01 faq
+ правила
02 роли
и фандомы
03
гостевая
04 шаблон
анкеты
05 нужные
персонажи
06 хочу
к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » asylum


asylum

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/liNxcUU.gif

brock rumlow//
мёртвые образы вновь повсюду,
они прямо у меня за спиной, вот-вот найдут меня
правосудие бессмертного греха,
который полностью поглотил меня

//winter soldier
это продолжалось слишком долго,
больше никаких демонических грёз
разрушитель, выйди на свет,
потому что память убивает меня!

https://i.imgur.com/H8Y2pMg.gif

//2000г., северная америка
[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

Отредактировано James Barnes (2019-01-31 22:27:22)

+1

2

Их должны были забрать через три дня по плану. В восемь часов бронетехника обеспечила бы им безопасный проход через залив, где и сидели неугодные нанимателю террористы. Они должны будут зачистить их и уже после всем составом явиться на порог инкогнито выложить всё, что им стало известно на счет полуразрушенных и уже заброшенных ангаров на юге от Кветты. Предсказуемо, что ангары были лишь декорациями, не очень-то привлекательными стоит сказать. Как их только не сдуло ветрами ранее и не открыло всему миру, что там находилось на самом деле. Бункеры – снова шаблон. Рамлоу подзаебывает вечно лезть на несколько метров под землю, чтобы там обнаружить либо взрывчатку, либо какую-нибудь ещё хитровыебанную ловушку. Спустившись на первый уровень Рамлоу даже ничуть не удивился, увидев на бетонной стене знакомый символ черепа с несколькими щупальцами. Вопрос: где точно _не_ будет следов ГИДРы? Да таких, что не придётся работать взрывотехникам. На этот раз ничего доставать отсюда не требуется, лишь разведать обстановку и террористов уложить пулями или гранатами. За последнее с энтузиазмом взялись остальные его ребята, заводя уже внедорожники и перезаряжая оружие.

Надо было быстрее с этим здесь кончать. Он потом ещё неделю будет вычищать песок из всех щелей своего тела. И, чем быстрее он за это возьмётся, тем быстрее закончит и уйдёт в недолгий отпуск. Недели должно хватить. Больше заказов не поступало, либо Роллинз их отметал – сам желал отдыха уже. И надо же было ему пообещать жене поездку в Исландию. Ну, да, хватит загар каждый раз выравнивать, пора бы и в снег попрыгать, и на оленях покататься. Или что там ещё в Исландии делают? Рамлоу знал супругу Джека очень хорошо, как и она - его, так что, если обещанного отпуска она не дождется, Рамлоу потом сам не дождётся функционального Джека. Да и самого Брока могло зацепить волной праведного женского гнева. Посему да, отпуск был обозначен вполне чётко, Роллинз поедет остывать в Исландию, Рамлоу предпочёл бы отлеживаться на квартире и строить из себя законопослушного гражданина. Остальные пока только мечтательно вздыхали, слыша это слово - «отдых». Не смотря на непреодолимое желание отстреливать головы без официального предъявления обвинений, все уже одинаково ленились. Но спуску Брок не давал.

Пиздец он заподозрил, когда при повторной встрече с новым нанимателем и после отчета об убитых террористах и осмотра тех ангаров, этот человек протянул Рамлоу с непонятной улыбкой старый мобильный телефон с принятым вызовом от неизвестного номера. Отпуск полетел в задницу игуанам, когда на том конце раздался нервный голос Пирса.

- Ваз заберут через два часа. Это срочно, Рамлоу. Деликатное дело, которое требует вашего присутствия.

Послать начальника – великий соблазн, Брок уже почти вымолвил те три заветных слова, но язык прилип к нёбу, а нехорошее предчувствие встало сухим комом поперёк горло. Прекрасно. Не во многих делах требовалось личное присутствие Рамлоу. А в которых требовалось, а пусть будет так, что это совершенно не то, о чём подумалось сразу же. Иначе об отпуске вообще можно позабыть. А Джек-то по лицу командира быстро смекнул, что и к чему, с недовольной харей пошел что-то объяснять остальным.

- Вас понял, прибытие через пятнадцать часов, - в течение которых ему не удастся, как следует поспать. Рамлоу отдал телефон человеку напротив, тот о чём-то распинался на урду, командир не вслушивался. Просто на самой долгой паузе развернулся и пулей вылетел из палатки, шипя сквозь стиснутые зубы ругательства на всех языках, которые только знал.

Ну, об отпуске теперь можно было мечтать и дальше. Оплата последнего задания Рамлоу позволит ему купить пару новых внедорожников, но имевший привычку переводить деньги на офшор Брок, теперь уже считал, что запираться в квартире на всё время своего непродолжительного отпуска – неправильно. Надо в Австралию куда-нибудь уехать, просканироваться на жучки и полноценно впасть в спячку с подпиткой в виде дорого коньяка или элитного бурбона. Хотя не исключено, что ГИДРА его найдёт и в зоне прыгающих кенгуру, хоть в сумку с этим животным лезь. Как бы сильно в отпуск не хотелось, необходимо было в срочном порядке переключаться на новое задание. Лично для него. А остальных можно было и отпустить. Но, зная верных волков, те не отправятся по домам, пока Рамлоу не выйдет из бункера и первый не сядет в машину, выруливая в сторону своей квартирки. Неуместное это.

- Что произошло? – Техники не совсем понимали, что происходит вокруг. Двоих в белых халатах не хватало. По испуганным лицам остальных несложно было догадаться, по какому поводу те отсутствовали. По окончательному и бесповоротному.

Крематории ГИДРы никогда не затухали.

- Выведение Актива из криосна, - промямлил «левый халат», сминая в руках какие-то бумаги, уже, видимо, не столь важные для отчета Пирсу. Кстати, где он? Ожидаемо – в своём гнезде, сидит вольным орланом и ждёт подтверждения, что Солдат вернулся к своему прежнему состоянию. Не терпелось втюхать ему очередное задание? Поторопились? Пропустили какие-то процедуры? – Первые два этапа прошли успешно. На мышечной электростимуляции и введении дополнительных активаторов внутривенно... «система» дала сбой.

И тут, конечно же, пошли трупы.

Рамлоу подходит к мониторам наблюдения. Помещении, где был на данный момент заперт Зимний Солдат, плохо освещалось, но под мигающими лампами можно было обозначить и несколько тел, которые валялись на полу и очертания фигуры в самом затемненном месте. Поблескивание бионики даже из-за слабого освещения не скрыть. «А вот и ты, дружок».

- Что успели сделать до этого сбоя?

- Криосон был остановлен полтора часа назад. Обратный процесс, стадия разморозки была пройдена успешно. Детоксикация так же была завершена. Перешили к электростимуляции основных групп мышц и введению необходимых препаратов, но тут объект сорвался, - «правый халат» был ещё в состоянии что-либо говорить и, кажется, лучше остальных перенёс увиденное.

- Куратор? – Вот кого Брок не заметил, как только пришёл сюда в сопровождении Джека и Боба. И предчувствие трезвонило лишь в положительном направлении.

- Убит.

И теперь Пирс хочет, чтобы Солдата успокоили. Они не следовали «дружеским советам», несколько техников и куратор мёртв, а хэндлер не хочет спускаться к ним и как-то принимать участие в этой ситуации. Пройдёт немного времени, когда Солдат выбьет зеркало Гезелла и свернёт шеи здесь находящимся. Рамлоу был вправе развернуться и уйти по своим делам. Не его это обязанность, успокаивать Солдата, если вышестоящие не соблюдают самые простые правила по процедуре выхода из криосна. Если не справлялся куратор, это не значит, что убирать за ним должен именно Брок. Других найдите. Всегда находили и найдут снова. А Рамлоу...

- Открыть двери по моей команде и закрыть на магниты после того, как я зайду, - рычал, дергая молнию на тактическом жилете, запыленном и в крови, сбрасывая куда-то в сторону, потёр запястья, будто бы их что-то невидимое сковывало. – Молитесь кому хотите, чтобы Солдат окончательно не чокнулся за все часы, которые провёл в четырех стенах с этими трупами. После меня он с удовольствием возьмётся за вас.

Жить всё ещё хотелось, но Рамлоу не мог оставить Актива в таком состоянии. Не его в этом вина, скорее сам командир проёб дал. Обещал же, даже не на словах, что будет на каждом входе и выходе из в стазиса в стазис. Пожинай, так сказать, плоды, да.

- Открывайте.

«Халаты» что-то ещё мямлили на счет неустойчивой психики, плохой координации и плохой ориентировке в пространстве, но двери всё-таки, открыли. Рамлоу и шагнул в неприятный полумрак, ощущая себя жертвой, ступающей в клетку к голодному льву. Опыт укрощать диких зверей у него невелик, но он понадеялся, что и его сработает. Командир расправил плечи, расслабился и шагнул ещё вперёд, взглядом замечая какое-то движение в углу, за полуразрушенной установкой для программирования. Металлические двери позади захлопнулись, в активность перешел и магнитный замок.

- Агент?

Отредактировано Brock Rumlow (2019-02-02 10:13:17)

+2

3

Никто точно не смог бы сказать, почему программа "Зимний Солдат" вдруг дала сбой. Эмоциональную нестабильность могла вызвать любая мелочь: нечеткий приказ, инстинкт самосохранения, неожиданно ставший преобладать над установкой, восстанавливающиеся куски памяти из далекого прошлого. Боль, появившаяся не вовремя. Неожиданно чёткое осознание, что так продолжаться не может.

Солдат сорвался в один вечер, ещё до того, как куратор толком зачитал коды активации. Крепление протеза к установке программирования ослабло, и, наверное, именно в этот раз техники либо не заметили уязвимость конструкции, либо посчитали, что скоба выдержит. Как бы не так.

В первую очередь металлические пальцы впились в глотку ближайшего техника, который заимел неосторожность встать слишком близко. Бионика не чувствительна, поэтому Зимний мог только видеть, как пальцы сминали мягкие ткани, сдавливали трахею, защищаемую тонкой прослойкой мышц, внутреннее ребро ладони вдавливало кадык, мешая нормально дышать. Техник только захрипел в ужасе, его глаза расширились и заблестели шокированно, а потом для него всё было конечно.

У  Солдата в инстинктах заложено оценивать ситуацию прямо во время боя, оценивать быстро и с максимальной эффективностью. Он осознавал, что неожиданная атака будет предоставлять ему преимущество ещё несколько секунд, поэтому действовал, не давая людям в помещении опомниться. Солдат знал, что наибольшую опасность представляет человек, в руках которого находится книга со звездой на обложке - новый куратор. Стоило ему зачитать коды активации, и Солдат снова стал бы послушным оружием. Поэтому он рывком практически с болтами выдрал вторую скобу, удерживающую живую руку, схватил с приборного подноса тонкую отвертку, которой техники намеревались проверить протез, и сократил расстояние до куратора. Замах.

