, картины и фотографии в рамках, что висели на стенах, висели криво, их явно кто-то снимал, а потом небрежно вернул на место, даже землю в маминых вазонах перелопатили.
Парень сорвался с места и сбежал по лестнице на второй этаж, только лишь для того, чтобы убедиться, что все комнаты были в таком же плачевном состоянии, что и гостиная. Все перевернуто, перерыто, разбросано как попало. И родителей нигде нет.
Вниз он бежал, перепрыгивая через три ступеньки и рискуя свернуть себе шею, свалившись с лестницы. Выбежав на улицу, дверь в дом он оставил распахнутой настежь, в темноте сверкнули лисьи глаза с вертикальным зрачком — так лучше можно было рассмотреть то, что люди рассмотреть не могут. Ноздри у него раздувались, Ренар жадно втягивал запах, пытаясь определить, в какой же именно машине из тех, что припаркованы напротив, засел Изенгрим. А определив, бросился туда прямо через дорогу, где его чуть не сбила машина. Водитель раздраженно сигналил, Элиас на прощанье показал ему средний палец, не до него было.
Барабанил в окно он так, словно за ним гналась толпа зомби, а эта машина была его единственным шансом на выживание. Запыхавшийся, еще более растрепанный, чем обычно, Ренар сверкал перепуганными глазами.
— Раз вы уже все равно здесь, господин офицер, я хотел бы заявить, что произошло похищение. На этот раз очень настоящее, — как только опустилось стекло, произнес Лис, лисья натура и тут вылезла и дала о себе знать.
— Чего сидишь? Помоги мне, ты же коп, ты должен! Моих родителей украли, в доме бардак, словно там очень дотошно что-то искали, и судя по запаху пороха, все очень серьезно! — он скребся в дверь, будто хотел схватить Изенгрима за плечо и силком вытащить из машины, лишь бы поскорее. В этот момент он мало напоминал хитрого лиса, а был, скорее, перепуганным мальчишкой, который искал помощи. Что бы там ни было в прошлой жизни, в этой Изенгрим был полицейским. Должно же у него сработать желание защитить мирных граждан. В конце концов, родители Элиаса были совсем не при чем к их теркам.

+2

28

— christian mythology —
https://69.media.tumblr.com/eb9c5086617af45875f7449c8132c077/tumblr_inline_o8e9rsjR0M1tgsn29_400.gif https://69.media.tumblr.com/b135cd18e78c4cc24c1b16c97a706296/tumblr_inline_o8exc1QqI51tgsn29_400.gif
прототип: tilda swinton;

uriel [уриэль]
огонь божий, архангел-страж

нас сложно назвать близкими друзьями, уриэль.

у тебя в одной руке – обнаженный клинок, в другой – праведный огонь. ты обожаешь сжигать своих жертв. смотришь, как они тлеют в пламени, сжимаются и чернеют. тебе нравится уничтожать врагов. я в раю тебя почти не вижу, все время ты проводишь на поле битвы подле михаила. и раз за разом – в самую гущу. раз за разом – до победного конца.

красота твоя завораживает, но она холодная. я в залы правосудия захожу, а там ты у постамента сидишь. и все в крови: одежды, крылья, короткие светлые волосы. ты меч в руках держишь и спрашиваешь « как дела твои, рагуэль? » мы с тобой едва ли друзья, общаемся при встрече, порой понимающе переглядываемся. ты меня вокруг обходишь, а воздух полнится металлическим запахом крови. «мы ведь одно, рагуэль. тебе также нравится убивать, признай это. станет легче. » я не признаю, и легче не становится. ты головой качаешь, уриэль, называешь меня строптивой, но порой с удовольствием наблюдаешь за судом.

тебе возмездие нравится. нравится и карать. тебя ко мне тянет, потому что результат наших усилий одинаковый – смерть. только ты войска направляешь и вздымаешься так высоко в воздух, чтобы демонов больше убить. чтобы радиус поражения был больше. ты себя обретаешь в войне. ты и есть война. михаилу нравится твоя фанатичная преданность делу. нравится до тех пор, пока ты против него не пошла, но он в твоей верности не сомневается. а тебе и не нужно одобрение его; над тобой только господь бог властен, лишь его ты признаешь.

мы с демонами перемирие заключаем на время, а для тебя это смерти подобно. ты злишься, почти что шипишь и с такой явно неохотой отступаешь. ты мне клянешься, что вновь отвоюешь каждый форпост, что вновь установишь ангельское господство. и шлифуешь клинок, ожидая следующей бойни.

ps.
после падения люцифера некоторые архангелам стерли память о нем, оставив лишь самые базовые сведения. у уриэль не просто забрали воспоминания; ей внушили пламенную ненависть ко всем демонам и их князьям, поэтому она в каждой битве себя не жалеет, все думает, как бы убить больше врагов, и бросается всегда вперед.


