роли и фандомы гостевая нужные персонажи хочу к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » to fix


to fix

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

TO FIX

http://s5.uploads.ru/EybpO.jpg

too long, too long you've wasted and bribed - it's time for you to recognize //
you afraid' cause the best that you gave was not enough


[nick]Lady[/nick][status]memory lane[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/e7/78/720-1559826283.jpg[/icon][fandom]Devil may cry[/fandom][char]Леди, 39[/char][lz]There's a nail in the door and glass on the lawn, tacks on the floor and the TV is on. I always sleep with my guns when you're gone
[/lz]

Отредактировано Genji Shimada (2019-06-09 15:09:04)

+3

2

У тебя лицо невинной жертвы,
и немного есть от палача. . .

Пятна крови на руках и одежде, как напоминание о содеянном.

Верджил взгляд опускает на ладони собственные, в попытке кожу на них разглядеть до мельчайших подробностей в свете фонаря уличного. Кое-где еще виднеются разводы багряные, от которых хоть и пытался избавиться, но слишком сложной задачей оказалось кровь отмывать, когда руки предательски дрожат, пальцы не слушаются упрямо, да и единственный источник воды в чертовой лачуге - небольшой ржавый таз, в котором скопилась вода дождева после прошедшего вчера ливня.
Рукава черной тканевой накидки выше локтя закатывает, прямо на ходу, не останавливаясь и даже не притормаживая. Ощущение такое, что если вдруг запнется, сбавит скорость, то обязательно вновь нахлынут эмоции, а от урагана мыслей в голове снова разовьется мигрень, которая, казалось, наконец отступила. Нет-нет, сначала мужчине необходимо разработать план действий дальнейших, а уже после можно и умирать. Во всех смыслах этого слова.

Хотя Вергилий совсем не удивится, если смерть настигнет его в ближайшие минут тридцать и причиной ее станет совсем не головная боль. Достаточно лишь будет сообщить о случившемся кому-то из своих. Изначально не планировал этого делать, думал просто спуститься в подземный мир, дабы самостоятельно вернуть брата обратно в этот мир грешный, но в последствии осознал одну простую вещь - он не сможет держать портал открытым и при этом защищать землю от вторжения на нее тех, кто сможет брешь очередную между мирами учуять.  Поэтому нужен союзник, чтобы оказать помощь в этой непростой задаче. Главное, чтобы самому Вергилию горло не перерезали прежде или пулю в лоб не всадили, чем он успеет сообщить о своем плане, а это задача не из легких. Благо, человек внутри него, почти уверен в том, что выбор совершил правильный, когда предположил, что идти нужно именно к ней... — Эй, Мэри, представляешь, я убил Данте. Знаешь, мне кажется, он сам того хотел...

Вергилий не сомневается, мужчина уверен в том, что брат  п о з в о л и л  себя убить, что он сам того желал, иначе обязательно дал ему отпор, иначе и быть не могло. Данте — не_человек, Данте — такой же как он сам, его отражение зеркальное, а кому как не Верджилу знать о том, насколько они с братом живучие, как легко справляются со всеми ранениями, не смотря ни на что.

Сколько раз они побывали в Аду? Уже и не счесть.
Данте точно не мог умереть так просто, это и дураку понятно.

Тогда почему же он хотел умереть?
Вергилий не знает, но Вергилий догадывается и то, что приходит ему на ум, приходится совершенно не по душе.

— Знаешь, Мэри... Я думаю, он просто устал. От жизни, от окружения, от меня, возможно и от себя самого... Вергилий не знает наверняка, но предполагает, насколько сильно Данте мог в нем разочароваться и где-то в глубине души надеется, что не этот фактор заставил его уйти окончательно. Благо, не бесповоротно. По крайней мере, Верджил все еще надеется на то, что ему удастся брата вернуть с того света и именно поэтому он так спешит, в надежде на помощь лишь одного человека в этом городе. Кто, если не она, м?

Движется бесшумно, присутствие выдает лишь шелест ткани одежды на слабом ветру. Если не смотреть на Вергилия напрямую, почти невозможно догадаться, что рядом находится кто-то. Демон, убийца, предатель, ублюдок. Эпитетов много, всех не перечесть, но самого себя ощущает прямо сейчас только как человека - самого обычного смертного человека, физически сильного, но слабого духовно. Ощущает себя тем, кому требуется защита, кто ищет убежище, в надежде спрятаться от себя самого.

И Вергилий знает только одного человека на всем белом свете, с кем чувствует себя в полной безопасности, как бы абсурдно это не звучало.

Ноги сами приносят его к нужному дому, ведь бывал здесь не раз, за последние несколько недель. По ступенькам, наверх, взлетает буквально за считанные секунды, без усилий и совершенно не сбивая дыхание. Верджил костяшками пальцев ударяет по полотну двери, что ведет в квартиру, что снимает Леди, игнорируя дверной звонок и тот факт, что девушка наверняка давным давно спит, все же время слишком позднее и близится утро.

Худшее время для того, чтобы принимать важные решения, не находите?

Но Вергилий все для себя решил. Выбор сделан, он готов рассказать Мэри прямо сейчас, в эту минуту, в эту чертову секунду, о том, что он натворил и когда дверь наконец открывается, являя его взору определенно только что проснувшуюся наемницу, мужчина просто проходит вперед, вглубь квартиры, даже не здороваясь и лишь просит прикрыть за ним дверь. Пусть лучше произнесенные им слова останутся лишь в стенах этого помещения и плевать, что даже здесь их при желании можно подслушать. Н а п л е в а т ь. Квартира, как иллюзия мнимой защиты, работающая настолько исправно, что смогла ввести в заблуждение даже Вергилия.

— Прости, что разбудил. Дело срочное, не могло ждать до утра, — в свете лампы потолочной кровь на одежде бросается в глаза мгновенно и Верджил не удивится, если Леди спросит, откуда она взялась. Да, он конечно мог убивать демонов на досуге, посреди ночи, оттуда и кровь, но... Она же не глупая, верно? Она по одному лишь взгляду на мужчину должна была понять, что он обеспокоен, взволнован и определенно находится не в своей тарелке. Еще и эта кровь... Только идиот не сможет догадаться и думать, что ничего не произошло.

— Мне нужна твоя помощь, — начинает издалека, словно с духом собираясь; время тянет в молчании, пока скидывает с плеч накидку черную и на кресло бросает, стараясь на кровавые пятна внимания не обращать. Рукоять ямато тут же инстинктивно сжимает, пальцем большим проскальзывая вверх-вниз, словно надеется в мече успокоение найти, но оно не приходит, поэтому взгляд переводит на Леди, пристально вглядываясь в глаза ее, которые завораживают всегда, из раза в раз.

До чего же она красивая.
Но и жестока Леди настолько же, насколько прекрасна. Отчасти, это пугает.
Но лишь совсем немного.

— Это кровь не_демонов, — лукавит отчасти [ведь брат все же не человек], отвечая на вопрос поставленный, то ли немой, то ли все же прозвучавший - вспомнить не может наверняка, произнесла ли Леди хоть слово с тех пор, как он пришел. Рукоять Ямато отпускает на мгновение, чтобы тут же сжать сильнее, чем прежде, взгляд в сторону от девушки отвести и шумно выдохнуть.

Это тяжелее, чем казалось изначально.
Но отступать уже нельзя.

— Не спеши мне только пулю в лоб пускать, сначала выслушай, прошу тебя, — говорит тихо, паузы между словами неосознанно растягивая, словно момент кончины собственной оттягивая. Взглядами с Мэри снова встречается неохотно, дыхание переводит неслышно, а следом на шаг назад отступает, правды ушат воды ледяной на голову девушки выливая, — Это кровь Данте. Я. Его. Убил. Не нарочно.
Отмечает как Леди в лице меняется за секунду, инстинктивно еще на шаг назад отступает, готовясь защищаться, но лишь мысленно, тело же остается в покое, пусть и напряжено словно струна гитарная.

Я. Убил. Данте.
Я убил собственного младшего брата.

Чувствует себя словно чертов Каин, первый братоубийца библейский, наказание понесший жизнью вечной в изгнании и родом проклятым, до седьмого колена; вина Вергилия переполняет, не знай он, что можно попытаться Данте с того света вытащить, точно бы уже наложил на себя руки, лишь бы не смотреть в глаза остальным, доказывая при этом, что не хотел брата убивать.

По крайней мере, Вергилий уверен, что желание это оставил в далеком прошлом.

