роли и фандомы гостевая нужные персонажи хочу к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » альтернативное » this new year’s vanishings


this new year’s vanishings

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://funkyimg.com/i/2QvFn.jpg
* What brings the body
back, grieved and cloven, tromping these woods
with nothing to confide in?

чаща разевает пасть и откусывает от страны деревню за деревней, корову за коровой, человечка за человечком.
вот и дракона того и гляди проглотит, костистые крылышки выплюнет, не подавится. а ты беги, успевай.

из леса без леса не возвращаются.
http://funkyimg.com/i/2QvL3.jpg

[nick]The Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2QvFo.jpg[/icon][lz]чаща леса, сильвы: если тебя назвать сильвиус, то <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=340">в лесу</a> тебя и убьют.  [/lz][sign]но мы знаем, что родился — это почти умер
чаща леса — место, где рождаются (откуда рождаются). как и пещера
промежуток / место / зазор (забраться / заползти)
[/sign][fandom]uprooted[/fandom][char]саркан, 150[/char][status]налит до пустоты[/status]

+7

2

и не пьет от жажды, и не ест от голода, и не спит от усталости, — алчет вне потребности, жара претерпевает его, холод испытывает, гроб восстает, но после субботы — гроб похорон — воскресение

и пьет не от жажды, и ест не от голода, и не от усталости спит,  и пьет перед жаждой, и ест после сытости — что бы в себя привнести — сто шуб надевает в жару не от холода — потеет до гроба пока хоронит его среди мора и голода первая жажда глоткб

Кафтан у полы продрался, а vanastalem ледышкой приложится к сердцу и заберёт крупицу тепла (частицу тебя). Саркану нужна эта крупица, важна каждая толика, каждый вдох: уже победоносен, если дышишь, на чащины козни несмотря (не смотря). ДЫШИ. Деревенские стоят растущим месяцем за спиной, пьяные от страха и куража, стискивают каждый на что горазд: кто лопату, кто косу — как девок смешливых на ярмарке. НЕ БУДЕТ БОЛЬШЕ ЯРМАРОК. Перешёптываются, пихают друг дружку под бочину, кивают на волшебника, в ус не дуют: думают, всё закончилось, справились, победили. СПИ СПОКОЙНО. В нос скоблится копоть, лицо замарано сажей,  пепла в волосах — как грязи. Хочется спать, а не спать, — так хотя бы лечь, а не лечь, — так хотя бы сесть. СЯДЬ НОГАМИ КОРНЯМИ В ЗЕМЛЮ УЙДИ У СЕРДЦА МОЕГО ГРЕЙСЯ. Саркан отворачивается от пылающего, пахнущего гарью и влажным искомым жаром леса, смотрит в ветер и не моргает. Слёзы, выбитые вот так насильно — самые сладкие, хоть сейчас в варево на котле, на огне (этого огня уже по самые гланды). Саркану лишь бы промыть песок в глазах, которого нет. Усталость разливается по телу синяками и ссадинами, на которые если бы было кому смотреть — заглядеться бы.

Это уже который день, когда лес жгут, к вечеру довольство едят словно хлеб, радость лихую на хлеб со сметаной мажут: утром чаща дышит у самой щеки голодной собакой, ещё пядь от Заточка себе отгрызла, всё зубы точит. И так день за днём. День за днём. ДЕНЬ ЗА ДНЁМ ГОД ЗА ГОДОМ ВЕК ЗА ВЕК ЗА ВЕКОМ. Вечером у Саркана нет сил даже сменить одежду на чистую, не дырявую. И так день за днём. ДЕНЬ ЗА ДНЁМ НЕ ХОДИЛ БЫ ТЫ БУДЕШЬ МОЙ. Саркан закрывает глаза и видит Агнешку, веточки в путаных волосах и подол в золе. За закрытыми глазами Нешка улыбается, как дура. А когда рукавом смахивает столетиями считаные магические законы — кривит брови и губы с ними, король людей не пошёт, королева теперь  говорит. ЛЕС ЧЕРЕЗ НЕЁ ГОВОРИТ. Саркан молчит, говорит _отпусти_ и сам не знает кому: Нешке ли, неотступной усталости. Усталость влажным жаром обдаёт пятки, капает голодными слюнными слезами на землю. Где приземлится капля, там быть новому ходоку. НЕ СЕЙЧАС ПОЗЖЕ ПОЗЖЕ.