Кровь несколькими каплями брызнула на книгу со звездой, когда Зимний с силой воткнул отвертку в шею несостоявшегося куратора. Агент прекрасно знал анатомию не только в теории, но и на практике длиною в множество оставленных позади себя трупов, поэтому пробить инструментом кровеносные магистрали - для него не так уж и сложно. Затем - удар кулаком снизу вверх по солнечному сплетению. Удар такой силы способен не просто выбить дух из человека, но и вовсе возыметь летальный исход, что солдат и добивался. На очереди - ещё один техник.

Помещение, что стандартно по протоколам безопасности, закрыли на вход и выход. Дверь сделана из прочного материала, и так просто выбить её или повредить замки Солдат даже при всем желании не смог бы, так что он в отместку разбил практически все потолочные лампы, чтобы стать не таким заметным в темноте. В голове билась одна неопределенная мысль, которую никак не удавалось схватить за хвост и сформировать как следует.

Одна из стен помещения полностью зеркальная, и Зимний знал, что это значит. Это значило, что за ним пристально наблюдают, а еще это значило, что он мог попробовать выбить зеркало Гезелла и таким образом выбраться из своей клетки.

Первые полчаса он расхаживал по помещению, изучал всё, что в нем находилось, и нервно реагировал на каждый шум. Потом он уже с совершенным равнодушием перешагивал через тела убитых техников и куратора, и не смотрел в сторону книги со звездой, лежащей рядом с натекшей из шеи последнего лужей крови. Его злило, злило и нервировало то, что его заперли в четырёх герметичных стенах и опасались выпустить, чтобы не допустить ещё больше жертв. Но чем дольше Зимний сидел один, взаперти и с трупами, тем более нервным он становился.

Внутренние часы приблизительно подсказали время, в которое двери помещения открылись и тут же закрылись. Зимний Солдат замер в дальнем, темном углу, затем вскинул руку и с силой метнул хирургический скальпель. Скальпель застрял в стене рядом с дверями, хищно подрагивая рукояткой.

И это был жест не агрессии. Предупреждения.

Знакомый голос разорвал тишину, и Солдат весь подобрался, насторожился. Он сделал несколько плавных шагов в сторону, не спуская глаз с человека, рискнувшего зайти в помещение. Сыворотка позволяла ему отчетливо видеть даже в весьма скудном освещении, так что если человек что-то задумал, то Солдат бы это увидел.

Программа буквально говорила о том, что объект, кем бы он ни был, имел высокий приоритет и не менее высокую степень опасности. Зимний сжал челюсти, не отвечая на вопросительные интонации, и переместился еще немного правее. Выбирал удачную позицию для нападения. Но всё же немного медлил

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1

4

Разрушенная обстановка в помещении как нельзя подходила и под описание состояния Зимнего Солдата. Хаос в голове – хаос вокруг. Сам Рамлоу не любил неразбериху и полный беспорядок. Сперва приводил в порядок голову, а уже после ничего не стоит привести в порядок и все дела, в которых он был задействован. Всё должно быть четко, по вверенному плану. Таким образом, проблем не возникало, если требовалось отступать от схемы действий. Импровизировали его ребята нечасто, но и со сложностями не сталкивались, если приходилось.

Рамлоу не мог представить, что конкретно творилось в голове у Агента, если программа дала всё-таки сбой, и всё случилось, что случилось. Можно лишь попытаться догадаться, перенять настроение, попасть на нужную радиоволну, если выразиться яснее. Но времени было немного. Солдат пробыл в этом помещении практически сутки. Один на один с самим собой, с развалом своих мыслей и треснувшей по швам программой.

Прилетевший мимо скальпель прервал все мысли и рассуждения. Острое лезвие вошло в бетонную стену, словно в песочное печенье. Рукоятка задёргалась по инерции, а Брок прирос к тому месту, где и стоял. Своеобразный знак от Агента был ему вполне понятен. Предупреждал. Чтоб ни шагу, ни резкого движения в его сторону, никакой агрессии по отношении к нему, иначе присоединится к трупам, которые валялись на полу. Тут-то Рамлоу и приметил книгу, с которой куратор подходил к Солдату, пребывавшему в отрешённом состоянии после обнуления или после выхода из стазиса. Сейчас, видимо, тоже попытался зачитать коды, связь в которых была заметна едва ли. Но не успел, в противном случае все были бы живы, а Рамлоу уже давно видел десятый сон.

Серьёзно, он больше не будет брать телефонные трубки от незнакомых людей с незнакомым телефонным номером на бледном экране. Это был последний раз. Первый и последний.

- Понял, Агент, - Рамлоу усмехается, отступает от стены влево от Солдат, который движется вправо. Командир привыкает к полумраку и беспорядочно мерцающим лампам сверху, тень Зимнего видно, как и блеск исправной бионики. Рамлоу поднимает руки раскрытыми ладонями на видимость выше, говоря простыми жестами, - он не опасен, агрессии нет, безоружен. Почти, если не считать мощный шокер, про который он благополучно забыл, в малозаметном крепком держателе на голени, как раз возле армейского ботинка. Но пока он будет выхватывать предмет для обезвреживания, Солдат его уже сложит пополам и бросит к остальным. – Доложить о состоянии.

Попытка – не пытка. Нужно было рискнуть придавить авторитетом, который программа опознавала в Броке ранее и продолжает, понадеялся командир, до сих пор не смотря на то, что микросхемы начали уже порядком подгорать. Как будто не из крио вышел несколько часов назад, а вернулся со сложного задания. Аккурат с таких, после которых прямым показанием для полного восстановления работоспособности требовалось как раз-таки крио и банальная промывка мозгов. Рамлоу ещё раз молча проклял Пирса и моргнул. Зимний в своём углу снова зашевелился, продолжая обходить по правой стороне. Брок же стоял на месте теперь – если продолжить идти влево, то Солдат, как военный до мозга костей и остатков своих ещё не выпрямленных извилин, сочтёт это за готовность противостоять агрессивно. Рамлоу не собирался как-то провоцировать Солдата, нужно было дать ему понять, что командир на данный момент представляет минимальную опасность. Почти всё снаряжение он оставил в арсенале. Если не получится успокоить его так, то Роллинз не поскупится на пули и шокеры помощнее, но до этого Брок не хотел доводить. Ведь радикальные меры означали бы и его собственную смерть.

- Давай, не молчи, - командир поворачивается  в сторону, где, предположительно, и находится Солдат. Всё ещё держит руки поднятыми, мол, смотри, я тут без конфликтов. – И покажись уже, достало напрягать зрение и пытаться тебя разглядеть в этой тьме.

Брок всё ещё старался держаться ближе к тем лампам, которые до конца из строя не вышли. Мерцали, но работали, на время гасли, но снова запускались. В какой-то момент под потолком что-то вспыхнуло, и с ламп посыпались искры – вот ещё одна треснула и окончательно погасла. Теперь освещение совсем захудалым стало, три блеклых лампы, не считая их поганого состояния, и те, надо полагать, скоро откажут. Видеть во кромешной тьме Рамлоу не мог, а что там позволяет сыворотка – испытывать на себе? Мало приятного. Солдат, видимо, ощущал себя как рыба в воде сейчас. Командир же понимал, что затягивать всё это нельзя было.

+1

5

Предупреждение восприняли правильно, и это успокоило Солдата на некоторое время. Он ещё держался в тени, на расстоянии, не спешил сокращать и выходить на ближний контакт. Цель подняла руки выше, развернула ладонями наружу, и Зимний прищурился, понимая, что этим хотят донести. Цель показывала, что не представляет опасности, а программа, вживлённая в мозг, говорила об обратном, о том, что стоит соблюдать осторожность, а ликвидация — самый простой способ избавиться от опасности.

Полукруг, который Солдат успел описать по помещению, вывел его дальше от зеркала Гезелла, чем он хотел изначально. Теперь, чтобы вернуться к зеркальной стене, попытаться её пробить и выбраться в смотровую, придётся пройти ещё добрых полкруга. Цель замерла на одном месте, только поворачивалась вслед передвижению.

Зимнего останавливало только то, что он, вроде как, знал этого человека.

Приказ практически заставил его сделать шаг вперед из полутьмы и доложиться по форме, но вместо этого Солдат заставил себя остаться на месте. Он перебил техников и грохнул несостоявшегося куратора не для того, чтобы вернуться под контроль, а для того, чтобы выбраться из места, с которым у него не связано ничего, кроме ощущения фантомных оков по рукам и ногам, к которым привязана марионеточная система для управления.

Щелчок револьвера, упирающегося дулом в затылок. Этот щелчок только в его голове.

Лампы под потолком потрескивали и мерцали, но несколько их них ещё стоически пытались работать. Свет бликовал от бионики, поэтому Солдат переменил положение и развернулся так, чтобы протез оказался боком к стене и не отсвечивал, выдавая местоположение.

У него есть несколько возможностей дальнейшего развития событий. Его выходка не осталась незамеченной, и он не ставил под сомнение то, что стоит ему попытаться выйти из замкнутого периметра, и его тут же прямо на выходе встретят оружием в лоб. Допустим, он от них избавится. Что дальше? Зачищать весь периметр в одиночку? А потом?

Преднамеренные убийства совершались по текущей задаче или в виду обстоятельств. Классифицируется ли зачистка базы как вынужденное обстоятельство? Выбраться незамеченным не удастся, это наверняка.

Ещё одно высказывание, которое воспринималось больше как приказ. Солдат как раз прикидывал путь наименьшего сопротивления, по которому ему удалось бы покинуть помещение. Ему до сих пор казалось, что в воздухе висел запах пролитой по полу крови, тот самый, при каждом вдохе оседавший медным привкусом на языке. Отвратительно. Хоть вовсе не дыши.

Ему нечего терять, потому что как только командование сообразит, что не смогут убрать Зимнего без особых проблем, то они не помедлят с использованием оружия.

Солдат, как ему и было сказано, выходит из тени в узкий, дрожащий пятачок света. Только не останавливается. Вместо этого он сокращает расстояние почти вплотную, практически готовится встретить сопротивление [а сопротивление последует наверняка, это единственное, в чём Солдат сейчас не сомневается].