— Я пришел сюда не за чистосердечным признанием и не за тем, чтобы грехи свои отмаливать. Мэри, его можно вернуть, но мне нужна твоя помощь. Просто выслушай меня, хорошо?

Все еще уверен в том, что если не Леди, то никто помочь ему не согласится. — Эй, Мэри, ты ведь научилась мне доверять, помнишь?..

Так доверься пожалуйста еще раз. У м о л я ю.

+1

3

Леди не помнит, что видит в своих снах. Она погружается в черное забытье, словно в холодные глубокие воды, и выныривает из него моментально, от каждого шороха, от любого шага и неосторожно громкого дыхания. Что лежит меж этими секундами — кто знает, но ей не нужно стараться, чтобы набрать парочку идей.

[Все те, кого не успела вытащить из пастей демонов, все те, что пали от их когтей, все те, что остались без ничего и начинали проклинать весь мир на ее глазах; тысячи хвостов, лап и ртов, разрывающих ее саму на куски; они мертвы, все до единого, и ничего, кроме как смотреть, она сделать не смогла; разрезанное горло, из которого по расчерченной пентаграмме бежит кровь, разноцветные глаза, где больше нет ничего; непонимающий крик и протянутая рука перед выпущенной пулей; она сама, ждущая, пока кинжал...]

Она стряхивает это с себя, как остатки дремы, стоит только руке обхватит теплую рукоять пистолета: оружие и запасной магазин делят с ней постель куда дольше, чем все партнеры вместе взятые. Демоны любят поболтать и сразу приступают к делу, ее коллеги часами ходят вокруг да около и захлопывают капкан ловушки моментально — ее враги отличаются друг от друга, но Леди переходит к сути без лишних церемоний, одним нажатием спускового крючка, и не дает перед этим шанса превратить себя в фарш.
Она держит руку прямо, разворачивая корпус и смотря в полумрак спальни. Ее глаза не видят острых зубов адской твари, ее уши не слышат спешный гул шагов по полу, и Леди встает с постели, накидывая привычными движениями халат — одна рука, повести плечом, перехватит пистолет другой ладонью, повторить, застегнуть пару пуговиц и спрятать магазин в карманах, где уже лежат дымовая шашка, еще один блок с пулями и связка ключей. Бегство — не позор, когда в своих жилах течет обычная человеческая кровь, а не смесь с кровью демонической в разных соотношениях.
Пистолет возвращается в правую руку и смотрит дулом на окна гостиной. Нетронутая с момента заселения кухня студии смотрит пустотой и укором образу жизни охотника, но Леди игнорирует последний до лучших времен. Хотя бы до тех, когда сможет вернуться в постель и поспать еще пару часов.
Она идет ко входной двери и задумчиво смотрит на нее секунду, не опуская оружия. Свободной рукой Леди нажимает на кнопку аппарата, похожего на телефон с экраном — перед открытием двери она предпочитает увидеть того, кого к ней принесло и не подставиться под когти, из нее появившиеся — и с облегчением выдыхает. Ее гость даже на плохой картинке выглядит хуже некуда, но зато не станет встречать вежливым душем из пуль, клинков и кислоты.
- Демоны тебя раздери... - раздраженно отзывается Леди, включая свет и смотря сквозь ресницы. Лампа жжет не привыкшие еще глаза, поэтому она поворачивает колесико интенсивности до комфортного уровня. Опускает пистолет, щелкает замком и открывает входную дверь.
Верджил выглядит еще хуже, чем в экране. И дело вовсе не в пятнах крови: для их работы — или просто занятия — она уже давно не имеет значения, особенно в той компании, которой окружает себя Леди. Из всех них единственной, кому стоит бояться ранений, является именно она, человек в свои уже не особо юные годы.
Нет, дело в напряжении. Оно лежит на чертах лица, оно пронизывает воздух от одного вдоха и заставлять сжиматься пальцы на рукояти пистолета. Леди видит тоньше обычного губы, взгляд в себя и нервно выступающие линии мышц, слышит волнение, которое звучит во всегда спокойном голосе слишком странно, и молча закрывает дверь.
Она садится на диван, закидывая нога на ногу. Пистолет все еще лежит в ладони; пальцы свободной руки ровно стучат по стали ствола.
- Я это успела понять, - после сна хрипловато произносит Леди. - В чем именно? Слишком много демонов?
Ее глаза следят за чужими движениями. Хватка на рукояти меча все такая же напряженная, словно ожидает совсем скоро получить пулю в лоб, а не помощь. Леди в любом другом времени и месте не замедлила бы сказать шутку-другую на этот счет, но теперь лишь ощущает все сильнее тревогу.
Верджил — не тот человек, не тот демон, чтобы терять над собой контроль. Не тот, кто будет просить помощи, хотя знают все твари из Ада и ангелы из несуществующего Рая, что она ему нужна; не тот, кто будет тянуть слова, словно они застряли в его горле липким комком; не тот, кто будет колебаться.
После его слов Леди понимает, почему.
Она сжимает сильнее рукоять пистолета и делает глубокий вдох.
- Люди? - спрашивает неожиданно ровным голосом Леди.
Ее рука дрожит, велит подняться, нажать на крючок и еще раз; затем добежать до шкафа, где лежит верная базука и выстрелить, выжечь ко всем демонам гостиную и заплатить огромную сумму, демоны с ней. От одной только мысли, кто мог потерять свои жизни, Леди в бешенстве — она должна знать лучше, чем кто-либо, на что способен Верджил; она должна следить за тем, чтобы не повторилась история с Клипотом, потому что черта с два Неро повторит ее ошибки, а Данте снова станет убийцей брата; она должна убивать демонов, но вместо этого...
Она снова делает глубокий вдох и опускает ногу. Если кровь на одежде и руках Верджила  принадлежит людям, то Леди лично превратит его в фарш, чтобы избавить мир от неугомонного и расплатиться за собственную глупость.
Ее глаза смотрят с огнем, который вот-вот грозит обрушиться на неповинную ни в чем комнату. На лице после чужих слово дергается бровь и сжимаются в тонкую линию губы. На пальцах белеют костяшки. Подушечка указательного лежит на спусковом крючке, ждет, когда можно будет сделать выстрел.
- Я слушаю. Очень внимательно, - выжимает из себя с трудом Леди.
Она готова к чему угодно: убитые люди, открытые врата в Ад, землетрясение, табуны демонов на улицах, монстры из рек и воскрешенные короли демонов, желающие поквитаться. Но вместо этого получает удар под дых в виде трех коротких слов.
- Что? Ты убил Данте? - растерянно переспрашивает она.
Это очень глупая шутка. Чувство юмора у Верджила хромает на обе ноги, но даже по его меркам это переходит все границы. Данте бы не ушел из жизни просто так — без сражения с очередной угрозы миру, без пробудившихся тварей размером с пару небоскребов, без разрушений, паники и трубящих со все стороны сирен с объявлениями об эвакуации. Данте бы не стал жертвой парочки мелких демонов или стычки со своим буйным братом, счет которым уже давно никто не ведет.
Неужели Верджил держит ее за такую дуру? Как будто причины выпустить ему весь магазин в лицо за убийство людей мало, так еще и это!
- Вержил, - вздыхает зло Леди и сжимает переносицу. Она могла бы быть добрее, но не испытывает на это пока ни малейшего желания. - Ты пришел ко мне в чьей-то крови. Крови, не принадлежащей демонам. За одно это тебя стоит превратить в решето...
Она поднимает палец и удобнее устраивает его на крючке. Желание нажать на него, наконец, превращается в назойливый зуд под кожей. Для всего этого дерьма, со скромной точки зрения Леди, еще слишком рано, а в ней самой — недостаточно кофе.
- … и я к этому очень близка. Я нисколько не сомневаюсь в том, что вы оба снова устроили кавардак. Но Данте бы так просто не умер, и мы оба прекрасно знаем. Поэтому, Спарды ради, скажи мне, что случилось на самом деле.