Сейчас Дракон смотрит на карты и строит планы, думает, чем аукнется та злополучная сажень земли, что проиграли в Заточке чаще, бережёт королевских детей, как может, не смотрит на Агнешку, сколько есть мочи. Сейчас башня такая белая, словно и не над чащей высится, сейчас есть силы терпеть холодок vanastalem — это Агнешке заклинания будто плошка горячего супа в зиму, Саркану — что сосульку голыми зубами жрать каждый раз. Сколько раз надо сказать, что знаешь, что делать, чтобы самому в это поверить? У Саркана таких расчётов нет, а ни один из имеющихся работать теперь, с Агнешкой в переменных, не будет. У неё всё ломается и всё рвётся, путается, стирается в пыль и небыль. И ТЫ ПЫЛЬЮ СТАНЕШЬ ГДЕ ТВОЙ ОГОНЬ ДРАКОН. Смотришь на неё, и злоба остывает в глотке. Что взять с такой, что с дурёхи. В волосах веточка, а она и не видит.

это колодезь жажды - черпай человек,

возжаждешь вовек!

[nick]The Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2QvFo.jpg[/icon][lz]чаща леса, сильвы: если тебя назвать сильвиус, то <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=340">в лесу</a> тебя и убьют.  [/lz][sign]но мы знаем, что родился — это почти умер
чаща леса — место, где рождаются (откуда рождаются). как и пещера
промежуток / место / зазор (забраться / заползти)
[/sign][fandom]uprooted[/fandom][char]саркан, 150[/char][status]налит до пустоты[/status]

+7

3

[nick]Agnieszka[/nick][status]коріння[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QvJJ.jpg[/icon][fandom]uprooted[/fandom][char]агнешка, 17[/char][lz]<center>и останавливаемся без <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=3">себя</a><br>(одни только: <b>мох || мох</b>)</center>[/lz][sign][indent] там где в стиснутой ноте земли затихают корни[/sign]

я покрывал тебя и укрывал тебя,
я раскрашиваю тебя и раскрываю тебя
мой сон, настойчиво открывающий тебя, кажется ясным

Пока бежишь — снится Чаща. Только смыкаешь глаза, положив голову на тёмную, твёрдую землю, тотчас листья нежные тянутся из-под неё, увивают плющом и хойей. Ты под ними, конечно, задыхаешься, только ворошиться поздно. Потому спит Агнешка мало — пока до драконовой башни доберёшься, можно и потерпеть. Следом идут королевские дети под Касиным присмотром, и из их глаз Чаща на Агнешку не смотрит — только из её (а может, просто кажется так?)
Но постоянно же пахнет сгнившей листвой. Склоняешься над водой, низко — пахнет, запах самой воды пропадает куда-то, и руки будто бы не к хлебу только что прикасались, а запускала ты пальцы в камыш, воронец, василистник — и срывала их, засовывала в рот, приходилось глотать. Теперь семена прорастут в Агнешке, заплетут лианами и узлами вены да сухожилия, вытянут длинные руки, к самому Саркану — утащат. Только потому, наверное, и удалось перемещение, — Чаща смогла достать
кого смогла, агнешка, кого
а Сердце-древо его знает.

Когда Саркан склоняется над картами, его спина почти что драконий хребет — увиваются линии, и все как одна золотые да охровые. Смотреть можно долго, потому что красиво (Агнешке снится Чаща — там дракона похоронили под барбарисом и стеблелистом); можно запускать руки, пытаясь нащупать, но острая листва только посмеётся и изрежет пальцы. Ни с латунью, ни с торфом мох не сочетается — а там он повсюду, и пока Саркан засыпает, мох укрывает его одеялом (спи) но Агнешка не спит. Кровь становится полынной, малахитовой — может из глаз её смотрела Чаща потому что внутри-то давно гвоздём засел Саркан?

— Поговорим?