дополнительно:
я тут решила, что нам нужно больше ангелов, поэтому появилась заявка. уриэль совсем не злая, просто она очень трепетно подходит к исполнению собственных обязанностей, учитывая навязанную волю. ей чужды все, не нужны и привязанности. но с рагуэль у них особые отношения, даже своеобразное взаимопонимание. поэтому я ее очень жду, чтобы помочь справится с гневом и не натворить ошибок ♥

upd, потому что важно! уриэль, скорее всего, нейтрально относится к людям, но дьявольских же отродий изничтожать и презирать никогда не перестанет. она всегда будет на стороне рая и не перестанет верить в господство правды и света, в непогрешимость господа; ей проще низвергнуть все постулаты михаила, потому что ангелам свойственно ошибаться, самый искренний среди них лишь бог. возможно, когда-то уриэль узнает, что у нее забрали воспоминания, но это никак не повлияет на ее мировоззрение и преданность; она все так же будет идти до победного конца.
aut caesar aut nihil.

пример игры;

рагуэль в своей жизни бессмертной мало чего страшится; боль уж точно ее не пугает, равно как и синяки на лице. рагуэль бы душу в чистоте сохранить и не уродовать ее вопросами глупыми, да мыслями ненужными. она себя саму немного призирает за слабости непрерываемые, за все эти ночи бессонные и взгляды во тьме. эдем после захода солнца прекрасен так, что людских баллад не хватит, чтобы описать; он звездами рассыпается по облакам и душу чарует ненавязчивой колыбелью. рагуэль в такие секунды даже счастлива, искренне и беззаветно, над окном склоняется, смотрит ниже.

рагуэль чины все свои великие получила просто так, а не потому что хуже или лучше. в ней гордыни — ни капли, изначально было лишь лучшее. она — не самый любимый ребенок отца, но была обласкана его заботой сполна. получила прекрасные дары и мудрые наставления. рагуэль такой наивностью дышала, когда пост свой важный заняла. то ли рай тогда был более спокойным и целомудренным, то ли мир ей виделся таким. сейчас о таком говорить не приходится, тема почти что табу.

она на важных собраниях всегда подле братьев, смотрит на них с одинаковым уважением, голову преклоняет. рагуэль никогда не поставит себя выше, для нее все ангелы, даже самые простые бойцы, равны. они мир прекрасный отвоевывают, надо же верить в славные идеалы. и рагуэль действительно верит, всем сердцем и трепетно, своих собственных легионеров подбадривает, михаилу на поруки передает. рагуэль так прелестна, пытается еще кого-то наставлять, а отклик видит разве что у рафаила; светлой печалью полон его взгляд. михаил знает наперед, как оно выйдет, но молчит; не ему взращивать внутри рагуэль силу. она с этим справится сама.

и судья меняется. история эта полна сожалений и колких моментов, ее будто бы каждый уже знает, а на самом деле никто. истории и нет, как таковой, просто рагуэль слишком сильно любит господа и в наместнике его себе рисует бога, влиянию которого нельзя противостоять. поэтому спускается она в мир людской ненавистный, выслеживает дурных дезертиров, но не просит их одуматься, как сделала бы раньше. своих легионеров она заставляет с братьями расправляться, а после выносит каждому молчаливый урок.

рагуэль их словно детей собственных обожает, хотя и никогда не умела воевать. ей по чину положено иметь отряд, получите и развивайте. она их справедливости учит, постулаты правильные внутри воспитывает и дух закаляет. и с легким опасением отправляет против демонических орд воевать. слабой она была, совсем никчемной. сейчас иначе, больше таких ошибок рагуэль никогда не повторит. она ведь спускалась в самый пыл битвы только единожды, чтобы проверить, кто из ее легиона пал. михаил железным голосом сослал ее на небеса обратно и через пару дней к себе на ковер вызвал. « нельзя тебе рай покидать, не для тебя эта война »
и он прав сейчас, и будет прав всегда.

рагуэль наружу выворачивает от бессмысленности сражений. она спрашивает у михаила, неужели нельзя иначе и к чему воевать, а он смотрит на нее, хмельной от очередной победы, и взглядом терзает. рагуэль больше не задает архистратигу опальных вопросов, а когда слышит нечто подобное — в пример произносит торжественную браваду. рагуэль свой образ с нуля рисует, и глаза у нее — льдистый океан, глубокие такие, что все переживания видны. их судья первыми сковывает, молоток в руки берет и в залы правосудия входит. раньше она братьев умоляла порядок поддерживать, не гневить отца и жить всем в мире; сейчас же просто принимает последствия. у нее получилось отчасти сменить настроения в эдеме. чистой душой своей она ангелов тянула к праведности, увлекая подальше от распрей. в те дни они с саткиилом сидели на постаменте и глупо делали ставки, дойдет ли моисей хоть когда-нибудь до земли обетованной. и ангел милосердия так искренне смеялся, как она раньше, упрекал ее в шутку и говорил, что скоро наступит час, когда судья верховная окончательно зачерствеет в своих принципах. у рагуэль до сих пор душа любовью переполнена, вот-вот за края выступит. только никому не нужна эта мягкотелость, михаил требует от нее решений суровых и стали во взгляде.