У него нет задачи ликвидировать, потому что агрессии цель не высказывает. Пока что приоритетной задачей Солдат видит обеспечение собственной безопасности и беспрепятственности перемещений, а, значит, достаточно будет обездвижить или же вырубить. Этого должно быть достаточно, вот только даст командованию дополнительный повод для того, чтобы если не открыть огонь на поражение, то применить транквилизаторы. И ведь не поскупятся даже на лошадиную дозу. Солдат столько лет был оружием, в его личном деле содержится столько данных о проведённых изменениях и модификациях, что информация о замедленном действии успокоительных и снотворного [регенерация выше человеческой более или менее справляется и с алкоголем, и с ядами, и с медикаментами] не является такой уж недоступной или секретной.

В распоряжении Солдата только непредсказуемость и эффект неожиданности. Он видит, что цель безоружна, но это не значит, что у цели в принципе нет оружия. Нужно быть наготове. По одной только стойке, по непринуждённости, с которой цель демонстрирует показательно неагрессивное поведение, можно сделать вывод, что там, в прошлом, серьёзная боевая подготовка, которую никак нельзя недооценить.

Зимний пробует несколько комбинаций ударов, плавно перетекающих одна в другую. Всего лишь лишает цель равновесия, чтобы появилась возможность повалить на пол и зафиксировать, помешать толком двигаться и сопротивляться. Он так и делает: опрокидывает на спину, нависает над корпусом, перекинув ногу через него, и коленями фиксирует руки противника к полу. Ему бы хватило того, чтобы чуть сильнее сжать металлические пальцы на глотке, но он не сдавливает, только придерживает. Опять же жесть предупреждения и только.

Состояние: эмоциональная дестабилизация, — говорит он, и сейчас больше подражает выверенным ответам Зимнего Солдата, чем является им на самом деле. Он не оружие, лишённое воли, и не человек со свободой действия и мышления. Сейчас он всего лишь что-то, зависшее между двумя состояниями, что-то со съехавшими настройками и убитыми в ничто моральными принципами. — Что тебе нужно?

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1

6

Сюда и носом не сунутся без позволения Роллинза, который по ту сторону дверей остался временно за главного. Техники по собственному желанию не пойдут в клетку, а Пирс, похоже, спускаться из своего гнезда и вовсе не собирался. Только после того, как ему доложат о полной стабилизации состояния Зимнего и, желательно, заключения в крио. Безопаснее. Предсказуемый паразит. Рамлоу зубы сильнее сжимает, вспоминая беспринципность своего нанимателя и безжалостность в некоторых его... методах работы. Всё это ожидаемо перенималось членами его бригады. Своих ребят Брок всё-таки предпочитал держать на каком-то, безопасном, расстоянии от них. Только если нет иного выхода и приходиться работать вместе. В его отряде дураков нет. Дураки долго не жили и перевоспитанию не подлежали. Это своеобразный закон. На войне дураки живут от силы два или три дня, остальное время – полноценный страх и просто банальная смерть. Работа Брока и была война, сколько пафоса, зато коротко и по конкретному делу. Может быть, поэтому Александр Пирс всё ещё держал рядом с собой Рамлоу и его отряд, который показывал только положительные результаты, не выкручивался, не юлил, и лишних вопросов не задавал. А стоило бы, иначе в таком положении сейчас не оказались.

Пока основной костяк занимает тем, что смывает с себя пыль, песок и запах затхлости, командир пытает что-то сделать с супероружием ГИДРы. При этом всём он толком не понимает, что конкретно нужно ему делать, чтобы остановить Зимнего, который уже и не Зимний, получается? Никто не знает, что у него в голове. Какие триггеры работают, а какие – дали сбои. В каком состоянии программа и подлежит ли она восстановлению. Все это предстоит выяснить командиру, а стоило бы спрашивать с куратора. Но у того занятие поинтереснее есть – валяться в стороне в луже собственной крови и остекленевшим взглядом пялиться в пустоту. Каким был мудаком, таким же мудаком и помер. От собственного мудачества, надо полагать.

И находиться в одной клетке с голодным львом, честно сказать, не так опасно, нежели с поехавшим по наклонной Солдатом.

Но Рамлоу не может злиться на него. Скорее дело именно в тех, кто определённые правила не соблюдал, а за них подшивает ошибки командир. Если выживет сегодня, то сдерёт с Пирса такую цену, что тот однозначно будет вынужден продать половину арсенала ГИДРы или отдать его в распоряжение команды Рамлоу. Плюс надбавка за вредность, плюс повышение. Должен же он, как следует поиметь начальство, пока его оно имеет ненавязчиво так.

Отблеск бионической руки растворился в темноте. Рамлоу усмехнулся, всё ещё не опуская своих рук. Да, он всё ещё без агрессии, без оружия и только с благими намерениями поставить мозги Солдату на нужное место, если получится, конечно. Или хотя бы сделать всё для того, чтобы он техников не щелкал, как прожаренные семечки. Нужно передать его в не_надёжные руки и обеспечить сохранность. И чтобы без утилизации. Этот временный сбой... ничего не значит. Абсолютно. Рамлоу мог бы попытаться объяснить, если Пирс его правильно поймёт. А при его точке зрения это вообще из разряда фантастики. Просто сделает вид, принял к сведению, и при удобном случае все свалится на плечи Рамлоу. Ну, что же, раз уж вызвался, как говориться.

Солдат – живой человек. В его жилах – обычная красная кровь, в которую извечно что-то подмешивают. Что угодно могло послужить причиной срыва. Но командир знает об одном «но». Это и объяснит, и должно точку поставить в этом инциденте. Но пока только одни проклятые многоточия.

Вышедшего из тени Солдата он замечает, но не успевает, как следует сгруппироваться для полноценной защиты. Атаковать в ответ он не собирался даже в мыслях, пока это не было необходимостью. Два удара пропустил, два заблокировал, но открылся и уже спустя несколько мгновений был опрокинут и практически выведен из строя обычным захватом, который видел неоднократно. Да, бывало, что Солдат тренировался вместе с остальными бойцами. Для обычных людей – полноценная тренировка без опасения перелома позвоночника (таков был приказ куратора), а для Солдата – просто так, забавы, повалять по матам тех, кто толком и противостоять не может. Единицы. Роллинз, пару раз выйдя на спарринг с Активом, после долго и качественно слал всё в ебеня. Хмурость Солдата нужно было тогда запечатлеть, только возможности не было. Сам Рамлоу против Солдата выходил редко, но со знанием дела.

Бионика у горла ощущалась ох, как некстати. Командир так и замер в одном напряжённом положении, не дёргаясь.

Глаза напротив – осмысленнее. Глаза напротив – почти что кричат. Но Актив говорит заученными шаблонами Зимнего Солдата. Какое-то, блядь, расслоение личностей, и все живут, как одна, без толкового деления.

- Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки, - Брок смело смотрит в глаза напротив. Где-то в стороне всё ещё потрескивает «живая» лампа. Лицо Агента плохо видно, но глаза – чётко, холодно, однако живо. – Это главная задача. Предполагаемая причина дестабилизации?

От Брока до сих пор несло пустыней, запекшейся кровью и потом. Казалось бы, из-за пыли он ничего чувствовать не должен был, в плане запахов. Как вошёл сюда – не заметил сразу, а сейчас, оказавшись на полу, принюхался. Постепенно сворачивающаяся на полу чужая кровь пахла просто отвратительно. Брок знал запах разложения, но с этим запахом ничего не сравнится. Он забил все рецепторы в носу.

- Агент, я безоружен. Причина нападения? – Столько вопросов сразу же на воспалённый пострадавший мозг. Брок уже приготовился услышать хруст собственной гортани и ощутить привкус крови, хлынувшей из повреждённых сосудов шеи прямо в глотку. Но да, как есть, он безоружен, а Агент проявил агрессию. За такое и награждали сильным ударом шокера, но даже если бы у Рамлоу была возможность (которую он упустил, когда принял оборонительную позицию, без агрессии со своей стороны), он бы не стал доставать шокер из держателя и направлять его на Солдата.

+1

7

Когда хватаешь человека за горло, под пальцами при правильном положении всегда ощущается биение артерии. Пережать сильнее, перекрыть нормальную циркуляцию, и дело решено. Сейчас, даже при верной хватке, он не чувствует под пальцами ничего, потому что металл — он металл и есть, каким бы высокотехнологичным его не сделали. Если бы протез хотя бы частично обладал чувствительностью живой плоти, Зимний давно бы с ума сошёл, возможно, после третьего или четвёртого техосмотра с последующим выправлением погнутых пластин и спайкой микросхем.

Цель не двигается, спокойно смотрит в глаза и что-то выжидает. Прямой взгляд, не избегающий контакта, признак силы и уверенности. В любой другой ситуации подобное также воспринимается актом агрессии. Солдат не сжимает пальцы на горле, замирает изваянием, памятником самому себе и гению Департамента Икс, удерживает текущую цель на месте и руководствуется самой простой мыслью: пока рядом с ним кто-то есть, на него не нападут. Существует, разумеется, ещё и человеческий фактор, из-за которого жизнь заложника могут посчитать менее ценной по сравнению с грядущими жертвами и рискнуть одним ради многих, но на этот фактор Солдат ориентируется уже во вторую очередь.

«Причина дестабилизации». Он смаргивает озадаченно, хмурится и не отводит взгляда. Задумываясь о причинах, Зимний не может даже самому себе ответить по шаблону отчётности. Он просто очнулся от криосна, и… И? Вновь незнакомые люди в белых халатах; его, толком не стоящего на ногах в вертикальной стазис-капсуле, вытащили под руки двое конвоиров и без слов отволокли к установке программирования. Стаявший с волос и ресниц иней холодной водой капал за шиворот и на кожу жилета, в лёгких всё ещё ощущался искусственный холод, не выветрившийся даже частым поверхностным дыханием. Взгляд неосознанно скользил по помещению, но не цеплялся за фигуру, которая всегда присутствовала при погружении в криосон и выводе из него соответственно. «Ты гипервентилируешь, — сказал ему кто-то из техников. — Дыши глубже».

Раз, два. Вдох. Раз, два, три. Выдох. Раз, два. Вдох.

На выдохе он уже выдирает крепления, поднимается с кресла и вершит первую смерть. Ещё через несколько размеренных вдохов и выдохов на полу покоятся три трупа, а от куратора до зеркальной стены ведёт дорожка широких кровавых следов. Зацепил краем ботинка, когда проходил мимо лужи натёкшей из шеи крови, чтобы осмотреться.

Что произошло в момент между осознанием, что в помещении не присутствует тот самый человек, и последующим убийством куратора?