[nick]Lady[/nick][status]memory lane[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/e7/78/720-1559826283.jpg[/icon][fandom]Devil may cry[/fandom][char]Леди, 39[/char][lz]There's a nail in the door and glass on the lawn, tacks on the floor and the TV is on. I always sleep with my guns when you're gone
[/lz]

Отредактировано Genji Shimada (2019-06-09 15:08:19)

+1

4

Your ignorance breeds hate breeds voilence
• • ● Everything breaks down in silence ● • •

Наверное, примерно такой реакции на свои слова Верджил и ожидал. Леди не верит, что ему, отчасти, на руку, но ее подозрения насчет багряных разводов на его одежде могут стоить мужчине жизни, ни больше и ни меньше. Складывается ощущение, что сам себя загнал в ловушку, в которой капкан огромный вот-вот захлопнется, чтобы отсечь ему голову, а следом уничтожить все упоминания о старшем сыне Спарды, которого Мэри упоминает так не вовремя, заставляя чуть скривиться, то ли в гримасе презрения, то ли боли — Вергилий и сам не понимает, какие именно эмоции вызывают последние слова охотницы, но знает точно, что решение изначально принял верное — ему необходимо было идти именно к ней, а не к Триш или тем более Неро. Последний бы даже слушать его не стал, слишком вспыльчивая уж натура у его сына, этого не отнять.
— Ради всех святых, — если они все же существуют, — Не упоминай отца, хотя бы не сейчас,не тогда, когда я перерезал горло младшему из его детей. Верджила ощутимо передергивает, по спине проходит дрожь, словно от холода, но в квартире окна закрыты плотно, а значит дело лишь в его эмоциональном состоянии, которое пошатнулось в очередной раз и, кажется, вот-вот готово рухнуть в бездонную пропасть, чтобы в один прекрасный момент расколотить едва устоявшуюся стабильность в душе и в голове вдребезги.

Такая себе перспектива.

Вергилий краем глаза наблюдает за оружием в руке девушки, но даже не смотря на то, что Леди пальца со спускового крючка не снимает, все же немного расслабляется, ведь если она не выстрелила в него до сих пор, вряд ли сделает это без видимой причины или пока новые факты об убийстве Данте не поведает, которые могут решимости ей добавить и заставить выпустить пару пуль в его тело. Верджил знает точно, что не умрет от подобного, но не желает допустить даже рывка со стороны охотницы, ведь если она все же захочет в него выстрелить, прежнее доверие возвращать придется очень долго.

Если Верджил еще захочет его возвращать, конечно же. Может, в этом не будет никакого смысла в дальнейшем.

— Данте мертв. Это не ложь, хотя знаю, что звучит весьма абсурдно, — Верджил замолкает, паузу выдерживая, в попытке слова подобрать, одновременно с этим ладонь с рукояти Ямато убирая — даже если Мэри все же решит размозжить ему череп, он все равно не успеет ей помешать. Так к чему тогда хвататься за оружие?
— Помнишь, я недавно говорил, что постараюсь тебя не обманывать?Никогда. Вергилий голову чуть набок склоняет, в глаза Леди вглядываясь пристально, пытаясь найти в них тот огонь, который сумел разжечь внутри нее не столь давно, но видит лишь непонимание, злость, отчасти — страх. Вряд ли перед ним самим, скорее перед сложившимися обстоятельствами, ведь неизвестно, на что еще может пойти, если брата собственного сумел на тот свет отправить. Она не верит, но если бы все сказанное оказалось ложью, пранком или чем еще, то смело можно заявить — шутка затянулась.

Только это нихуя не шутка и розыгрышем здесь даже не пахнет. Даже от лица самого Данте, которого бросил прямо там, в подвале, на грязном полу. Кто бы знал, как сам Вергилий хотел, чтобы в какой-то момент брат засмеялся и сказал, что все это глупый розыгрыш, но этого не случилось. Ни через пять минут, ни через тридцать, ни через час.

Почему ты хотел уйти, брат? Вергилий не знает, но догадки выстраивает без труда и они совершенно не приходятся ему по душе.

— Он за мной следил. Если бы я сразу заметил слежку, то ничего бы не случилось, но сегодня Данте слишком хорошо скрывался, пока следовал за мной, — мужчина к дивану двигается неспешно, место занимает на противоположном от Леди краю, локтями в собственные бедра упираясь и устремляя взгляд в пол, чуть склонившись вперед, чтобы за действиями охотницы не следить и выражения ее лица не видеть ни в коем случае, — Я прогуливался ночью, забрел на одну старую заброшку и... В какой-то момент услышал шаги по лестнице. Решил, что это может быть демон, слишком тяжелым показался шаг и проверять кто это не стал, атаковал сразу, даже не приглядываясь, да и слишком темно там было, — Вергилий выдыхает шумно, на мгновение глаза прикрывая, вспоминая все свои эмоции в тот момент и как кровь с ладоней пытался стереть почти безуспешно. Парадокс в том, что мечтал об этом убийстве последние лет двадцать, а когда наконец совершил его, удовлетворения не получил никакого, даже совсем наоборот. Может, не помирись они с Данте тогда, перед тем как отправиться вместе корни Клипота обрубать, все было бы иначе, но теперь уже поздно лечиться, когда почки все же отвалились. Его отношение к брату младшему изменилось, а значит, умереть окончательно он ему теперь не позволит. Не в его смену, как говорится.

— Мы с тобой прекрасно понимаем, что Данте нельзя убить просто так, а значит, что он сам того захотел и я намерен выяснить, почему все так сложилось. Вот только для этого, придется снова открыть портал и спуститься в Ад, — Вергилий усмехается невесело, рот лишь на мгновение кривая ухмылка поражает, но в следующее мгновение вновь становится серьезным, даже сильнее чем прежде. Слов новых подобрать не может, что еще сказать не знает, поэтому просто поднимается на ноги, неспешно снимает Ямато с пояса и откладывает его на кресло, куда до этого бросил накидку окровавленную. Руки вверх вскидывает, ладони раскрывая, словно сдается, пока к Леди подходит и на колени прямо у ног ее опускается. В глаза больше не смотрит, словно опасаясь увидеть в них новую бурю эмоций, ничего хорошего для него не несущую. Поразительно, что эта женщина может так на него влиять, но ничего поделать с собой не может и душу ей раскрывает не просто так. Любовью это назвать не может, но привязанность эта далеко не дружеская, о чем оба прекрасно знают и...

— Можешь убить меня прямо здесь и сейчас, я позволю. Если хочешь за Данте отомстить или если не веришь ни единому моему слову и все еще думаешь, что я убивал людей, — голову на колени ее складывает, кожи обнаженной щекой касаясь и глаза прикрывая, страха не испытывая совершенно, но готовый в любое мгновение смерть встретить лицом к лицу. Выдыхает шумно, словно с духом собираясь, прежде чем просьбу ранее озвученную повторить, — Но лучше доверься мне, Мэри. И помоги. Пожалуйста.

Едва сдерживает себя от действий опрометчивых, но все же не выдерживает и уже привычному поддается, ладони на бедра охотницы с двух сторон опуская и чуть халат приподнимая, чтобы кожи и тела ее тепло ощутить без преград каких-либо, то ли для успокоения собственного, то ли для чего еще — сам не понимая, зачем это делает. Головы не поднимает и глаза раскрывать не спешит, только дышать старается ровнее и глубже, в попытке мысли все ненужные отмести в самый дальний угол сознания и забыть о них, желательно — навсегда.

В какой-то момент осознает, что точно знает, что она ему поможет, но хочет согласие лично от нее услышать, а не надумать его лишь в голове. Давай же, Мэри. Доверься мне. Это ведь просто.

Или... Все же слишком сложно? К т о  з н а е т.

Отредактировано Vergil (2019-06-01 02:11:25)

+1

5

Леди — взведенный курок, натянутая до предела струна, та самая секунда перед тем, как все превращается в зарево над горизонтом. Она — в идиотской абсурдной истории, одной из тех, которые пересказывает во время изготовления документов знакомая мошенница; в сплетенном демоном мороке, который только и ждет, когда рассечь ей шею; во власти собственных иллюзий, нагнавших, наконец, безумием, с такой-то жизнью, и нашедших себе теплое место под боком.
Тяжесть в карманах холодит через ткань кожу. За ощущение холодного металла Леди цепляется изо всех сил, чтобы не начать атаку, проводит большим пальцем по гладкой черной поверхности своей верной подруги, ища подобие спокойствия. Она знает, это ей нужно: пулей, гранатой, ракетой снести свои шансы будет слишком глупо и опасно; за ее кипящую ярость будет платой спущенное в никуда время и новые жертвы. Слишком дорого — даже для ее непомерных трат на все свое вооружение.
Леди не смотрит на его лицо и следит за ладонью, разжимающей рукоять меча. Ромбы почти незаметны, пока не опускается рука; вместо черной кожи под белым шнуром видны золото с синевой. В свете коридора блестит резная бронза, удивительно чистая, словно не пила крови совсем не давно и не хочет сделать это снова.
Она отводит от металла взгляд и поднимает голову. Верджил смотрит на нее пристально, словно ждет чего. Леди кажется, что она знает отлично, чего именно, но не уверена, сможет ли это дать.
- Я помню, - говорит она тихо. - И я сказала, что постараюсь тебе верить.