Библиотеку укутывает не теплом — Чащей. Даже пламя свечей кажется липким и влажным, не горячим — когда ноги спутываются в сетях, утопают в иле, застревают в коре: тогда только огонь же и остаётся, правда? Только жечь, очищать, облекать зелень в охру, а охру в лебединые перья. Но здесь пламя другое — могла бы и заткнула бы нос (повсюду одна Чаща); запах Саркана тоже есть — привычный, знакомый, сильный; можжевельник так пахнет, и дым драконий, и становится даже чуть-чуть тепло. Агнешка делает ближе ровно один шаг — на пятку приходится люпин, на носок барвинок. Какие цветы растут в Чаще? Они все там только — оливки да хвоя? Бывают ли в Чаще ещё другие краски?

У Саркана под сапогами цветы не растут. Даже траву он выжигает — у него и на носок, и на пятку приходятся угольки, чёрные формулы заклинаний, стеклянные колбы. Агнешка разбила их когда-то, Дракон собрал у самых ног — чтобы переступать и скалиться (Агнешка моргает — нет, то не Саркан переступал,
то, конечно, была Чаща).

А уж коли порог прошла, замри — нити зелёные по скомканному подолу расходятся, да только всё криво; пожалуйста, давай же поговорим.

пока нескромная снежинка одевает и раздевает тебя
оранжевая десница у тебя на груди, кто кроме тебя
багряная простая рука у тебя на руке укромнее
тебя

Отредактировано Cirilla (2019-02-17 17:58:04)

+6

4

Саркан забывает человеческие слова, язык прилипает к нёбу: однажды наколдовал крокодила любимой на потеху, тот кукушонком голодным только и знал, что разевать пустой безъязыкий рот - ПРИШЛА ПОРА ДРАКОНУ ТАКИМ ЖЕ СТАТЬ. Деревянная чарка из пальцев вон просится, вода плещется через край, озорно проливается по подбородку и под рубашку стекает вниз. ай, и Чаща с ним, думаешь, сам не зная, что Чаща В ТЕБЕ, С ТОБОЙ. Агнешка ступает ближе, внутри что-то от неё отшатывается, словно факелом повели в темноту.
- Нам Заточек не отстоять, - говорит Агнешке, а нутро чует, отвечает: НИЧЕГО ВАМ НЕ ОТСТОЯТЬ, ДАЖЕ САМОЁ СЕБЯ.
Хочет сказать убирайся, убегай-улетай-улепётывай со всех ног, здесь что-то нечисто, у меня по нутру мох пророс, произносит только:
- Будешь чаю? - замест.
Ответа не ждёт (и тут бы Нешке насторожиться, но ведь не ново для Дракона с чужим мнением не считаться). Царапает чарочку ногтем, водица внутри вскипает (берегись-береги-себя, Агнешка, где это видано, чтобы Дракон - и без без обрядов да заклинаний?). Наливает в кружки жидкость пополам с ароматом, поднесёшь к носу - учуешь хвою ЗАПАХ ЧАЩИ ОТ ДРАКОНА СВОЕГО НЕ УЧУЕШЬ.
Чаща внутри Саркана ликует, беснуется и глумится: прими нас, прими, Агнешка, ПРИМИ В СЕБЯ. Саркан снаружи Чащи только и может, что стоять истуканом, оставлять за собой след из хлебных запрелых крошек, надеяться, что этого хватит - Чаща берёт своё быстро, а держит крепко. Изнутри не своим голосом говорит его голос:
- Мы что-нибудь придумаем, слышишь? - руки Саркана держат две кружки, одну протягивают Агнешке. Это не испытание на одна чаша отравлена, одна - нет: тут вам не лекция по теории магии, и отравлены обе. Просто напугаешь ли (ежа голым задом, сказала бы Нешка со смехом) Чащу Чащей? Саркан уже изнутри отравлен, раз стоит истуканом и речь свою как чужую слышит, кожа изнутри не porcelain, ivory, steel - скорее земля, мох, листва. Снаружи каждое движение отточено и лаком покрыто (Где это видано, где же такое видано, как ни...) изнутри Саркан лес в себе выжигает, себя бережёт в огне. Под ногами остаются всё угли, и огня уже почти не осталось, в кости пробирается холод, под ногти хвоей-иголками входит сырость. Больно и не больно одновременно А ДЕРЕВУ РАЗВЕ ГОРЕТЬ НЕ БОЛЬНО? Дракон скалится на деревья, бьёт их хвостом А ХВОСТА И НЕТ У ТЕБЯ, САРКАН на секунду место освобождает в себе для себя
- Смотри, - НИЧЕГО ОНА НЕ УВИДИТ И НЕ НАДЕЙСЯ, сил больше не остаётся, ЛЮБОВЬ СЛЕПА остаётся только в дальний угол кромешный забиться, чтобы себя в себе сохранить. - Смотри, закат красивый какой. Всегда есть надежда. А пока, утро вечера мудренее, разве же нет?
Чаща пальцы драконьи кладёт на девичью кожу, чаща хочет её сломить - и не может, ну да как будут говорить через тысячи тысяч лет? kill 'em with kindness. Пальцы на горле Нешки смыкаются, в насмешку над нежностью, близостью, человечностью. Дракон улыбается хищно и сладко, к губам склоняется, дышит влажно.
К ЧЕМУ НАМ РАЗГОВОРЫ, шумит листва за бойницами башни, клокочут ручейки, ходоки замерли в ожидании вот уже четверть часа как. Получит лес новую бабу-ягу, и всё, всё, всё.