он требует, она подчиняется.

рагуэль мир живых видела всего несколько раз, в остальное время саткиил то книги тащит, то какие-то картины. однажды ей про кино рассказывал так упоительно и упрашивал на пару часов вниз спуститься, все равно отсутствия никто не заметит, все заседания на тот день закончились. у рагуэль мурашки по коже при упоминании людей, они в ее воображении в бездну катятся быстрее демонов. ее даже чистая душа среди смертных не удивляет более; не верит она в такие чудеса и рукой взмахивает, все равно потом что-то очернит эту благодать. саткиил обиженно, словно дитя, смотрит, но не спрашивает самого главного. по своему примеру судишь, рагуэль?

он не спрашивает, она не отвечает. 

и в мир этот несуразный судья спускается только после большой ссоры с михаилом. у него собак цепных больше не осталось, чтобы предателей выискивать, он ее подряжает на погоню. еще и подначивает гордыней, мол, совсем на своем пьедестале перестала различать берега. рагуэль из себя может вывести только михаил, безрассудством своим или безразличием. она все твердит ему, что не будет гоняться за привидениями, пускай направляет воинов, на худой конец связывается с низшими чинами, что за миром людей наблюдают. михаил губы плотно сжимает, « пойдешь ты, рагуэль » и спорить с ним бесполезно, хоть расшибись ты. михаил так привык к контролю, что никому не позволяет с собой спорить. а рагуэль пытается и проигрывает (закономерно), берет верных ей легионеров и чистым возмездием ступает где-то в европе.

ей до дезертиров никакого дела. у ангелов есть военные трибуналы (также ее ученики), которые заседают прямо на неостывших костях. им бы и решать эти вопросы, а не могущественной судье по франции рыскать в поисках разуверившихся пернатых. легионеры за ее спиной не переговариваются, уважают, но уж точно подумали, за что так прогневала михаила судья, раз оказалась среди них.

рагуэль знает, что на все есть его воля (воля господа) и особый замысел, поэтому сбавляет обороты и мерно дышит, когда они находят первого. михаил ей наказал « ворожеи не оставляй в живых », только в этот раз пред ней не ведьмы, а запуганные создания, крылья которых в красный окрашиваются, когда воины головы сносят. раз — и душа бессмертная стирается, энергией бесконечной воспаряя в небеса. рагуэль столько этих казней видела, что ее не удивить. разве что бесполезными она эти смерти считает; пускай только михаил доволен будет. на его счету все эти потери. ему с этим и жить.

рагуэль легкомысленно руки умывает, но внутри знает, что она тоже замешана в этом хороводе; ей не уйти от ответственности. так хотя бы не режет, словно животных, она своих близких, позволяет чужим мечам багряными цветами окрашиваться.

то, что их находят демоны, — вполне себе логичное развитие событий, но рагуэль почему-то забывает, что светлые постулаты играют в людском мире вторичную роль; здесь теперь мрак перемежается с похотью и жаждой власти, тут места белоснежным крыльям больше нет. демоны все мелкие, какие-то искореженные, но лезут словно изо всех щелей. рагуэль теряет в короткой схватке трех ангелов, а ее почему-то решили оставить: то ли крылья больше, чем у других были, то клинок длиннее. а может и вовсе демонической канцелярии для отчетности нужен заключенный. рагуэль вновь злится, но ярость эта холодная и хлесткая. судья вырывается, даже когда получает второй и третий удар. для этого цепь, что ошейником шею сдавливает, и металлическим браслетом ладони стягивает. рагуэль гонят вниз не плетью, но вполне себе недружелюбными толчками и гнусными фразами. ей выбора не дали; приходится ждать лучшего момента.

эти идиоты даже не знают, кого поймали, запирают ее в клетке и что-то пищат с той стороны. рагуэль их не слушает, к дальней стене прижимается и крылья складывает. стены влажные и неприятно холодят спину, но это ничего. зато так кажется, что ее не видят и, значит, не скоро достанут; цепь сняли, спасибо и на этом. у нее на шее точно останется след, он проявится вот-вот, словно снимок на полароиде, готовься. костяшки пальцев расцарапаны, а к скуле едва можно прикасаться, но рагуэль, как уже упоминалось, боли не боится. она ее живой делает, напоминает, что внутри не лед; сердце бьется. тюремщики мрачно на нее взирают, ибо понимают, что демоны притащили не просто бойца. меч ее они куда-то убрали, и рагуэль чувствует, как внутри что-то натужно тянет. эта сталь — ее часть, кусок души неотъемлемый. вернитеверните назад.