[Сейчас этого недостаточно. Она хочет верить со всем отчаянием человека, который не готов принять, что он:
- ошибся, жестко и глупо, пропустив все знаки и не послушав свой здравый смысл;
- поддался самоуверенности, думая держать в руках пылающие угли и следить за ними, а не выть от боли;
- заклеил разбитые розовые очки первым попавшимся под руку пластырем и еще возмутился, почему же ничего не видно.
Но она не имеет права. Потому что она помнит — сколько не думай об этом и не старайся оставить прошлое, оно здесь, рядом. В ее голове.
]

Леди отмахивается от эмоций, как от пролетающей над трупом мухи. Она обязательно подумает над этим потом, когда поспит часов хотя бы семь и выпьет кофе, а пока снимает руку с пистолета и крепче прижимает палец к спусковому крючку. Разворачивается боком, сползая ближе к краю, опирается ладонью на диванную подушку. Бросить ее в лицо, пустить магазин, бросить гранату, добежать до ракетницы...
Она прерывается от планов со звуком голоса и смотрит на Верджила все равно, как на незнакомца. Актер из него бездарный, способный только на одну роль. Не эту: ей знакомы жажда силы, расчет и хладнокровие, режущая глаза неловкость, но она видит что-то другое.
И не знает совершенно, что с этим сейчас ей делать.

[Нормальные люди проявляют сочувствие. Они спрашивают, что происходит, пытаются отвлечь, поговорить, прости все святые, есть они или нет, о чувствах. Но Леди — охотница на демонов, Верджил — в забеге на долгой дистанции за силой; до разговоров по душам никому из них нет дела.
Возможно, соберись все их семейство в одной комнате и поговори, не было бы и проблем, но не Леди об этом судить. Она своему отцу пустила пулю в лоб: это лишает права на голос автоматически.
Возможно, пройди чуть больше времени, Леди бы знала, что стоит говорить и ощущала себя чужой в своей квартире.
]

После слов Верджила Леди замирает, словно облитая холодной водой. Ей теперь все становится понятно. Проход в Ад, чтобы вернуть брата — та еще версия Божественной комедии, в которой очень мало любви и очень много демонов. Голодных, злобных, диких тварей, только и ждущих лазейку в мир людей, чтобы устроить себе пир. И, естественно, это мероприятие стоит предотвратить еще до его начала.
Кроме одного — в чем же именно здесь подвох?
Леди знает, что Данте следит: она сама не спускает глаз и все ждет, когда что-то пойдет не так. Леди знает, что Данте при желании заметить достаточно просто: для нее обычно это не составляет труда, поблажка на человеческое тело или нет. Леди знает, что победить Данте очень и очень трудно: ее обращения с работой не занимают много его времени, иногда до обидного мало, заставляя ощущать себя благотворительницей сирых и убогих. А еще Леди знает отлично, что причин умирать и отправляться в Ад у Данте нет: хотя бы потому, что туда вряд ли доставляют его пиццу.
И, возможно, Данте мертв, чтобы опровергнуть все эти утверждения. Остается одно — искать ответы у Верджила.
Он поднимается и идет к креслу, где лежит окровавленная ткань. Леди разворачивается и ждет момента, когда сделать выстрел. Ее мысли делятся на две части: одна возвращается в круг знакомых действий — пуля, граната, ракеты, возможно, взять меч, если повезет, звонок в агентство и на личные номера, пока ноги несут к мотоциклу; вторая хочет знать больше и пользуется, возможно, последними секундами.
- Зачем тебе было идти куда-то ночью? - спрашивает Леди настороженно. После слов начинается знакомо бежать в ожидании кровь. Ее ладонь, не сжимающая пистолет, ложится на покрытую белыми звездами ткань и проводит по выступающим контурам оружия.
Сама Леди хмурит брови, смотря на то, как ложится меч. Она знает, что открыта настолько — сама сказала, никто не тянул за язык — но, черт, это самая странная попытка удержать ее на месте, какая только может быть.

[В другое время в другом месте другая Леди посчитала бы это романтичным. Но в этот момент она прикидывает свои варианты — прострелить голову получится, только задев себя; для бегства придется отбить себе все ноги; бесследно убежать уже нереально.
Назвала бы его сукиным сыном, но покойную мать Данте и Верджила не поворачивается так назвать язык. А вот хуем без наклейки — без зазрения совести: этикету на случай убийства его явно не научили.
Зато научили, как вывести из состояния праведного гнева в чуть менее сильный праведный. Она теряет хватку.
Чтоб эту демонстрацию смирения и обезоруживания.
]

Леди фыркает и дергает уголком губ вверх в усмешке. Разрешает он — как будто ей нужно разрешение, чтобы превратить кого-то в беспорядочно разорванные куски мяса и кишок. Но ее ладонь все равно ложится на шею, а большой палец проводит по белым прядям. Чтобы удобнее схватить и высвободиться, конечно. Ничего более.
- Я должна его увидеть. Данте, - говорит Леди почти неслышно. - Это не займет много времени.
Она должна проверить. Должна увидеть своими глазами, чтобы не подставиться под когти демона в своих сомнениях и не стать пешкой в чьих-то планах. Незнание — это слабое место, которое себе позволить охотник никак не может; если в его жилах течет только человеческая кровь, то и подавно.
Леди делает вдох и прикрывает глаза. У Верджила — руки в крови — в человеческой ли, в Данте — но вместо того, чтобы пнуть, как велят инстинкты, она позволяет обхватить себя. От холодных ладоней ее пробирает дрожь. Сжимающая рукоять пистолета рука дергается вперед.
- Потом мы выясним, какого черта этот пиздюк решил отправиться в Ад, - продолжает она все также. - Но с еще одним условием: прекращай звать меня Мэри, это не мое имя. А сейчас, - ладонь прошлась вверх по шее и взъерошила уложенные пряди, - пусти меня. Мне надо собраться. Буду готова через пять минут.

Отредактировано Lady (2019-06-05 07:09:09)

+1

6

Вергилий - нечто, воссозданное путем метода проб и ошибок, но все еще не доведенное до столь желанного, мнимого совершенства. Вергилий - человек, поглощенный сомнениями, подбитый в беспомощности, взращенный в боли, как физической, так и духовной. Вергилий - демон, жестокий и кровожадный, запертый за дверью хлипкой, готовый вырваться наружу в любой момент, как только представится подходящий случай. Вергилий от раздвоения личности не страдает, но порой и сам понять не может, кем является в данный момент и на что способен в принципе.
Например, прямо сейчас он понятия не имеет, кем был, когда убивал родного брата, но его искренне пугает, что, к а ж е т с я, мужчина все же был ч е л о в е к о м. Вид крови в складках кожи на руках становится еще противнее, еще тошнотворнее, от мысли о том, что Данте погиб от руки человеческой. Теперь исправить произошедшее хочет с еще большим рвением, осталось только лишь Леди доказать, что он злого умысла не имел, что все это действительно вышло случайно.

Жаль только, что с каждой минутой, Верджил уже и сам все больше начинает сомневаться в том, что убийство брата - банальная случайность.

На вопрос о том, зачем куда-то стоило ходить ночью отвечает не сразу, но никакой конкретной информации по итогу не дает, разве что на мигрень бушующую ссылается в надежде, что девушка ему поверит - она ведь знает, что от головных болей страдает довольно часто, заставала в подобном состоянии не раз. Знает, что всегда в такие моменты стремится выйти на улицу, на воздух... Леди в принципе знает о нем слишком много, но он и не против.

Вергилий ведь сам позволяет выяснять о нем практически всю подноготную. Вергилий охотнице доверяет, ведь не просто так выбрал эту женщину для того, чтобы в дальнейшем рука об руку по жизни идти, если она позволит. Вергилий прежде не сближался ни с кем настолько, чтобы едва ли не все свои секреты выдавать, не боясь получить при этом нож в спину.

Порой ему кажется, что если Леди его предаст, то в загробный мир отправится добровольно, без возможности вернуться обратно, на землю грешную. Удивительно, что даже такого человека как Верджил, как оказалось, можно привязать к себе, словно пса цепного, что лишь хозяину доверяет и в глаза ему преданно смотрит. Удивительно, что это удалось сделать той, кто к его привязанности относится весьма предвзято и шанса на сближение практически не дает.
Но Вергилию достаточно и того, что происходит между ними сейчас. П о к а достаточно.