Солдат отводит взгляд и смотрит на валяющийся неподалёку труп с распахнутыми, стеклянными глазами, поверхность которых за долгие часы давно начала высыхать. Лицо куратора смутно знакомо, как и голос, который звучит в воспоминаниях задним планом и принуждает к обнулению. Мудаку мудачья смерть.

Солдат не даёт ответа на первый вопрос, оставляя его зависнуть в воздухе, растечься под потолком неясными формами догадок и предположений. Он и бионические пальцы на глотке не сжимает: для надёжной фиксации достаточно крепко удерживать, не перегибая палку, да и Зимний уже не уверен, что этому помещению нужен четвёртый труп. На его руках и без того много крови, а тела тут скоро складировать будет негде.

Причина нападения. Лучшая защита — это нападение, к тому же он слишком вольно интерпретировал просьбу-приказ показаться в освещённом пространстве. Закономерный итог.

Статус объекта: высокая степень опасности, — говорит он так, словно это должно объяснить всё и сразу.

Он сам может убивать голыми руками. На человеческом теле слишком много хрупких точек, удары по которым могут вызвать летальный исход. К примеру, удар снизу-вверх в челюсть. Шея в наклонах вперёд-назад не имеет мышц с достаточной силой амортизации, поэтому затылочная область при слишком резком смещении положения ломает четвертый и пятый шейные позвонки.

Однако, теперь он говорит об «объекте», а не «цели», что само собой подразумевает отказ от ликвидации. Смутное узнавание делает своё дело: восприятие переключается с желания убраться с базы как можно скорее и, желательно, подальше, при этом не гнушаясь оставлять за собой протяжённый кровавый след, на расчёт других возможностей. Эту он упустил, как только позволил задавать себе вопросы.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

Отредактировано James Barnes (2019-02-05 12:27:15)

+1

8

В ином случае скальпель бы не вонзился рядом с головой, почти на уровне глаз. Нет. Брок бы уже давно лишился глаза или, чтобы уж наверняка, лезвие ровнёхонько вошло в адамовое яблоко, рассекая на части и гортань, и щитовидную железу. Уклонился от летящего скальпеля? Перелом позвоночника несколькими точными и уверенным захватами, которые Брок и раньше наблюдал. Заученные приёмы, отработанные до мастерства, чтобы без заминок и нерешительности. Стоит лишь подумать, как хруст позвонков становится чётким и узнаваемым. Смог дать временный отпор? Хотя просто-напросто отстрочил свою смерть на несколько секунд. Не было бы этой заминки и взгляда глаза-в-глаза. Без вопросов и последующих стандартных ответов. Металлические пальцы давно бы вырвали гортань, и пополнилась бы здешняя коллекция трупов. Если бы не...

Значит там [провести указательным пальцем по виску, надавить практически до боли, отдаваемой где-то под челюстью и в основании черепа, под языком почти; отрезвляюще, как взводится курок и заставляет быстрее думать; распыляться] всё ещё остается то, что можно восстановить. Заложенная программа не в счёт. Важное - рефлексы и память, память на лица, жесты, ощущения и те эмоции, которые вызывает нечто увиденное. Сначала взгляд на человека, отдающего приказы не только техникам в помещении, но и самому Солдату – словам подчиняешься [программа сбои не даёт; проверено – всё это брехня, залитая чужой кровью под уже бездушным взглядом остекленевших глаз], но не перестаёшь бездумно рассматривать пространство перед собой. А у стены – человек в тактическом костюме, чёрные весь, под горло; кобура на поясе и больше ничего. Это и мыслительным процессом назвать нельзя было, вероятно, просто ощущения. Неправильное пропадало где-то за приказами куратора и просьбами техников держать руку так или так пока проверяют рефлексы после отхождения от заморозки.

Но этот раз всё вывернул наизнанку. Программу поедали рефлексы и инстинкты. Первый – самосохранения. Дальше - больше. Чёрт знает что творится.

Боль чувствуется между лопаток. Боль пульсирует в придавленных к бетонному полу руках – спасибо, что пока без переломов обошлось. Но ещё достаточно времени, правда? А бионика всё ещё может стать гильотиной.

- Я безоружен, - настойчиво повторяет уже сказанное. Лестно, конечно, что программа так распознает Брока, но требовалось пресечь любое подозрение в агрессии и даже низкой – опасности. Брок ему не опасен. По крайне мере, не сейчас. Хотя и без любого оружия можно быть чертовски опасным, обратное придется вдалбливать в поехавшую программу уже по-другому.

Он всё ещё вспоминал относительно мягкие маты в спортивном зале и комнатах для тренировок. Его, конечно, и раньше по бетону валяли, но не таким «настойчивым» способом. Боль  из точки падения плавно перетекла в бока.

- Сейчас ты отпустишь меня, и мы разберёмся в причине твоей эмоциональной дестабилизации, - а как именно, командир ещё не придумал толком. Рамлоу на пробу сглотнул. Неприятно, но терпимо. Ожидал, что будет намного хуже. Например, если бы по причине этой эмоциональной дестабилизации Солдат всё же сплющил несколько хрящей, ну, или железу щитовидную заодно. Брок даже не заметил бы, только ощутил один лишь дискомфорт. Однако Актив превосходно контролировал свою левую руку даже при отсутствии чувствительности. Не подключались к основным нервным пучкам? В самом деле, иначе бы Актив ощущал любую, даже самую незначительную травму, которую получала рука. Пули, ножи, кастеты, прямые удары, которыми можно было бы стальные двери сносить. Неживой он на какую-то жалкую часть, да и по своей воле-то?

- Никакой агрессии, Агент, - Рамлоу усмехается, как будто это само собой разумеющееся. На пробу слабо дёргает руками, колени Актива больно давят. Ничего не получается, Солдат навис над ним, изображая статую. Не двигается, ничто не сдвинет кроме собственного желания. Но отвесить хороший тычок коленом в поясницу так и тянет. – Ты меня в любой момент можешь раскатать в тонкий слой и глазом не моргнёшь. Вырвать гортань, вбить мой же шокер мне же в глотку, задушить, свернуть шею, размозжить одним точным ударом череп. У тебя дохуя способов ликвидировать агрессора. Я даже не успею вякнуть что-то. Но я хочу помочь, поэтому я здесь сейчас тут, а не за стеклом. И, да, меня не было _тогда_, Солдат.

На кого вину сваливать, а? Сказать Агенту, что виноват Пирс – бессмысленно. Сказать, что виноват в этом лично – врать Рамлоу не любил. Да и есть ли дело Солдату до всего, что происходит за стеклом и на несколько этажей выше его камеры?

- Больше не повторится.

В этом Брок уверен, как никогда раньше.

+1

9

Солдат не выпрямляется. Замер, напряжён весь, того и гляди — либо сорвётся с места, либо вдавит в пол так, чтобы хруст костей даже в соседней комнате услышали. А они слышат, можно не сомневаться, слышат, и вот хрен бы их знал, пишут разговор в чёрный ящик или же оставляют инцидент в сегодняшнем дне как то, что не стоит хранить в истории побед и поражений ГИДРы. Вряд ли им захочется помнить собственный прокол, вряд ли они обрадуются, если кто-то из командования припомнит им позднее это происшествие. Уж проще всё свалить на трупы, трупам ведь – всё равно, они развалятся на обугленные комки костей и пепла, развеются по ветру или будут закопаны в самую глубокую в мире выгребную яму, и не вспомнят уже того, как металлические пальцы вминали мягкие ткани вовнутрь, и как кровь казалась на них ржавчине подобной.

Если бы куратор сказал Зимнему, что объект безоружен и не опасен, то Солдат в мгновение потерял бы к нему всякий интерес. Его работа — слушать приказы и выполнять их неукоснительно от и до, другое его не касается. Куратора здесь нет, коды активации так и не были произнесены, а тот искалеченный человек, который остался от целостной личности, теперь вынужден полагаться на собственные ощущения и взгляды. Ему они говорят об одном, но спокойный и уверенный голос объекта твердит об обратном. Если тот может так спокойно подставлять глотку неминуемой смерти — значит уверен, в том, что смерть минет его стороной.

Опускает взгляд, следит за тем, как кадык дергается, опускается, почти скрываясь под ладонью, а потом горло, зажатое пальцами, вновь расслабляется. Солдату самому не столь удобно сидеть вот так, фиксируя под собой, к тому же он предусмотрительно удерживает себя на весу, чтобы не давить немалой массой, ко всему прочему утяжелённой бионикой и кевларом. Сам он давно привык к тому, что приходится перераспределять центр равновесия из-за постоянной неравномерной нагрузки на левый бок: делать протез легче учёные не намеревались, а нагромождение металла, проводников, микросхем и много чего ещё гораздо тяжелее, чем может показаться на первый взгляд.

Последние слова сопровождаются мысленным щелчком, как будто недостающий паззл наконец-то встал в полноценную картинку. Вот чего не хватало.

Не было, — негромко говорит Агент, не то повторяя вслух, не то подтверждая.

Солдат смотрит в глаза, кивает медленно — узнавание всё-таки происходит, он вспоминает, пусть и не без труда для себя. Металлические пальцы медленно разжимаются, давая вдохнуть свободнее, вот только подниматься он не спешит.

Вместо этого Зимний вскидывает взгляд и смотрит в сторону зеркальной стены. Он знает, что должно последовать: наказание. Он ослушался, напал на техников, убил куратора, проявил агрессию в сторону ещё одного человека, и теперь его неминуемо накажут. Вернее, не так, не накажут. Порядок через боль – его всего-навсего призовут к порядку, напомнят, кто здесь главный и кого стоит слушать беспрекословно.

Как же это чертовски задрало. Он впервые чувствует себя так, словно вышел из кинозала и самолично вершит судьбу героя, за действиями которого только недавно наблюдал на экране в режиме от первого лица.

Используют транквилизаторы, — говорит Солдат негромко, но чисто, поэтому понять его не должно составить труда. — Подействует не сразу, если не подберут дозировку, а подобрать её едва ли возможно.

Скорее всего так оно и будет. Командование вряд ли хочет лишиться своего живого оружия, поэтому для начала попытается нейтрализовать, скрутить и не дать лишний раз рыпнуться не в ту сторону. А только потом перепрошьют ему мозг, в который уже раз. Откатят систему к базовым настройкам и попытаются заново, вновь наставят свои настройки и подуровни общей программы.