[nick]The Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2QvFo.jpg[/icon][lz]чаща леса, сильвы: если тебя назвать сильвиус, то <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=340">в лесу</a> тебя и убьют.  [/lz][sign]но мы знаем, что родился — это почти умер
чаща леса — место, где рождаются (откуда рождаются). как и пещера
промежуток / место / зазор (забраться / заползти)
[/sign][fandom]uprooted[/fandom][char]саркан, 150[/char][status]налит до пустоты[/status]

Отредактировано Adrian Tepes (2019-07-12 19:01:46)

+6

5

И об этом теле, которое у меня перед глазами, содрогающемся, сокращающемся, корчащемся (у меня перед глазами), я только и могу судить. У этих стихов нет человеческого тела, никакого другого — кроме их собственного. Но не голос. Тело.

Агнешка смотрит на Саркана и думает, что если успела бы, то обязательно бы причесалась, но вместо гладкой Касиной волны волосы за спиной увиваются неровными лохмами; она вытащила несколько веточек поутру, чтобы зелень дальше не распространилась. Та послушалась, но этот жест вежливости оказался последним, сюда Агнешка пришла как всегда. Смотреть в огонь, выплёвывать неловкие слова — что камешки; смотреть чтобы никогда не суметь насмотреться вдоволь (она всё ждёт, когда наступит черта, за которой ей окажется достаточно, и никакая Чаща уже её не переступит). Но пока не получается.
Потому, наверное, и проигрывают они?[nick]Agnieszka[/nick][status]коріння[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QvJJ.jpg[/icon][fandom]uprooted[/fandom][char]агнешка, 17[/char][lz]<center>и останавливаемся без <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=3">себя</a><br>(одни только: <b>мох || мох</b>)</center>[/lz][sign][indent] там где в стиснутой ноте земли затихают корни[/sign]

— Придумаем, — глухо вторит Дракону Агнешка, а сама хочет спросить как ты, Саркан; если Заточек не отстоять, если Чаща укроет собой Веретенку, как мы с собой-то справимся, расскажи?
Вестимо, никак. Агнешка, почему-то, боится сейчас, но себя пересиливает — и смотрит пристально; обхватывает чашку пальцами, обжигается но глядит всё равно: куда подевались драконьи заклинания, когда на смену им пришли неосторожные движения, что произошло, пока меня не было здесь, Саркан, и зачем меня здесь не было. Что-то глухо болит в груди, раньше Агнешка только отмахивается — бестолково, неудобно, но подходит ей здорово, точно как всегда. Магия ощущается иначе любви; обе по венам струятся, а разница ощутима до того, что приходится морщиться. И глотать горячее (есть землю из леса). Агнешка думает, что Саркан её в ладони набрал и она покорно вылизала их дочиста, потом попросила добавки.
Что происходит, Саркан?
Отставляет кружку.

Всякий плод — только этап.
и всем видам рождения придано (передано) страдание: клеточному, как и вегетативному. (Растение корчится — или сотрясается — в муке.) Беспричинное возникновение (и самого возникновения: возникновение возникновения):
разве причина делает вещи лучше?