так ей и ответили.

она не знает, проходит день, два или целая вечность. но однажды двери распахиваются, и рагуэль сентиментальность свою клянет; не заря это ей темницу осветила, лишь князь тьмы проведать пришел.

рагуэль вздрагивает, когда пальцы его к лицу ее прикасаются. он так раньше не делал (не делал ли?), а сейчас и вовсе задевает какую-то гематому (случайно, естественно). рагуэль молчит, потому что ей нечего ответить. она его приветствовать не хочет, но и как с падшими братьями разговаривать не знает. этому ее на небесах не учили, лишь неприятие внутри воспитывали. но сатана руку протягивает: смотри, оружия там нет; и выводит ее из глубин подвалов//темниц. рагуэль в аду никогда не была, наслышана о самых общих вещах лишь, поэтому преисполнена предубеждений. здесь где-то котлы должны стоять и кожу заживо сдирают, здесь братьям ее смерть и душа превращается в гнилое яблоко.

где-то здесь я обречена.

— решила контакт со смертными наладить, — спокойно отвечает ему судья и знает, что люцифер в это никогда не поверит.

он пал уже после того, как ее от людей воротить начало, но здесь здравый смысл торжествует: неужели верховная судья просто так будет по парижу прогуливаться с клинком наперевес? дьяволу она точно не собирается рассказывать о разладе в ангельских рядах. это — тайна даже для многих на небесах; стань о ней известно демонам, их счастью не будет конца. начнут еще перетягивать сбившихся с пути к себе. этого и боялся михаил. за этим он ее и отправил в людской мир — воспрепятствовать дальнейшему падению.

только наказал он ей смерть даровать, в то время как дьявольские послы чуть ли не полноценный соцпакет готовы предъявить. рагуэль ему ни за что не скажет о проблемах в раю, пускай для этого даже придется откусить язык. но одно она знает точно и смотрит на князя, не отворачивается.

я бесконечно рада вновь тебя увидеть,
люцифер.

Отредактировано Raguel (2019-05-07 21:31:10)

+5

29

— naruto —
https://funkyimg.com/i/2TiKG.gif
прототип: original;

uzumaki naruto [узумаки наруто ]
шиноби, человек

Наруто... Я знал тогда, что ты растёшь один. Что ты был изгоем, как и я, последний из Учиха. Ты вёл себя как идиот, чтобы над тобой насмехались... ты хотел, чтобы люди тебя заметили. Смотря, как ты из раза в раз выделяешься и терпишь насмешки... я почему-то стал присматриваться к тебе. И тогда же я осознал... что эта твоя слабость поселилась и в моем сердце. Я смотрел, как отчаянно ты пытаешься создать связи с другими людьми... это напоминало мне мою семью. И мне почему-то... становилось легче.
Начнем с того, что для Саске Наруто один из самых важных людей. Он и есть его семья, которую терять брюнет не хочет. С него достаточно потерь. Тот кто всегда поддерживал его и опекал. Наруто для него очень важен и нужен.
Саске сидел около озера, где еще не так давно показывал своему отцу свою технику огня. Где еще не так давно надувал щеки и думал, что совершенно не способный. Где тренировался один, пока брат вновь и вновь откладывал их совместную тренировку.
Сидел он один. Грустный. Пока не увидел улыбку своего одноклассника, по имени Наруто. Раньше, он его даже не замечал. Для него было неважно, есть он или нет.
Наруто, который улыбался во весь рот и был счастлив. Одинок, но по-своему счастлив. Так и состоялась их первое взаимопонимание и возможно, что какие-то зачатки дружбы.
Бесит очень сильно. Такой крикливый выпендрежник, который только и умеет, что выводить всех вокруг. Неудачник с большой буквы. Отчаянный и такой несчастный парень, который старался выбиться.
Наруто – это упорство и труд. Сначала ему ничего не давалось. Совсем. Потому ему приходилось тренироваться куда больше остальных и куда чаще. Были дни, когда он даже кунаем не мог попасть в цель, что уж говорить о том, что ему приходилось вновь и вновь позориться. Нет, Саске не жалел его. Ему было не до Узумаки.
После академии их пути вновь пересекли. Теперь они были в одной команде. Вечные ссоры. Недопонимание. Неприязнь. Но все равно, когда приходилось сражаться, они не говоря ничего понимали друг друга. Между ними была особая связь, которая осталась и по сей день.
Наруто несет за собой жизнь. Он меняет судьбы. Он веселый. Он задорный. От несчастный. Внутри него много всякого дерьма. В отражении он иногда видит себя темного, ужасного и ненавидящего весь мир человека, но вновь заглатывая все обиды и все невзгоды, он вновь поднимает высоко голову и идет вперед.