Зимний слитным движением поднимается на ноги, больше не придавливает собой к полу. Если бы хотел, убил бы уже давным-давно, но сейчас что-то мешает ему это сделать, и он нет-нет, да возвращается взглядом к Командиру. Только не даёт к себе приблизиться, неизменно отходит на пару шагов, стараясь перемещаться так, чтобы держать в поле зрения и его самого, и единственную дверь в помещение, рядом с которой всё ещё торчит воткнутый в стену скальпель.

Солдат не спокоен, ни черта он не спокоен, и нужно недюжинное самообладание, чтобы изображать это спокойствие. Программно недопустимы лишние эмоциональные всплески и волнения, но он ничего не может с собой сделать, и только смотрит загнанным зверем, едва ли не скалится на попытку сократить расстояние.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

0

10

Это его «не было» становится важным выстрелом в голову. Брок внутри себя успокоиться не может, как следует. Положительным отзывается как раз то, что Зимний, всё-таки, сначала ослабляет хватку смертоносных металлических пальцев на шее Командира, а потом и вовсе убирает бионику. Раз-два, вдох полноценный. Брок быстро облизывает пересохшие губы, зажмуривается и постепенно приводит свое дыхание в норму. Хватка была не такой сильной, как ожидалось, как думалось командиру, который уже было распрощался с возможностью нормально говорить и дышать. Болью шея не отзывалась – Солдат прекрасно контролировал себя в этом плане. Или же Рамлоу просто повезло. Не хотелось, чтобы второе оказалось правильным. Так везти не может, а в последующем любое неправильное движение или взгляд в сторону Актива может расцениваться как чистая агрессия. Основную сложность преодолели – выйти на нужный контакт с Солдатом, который себя едва ли сейчас может контролировать.

Рамлоу всё ещё ждёт, что с него слезут, выпустят из ловкого и крепкого захвата. Он приподнимает голову и бросает взгляд в сторону зеркала, в сторону двери, бросает взгляд на одну единственную камеру под потолком и жмурится на неисправную лампу. Зато несколько дней уйдет на то, чтобы оборудовать новую камеру для процедур программирования и обнуления. Это уже неисправное устройство, кривая тень которого падает прямо на Брока, можно с чистой совестью выбрасывать на свалку, ко всему прочему, что там хранила ещё ГИДРА. Хотя, может быть, у них есть и какие-то запасные устройства. Не успел спросить, так рвался в камеру.

Солдат говорит то, что знает, что перенёс и что испытал в мельчайших подробностях. Получается, за чужие ошибки всегда расплачивался он. А Брок тут крайнего лежит, ищет, думает, как бы выложить всё Пирсу так, чтобы он понял, что виноват, что нужно менять и протоколы, и немного – процесс работы с Зимним. Если, конечно, они хотят видеть результат и не хотят больше сжигать трупы и придумывать правдоподобные оправдания. Которые и нужны-то никогда не были.

Но, да, командир читал все нужные документы, к которым у него был доступ. На большее не рассчитывал пока что. И сейчас, видимо, наниматель выложит ему все, лишь бы повторения таких историй не было. В следующий раз рядом с техниками и новым куратором может оказаться и сам Пирс. Жить ему хотелось, ведь проще подвергать опасностям своих людей, даже если отрикошетить может.

Применялись и транквилизаторы, и электричество. Вкупе, чтоб помощнее, и рука будет выведена на какое-то время из строя, хотя Солдат был опасен и без неё. Но сейчас за зеркалом находятся перепуганные техники, которые уже точно не ступят в камеру, и люди Рамлоу, которые не станут ничего делать, пока командир приказ не отдаст. А Рамлоу не отдаст. Нельзя наказывать Солдата в том, в чём он не виноват. Рамлоу поворачивает голову к мёртвому куратору, задумываясь. Нет, точно, не виноват. В мудачестве и заскоках других его никак не обвинить. Когда Солдат поднимается, отступает, держа предсказуемую дистанцию, вслед за ним поднимает и Брок, принявшийся растирать свои руки, привалился к стене. Спина всё ещё гудела.

- Ничего не будет, - успокаивать Агента, конечно, бессмысленно, но Брок говорит, как есть.

Пока он не скажет, ничего не будет

Камера под потолком продолжает подмигивать красным. Посмотрел в зеркало, отметив, что трупы и кровь выглядят довольно живописно. И снова заметил книгу, которая валялась рядом с куратором, уже соприкасаясь с наплывшей лужей крови.

Роллинз и остальные будут этот вход загораживать до последнего.

- Но тебя требуется осмотреть, Агент, - опять же, на свой страх и риск. Рамлоу растирает запястье, следит за Солдатом, который то и дело пытается снова уйти в тень, держит на расстоянии, всё ещё напряженный, словно хищник перед прыжком к своей жертве. – Провести основные тесты, выдать необходимые препараты, накормить, в конце концов.

Было ещё много чего, что требовалось, но Рамлоу решил опустить некоторые процедуры, которые, в основном, проводились перед миссиями. Сейчас же, какой бы важной не была цель, из-за которой Зимнего вывели из криосна, она подождёт и обойдётся. Нанимателям требуется исправное оружие, тогда надо потрудиться потратить время, нервы, кровь на то, чтобы исправить всё и привести к изначальному состоянию.

Рамлоу нехотя смотрит на красную книгу, в которой и хранится способ приручить Солдата и сделать его самым смертоносным оружием в мире. Способ, к которому Брок не хочет прибегать, если есть возможность действовать по-иному. А он есть. До очередного трупа, разумеется.

- Никакой боли. Я всё это время буду рядом.

+1

11

В армии работает один простой закон: спокойствие командира как по цепочке передаётся его подчинённым. Здесь не та ситуация, да и ГИДРа — не армия [это хуже, намного хуже]; Солдат, между делом, всё ещё смотрит настороженно, но делает шаг в сторону освещённого пятачка помещения, останавливается на границе света и темноты так, чтобы была возможность приблизиться или же скрыться в тенях.

Ничего не будет. Никакой боли.

Хотел бы он верить этим словам, но практика показывает: не доверяй никому — целее будешь. Не доверяй никому — и никто не сможет подобраться достаточно близко для удара, который проникнет в щель между кевларовыми пластинами жилета. Работа шпиона — в принципе работа одиночки, а уж тем более такого, которого ещё со времен Второй мировой называют лучшим снайпером.

Хорошо, может быть, сейчас действительно ничего не будет. Его успокоят, создадут видимость безнаказанности, а потом придёт куратор, у которого свои приказания свыше. В его состоянии, наверное, пульс должен шкалить, но он чувствует себя на удивление ровно, пусть и взбудоражено. Это ни хрена не нормальное состояние для Агента, которого не должно волновать вообще ничего.

Он поворачивает голову и смотрит на установку, к которой его приковывают из раза в раз, иногда даже по несколько раз на день, если на то возникает необходимость. Он не помнит этого, но догадывается, что приблизительно так оно и есть. Солдат думает о том, как вид этого адского механизма вызывает в нём противоречивые чувства: с одной стороны хочется доломать, так, чтобы восстановлению не подлежал, а, с другой стороны, это практический гарант того, что лишние эмоции не будут мешать под ногами, когда всё, что нужно сделать — это вовремя нажать на спусковой крючок.

Рано или поздно всё равно оседлаю молнию, — отчетливо выдаёт Солдат, презрительно глядя на частично раскуроченное кресло установки программирования.

Чёрт его знает, где он успел таких слов нахвататься, вот только в Соединённых Штатах среди преступников второй половины двадцатого века фраза была в особом ходу. Её страшились и ненавидели приблизительно тридцать лет назад, до дела «Фруман против Джорджии», всё ещё ненавидят до си пор даже несмотря на то, что к подобному наказанию прибегают всё реже и реже. Оседлать молнию — пройти казнь электрическим стулом. Разница, конечно, есть, потому что мозги Солдата ещё не превратились в спёкшуюся массу, но ассоциация прочно закрепилась где-то на подкорке, по ощущениям — так выцарапана орбитокластом прямо по черепным костям.

Ему придётся оседлать молнию, когда придёт время программирования или обнуления. ГИДРа не прощает ошибок, особенно ошибок такого плана. Неподчинение — ошибка серьёзная. Он мог бы поинтересоваться: а кто-нибудь из техников хоть раз пробовал эту установку на себе? Вряд ли кто-то горел желанием хотя бы единожды, особенно воочию видя, какой эффект может создать установка. Двери почему-то до сих пор не открываются, и Солдат, подсознательно вот уже сколько времени ожидающий вмешательства [нападения, попытки нейтрализовать, в конце-то концов], постепенно сдаёт позицию, нехотя расслабляется, пусть и недостаточно для того, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Осмотр звучит разумно. Проведение тестов — в принципе тоже. Агент опускает взгляд на распростёртых по полу техников, едва ведёт левым плечом. Металлическое пощёлкивание отвлекает на себя, и Солдат переводит взгляд на протез. Ему приходится ещё раз повернуть руку в плечевом суставе, чтобы понять, что привлекло внимание, но ничего серьёзного: внешние пластины, закреплённые на своих местах относительно подвижно, смещались вниз и возвращались обратно, сами по себе тестируя минимальную работоспособность. Со стороны это не выглядит как неисправность, да и сам Солдат не чувствует, что там нужно с чем-то разбираться.

Что касается общего состояния организма… в этом он на себя полагается с трудом. В криокамере химия и поддерживающие составы подаются перманентно, вне криокамеры иногда тоже прибегают к стимулирующим, чтобы Агент на протяжении всей миссии не отвлекался на большинство человеческих проблем. Обезболивающие, психостимуляторы по типу первитина, в общем, всё то, что поддерживает организм на пределе возможностей. А пребывание в стазис-капсуле отдыха не приносит. Это не лёг и заснул — это лёг и ощутил, как кровь буквально замерзает в венах, перед глазами темнеет, и время останавливается до очередной разморозки.

Здесь? Или смена помещения? — уточняет на всякий случай, когда вновь обращает внимание на Командира.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1

12

Бионика щелкает пластинами, те двигаются с характерным звуком, схлопываются. Исправная, хотя после крио, обычно, проблем с протезом не возникало. Проверяли микросхемы, конечно, по всем стандартам, но ничего такого бы, что вызывало сложности или что-то вроде этого. Внешне не было никаких повреждений, на последней миссии Агент не получил никаких травм. Останется, вероятно, проверка рефлексов, а так же остаточная электростимуляция мышц. Но и её можно было бы пропустить в виду того, как сейчас двигался Солдат.