- Без проблем. Я отведу тебя к нему, - произносит, глаз не раскрывая. Вергилий почти наслаждается тем, как Леди по волосам его пальцами проводит, ощущение от прикосновений его успокаивает, заставляя наконец в себя окончательно придти и успокоиться, а когда девушка все же просит ее отпустить, вымаливает еще минуту времени, за которую успевает ворох мыслей хаотичных в голове привести к порядку, не слишком строгому, но и не разрозненному до невозможного. Так оставаться хладнокровным проще в разы, хотя и без того ему практически никогда не было сложно сохранять спокойствие, вне зависимости от ситуации. В этом его сила, в этом его исключительная особенность. Жаль только, что не всегда она полудемону на руку играет.

В ожидании Вергилий зря времени не теряет: в ванной комнате руки от крови братской отмывает и волосы охотницей взъерошенные укладывает на прежний манер, чтобы в зеркальном отражении видеть себя, а не Данте. Сохранять индивидуальность - как смысл жизни, жаль только, что делать это предельно сложно, когда с братом на одно лицо уродились, будучи близнецами абсолютно идентичными друг другу.

Но прямо сейчас видеть в зеркале брата намного сложнее, чем прежде.

Леди действительно ждать долго не приходится. Вергилий также ожидает терпеливо, пока та квартиру запрет, после чего вместе по лестнице спускаются и в проулок за домом входят, где мужчина по сторонам внимательно оглядывается, прежде чем портал очередной открыть, чтобы на место их доставить почти мгновенно.
Дверь ведущая в до боли знакомое заброшенное здание с петель почти полностью сорвана - Вергилий в порыве злости на себя самого эмоции сдержать не сумел, из-за чего на несчастной деревяшке отыгрался, но лучше так, чем на существе живом, если только это не демон, конечно. Он входит первый, призывая Леди держаться как можно ближе, пока по темному коридору вперед проходит, мысленно надеясь на то, что никто из тварей адских еще не успел узнать, что в темном подвале заброшки, находящейся на отшибе городском, лежит труп одного из великих охотников на демонов, с перерезанным горлом и рваной на груди рваной. Если кто-то узнает, слухи разнесутся быстрее сора на ветру и тогда уже Вергилию предстоит землю от нашествия защищать, ведь вряд ли существа адские, до власти жадные, будут выжидать время, для нападения.

Сейчас счет времени все еще идет на часы, а может и дни, но... В любой момент он может пойти на минуты и тогда будет сложно противостоять атаке. Почти невозможно, если на то пошло.

- Дай руку, Мэри. Здесь слишком темно, - просьбу не называть ее этим именем слышал отчетливо, но умело сделал вид, что мимо ушей пропустил. Для Верджила "Леди" - лишь прозвище, пусть и привязавшееся настолько, что имя при рождении данное затмило. Но "Мэри" - то настоящее, которое охотница от всех скрывает и которое так притягательно для полудемона, ведь знать о ней больше, чем остальные - приятное дополнение ко всему остальному. Она уже просила звать ее иначе. Он уже делал вид, что не замечал этой просьбы.

Кажется, их обоих все еще устраивает подобный расклад. Мужчину, так уж точно.

Вергилий выбора не оставляет и пройти вперед не позволяет, пока девушка руку ему не подает; только после этого спуск по лестнице в подвальное помещение начинает, внимательно вглядываясь в темному перед собой, ладонь охотницы, двигающейся следом, чуть крепче в своей сжимая. На удивление, никого постороннего все же не встречают и Вергилий вздох облегчения не скрывает, пока обходит тело брата младшего, очертания которого легко угадываются в темноте. Огарок свечной на столе брошенный находит без труда, помещение светом неярким дрожащим наконец наполняется и если честно, оборачиваться, чтобы в очередной раз взглянуть на Данте, он не хочет.

Но выбора у него нет, к сожалению.

- Не спрашивай, как я тут оказался. Ноги сами принесли, - да, этот подвал явно не тянет на место для прогулки на свежем воздухе, но... Ведь в остальном Вергилий не соврал, верно? Может, Леди и стоило бы знать, что именно здесь встречался с очередным третьесортным демоном, чтобы планы по захвату мира очередные обсудить, но... Да, это его слабость. Да, не должен встреч подобных проводить. Да, можно решить, что ни черта нынешний Верджил не отличается от прежнего.

Но сам факт, что даже демон в нем больше не стремится к власти, сметая все препятствия на пути, что-то да значит.

- Все еще не понимаю, как он позволил так легко себя убить. Зато, ты хотя бы видишь, что он точно не сопротивлялся, - это легко читается в характере ран, в том, что оружия в руках не было... Он словно шел сюда для того, чтобы умереть и ни для чего больше. Словно видел в смерти некое подобие спасения для себя. Данте, почему? Зачем ты это сделал?

Острое желание отыскать брата в Аду, обретает новую силу, ведь вопросов стало только больше.
К сожалению.

+1

7

Леди вздыхает с раздражением, но не двигается, позволяя еще минуту спокойствия перед бурей.
- Одна минута, - соглашается она чуть мягче. - Не больше.
Ее ладонь проводит по белым волосам, превращая уложенные пряди в беспорядок. По коже под чужими пальцами все еще бежит дрожь: чужие руки холоднее обычного, словно демоны обложили их льдом на случай внезапного ужина после работы. Кровь на них въедается глубоко, оставляя след, который только и остается, что безжалостно сдирать щеткой в ванной.
Инстинкт чуть затихает, обузданный на время обещанием, и Леди может теперь думать о совсем отстраненных вещах. Это — минута передышки перед тем, как все полетит из унитаза по трубам вместе с дерьмом. Их после долгих лет охоты на демонов она умеет ценить.
- Тебе лучше показаться кому-нибудь по поводу мигреней, - замечает Леди. - Для людей они — симптом кучи болезней. Хоть ты и демон, но в тебе есть и человеческая кровь.
Она проводит по волосам в последний раз и упирается пальцами ног в бедро, толкая от себя. Быстрые шаги отдаются по квартире гулким стуком и звоном из карманов — Леди сама по себе не любит растягивать сборы, а в таких экстренных ситуациях на дух не переносит пустую трату времени.
Одежду она находит быстро — рубашка, шорты, гетры, ремни и очки лежат рядом в уже привычном месте. Пистолеты ложатся в кобуры на бедрах, которые Леди быстро застегивает; магазины привычной тяжестью висят на поясе. В руки ложатся перчатки без пальцев и черная кожаная куртка вместо отнесенной в чистку белой. Затем она запирается в ванной и приводит себя в относительный порядок, умываясь и прополаскивая наскоро рот. Напоследок Леди забирает из шкафа ракетницы — свою любимую старую лошадку, которую нашел Данте, и новую красавицу, сделанную Нико.
Она закрывает квартиру и спускается следом за Верджилом по лестнице. Звук шагов теперь очень тяжел и напоминает топот сбежавшего из зоопарка слона; только каким-то чудом никто не просыпается от звука и не сует любопытный нос в переулок. Вес двух ракетниц все еще непривычен, несмотря на все тренировки с ними, но отступать Леди не собирается. Она научится работать с Калиной и Энн — имя пришлось разделить — и точка.
Портал, как обычно, напоминает проход через тонкое полотно ледяной воды, но, видимо, работает это избирательно. По всему ее телу бегут мурашки, а Верджил даже бровью не дергает.
- Неплохая работа, - хмыкает Леди, увидев пострадавшую дверь. Несчастная держится на одном честном слове и полуразвалившейся петле. Наверное, попалась под горячую руку. Или ногу.
Верджил заходит первым и идет знакомыми ему темными коридорами. Она поправляет ремни, держащие на плече ракетницы, и шагает следом. Ее глаза видят контуры раскрашенных начинающими художниками стен и силуэты разбитых, пустых окон, обломки дерева и оставшиеся кучи сухих смесей, кирпичей и других неизвестных материалов. Среди них не горят алым глаза и не щелкают голодно челюсти — если армия и есть, то она точно не здесь.
Леди все равно на всякий случай держит ладонь ближе к пистолету. Она повидала достаточно, чтобы подозревать в любой ситуации ловушку.
Рука опускается на кобуру, готовая вот-вот вытащить оружие.
- Я тебе однажды пущу пулю в лоб. Может, она тебя научит, как меня зовут, - раздраженно говорит Леди.