дополнительно:
Когда-нибудь я научусь писать заявки (нет).
Узумаки, давай, поднимай свои хвосты и топай сюда. Мне нужно с тобой много чего отыграть и изменить ход истории. Не скажу, что я быстрый соигрок, но если тебе это надо, то мы можем попробовать договориться на какую-то определенную скорость. Пишу я когда как. Мне плевать, как ты оформляешь пост, как пишешь и все такое. Там типо чтобы было канонично и все такое.
Идей у меня именно с Наруто достаточно. Но я все же люблю обсуждать и рождать что-то совместно. Учитывать предпочтения соигрока и его свои хэдканоны.

пример игры;

Ничего не скажешь. Смотришь в даль и не понимаешь, что было упущено. Где именно он не понял послания и когда именно свернул с дороги. Всю свою сознательную жизнь зависел от окружающих и их действий. Ничего своего. Прошлое, настоящее и возможно, что будущее, но надо вернуть все. Стать собой и перестать быть зависимым от окружающих. Все это давно уже не имеет смысла и пора бы смириться.

Саске поменял свою точку зрения. Он перестал желать смерти близким, перестал ненавидеть деревню. Обида не прошла, ни в коем случае, потому что это останется с ним навсегда. Все эти люди, которые  живут в деревне, все они обязаны Итачи и сами того не понимают. Все эти люди не могут стоять его, такого преданного. В целом, человек не стоит столько затрат и сил. Нет людей, которые были бы настолько благодарными и знали своих героев в лицо. В тени. Он был в тени и продолжал оберегать всех, как только мог. Возлагал надежды и ждал своей смерти. Если бы только Саске убив своего брата, мог продолжить жить по его введению, то все было бы именно так, как тот запланировал. Но Учихи никогда не могли быть бескорыстными и не использовать близких, дабы достичь своих целей. Ничего удивительного.

Если бы он не знал правду, ему бы было легче? Наверное, сложно еще понять подобное. Надо уйти подальше и скрыться в тени. Стать тем, кто разберется в своей жизни и образ отшельника ему как никогда подходит. Жить здесь он не сможет. Возвращаться — да, но вот жить — нет. Ему здесь неприятно находиться продолжительное время. Ему не хочется смотреть на товарищей, которых он предал ради своей цели, которая не имела никакой ценности и на самом деле была пустым звуком. Вот что он понимал и принимал сейчас. Как когда-то ночью уйти из деревни и скрыться.

Дом — это там, где тебя ждут.

Великолепные слова, которые были сказаны его лучшим другом, даже не так, братом. Пока Узумаки его ждет — у него есть дом. Насчет Харуно все куда сложнее. Сам Саске не до конца понимает, что именно к ней испытывает. Она все равно стала своей, но в тоже время была чужой. За столько лет девушка повзрослела и изменилась, это нельзя не учесть. Тому виной обстоятельства и события.

Дети войны.

Как бы там ни было, но война оставила след на каждом. Темный опечаток, который не стереться одним взмахом волшебной палочки. Каждый из них потерял что-то важное, часть души. Саске повезло еще меньше. Своими руками он убил родного брата, который любил его всем сердцем. А после не получил долгожданного «освобождения». Нет, он стал мучеником. Его это терзает и не отпустит никогда. Если бы он только не водился так легко и хотя бы раз остановился, чтобы послушать о том, что говорят другие. Хотя бы раз задался вопросами, которые его мучали. Даже встреча после смерти — ничего не изменило. Все можно было исправить, если бы он только знал.
Даже сейчас Учиха сердился на старшего брата. Как тот посмел ради деревни заставить его так страдать. Его убийства многие оправдывают, но сам Саске нет. Убить родителей у ребенка, который еще не видел мира, который еще нуждался в любви. Отобрать все и сказать, что это во имя деревни — глупо и совершенно неправильно.