Закат умывает их кровью, как на заре умоет кровью чужая армия, и может тогда всё станет бессмысленно, даже спрятанные в подвале башни королевские дети — Агнешка постоянно берётся спасать не тех.
— Смотрю, — кивает и правда смотрит; будто сквозь водную толщу, или как если бы брела в полной темноте и не могла разглядеть нечто, притаившееся за деревьями. Оно всё равно явит себя, нападёт, но тогда и смотреть уже поздно будет. Агнешка Саркану верит — конечно же; он будто повторяет её реплики, или вообще чьи-то чужие, а произносит их все одно знакомым голосом, из которого выкачали весь воздух, оставили только скелет — и на нём некрасивая зелень проросла. Из той самой земли, что Агнешка покорно ест с его рук, — потому что так правильно. Нет.
— И ты смотри, посмотри на меня, — тянется Агнешка, но Саркан успевает первым. Ей кажется, что от его пальцев по коже тоже расползается магия, только уже не по венам, а над ними, укрывает их листьями, чтобы добраться сложней. У него это получается так легко, легче даже чем у неё раньше — и глаза светятся, вместо улыбки Агнешка видит длинную ивовую ветвь, ещё одна ложится крест-накрест. Я так хочу поцеловать тебя хочет сказать Агнешка но конечно молчит; может потому, что это Саркан, или потому, что вместо него — лесная пуща, а она в ней обязательно потеряется, и выхода никогда не найдёт. Раньше это пугало меньше, но Агнешка всё равно смотрит — ведь он же сказал.
Помоги мне, ну я же смотрю.

— Что с тобой происходит, Саркан? — спрашивает Агнешка прямо в его губы; они точно как малахиты оттенком сейчас, горечь и надежду снова приходится сглатывать, и может то был сарказм, а она просто не распознала. — У тебя что-нибудь болит?
Ладонь ведёт по его лицу, пересекает губы — и их будто бы нужно распутывать; пальцами она ласкает, а магия тянется разодрать, прорубить себе дорогу внутрь, до самого сердца. Отчего так, хочет спросить Агнешка и просто ёжится, замирает; нужно быть храброй, может так тогда и выйдет с чужим могуществом сладить.

+6

6

Мысли дробятся, как свет на тень через листву дерева. Мысли дробятся, как река на горных порогах. Мысли дробятся; где руки касаются девичьей кожи - там обжигаются. Саркан смотрит на себя, а в себя не смотрит, видит в стекле шкафа отражение своих рук и чувствует отторжение. Я мог бы убить её сейчас так просто, - думает отрешённо. - Это было бы легче, чем полюбить. Агнешка глаз не отводит, и не моргает. НУ ЖЕ ДАВАЙ ИСПУГАЙСЯ, Чаща стращает. Все самые старые силы одну и ту же сказку снова-сызнова вытаптывают: найди суженную среди сотни одинаковых птиц, спаси любимого из лап кровожадной ведьмы (и всю жизнь потом ложись в постель с ним с одного бока, и с сомнением с другого: а если он знал, а если он понимал, а если он просто хотел другую). СПАСИДРАКОНА СВОЕГО
ВЫВЕДИ ИЗ ЛЕСУ
что
не можешь?
Чаща перестаёт в Саркане кричать, этого больше не нужно, сдался дракон. сказки вот о чём умалчивают: нельзя никого против воли спасти, на свет вывести, от боли избавить. Хоть тридцать, хоть сто железных башмаков сноси, желание не переплавишь в любовь, из огня не наберётся воды. агнешка, агнешка, милая, ты только взгляда не отводи. Саркан откуда-то знает: вздрогни сейчас Агнешка, отшатнись от него, - и всё, и не выбраться будет ему уже никогда, тропинки назад быльём зарастут, не распутаешь. Агнешка чудная: сводишь пальцы на её глотке, а она знай себе, к губам пальцы тянет (чаща острыми зубами щерится). Агнешка одна, да без книги к тому же, призвать древнюю золотую магию не может (не решается? чаща в лихорадке внутри беснуется). Пальцы у Нешки - что твои угли.
- Нешка, Агнешка, - размыкаются еле-еле, тонкая кожа рвётся, как лист осенний. Кровь болит на губах. - Нешка.
Руки словно срываются с верёвочек, за какие уличные актёры дёргают своих кукол, становятся своими. Нешка. По хорошему, говорить бы тебе, думать тебе, не это. За окном война, во дворе твоём армия, в башне твоей не дети твои, Дракон. Ты, безродный, будешь ли ещё на своих детей губу раскатывать? Не смеши людей.
- Нешка, - Саркан размыкает руки на её горле, на своём сердце сводит чешуйки заново: эта любовь пробралась туда сама, летним комаром, каплей воды, крошкой свежего хлеба. Не гнать же её теперь, в самом деле? НО ВЕДЬ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ГНАТЬ ЗАДУШИ ДРАКОН ЗАДУШИ ПОКА ОНА ТЕБЯ НЕ УБИЛА Об Агнешке ли Чаща, о любви ли, Саркан не знает.