[Она терпеть не может свое имя. Отцовское клеймо, уродское, демоническое, данное еще одной овце на убой и игрушке. В нем нет никакой любви и святости — только плач матери перед смертью и ее протянутая к ней рука, блестящая от крови.
Как не пытайся, это не стереть. Даже если ты убиваешь демонов. Даже если в твоих жилах — кровь сильнейших.
]

Но руку все равно подает. Перед ней стелется сплошная тьма, в которой даже не различить спину перед собой. Ее шаги могут привлечь всех живущих бездомных и адских тварей, собравшихся на огонек, но Леди этого не боится: она отстреливает их регулярно и знает, что с ними делать.
Да и сейчас есть перспективы куда серьезнее. Неизвестность. Предательство. Смерть от такой глупой нелепой ловушки.
Данте.
Она трясет сжимает пальцы чуть сильнее, боясь потерять равновесие, и достает свободной рукой пистолет. Прибор ночного видения подошел бы сюда идеально, но вместо него на шее висят лишь очки. Леди с досадой морщится: давно надо что-то с этим сделать, но обычно она знает детали своих заказов и берет с собой соответствующее им оборудование и оружие.
Но все, что связано с Верджилом, обычным никогда не бывает. И если продолжать следить за ним...

[- Если остаться с ним рядом, - поправляет похожий на Мэри голосок. Он, как и всегда, остается без внимания.]

… то стоит быть готовой ко всему.
В темноте она слышит стук ботинок об отсыревший бетон и слабое шипение фитиля. Разливающийся свет выхватывает черты лица, превращая его в искаженную маску. Леди смотрит на нее какое-то мгновение и опускает взгляд в пол.
Туда, где лежит Данте. Лежит с перерезанной шеей и дырой в груди.
Она не паникует. Она не ощущает себя так, словно у нее из-под улетает земля. Ее глаза не выжигают слезы, а бледное, с каплями потемневшей крови лицо не превращается в расплывчатое пятно. Леди снимает ракетницы с плеча, опирается на них и садится на корточки. Ее пальцы касаются шеи: бесполезно и глупо проверяют пульс.
Вена под ними не пульсирует. Застывшая кровь ощущается липкой пленкой. Всегда теплая, даже слишком, на взгляд Леди, кожа холоднее, чем ладони Верджила.
Разноцветные глаза смотрят на пустые руки Данте. Ничего — все демонические оружия, пистолеты, дробовик, мечи, даже чертова шляпа не здесь. Но какого черта они не здесь? Почему они не здесь?
Леди делает резкий вдох и ощущает внезапно в комок в горле. В последний раз такое с ней было, когда она пустила пулю в лоб тому человеку. Но теперь...
- Какого черта? - выдыхает она дрожащим голосом. Сквозь сжатые зубы выходит подобие всхлипа. - Какого, блять, хуя, Данте?
Кожа перчаток хрустит в кулаке. Леди не плачет по нему — слишком много чести для того, кто был самым проблемным коллегой из всех, которых она знала. Вечно просящим в долг; вечно травящим шутки, словно комик с экранов, только намного хуже: всасывающим в себя пиццу в круглосуточном режиме; с трудом находящим себе работу идиотом, с которым общаться невозможно любому нормальному человеку.
Партнером, которому можно доверить в бою спину; демоном, показавшим, что решает все далеко не кровь; человеком, не смотрящим на нее свысока по бесконечному ряду причин, давшим ей новое имя и попытавшимся сделать то, что не смогла сделать она сама.
Леди кусает до крови губу, шмыгает при вдохе носом, но не плачет.
Нет уж. Она пролила все свои слезы давным-давно.
- Я вижу, что он дебил последний. Который решил сдохнуть от твоей руки в чертовом подвале, где можно девственниц в жертву приносить, - говорит она и толкает назад комок в горле. - В который тебя занесло просто так.
Ее рука опускается на лицо и осторожным, не привычным для Леди жестом, закрывает пустые глаза. На то, как дрожит ладонь, она старается не обращать внимания.
- Ты ненавидишь здания, когда у тебя мигрень. И ты — не исследователь заброшек. Поэтому спрашиваю еще раз. Что ты здесь забыл на самом деле, Верджил?
Леди поднимается на ноги и смотрит на него тяжелым взглядом. Все ее оружие вторит ей многообещающим звоном и просьбами начать быстрее. И в этот раз она готова их услышать.

+1

8

Вергилия ожидание никогда не утомляло, даже в моменты спешки чрезвычайной, когда на каждое движение, на каждый вздох, на каждую мысль в голове отводилась всего лишь секунда, что пролетает незаметно; он всегда умел ждать, возможно, недооценивая время, как ресурс безвозвратный и слишком дорогостоящий.

Вергилий - полудемон. Вергилий в любой момент может привести свое тело к существованию вечному. Может поэтому он и обесценивает время, просто потому что для него оно подвластно, пусть лишь и отчасти? Кто знает. И вроде бы с одной стороны, прямо сейчас, Верджил и осознает, что стоит поторопиться, дабы вернуть брата младшего, а с другой... Он дает  е й  время. Он позволяет ей принять факт смерти Данте, ее давнего партнера и друга.

А только ли друга, дорогой?

Мысль неприятная, колкая, о себе знать дает, мгновенно разрастаясь ветвями сомнений, что голову заполняют едва ли не полностью, вытесняя из нее все прочее, что может помешать выводы горькие делать, касательно отношений Леди и Данте. Сколько раз Вергилий задумывался о том, что охотница видит в нем исключительно брата младшего, а не его самого? Уже  н е  с о с ч и т а т ь. Мужчина со счета сбился давно, даже слишком, а в данный момент лишь убеждает внутреннего червя сомнений в том, что не ошибался. Леди не плачет, но руки ее дрожат. Леди не плачет, но голос ее срывается. Леди не плачет, но губу закусывает столь сильно, словно болью старается эмоциональный порыв заглушить. Все это возможно заметить невооруженным глазом, но когда задумывался о причинах и следствиях неоднократно...

Вергилий заметил сразу.
Вергилий промолчал.
Вергилий просто сделал выводы, о которых позже еще себе напомнит.

Но сейчас у него совершенно другие заботы и ждать больше нельзя. Время действовать.

— В который тебя занесло просто так, - недоверие сквозит в голосе Мэри, она не скрывает его, что вполне логично - доверять Вергилию полностью она вряд ли когда-нибудь научится, но он не упрекает женщину за это, прекрасно понимая, что натворил слишком много бед и теперь готов расхлебывать за все свои прошлые проступки. Потому что это н е о б х о д и м о. Неро, Данте, Леди... Ему самому, в конце концов. Вергилий просто надеется, что на все это не понадобится целая вечность, ведь он действительно исправляется и намерен доказать своей семье, что отныне доверять ему можно и нужно.

Шагами комнату темную меряет от стены к стене, двигается неспешно, голову опустив, дабы взгляд укоряющий, чуть злобный, недоверчивый на себе не ловить. На тело брата на грязном полу старается внимания не обращать, пока слова подбирает для ответа достойного. Факт о стремлении попасть на воздух из помещений душных заставляет невесело усмехнуться. Фраза о заброшках заставляет замереть на месте, головы все же не поднимая. Прямой вопрос о деяниях его заставляет вздохнуть тяжело и наконец взгляд на Леди обратить, каменную маску на лице сохраняя, возможно, не нужную сейчас.

Когда, интересно, она успела столь сильно меня изучить?
Отчасти, мужчине приятно. В конце концов, произнесенные охотницей слова помогают убедиться в том, что он не совсем ей безразличен, иначе к чему подобная наблюдательность? Вот  только... Это ли не тест на доверие?

Лгать нельзя. По крайней мере - не сейчас.
Н е  в  э т о й  ж и з н и  и не с этой женщиной, Верджил.

- Удивлен твоей наблюдательности... И проницательности, - Вергилий замолкает на несколько мгновений, после чего неспешно к Мэри приближается, вскидывая руку, чтобы пальцами холодными кожи щеки нежной коснуться, в надежде, что девушка от него не отшатнется, - Давай только договоримся, что ты не будешь злиться. Идет? - ответа не ждет и не требует, ведь уверен наверняка - Мэри рассердится и будет успехом, если пулю промеж глаз не пустит ему сразу, как только правду услышит. Вергилий не спешит, Вергилий улыбается охотнице мягко, прежде чем руку от лица ее отвести и на шаг назад отступить, позволяя черты лица собственные разглядеть в свете огонька свечи тусклом, что по стенам заплесневелым и грязным скачет в танце не замысловатом.