Деревня Скрытая в Листве — не дом. Сама деревня и ее жители не имеют никакого значения. Сейчас. Особенно сейчас. Плевать. Он лишь хочет видеть тех, кто в него верил, не смотря ни на что. Ему хочется не потерять эту связь, которая до сих пор держала его, как могла. Ему хочется вновь и вновь оборачиваться назад и улыбаться при воспоминаний о белобрысом друге и розоволосой подруге. Ему хочется, но и в тоже время забыться где-то там далеко и обрести банальное счастье, которого он был лишен. Страшно даже представить, что быть может, когда-нибудь он сможет быть таким. В какой-то степени даже смешно. В мире не бывает чудес и надо мириться с данным фактом.
В темноте, возле ворот, брюнет замечает знакомую фигуру. Как когда-то в прошлом, она пыталась остановить его, но сейчас это было бы не то, чтобы не уместно, но и некстати. Все прекрасно знали о его желаниях и о том, что он более не собирается противостоять деревне.
— Хм, — усмехнулся Учиха и прошел мимо девушки, к выходу. Он понимал, точнее думал, чего именно хочет Сакура. — Давно ждешь?

Отредактировано Uchiha Sasuke (2019-04-21 13:15:24)

0

30

— yakusoku no neverland —
https://i.imgur.com/cjALLih.png

norman [норман]
человек, мальчишка, воспитанник приюта "Благодатный Дом", вечно болевший в детстве гений, отправленный теперь на убой, оставивший после себя отчаяние, боль, и, впрочем, надежду

Глупо писать записки тому, кого уже нет в живых, да? Если бы Рей об этом узнал, он бы, определённо, назвал меня сумасшедшей. И отобрал бы бумагу. И все канцелярские принадлежности в целом. И вообще перестал бы отходить от меня.

И он бы был прав. Я сошла с ума. Я верю в то, что ты жив, и верю в то, что ты прочитаешь письма, что я положила тебе в дневник. Ни за что не смирюсь с тем, что ты ушел. Ты ведь жив, правда?

Или всё же мертв...

Тебя так давно нет рядом, я так давно не видела твоих голубых глаз, не видела твоей доброй, милой улыбки, не слышала твоего голоса, что, кажется, начинаю понемногу обо всём этом забывать...

Норман, без тебя мир стал пустым и серым. Когда ты ушёл, сердце в груди так болело, а слезы так обжигали глаза... Я погрузилась в чёрное отчаяние, я плакала в подушку и кричала в кошмарах твоё имя, но ты так и не вернулся.

Я думала, что умерла. Я почти сдалась, почти упала в пропасть... Но, Норман, конечно же я смогла взять себя в руки! Я обязательно воплощу твои мечты в жизнь, спасу всех ребят и стану счастливой. Ведь ты так этого хотел, ты так хотел подарить мне мир, в котором я всегда буду улыбаться.

Но смогу ли я улыбаться в мире, где нет тебя?

Или всё же ты жив...


дополнительно:
Я люблю сюжет, стекло, писать заявки с претензией на оригинальность и пафосность и, давайте честно, агрессивно против пейринга Норман/Рей (хотя продолжения для Норман/Эммы в нынешнем каноне я тоже не вижу). Именно поэтому заявка на потенциальном выкупе, - но вы можете попробовать меня разубедить, конечно, пока есть возможность.
Незнание оригинала (манги) не критично - могу обо всём рассказать, всё показать и далее по списку. С глобальным сюжетом пока не очень, потому что в одиночку решать за всех и вся у меня смелости не хватает, но мы обязательно что-нибудь решим вместе, когда поднабежит народ. Без игры, так или иначе, не оставлю http://funkyimg.com/i/2MoN9.gif
В среднем пишу 4-6к, в третьем лице, спокойно расписываюсь до 8-13к. Не критична к птице-тройке, люблю графическое и цитатное оформление постов, но сама в этом не то чтобы очень (но пытаюсь). В рамки по активности никогда никого не загоняю, да и, понятное дело, обстоятельства разные бывают, - но всё-таки за две недели абсолютного бездействия (даже без полуролевого флуда) спокойно могу потерять всякий интерес к конкретным идеям и сюжетам.
Очень, очень жду Нормана, потому что ему срочно нужна вразумляющая оплеуха!!!
Если заявка вас заинтересовала, можете выйти со мной на связь любым удобным для вас способом (я не стесняюсь, не шифруюсь и не кусаюсь): форумная гостевая, вк, телега (@y_ori), дискорд (ёря#2171). Отзовусь как только, так сразу (спасибо РКН за проседающие порой сервера то тут, то там). Только укажите, что вы это самое.