- Если это и произойдёт, то ещё нескоро, - отрезал Рамлоу, повысил голос и зыркнул почти со злостью на Агента, явно рискуя. Затем подошёл ближе, бросил взгляд в зеркало и качнул головой, подал знак ожидающим по ту сторону. Через пару секунд магниты на двери звучно отключились. – В другом помещении. Здесь всё уберут. А потом ты ещё поваляешь некоторых боевиков по матам, вспомнишь, так сказать все азы.

Только придётся следить, чтобы он и там не свернул кому-нибудь шею, если кто-то вообще пожелает выйти в спарринг с Агентом после такого происшествия. Ну, что же, Рамлоу шагнёт первым, если такое дело. Если всём нужно наглядно показывать лично, как требуется работать, чтобы добиться полной эффективности. А потом семь шкур сдерёт при выполнении простейших задач, чтобы научились, как следует, чтобы осело на подкорке, чтобы стало рефлексом и действовало на автомате, черт возьми.

Когда Рамлоу шагает вперед, смело подставляясь спиной Солдату, то замечает, что Роллинз и Боб не вскидывают автоматы и не прицеливаются. Оба смотрят спокойно и понятливо, оружие за спиной и явно не заряжено. Джек вопросительно вскидывает брови, молчаливо ожидает следующего приказа. Вот же. Они-то толком отдохнуть не смогли после Кветты. Рамлоу обращается к техникам, которые, увидев Солдата, снова напряглись и попятились в сторону:

- Позвать лаборантов, которые будут в состоянии работать с Агентом ближайшее время. Визжащие свиньи мне тут не нужны. И подготовить новое помещение для тестирования. Доложите мистеру Пирсу о продолжении подготовки Солдата. Убрать эту камеру.

Может быть новость о том, что Агент съехал с катушек на одной из фаз выведения из криосна, не так сильно испугает остальных техников и лаборантов. Всё-таки работать под дулом пистолета - это неприятно, руки вечно дрожат. Рамлоу знал это не понаслышке.

Техники бегло осмотрели Солдата и быстро убрались из помещения, выполнять приказ. Брок подошёл к Роллинзу, протягивая ему испачканную книгу с кодами, которую успел захватить с собой.

- Отдай лично Пирсу в руки, а потом вы оба с Бобом свободны. Позовёшь Лилз и Таузинга, будут страховать на всякий случай, - Джек странно взглянул на чёрную звезду на красном фоне. Молчаливо взглянул на командира. Затем кивнул и ретировался вместе с Бобм вслед за техниками. Рамлоу обернулся к Агенту, тот всё ещё находился в затемнённой комнате, не ступал в новое помещение, которое предназначалось для наблюдения со стороны.

- Идём, Солдат.

Они шагали по коридору недолго, навстречу торопливо шёл уже новый лаборант.

- Есть дополнительное помещение для осмотра. Его сейчас подготовят, однако с устройством нужно будет поработать какое-то время, чтобы вернуть работоспособность и возможность проводить программирование. Хэндлер Пирс уже проинформировал, он требует вас к себе для объяснений.

Хэндлер может идти нахуй, если не может просто по-человечески подождать. Разумеется, вслух такое Рамлоу не сказал. Он оглянулся на Солдата, взглянул на лаборанта, притормаживая.

- Можете заниматься устройством, программирование понадобится ещё не скоро. Пирс может сам спуститься, если хочет перекинуться парой слов, раз его так сильно волнует оружие, которое внезапно дало осечку. По его вине. Так и передайте.

Техник взглянул с ужасом, но указал на дальнюю дверь и прошел дальше, стараясь слиться со стеной, проходя мимо Агента и опасливо на него поглядывая.

Помещение был почти идентичным тому, в котором ранее они находились. Но лампы работали исправно, трупов на полу не было и кресло для электролечения было заменено на несколько металлических кушеток. В стороне стояли различные устройства, которые Рамлоу раньше видел, но для чего они нужны конкретно сказать точно не мог. Включая ещё несколько шкафчиков с препаратами и одноразовым расходным. Неплохая обстановка. Лилз и Таузинг, как и просил Брок, стояли у дверей и наблюдали за техниками и парой лаборантов, снующих туда-суда, проверяющих раз за разом исправность устройств.

+1

13

Жесткий взгляд, раздражение в голосе. Солдат кивает коротко, не утруждаясь ответом вслух. Программируемая часть его сознания требует отвечать по форме, человеческая — ну или то, что осталось ещё от человеческой части — требует если не игнорировать, то хотя бы не вести себя показательно-послушно. Не робот, чёрт возьми. Киборг, наполовину машина, но всё ещё не чёртов робот.
Любые мысли подобного характера исчезнут, стоит зачитать коды активации.

Он отстранёно смотрит на своё отражение всё то время, пока открываются двери в помещение. Знает, что там, за Зеркалом Гезелла, за ним пристально наблюдают. У него ещё есть шанс свалить, нужно-то только выйти наружу, миновать охрану — потом её станет больше — разобраться с окружением и двинуться в сторону выхода с базы. Методичная и тщательная зачистка, всё, как любит командование.
Взгляд останавливается на фигуре командира, так спокойно к нему спиной повернувшемуся.

Зимний только раз взглянул на книгу со звездой, находящуюся в руках командира. Каждый раз вид этой книги в чьих-то руках вызывает у него плохо контролируемое желание сжать челюсти и заткнуть уши, лишь бы не слышать. Жаль, что после крио он обычно минут двадцать не способен не только на резкие действия, но и в принципе на сложную мыслительную деятельность. Обычно кураторы укладывались в эти двадцать минут, а в этот раз явно что-то пошло не по плану. «Не по плану» теперь лежит со сломанной шеей и разглядывает невидящими глазами каждую трещинку на потолке.

Стоит Солдату выйти из помещения, как его подвергли быстрому, поверхностному осмотру. Солдат видел, как у техников руки дрожат, вот только под пристальными взглядами наёмников они поначалу хорохорились, а потом спешно убирались с глаз долой, выполнять приказы. Никакой спешной необходимости в беглом осмотре не было, это можно было бы сделать уже в другом помещении, но — техникам, видать, лучше знать, что нужно делать, а что подождёт.

Попытки лаборантов слиться со стеной особого успеха не приносят. Зимний смотрит на них отчасти устало, отчасти хмуро. Думает о том, что таким образом любого из них можно прижать к стене позади них и придавить горло предплечьем. Всё, что сможет сделать зажатый между Агентом и стеной человек, так это хотя бы попытаться вдохнуть через боль и пережатые дыхательные пути.

В следующем помещении, буквально идентичном предыдущему, техники уже вовсю не только изображают бурную рабочую деятельность, но и действительно занимаются делом. Агент с крайней неохотой выходит практически на середину помещения и подпускает к себе лаборантов для уже нормального, полноценного осмотра.

Для этого ему приходится расстегнуть жилет и снять его с себя (кто-то тут же подхватывает его, явно намереваясь проверить целостность ремней, креплений и портупеи), стащить через голову футболку, которую носил по большей части для того, чтобы жёсткий жилет не сдирал кожу. Он отводит взгляд и не смотрит, когда один из лаборантов просит-приказывает поднять через сторону протез, а потом склоняется, чтобы осмотреть стык живой плоти и металла. Безобразный широкий шрам, стоит сказать «спасибо», что проводившаяся в условиях конца Второй мировой операция в принципе прошла успешно и без какого-нибудь заражения крови.

Стандартная проверка рефлексов и мышечного тонуса. Солдат не отказывается от тестов, может быть только в угоду внутреннему удовлетворению реагирует сильнее положенного на раздражители. Присутствие троих наёмников не даёт ему действовать по своему усмотрению и отказываться. С другой стороны Агент отдаёт себе отчёт в том, что модифицированный организм может воспринимать проблемы и травмы не так, как должен реагировать нормальный человеческий, а потому более чем осознаёт необходимость нудных процедур. Тоже стандартная проверка — общий анализ крови.

Только когда один из лаборантов подтверждает, что всё, закончили, и Солдата оставляют в покое, тот получает свои вещи и быстро одевается. Методично застегивает каждое крепление, сосредотачиваясь на этих монотонных движениях, не смотрит, как техники убирают помещение. Никаких отклонений от нормы не выявлено, самого себя он не калечил, пока сидел один, взаперти да в компании трех трупов.

Как там сказано: повалять боевиков по матам? Может быть сейчас для него это — лучший вариант выпустить пар, скопившиеся напряжение и тревожность. Может быть он даже постарается не бить никого с особой мстительностью, не перегибать палку. А такая возможность у него есть: в конце концов, раз его всё равно ждёт наказание, почему бы не отвести душу.

Жду приказаний, — говорит с явной неохотой по стандартному протоколу.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1

14

Лилз передала командиру планшет, указав, что в той точке, в Кветте, ещё остались разрозненные общины террористов, которые стали подбираться к ангарам. Тем самым, имевшие на минус третьем этаже уйму секретов, что никому достаться не должны. Ну, за исключением определённых людей. Круг этих людей узок. Рамлоу что-то подсказывало, что «интерес» был у кого-то со стороны американского правительства. Отдел по разработкам нового оружия нынче топчется на месте и не знает, что нужно изобрести, чтобы не только удивить, но и попасть в хотелку обществу. В тех ангаров неизвестно, что могло находиться, так что точно неизвестно, как эти тайны будут восприняты и обществом и, самое важно, сколько людей в результате отправится на тот свет. Наёмников поэтому и нанимали, не хотели лично лезть в неизвестные места, хотя у ГИДРы было столько людей, что они ничего бы не потеряли, отправь в Кветту кого-то из своих.

- Террористы тоже кем-то наняты? – Отойдя чуть в сторону от техников и лаборантов, чтобы не мешать и не лезть под руку в случае чего, Брок принялся «листать» вкладки одну за другой, сравнивая данные, которые получали с периодичностью в один час. Лагеря группировки, которую они, предположительно, должны были уничтожить (а по факту просто разбили на несколько мелких мобильных частей), находились на отдалённости от заброшенных военных хранилищ. Их никто не оборонял, хотя наниматель в тех краях хотел прибрать к себе ближе всё, что обнаружила команда Рамлоу. Оцеплять объект никто не спешил. Тогда, спрашивается, зачем были нужны все танцы?

- Похоже на то. Как всегда, без опознавательных знаков, но местные их узнали. Очередные боевики, кочующие из соседних округов. Ничего нового даже для них. Но на этот раз они не брали в заложники мирное население, вели простое наблюдение. Конкретно на том заливе они были с самого своего прибытия. Четыре недели.

- А по словам нанимателя они даже не успели как следует развернуться. Восемь часов до нашего прорыва.