- сколько раз ты был влюблён?
- дважды

Чаща свои путы ослабевает, побеги, державшие прежде крепко, к ногам сухой ветошью опадают.
- Нешка, - Саркан касается её губ своими, больше дышит-рядом, чем целует: на всё это будет время. - Нешка. Спасибо тебе. Спасибо.
Отстраняться сейчас - последнее, чего хочется, поэтому Саркан отстраняется. Наставники любили подзатыльники сопровождать мудрыми наставлениями, и если перебирать, среди них самородком бесцельным будет блестеть ты, мальчик, больно любишь себя ущемлять. Было это сказано буквально, потому что он прищемил опять себе палец тяжёлой книгой, закрывая её да убирая на полку, или иносказательно-мудро, Саркан не помнит. Воспоминание заставляет хмыкнуть себе под нос всё равно. Агнешка точно теперь решит, что он с ума сдвинулся и куда глаза глядят поехал. Ну да важно ли это, если это теперь снова его собственные глаза.
- Я думаю, что раз Чаща захватила меня, - в горле болит, словно он всё это время глотку криками надрывал. - о деревенских и говорить нечего. Нешка,

разве мы можем справиться?

- Нешка,

я боюсь

- У меня голова болит очень. Я с утра ничего не ел.

Руки тянутся к ней сами, без драконьего ведома или позволенья, будто снова за ниточки подцеплены: только на этот раз он и сам рад, сам не противится. Саркан делает шаг назад, и другой, ближе, находит большим пальцем место, где у Агнешки под мочкой уха бьётся молодая кровь, ногтем осторожно, осторожно поддевает запёкшуюся в поте дорожную грязь.

- А тебе бы помыться не мешало.

Сказал, и сам понял, что всё испортил. Сам для себя, в своей коже, одежде, вдруг стал неловкий. Драконы, говорят, в довольстве себя чувствуют только у сокровища своего.

сокровища это не только серебро да золото

Саркан шагает к окну, к столу с картами, к шкафу с книгами: не бежит, нет, не боится, не ретируется. Не отступает. В голове ехидный, собственный уже, непрощающий голос добавляет: а сам-то себе не верит. Саркан снова цепляется взглядом за своё отражение, за всклокоченные волосы: когда? разве Агнешка трогала? Да неужто сам? Проклятая Чаща! Пытается их пригладить, себя в себя привести.
Ждёт, что Нешка сейчас разозлится, взорвётся - в комнате, тогда, конечно, тоже что-то взорвётся. Ведь так? Как я могу тебя любить, если я тебя целиком не знаю. Разве такое бывает?
[nick]The Dragon[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2QvFo.jpg[/icon][lz]чаща леса, сильвы: если тебя назвать сильвиус, то <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=340">в лесу</a> тебя и убьют.  [/lz][sign]но мы знаем, что родился — это почти умер
чаща леса — место, где рождаются (откуда рождаются). как и пещера
промежуток / место / зазор (забраться / заползти)
[/sign][fandom]uprooted[/fandom][char]саркан, 150[/char][status]налит до пустоты[/status]

Отредактировано Bunny Corcoran (2019-11-10 02:04:43)

+4


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » альтернативное » this new year’s vanishings