пример игры;

у меня (пока) нет постов за эмму (нам нужно это исправить), но стаж игры за детей и подростков порядка семи лет и я совершенно этого не стесняюсь

из анкеты

I sat alone, in bed till the morning
I'm crying, "They're coming for me"
And I tried to hold these secrets inside me
My mind's like a deadly disease

Фриск пережимают собственные плечи до боли, сдавливая меж цепких пальцев нежную кожу до белёсых пятен, ссадин и оттока крови — уже утром на их месте обнаружатся яркие багряные синяки. Фриск всеми доступными средствами пытаются убедить себя, что происходящее — не более чем продолжение их больной и особенно буйной фантазии, иллюзии подсознания, — но давятся собственной ложью, как пряником со стрихнином вместо сахара — правда, к сожалению для них самих, не насмерть.
[indent]Проснуться не получается, сколько бы физической боли посол монстров себе ни причинил. От приходящего мало-помалу осознания этого становится так больно и тошно, как не было в своё время от вида вывернутых наружу собственных органов или осыпающегося безжизненным пеплом тела матушки-козы, до последнего не желающей навредить человеческому ребёнку. Всё доселе происходящее и происходившее кажется жалкой песчинкой, лишь незначительной крупицей в бескрайнем, бесконечном море Вселенной —
[indent]потому что Фриск кажется, что они только что совершили истинный акт предательства — Вселенной, монстров и, что самое главное, самих себя. В этот момент у Фриск глаза отливают предательским красным.

Где обещанное БОЛЬШЕ НИКАКИХ СБРОСОВ, казалось бы, вытатуированное чёрным на запястьях и алым на дне черепной коробки? Где ПРАВИЛЬНО и где желаемый ПОРЯДОК, должный обеспечить покой и счастье, и светлое будущее для монстров и их человека? Фриск не могут смириться с отсутствием ответов на свои же вопросы и глотают слёзы в истерике, испытывая одновременно с отчаянием желание не то смеяться, не то удавиться — или удавить кого-то ещё, — и присутствие рядом одного из самых близких себе существ никак не помогает облегчить себе задачу. Фриск не видят лица скелета, но думают: «Наверное, он сейчас очень расстроен — в нас». Думают: «Больно». Только не за себя. Удивительно, но решительное дитя даже не допускает мысли о том, что сложившаяся ситуация — всего лишь результат стечения обстоятельств — и что Санс может это понять, и что, в общем-то, он сейчас спас этот таймлайн. Что ещё больше удивляет: даже в такие моменты Фриск больше думают о состоянии окружающих, нежели о себе. Фриск волнуются за монстра подле себя — старые раны, только-только успевшие затянуться ненадёжной корочкой, снова могут оказаться открыты.

Сердце вдруг сжимается особенно сильно, превращаясь в беспомощный, слабо трепыхающийся комок. Фриск становится откровенно тошно — вероятно, это естественная реакция организма на нервное перенапряжение, слёзную истерику — и они зажимают ладонью рот в попытке подавить рвущуюся наружу дрянь, которая застыла в горле отвратительной горечью. К сожалению, выходит так себе — и человеческое дитя всё же заливается тяжёлым громким кашлем, едва успевая вдыхать свежий воздух между накатывающими волнами отвратительного, — но сама по себе дрянь всё-таки выхода не находит. Фриск мысленно благодарят Вселенную хотя бы за это.
[indent]...Когда кашель прекращается и Фриск, кажется, всё же приходят в себя, эмоционально перегорев, — им, впрочем, кажется, что это занимает почти вечность, — из-за спины подаёт голос монстр, всё это время наблюдавший за происходящим, словно бы напоминая о своём существовании.

Фриск вовсе не хлюпик, не мямля и не нытик, но в ответ на подбадривающую полушутку могут только скулить, как брошенный щенок; они снова пережато всхлипывают и цепляются ещё влажными от кашля руками за собственные плечи. У человеческого ребёнка в голове звенит только одно: пустота, пустота и, может быть, молитвы всех несчастных людей планеты — и он понятия не имеет, что сказать-ответить скелету. Хочется выкрикнуть: «меня нужно спасти» и «пожалуйстапожалуйстапожалуйста, сделайте это как можно скорее». Только говорить об этом не положено — не здесь, не сейчас, не Сансу. Ни крики, ни слёзы, ни кровоточащие стигматы Фриск не касаются кого-либо из монстров, а уж этого — подавно. Фриск, оглядываясь на скелета через плечо, смотрят на эту светлую душу, на эту заботу, от которой почти горько, и желание убраться подальше напополам с иррациональной симпатией начинает разрывать изнутри с новой силой.

Мы видели твою смерть, Санс, — пережатым шёпотом хрипит ребёнок, улыбаясь сквозь новую волну влаги на глазах. — И смерти остальных тоже.

Это чем-то напоминает игру "смерть-всегда-где-то-рядом".

Фриск играют в неё уже больше четырёх лет.

Как думаешь, к этому можно привыкнуть?

ещё один

Жизнь Зои — радуга. Радужное семицветное полотно, протягиваясь над головой, становится видным только после дождя, — но не для Зои — Зои видит его всегда.

Радуга-дуга: расскажи, кто охотник и где фазан.