Капрал Лилз качнула головой и повела плечами, так и говоря своим видом «сами думайте, командир, тут все факты на лицо». Рамлоу отдал ей планшет и вернулся к наблюдению за техниками и лаборантами, что уже окружили не сопротивляющегося Агента. Усадили его на одну из кушеток, приняли жилет, отправили его сразу же на быструю доскональную проверку, а сами пока занялись конкретно состоянием Солдата. Таузинг и Лилз были настоящими надзирателями, так что Брок может быть спокоен, хотя он и не забыл, что так и не увидел никого из боевиков и агентов в коридорах и минимум – в подземке. Как будто бросились в рассыпную, если услышали о сбое программы Агента. Их, обычно, стоит достаточно, чтобы подумать об охране какой-то важной вещи, дорогой и ценной. Так и было же. Но Солдат вещью не являлся и, по правде говоря, мог запросто обеспечить безопасность себе самостоятельно – дайте только возможность. Возможность не давали, попытки обрубали на корню. Этим вечером бункер казался пустым, словно снова планируется очередной переезд. Если Пирс и был параноиком, то старался этого не показывать. Только не так.

Простая проверка пульса, артериального давления на правой руке, дыхания. Удачно, что техники не опасались, вроде бы, ничего. Вошли в свой ритм работы и следовали стандартным пунктам процедур. Один лаборант обходил по дуге и отмечал что-то в многочисленных листах, галочку за галочкой. Со стороны Актив выглядел обычно. Угрюмый и без распыления внимания. Послушно двигался, если его просили-приказывали, и никакой агрессии замечено не было. Брали кровь на анализы и тесты, которые не затягивались надолго, тут же что-то подключали к игле и вводили шприц за шприцем. А уже после того, как вернули обмундирование, главный лаборант подошёл к стоящему недалеко Рамлоу и протянул все заполненные листы, надеясь, видимо, что тот в них ничего не понимал. Ещё и улыбался так снисходительно-глумливо.

- Никаких нарушений не выявлено. Никаких отклонений от норм. Травмы не обнаружены.

Командир даже на него не посмотрел. Читал по диагонали, каждый лист.

- Хорошо, тогда сами будете объяснять мистеру Пирсу, откуда взялись те трупы в камере, и по какой причине Агент решил конкретно на них оторваться. Оставляю это вам.

- Но командир!... – Даже не глядя взял папку из рук Брока, возмущаясь и собираясь выложить всю свою триаду, наполненную уймой научных терминов, которые Рамлоу, однозначно, ни разу в жизни не слышал.

- Директору требуется Солдат в своей боевой форме, как всегда, а вы указываете, что сбоев нет. Советую вам выяснить причину дестабилизации до того, как он будет отправлен на миссию. Солдат, на тренировку.

Техники опасливо переглянулись, возразить им было нечего. Главный лаборант скорчил злую гримасу, фыркнул и вернулся к коллегам. Сочинять правдивую сказку, чтобы можно было потом залить в уши директору. Убийство лаборантов, а ещё и куратора – нужно было фантазировать на пределе своих возможностей. Результат Брока не волновал, он просто запугал персонал и теперь направлялся в спортивный зал, чтобы выполнить обещанное. Позади шёл Агент, а за ним – Таузинг и Лилз, решившие принять участие в спарринге.

Когда лифт доставляет их на нужный этаж, у командира даже в мыслях не возникает сомнений по поводу: почему они находились в замкнутом пространстве наедине с Солдатом, который не так давно нарушил протоколы и теперь, по всем правилам, представлял собой угрозу окружающим – не важно, враг ты или союзник. Союзников у Солдата не было, были только цели со сменой приоритетов и уровня опасности. Так что врагами являлись все, просто в разной степени.
Рамлоу снимает держатель с шокером с голени, отбрасывает на маты, на который располагались обычно зрители. Сегодня таких собралось не так уж и много. Некоторые из ударного отряда Рамлоу, пара боевиков и три агента, которые не дали дёру при первой же возможности. Все остальные, конечно же, отсиживались у гнезда Пирса. Тут догадаться несложно было. Охраняют гордого орлана во всём вооружении, которое Солдат будет перекусывать, словно кукурузные палочки. Ебать, жрать-то хотелось.

- Сначала один на один, Агент, потом двое вступят, – Рамлоу сбросил перевязь на маты к шокеру, снял тактические перчатки. – Все желающие могут присоединиться. Агенту нужно править форму.

Командир первым вышел на широкие, но плоские маты. Попутно разрабатывал плечевые суставы и растирал ладони. В спине всё ещё ощутимо пульсировало.
- Солдат, - Рамлоу обратился к нему, когда тот вышел к нему навстречу. Не торопился сразу принять боевую стойку, - оценка собственного состояния.

+1

15

Его не должны касаться разговоры вокруг, но, по факту, ему не очень-то нравится, что о нём говорят в третьем лице, как о предмете мебели в помещении. Зимнему должно быть на это плевать, и всегда было плевать, но сейчас, без кодов активации, подчёркнутое игнорирование звучит по-другому. Солдат не вглядывается в лица лаборантов и техников, но даже по их негромким замечаниям понимает, что им совсем не улыбается сочинять правдоподобную байку для командования. Поди на основе имеющегося сообрази, из-за чего последовал сбой, каким образом его удалось купировать, и что дальше со все этим делать.

Как будто проверка физического состояния может объяснить, что творится у него в башке, — ворчит один из лаборантов, спешно отходя к столу.

Они не особо усердствовали в этот раз. Видимо, возможности лезть непосредственно в голову у них весьма ограничены. И более чем вероятно, большая часть этих возможностей заключена в установке программирования, которая на данный момент явно не готова для работы. Солдат не то чтобы очень этим расстроен. Будем прямы — совершенно не расстроен. В момент, когда один из техников подходит слишком близко, он делает как бы случайный шаг в сторону, разрывая расстояние. Техник оказался понятливым и отстал, больше не делая попыток подойти ближе. Солдат просто в какой-то момент ощутил, что больше не желает чувствовать на себе чужие прикосновения, кроме необходимых.

Солдат выходит из помещения следом за наёмниками, широким шагом преодолевает длинный коридор до лифтов. База выглядит так, словно большая часть населения на ней вымерла или срочно переехала куда-то ещё. Зимний таких моментов не заставал, потому что чаще всего преодолевал переезды в стазис-капсуле. Впрочем, кое-что успел повидать и он, правда, было это ещё на территории Советского Союза, пока приходилось служить личным телохранителем генерала Карпова вплоть до самой смерти последнего. После смерти пришлось вернуться в стазис до передачи под командование генерала Лукина. А потом… а потом — другая страна, новое командование, и цепные псы вокруг, дикие, как волки.

Агент точно не мог бы сказать, всегда ли так мало народу в тренировочном зале. Более того, он бы даже толком не сказал, когда сам в последний раз посещал такой зал. Несколько десятков лет в середине прошлого века — это стопроцентно, а вот со сменой тысячелетия его всё реже выпускали на курирование особых подразделений боевиков. А жаль. Иной раз командованию стоило бы делать это почаще: те, кто выживает после программ, курируемых Зимним, априори выживут практически в любом пекле.

Солдат опускает взгляд и хмуро смотрит на шокер, тяжело упавший на маты. Его тут же кто-то сдвинул в сторону, чтобы не мешался. Агент сжимает и разжимает пальцы живой руки, прислушивается ко внутренним ощущениям: стимуляторов ему не вводили, видимо, посчитав дестабилизированного Зимнего достаточной угрозой и без них. С учётом того, сколько времени прошло после разморозки, и с учётом времени, проведённого в замкнутом помещении, ему не требуется долгой подготовки для спарринга.

Агент выходит следом на маты, держится вполне расслабленно и не принимает боевую стойку без необходимости. Он в принципе выглядит так, словно не драться вышел, а просто поговорить. Вот только молчит. Он не смотрит в лицо командира, не ведётся на пытливый взгляд, потому что стоит поднять на него глаза — и это практически 40% провала.

Состояние удовлетворительное, — ровно отвечает он и ведёт левым плечом.

Шпион должен уметь врать очень хорошо, так что пусть командир сам решает, услышал он правду или же наглую ложь. Агент щурится, встряхивает головой немного в сторону так, чтобы отросшие волосы обзору не мешали, и делает только один небольшой шаг левой ногой назад, таким образом разворачиваясь полубоком. Он решительно убирает бионическую руку за спину, намереваясь по возможности вообще не пользоваться ею в спарринге, и немного сгибает колени ради мобильности перемещения.

Солдат всё ещё не поднимает взгляд, смотрит командиру куда-то в район солнечного сплетения. Это самый выгодный вариант, потому что тело не умеет обманывать. Голова — та умеет, и, следя за руками и положением ног, очень легко попасться на обманный манёвр. Только тело не лжёт, и, смотря по центру груди или чуть ниже, всегда можно понять, с какой именно стороны последует удар.

Он не торопится нападать — всегда успеется. В несколько шагов обходит по кругу, оценивая позицию, степень готовности. Он не нападает — в первые минуты спарринга только уклоняется, изучая манеру вести бой и запоминая по мелочи, чтобы в дальнейшем реагировать вовремя. Будь у Солдата чёткое определение эмоций, не находись они в купированном, в достаточной степени искажённом состоянии, он бы отметил, что ему в какой-то степени нравится наблюдать за повадками профессионала, а не профессионалы в деле наёмников всё равно практически не выживают, только если отсиживаются или изображают стукачей. Ни тем, ни другим командир определённо не является. А его силу, пусть и не на полную, Агент уже оценил, пока прижимал к полу в помещении для программирования и обнуления.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1

16

Солдат никогда не нападает первым на тренировочных боях. Это уже уяснили все, кто пробыл в их стане хотя бы полгода. На подробное разъяснение всех дел времени не всегда хватало. Тем более всё быстрее усваивается как раз на практике и после первых трупов никто не совершал глупые и банальные ошибки. Солдата новичкам показывали не сразу, но, как только приходил этот момент, то выглядела эта показушность тошнотворно. Пирс и другие, включая мёртвого куратора и всех главных техников с помощниками-лаборантами, долго и довольно убедительно обозначал их миссию в этом мире, с какой целью они были собраны вместе под эгидой одного многоглавого монстра [не выражаясь конкретно так, Рамлоу всегда мысленно правил их речь], и что им ещё предстоит сделать, чтобы все усилия напрасными не остались. А потом показывали супероружие ГИДРы и у всех отпадало множество вопросов сразу же, у Рамоу же, напротив, их возникало слишком много. Они оседали в голове и мешали нормально думать. Замечать восторг в глазах зелёных дилетантов было не странно, Брок и сам таращился на Зимнего в оба глаза, когда только Пирс впервые привел его к вертикальной капсуле, попутно толкая речь, заученную наизусть и становящуюся фундаментом для перепрограммирования сознания новобранцев. Александр Пирс знал своё дело очень хорошо, не упускал шанс и доказать этот факт. Разными способами. Тогда Броку по мозгам уже ездил Красный Череп, а Пирс лишь пытался тщательно забить уже вонзённые по половину ржавые гвозди. И с этим нельзя было ничего поделать. За стеклом, покрытым причудливыми рисунками инея, Солдат выглядел так, словно его жизнь поставили на продолжительную паузу, припорошили снегом и закрыли в этой камере. Рамлоу знал все истории, связанные с ним, все слухи или полный бред, которым наёмники делились при встречах. Нельзя сказать с уверенностью, что всё было правдой. Например, Брок всё ещё не может адекватно сопоставить Солдата из баек, основанных на реальных событиях, и человека, которого он наблюдал при разморозке, при программировании и обнулении, при многочисленных тестах, на тренировках и, в коечном счете, на совместных заданиях. Никак не может уверенно поставить знак равенства между ними.