- Взгляни мне в глаза, - просьба тихая, наверняка безответная, но не бессмысленная, - Вспомни, что обещала верить мне, - как он сам обещал не лгать, а по итогу продолжал это делать, к сожалению. Вергилий стремится слова правильные подобрать, но затею эту бросает, посчитав ее пустой - лучше говорить как есть, выкладывая всю правду, без опасений.

Демон в нем уверен наверняка, что ожесточения со стороны охотницы не миновать.
Человек в нем знает точно, что она училась д о в е р я т ь, что делала это н е  з р я.

- Я действительно спасался от мигрени, потому покинул агентство среди ночи. Сюда приходить не планировал, но по итогу все равно здесь оказался, как видишь. Не в первый раз, - Вергилий дыхание переводит за секунду, продолжая в лицо Мэри вглядываться пристально, в попытке уловить каждую эмоцию, в попытке заметить малейшие изменения внутри охотницы, - Ты когда-нибудь пробовала избавиться от старых привычек? Въевшихся под кожу, ставшими частью тебя... Я пытаюсь избавиться от своих с момента возвращения и дается мне это не слишком просто.

Зла причинить не желает никому, но сейчас, когда речь вновь заходит о мощи, о силе, о власти... Верджил научился держать себя в руках, но в такие моменты, порой, они все же начинают предательски дрожать. Ощущение, будто тело его разуму не подчиняется, стремится из под контроля вырваться, но это лишь иллюзия, не более того. Просто, пока что ему еще тяжело принимать свою новую жизнь. Тяжело, сложно.

Но не  н е в о з м о ж н о.
И теперь полудемон обязан доказать стоящей перед ним женщине, что действительно изменился, а не только лишь на словах.

- Я встречался здесь с демоном. Мелкой сошкой, ничего серьезного и опасного, просто один из давних соратников. Обсуждал с ним кое-какие из старых планов, но... Леди, - акцент на новом имени, словно выказывая смирение, - Ты должна мне поверить, я не собирался возвращаться к прежнему образу жизни, просто порой мне не хватает... Черт возьми, как же сложно, - Вергилий отворачивается, зажмуривается на мгновение, пока лицо гримаса неприятия искажает. Противен самому себе, почти омерзителен, неприятен настолько, что хочется взвыть. Мужчина прекрасно осознает, что поступает неправильно, что все его действия не логичны, что так больше продолжаться не может.

Вот только и остановиться пока не в силах, из-за чего только все усложняя.
Боги, Верджил, просто возьми себя в руки.

- Постараюсь объяснить проще. Знаешь... Это как с курением. Вроде ты бросил, но порой хочется выкурить сигарету-другую, ведь ничего не будет, ты не совершишь ничего криминального. Да, я никогда не курил, но это самый простой пример, какой мог привести. С планами на обретение силы и прочей ерунды все обстоит примерно также, - речь немного сбивчивая, быстрая, но Вергилий просто к сути пытается перейти как можно скорее, не заостряя внимание на мелочах, - Я не стремлюсь к силе и власти. Мне хорошо в моей новой жизни, где у меня есть сын, внезапно откинувший коньки брат и ты. Понимаешь? Я не хочу все это потерять, мне гораздо лучше живется здесь и сейчас. Просто... Порой бывает тяжело. Пойми это пожалуйста... Ну, или подожди хотя бы с моим убийством до того момента, пока я не верну Данте с того света обратно на грешную землю.

Наверное, будь у Вергилия никотиновая зависимость, он бы обязательно сейчас закурил. Слышал, что отчасти сигареты и табачный дым успокаивают нервы, даже когда те натянуты до предела. Вот только он не курит и вряд ли когда-нибудь начнет, просто... Эти мысли только лишь для того, чтобы отвлечься от реальности, в которой напротив него замерла теперь уже любимая женщина, превратившаяся в бомбу замедленного действия, что вот-вот рванет в праведном гневе.

Вергилий готов принять ее ярость. Вергилию уже все равно, ведь он сам двинулся по пути лжи и теперь согласен принять самые болезненные удары от охотницы.

Он заслужил этого.
А еще мужчина прекрасно понимает, что добиться доверия заново, будет слишком сложно.

Настало время учиться на собственных ошибках, не так ли?
Возможно.

+1

9

Леди раздраженно поднимает бровь: ничьи одобрения и комплименты ей не нужны, особенно сложённые так, словно от неё вообще ничего не ждут и особенно в момент, когда под её ногами лежит труп.
- Рада слышать, что Ваше Высочество лорд демонов остались довольны, - фыркает она и перехватывает руку, сжав пальцы на запястье. В подвале тянет холодной сыростью и старой бетонной пылью, а чужая ладонь обжигает сильнее канадских ветров зимой даже через кожу перчаток и слои ткани. Она же все ещё несёт на себе кровь Данте, и эта мысль остаётся липким гнилым следом по всему телу.
Большой палец проводит по канту рукава, вышитого то ли серебряной нитью, то ли тканью из мира демонов; хватка слабеет, позволяет вырваться в любой момент. Хотя вряд ли что-то может удержать того, кто большую часть всего живого без особых проблем превратить в тонкую мясную нарезку.
Теперь и все живое.
Леди усмехается и смотрит разноцветными глазами на Верджила. Если так хочется увидеть ему раздражение и гнев, то она не собирается отказывать в этом удовольствии.
- Скажи уже, в чем дело, - говорит она.
Игры в молчанку её изматывают, а разгадывать чужие загадки уже давно не хочется. Ей - не тринадцать, чтобы верить наивно в возможность все исправить и вернуть; ей - не шестнадцать, чтобы идти по приготовленной для неё дороге; ей - не двадцать, чтобы разбираться в сложностях отношений между всеми участниками демонической кухни; не тридцать один, чтобы задаваться от нечего делать вопросами о возможном родстве и не тридцать три, чтобы ощущать себя на другой стороне привычного дела. И если есть шанс того, что снова придётся развлекаться подобными способами - а он есть, стоит перед с лицом, требующим слишком много, вещей, которых у неё почти не остаётся - то она предпочитает встретить все сразу, а не тянуть сухожилия у раненого пса подбором фраз.
Леди стирает с лица усмешку и сжимает с силой челюсть в своём негодовании. Ей не нужны образы, сравнения и прочая мишура - ей нужна чертова правда, даже если состоит она из трактата на латыни, которую все равно ей не прочитать без переводчика.
Рука опускается на пистолет быстрее, чем она это понимает. Отточенные до автоматизма движения идут сами, не требуя участия разума: орудие вылетает из кобуры, направляет взгляд дула вперёд и выплевывает первую пулю.
- Просто обсуждал планы, - повторяет Леди ровным голосом.
Палец нажимает на спусковой крючок до тех пор, пока хлопок вылетающей пули не сменяется щелчком пустого магазина. Она сбрасывает его на пол одним нажатием и опускает пистолет на пояс, где висят запасы.
- Просто обсуждал планы, - повторяет она все так же. - Почему-то всегда с такими вещами все очень просто. Только вот разгребать все эти «просто» приходится всему городу.
Леди хочет сказать самой себе, что это для неё неприятная неожиданность, выбившая из-под ног почву; что она не верит своим глазам и что это все никак не может быть настоящим. Только вот эти оправдания работают для ослеплённой чувствами героев романтических фильмов и тех, кто не связям свою жизнь с охотой на демонов. Она слишком долго занимается отстрелом тварей из Преисподней и не верит в волшебные вторые шансы с лучшим в живых созданиях: в последний раз, когда Калина решила не пронзать шею штыком, скользкий убоюдок с печальным голосом чуть не перемолол челюстями ее голень в мясной соус.
Нет, Леди вовсе не питает иллюзий, знает отлично, что все знаки - перед ней, нужно только читать, а не смотреть задницей. Что, собственно говоря, и случилось.