Каждый — красный, цвет яблок, солнца, листьев кленовых и — глаз, налитых ненавистью, и рук, запятнанных кровью. Зои знает: за всякой смертью следует новая жизнь, — и потому красного в своей жизни совершенно не боится, пускай и не любит. Зои сама по себе как красный — символизирует смену поколений и изменения.

Охотник — оранжевый, цвет самой тёплой на свете осени и апельсиновой карамели. Зои любит оранжевый — он, в сравнении с остальными цветами её жизни, самый яркий, насыщенный и, в то же время, мягкий; оранжевым цветом покрыты излюбленные Зои лунные пряники.

Желает — жёлтый, цвет одуванчиков и солнечных зайчиков на стенах замков, и ярких звёзд на ночном небе. Зои жёлтый кажется красивым, но слишком ярким для постоянного присутствия в жизни — он, как и символы, его знаменующие, должны быть изысканными радующими вкраплениями, а не раздражающими лучами солнца, бьющими по утрам в лицо.

Знать — зелёный, цвет налитых почек и свежей травы. Зелёный — это как раз то, ради чего Зои живёт: всё совершенно новое, как произростающие каждой весной цветы на бесконечных солнечных полянах Рунтерры.

Где — голубой, цвет чистого неба и мира во всём мире, безмятежности. Зои всегда держит голубой под рукой, бережно прячет за пазухой, но прибегает к нему откровенно редко, мира в своей жизни не желая достигать никогда, предпочитая постоянное веселье, движение, шумиху. А вот чистое небо — это, конечно, хорошо, — в такую погоду намного проще наблюдать за течением мира сего.

Сидит — синий, цвет сна и людских секретов. Синий ютится за пазухой где-то вместе с голубым, только, возможно, чуть более смело: у Зои у самой секретов море (только их хранить вдали от чужих ушей она не умеет), и появилась она (читай как: получила дар) из мира снов.

Фазан — фиолетовый, цвет пространства между мирами, что, впрочем, тоже — отдельный мир. Почему-то, глядя на фиолетовый, Зои вспоминает о своём исконном доме — Рунтерре — и испытывает нечто похожее на тоску, — но тут же встряхивает головой и погружается в следующий цвет — следующий мир.

\\\

Жизнь Зои — радуга, радужное семицветное полотно. Зои путешествует между мирами, пересекая один за другим верхом на радуге; каждый мир — свой цвет, самостоятельный оттенок, искорка в бесконечном потоке цветного.
[indent]В этот раз Зои прыгает в тот оранжевый, что находится на стыке с жёлтым — цвет персиков и абрикосов.
\\\

Зои вываливается из межпространства как-то слишком резко и неумело — головой вниз, несмотря на тысячи тысяч лет путешествий между пространствами. К счастью, звёздной девочке везёт также, как и не-: на месте падения чудесным образом оказывается груда листьев, смягчая тем самым падение. Зои только и успевает выдать нечто среднее между глухим "ух!" и протяжным "а!" (голос у неё всё равно — колокольчик) прежде, чем, опустившись в самую глубь своего "батута", вполне закономерно пустив его составляющие по ветру, ощутить под собой твёрдую поверхность. Чувствует: немногим зашибла плечо, — но ничего страшного, это же Зои!

Зои это Зои (на то она и Зои) — и потому она поднимается на свои две почти тут же — так резво, будто это не она сейчас неловко вывалилась из межпространства, — параллельно успевая отплёвываться от пачки листьев, запутавшихся в складках одежд и рыжеватых патлах. Хочет выругаться: ну и кто тут додумался положить эту кучу — но тут же вспоминает: эта куча ей помогла. Ведёт едва не слишком приятно отдающим плечом: ладно уж, нужно отдать вселенной, природе и этому миру должное.

Кстати, о мире. Зои, наконец приведя себя в более-менее божеский вид (хотя парочка особенно надоедливых листьев всё равно остаются где-то на её макушке), оглядывается вокруг в иступлённой заинтересованности и, подмечая редкие детали, щебет птиц, думает об одном: это место не похоже на те, которые она видела до этого — и именно поэтому ей здесь нравится.

А потом видит обезьяну.

Большую, черт возьми, забавную, симпатичную обезьяну.

С веником.

Видят духи Таргона: Зои правда старается выражать свои эмоции как можно тише и спокойнее, — но её восторженный писк, тем не менее, вполне оказывается способен оглушить, если налететь на объект своего восхищения и зазвучать колокольчиком где-то на уровне ушей.

Так Зои и делает. Потому что Зои почему-то думается, что это существо, слегка помятое и запыхавшееся, очень похоже на собачку. А Зои, как известно, любит собачек. Это ведь собачки!

Отредактировано Emma (2019-04-25 07:27:49)

+2


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » вечные акции » разыскиваем повсюду