Состояние удовлетворительное. Рамлоу замечает, как Зимний ведёт плечом, на один шаг отступает и выжидает. Сначала Солдат оценивает ситуацию, в которую попал, оценивает противников и анализирует все возможные ходы. Настоящий киборг, не только тело его имеет рефлексы и реакции выше обычных, человеческих, но и мозг работает над задачами в таком темпе, что и не угнаться за ним бывает иной раз. Радует, всё же, что это тренировочные бои.

Двумя умелыми и резкими выпадами Рамлоу оказывается за спиной Солдата, удачно уйдя из обзора по левую сторону. Наносит удар, который Актив предсказуемо блокирует одной рукой, резко развернувшись. Командир не отводит взгляда от лица Зимнего, старается прочесть его так – Агент сейчас без своей маски и защитных линз, это намного проще и удобнее, разве что волосы мешают. Некстати вспомнилось, как отреагировал Актив на ножницы, появившиеся в руках Рамлоу. Он как раз закончил в душе оттирать супероружие ГИДРы от пыли, грязи и чужой крови – ожидаемо тяжелая миссия, перед переводом в криосон предстоял перекус. Ну, и подумалось, что эти отросшие пряди неплохо было бы подровнять, щелкнул ножницами на пробу и наткнулся на такой взгляд Зимнего, что внутри всё похолодело в миг. Своё мнение на этот счёт новой стрижки Агент обозначил очень внятно и без слов. Понятливый командир убрал ножницы подальше, не пламенея желанием оказаться на сыром полу с ножницами, предположим, в шее или глазах. С тех пор вопрос о смене причёски больше не поднимался никогда. Но, надо признаться, длинные пряди не мешали Агенту оставаться отличным стрелком и бойцом. То ли ветер так хорошо и удачно играл на руку, то ли просто сила привычки не замечать помехи.

Периферийным зрением Рамлоу замечает, как на маты ступают Лилз и Боб, уже подготовленные, предусмотрительно сняли с себя все предметы, которые могли помешать. Они наступили на Зимнего со спины и тот, практически силы не применяя обоих разом перекинул вперёд. Брок отступил назад, вверяя Актива своим ребятам, которые, пусть и не скажут этого никогда, гордились и были довольны, если им удалось спарринговать с Агентом.

- Командир Рамлоу! – Оклик был из конца зала. Из лифта выходил один из лаборантов, махая рукой. В ней Брок рассмотрел наушник. «Халат» подошёл ближе к вышедшему вперёд Рамлоу и протянул наушник, выглядел запыхавшимся, его явно мучила одышка. – Мистер Пирс требует вас. Сейчас же.

Он взял наушник, отпуска техника. Проследил за ним до того момента, как он пропадёт за дверьми лифта, как начнёт панель отсчитывать этажи, так и сразу приложил к уху устройство, даже не представляясь. Человек на другом конце этого сомнительного провода всё знает наперёд.

- Рамлоу, я жду отчёт на счёт состояния Зимнего Солдата от вас,  - своим наигранно дружелюбным голосом Пирс уже обозначил, что ему надоело ждать Брока. – Лаборанты принесли мне результаты тестов.

- Тогда вы должны знать, что физическое состояние Актива без каких либо нарушений.

- А психическое?

- Эмоциональная дестабилизация, - слишком резко, агрессивно, Рамлоу обвинял именно Пирса в этом. С его подачи начался перевод Актива из крио без присутствия Рамлоу, а куратор всё только усугубил, зная его методы работы с супероружием...

- Тогда, и правда, необходим ваш отчёт, Рамлоу. Так же будут выданы детали предстоящей миссии. Я жду вас.

Связь боле не работала. Неизвестно было даже то, как она вообще могла работать в таких забетонированных помещениях. Наушник легко погнулся и характерно хрустнул в ладони командира. Он посмотрел, как его люди продолжают активно спарринговать с Зимним, и как ещё двое готовятся на смену Лилз и Бобу, - ненадолго, но отлично, что решились. Физическая память Солдата должна была сейчас всех уложить на обе лопатки с минимальными и незначительными травмами. А Рамлоу размышлял про себя, что ему так и не удастся поспать больше двух часов поверхностной дремли с резкими пробуждениями.

+1

17

Пауза не длится долго. Командир исчезает из поля зрения, Солдату же остаётся только развернуться через правую сторону и рефлекторно выставить блок живой рукой. В своё время его настолько затаскали по тренировкам на пределе человеческих возможностей и более того, что большинство контрударов, включая блоки, практически подвешены на рефлекс. Мозг едва включается в работу, когда тело механически отвечает на выпады, пользуясь великолепной мышечной памятью. Думать здесь нужно не о том, как наносить удары и как уклоняться, а следить за тактикой противника, чтобы опережать его на несколько ударов вперед, предугадывать, куда он попробует пробиться в следующий раз, или как предпочтёт отступить, чтобы перегруппироваться для следующего натиска.

«Поваляй меня по матам, как своих русских девочек». То были последние слова одного из кураторов перед тем, как Зимний слишком буквально воспринял эту фразу, а потом куратор уже впредь не мог ничего говорить от слова совсем, потому что пепел на три метра под землёй в принципе не особо разговорчив. Если бы эту фразу услышали сами русские девочки, они бы в лицо посмеялись заносчивому мужику, а потом продемонстрировали ему, что это значит на самом деле. Никто из программы спецназа «Чёрные Вдовы» не хотел повторно проходить курс подготовки под кураторством Зимнего Солдата. Единственный несомненный плюс — если пережили программу подготовки, переживут любое дерьмо, которое может свалиться на голову.

Маты предсказуемо прогибаются, когда на них ступают ещё двое человек. Агенту всё же приходится задействовать и бионическую руку, чтобы перекинуть обоих новых противников вперёд себя одновременно. Те действуют слаженно, для координации атаки не пользуясь словами, но короткими, обрывистыми жестами. Зимний держит обе руки перед собой, прикрывая корпус, и почти лениво отклоняется в сторону. Он мог бы схватить мужчину за вытянутую руку и ударить по локтевому суставу снизу-вверх, напрочь его в обратную сторону вывернуть. На человеческом теле есть ещё много болевых точек, на которые можно воздействовать, а внутри тела – ещё больше костей, которые можно сломать, при этом не доводя до смерти.

Солдат даже успевает руку поднять, чтобы провести ею по волосам и зачесать за ухо отросшие пряди волос. Он привык ходить так — он сколько себя помнит, а помнит он немного, выглядит именно так, — поэтому и не разрешает трогать длину. Снайперским навыкам не мешает, только если сильного ветра не поднимается (а стрелять в ветер, это всё равно что играть в «попадёт — не попадёт», потому что приходится рассчитывать скорость и силу воздушного потока, а также угол, под которым пулю снесет с прямой траектории в сторону). Ближнему контактному бою не мешает тоже — пока что ни один из противников не рискнул даже попытаться запустить пальцы в эти волосы, чтобы удерживать или оттаскивать. Видимо, за целостность пальцев беспокоятся, которые в последствии и откушенными могут оказаться.

Агент замечает краем глаза, как командир отходит в сторону лифтов, но тренировки не прерывает. В конце концов, ему лично подобного приказа не поступало. Он перекидывает одного из противников через себя, укладывая кверху задницей на маты, и практически подманивает второго, но та оказывается умнее и не лезет под бионическую руку. В принципе не приближается больше, чем необходимо для стремительного броска и не менее стремительного отступления. Стремительного по человеческим меркам, но не настолько впечатляющего для модифицированного организма.

На маты заступает новая пара противников, и Зимний привычно подбирается, переводя взгляд с одного на второго. Оценивает, у кого из них первого сдадут нервы для того, чтобы попытаться нанести удар. Они действуют отчасти грамотно, пытаются обойти с двух сторон, чтобы распылить внимание и зажать между собой. Солдат на это в несколько шагов описывает дугу, не подпуская их слишком близко и постоянно удерживая обоих в поле зрения. Их главная ошибка — медлительность и попытка сделать всё «чисто». Когда один из них всё-таки не выдерживает и нападает, Солдат уклоняется от атаки, перемещается так, чтобы эти двое постоянно путались друг у друга под ногами. Это и не назвать достаточной нагрузкой, но мерзлота внутри постепенно оттаивает, уступая место удовлетворению от физической активности.

Спарринг заканчивается достаточно предсказуемо: противники трут ушибленные места, оживлённо о чём-то между собой переговариваются и, кажется, даже изначально давящая атмосфера постепенно сходит на нет. Зимний держится отстранённо, если в его сторону и следуют вопросы, то отвечает односложно в меру своего права. А прав у него не то чтобы много, всего его права и свободы принадлежат ГИДРе и хэндлеру в частности.

По всем правилам ему надлежит либо вернуться в криокамеру, либо встретиться с хэндлером для дальнейших указаний, либо… либо. Ему чертовски непривычно ощущать свободное течение мысли, а не рубленные фразы по протоколу, к которым его обязывает программа. Даже такая краткосрочная иллюзия свободы — уже что-то, пусть и, более чем вероятно, инцидент сотрут из памяти, чтобы вновь сделать его послушным киборгом, подчиняющимся непосредственным приказам.

Солдат растирает металлическими пальцами запястье живой руки, опустив взгляд и вроде как особо ни на кого внимания не обращая. Как в себя ушёл, но на обращение непременно встрепенулся бы.

[nick]Winter Soldier[/nick][lz]я готов отвечать.[/lz]

+1


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » asylum