[Проблема доверия вовсе не в том, что этот человек убил её маму много лет назад, и совсем не в демонах, способных сменить тысячу лиц перед тем, как кого-то сожрать.
Проблема доверия в том, что отвечать за последствия придётся не ей одной: она готова заплатить за свою глупость вечером в баре, поеданием запасов шоколада и плачем Мэри; тысяча других людей за эту же ошибку отдавать свои жизни, жизни близких, имущество и здоровье не обязаны.
Она заплатила эту цену однажды. И этого достаточно.
]

Леди выпрямляет руку с перезаряженным пистолетом, тянется за вторым и направляет его в лицо.
- Мне похуй, - говорит она холодным, звенящим от гнева голосом. - Значение имеют только факты. Для душевных страданий - психотерапевт и разговоры за бутылкой виски.
Вникать в глубокую душевную организацию - не для неё; искать в ней оправдания и силы простить - тоже. В этом мире тяжело всем: вставать в восемь утра после двух часов сна, жить на улице, красить ногти старым лаком для ногтей, выносить из магазина сумки, лежать на чистке крови, выживать с тремя детьми без работы и мужа и делать прочие малоприятные вещи приходится каждому первому. Только вот причиной для очередного захвата мира это не является.
Класть на её доверие большой и толстый - тоже. Такого Леди никому не прощает. Вторые шансы не даёт.

[- Можно было бы сказать... - тянет очень не вовремя дрожащим голосом Мэри. Она затыкает её щелчком затвора - какое значение это сейчас имеет вообще? - и вычеркивает все лишнее, что может помешать в достижении цели.
Чувства могут и подождать.
]

Со стрельбой Леди медлит. Освещение в подвале ни к черту: тусклый свет свечи выхватывается смутные очертания, которые сливаются с темнотой. Прибор ночного видения мог бы стать её лучшим другом, но он лежит сейчас на складе вместе с другим оружием.
Нужно что-то более компактное и удобное, чтобы не попадать больше в такие ситуации. Если Леди отсюда выберется, то свяжется обязательно с Нико. Девочка любит делать интересные вещи, ей понравится.
Но сначала...
- У тебя очень странные способы показывать то, как ты ценишь новую жизнь, - фыркает она с насмешкой. Ее губы искривляет оскал издевательской улыбки. - Но не то, чтобы у меня были другие варианты. Если ты уверен, что сможешь вытащить Данте, то вперед. Но если это какая-то очередная попытка меня наебать, то я лично скормлю тебе твои же кишки. И перед этим проинформирую о случившемся всех.
Неро, прежде всего. Добавлять его имя ей не нужно, ведь Верджил отлично его услышит. Называть хуй без этикетки последним мудаком можно бесконечно, но складывать два и два он умеет.
Это жестоко. Возможно. Но сейчас Леди совсем не до доброты, а потому может она смело и решительно отправиться туда, куда и пошло доверие - три веселые буквы. Ее разгильдяйство и наивность породили это, поставили многострадальный мир под риск сработавшего чудесным образом глупого плана, отсутствия человека, способного справиться с обитателями Преисподней. Это надо менять и быстро.
Потенциальная угроза куда важнее презумпций, а возможность вернуть непостонного напарника, должника и горе-бойца с тяжелой артиллерией  в одном лице весит больше, чем ее личная жизнь. В конце концов, своей целью Леди ставит одно - уничтожение демонов.
Остальное может смело гореть в самых горячих огнях Ада.
- Отрабатывай.
Себе это она говорит или Верджилу, Леди не знает.

+1

10

Каждый выстрел воспринимается как пощечина. З а с л у ж е н н а я . Наверное, именно из-за этого осознания Вергилий не ищет возможности увернуться, смиренно принимая свинцовые пули, в область груди, одну за одной. Ему не больно, подобные ранения слишком несерьезные, несмотря на сочащуюся из под жилета багряную кровь, в весьма приличном количестве. Следы от выстрелов исчезнут быстро, достаточно лишь извлечь пули из ран или принять демонический облик, но все это чуть позже - пока что Вергилий просто опускает голову, буравя взглядом пол, ровно до того момента, пока не слышится щелчок затвора, извещающий присутствующих о том, что пули в обойме закончились.

Но Вергилий не двигается, ожидая нового града ударов.

Отчасти, ему обидно. В глубине души ведь мужчина все же надеялся на то, что Леди поймет и примет его мотивы, но по итогу, все сложилось весьма ожидаемо, но от этого все также неприятно. Они ведь столько говорили о доверии и, само собой, он не считает, что его предал - все же ничего дурного совершать не планировал, правду лишь отчасти не договаривал, но не врал, до этой ночи, еще ни разу, со времен возвращения из Адской пустоши, вместе с Данте.

Только доказательств у него никаких и Мэри можно понять.
Все еще лишь отчасти.

- Если бы все было не "просто", то поверь мне - мы бы сейчас здесь не говорили, а этот чертов город уже пожирали демоны, куда могущественнее прежних, - взгляд глаза в глаза приносит боль душевную, но отвернуться сил не находит, считает, что это неправильно. Вид черного дула первого направленного пистолета в лицо заставляет усмехнуться, но только мысленно - Вергилий совершает усилие над собой, дабы ни один мускул на лице его не дрогнул, сохраняя бледную каменную маску в первозданном виде. Второй пистолет направленный на него вынуждает с шумом выдохнуть и наконец отвести взгляд в сторону, под громогласное "Мне похуй", разнесшееся по комнате из уст женщины, которую считает едва ли не лучшим человеком на свете и не только потому, что привязан к ней на духовном уровне.

Или считал?
Она ему не доверяет и вряд ли доверяла в последнее время. От этого осознания накрывает пеленой озлобленности, из-за чего пальцы левой руки в кулак сжимаются и тут же разжимаются, а перед глазами вспышки мелькают яркие, словно где-то совсем близко взрываются фейерверки в ночном небе, но нет.

Это злоба. Это, отчасти, ярость. Это - р а з о ч а р о в а н и е. Точнее - боль от него.
Вот только все эти признаки до сих пор позволяют ему воспринимать Леди на прежнем уровне. Злоба уйдет, чувства останутся. Вергилий это понимает, но пока еще - не принимает. Благо, умеет вовремя смолчать, поэтому сейчас реплик обидных в ответ не выдает, хотя слова неприятные на языке вертятся в невероятном количестве, но отплачивать той же монетой не станет, ведь ему не все равно. К счастью.

Или к сожалению.

- Знаешь, мне все еще нужна твоя помощь, чтобы не выпустить адских тварей в мир людей, иначе уже ушел бы вытаскивать брата самостоятельно, - Вергилий неожиданно привкус неприятный во рту ощущает и замолкает, чтобы сплюнуть в сторону, замечая в слюне приличное количество крови, но значение данному факту придает нулевое, ему все равно, - Реакция твоя - ожидаема, можно было делать ставки, жаль только подобного тотализатора не существует. И убери уже пистолет, я ничего тебе не сделаю, Леди, - акцент на имени вымышленном слишком явный, в голосе злость проскальзывает, змеей ядовитой каждый звук изо рта выходящий опутывая. Вергилий замолкает, в руки себя берет, чтобы ничего лишнего не наговорить, а в следующее мгновение руки в стороны неспешно разводит, облик демонический принимая, ощущая себя так, словно существование человеческой сущности своей стирает с лица земли, отвергая все эмоции и ненужные мысли. Становится чуть проще. По крайней мере, так ему кажется.
- В паре кварталов отсюда находится пустошь, там тебе легче будет обороняться, никаких замкнутых пространств, - три коротких шага вперед, мимо охотницы, чтобы тело Данте на руки поднять и по лестнице наверх направиться не оборачиваясь, бросив за спину лишь короткое, но емкое: "Идем". Вергилий слышит шаги за спиной не сразу, не менее отчетливо различает шорох перчаток кожаных о рукоять пистолета - оружие Мэри так и не спрятала, но он все еще ее не винит - ему уже наплевать.

Пусть думает что хочет, пусть поступает как хочет. Вергилию плевать, теперь мужчина сосредоточен лишь на спасении брата и ни на чем ином. Вытащить Данте с того света и смыться куда подальше, забиться в угол и не высовываться оттуда хотя бы пару дней, чтобы никого не видеть, в особенности Леди, что уверенной походкой шагает за его спиной. Ему необходимо успокоиться и переосмыслить еще раз все происходящее, когда не будет на взводе, озлоблен и огорчен. Когда сможет рассуждать нормально, не на эмоциях. А пока что...

- Гляди в оба. Надеюсь, много времени это не займет, - портал алым светом пространство вокруг себя озаряет, превращая и без того окровавленный порез на шее Данте в месиво обезображенное. Вергилий чуть кривит лицом, переступая через границу между мирами и только лишь сделав пару шагов оборачивается, дабы на Леди взглянуть и, возможно, что-то напоследок сказать, но слов не находит.

Да и к чему они?
Совершенно ни к чему.

Вергилий вновь выдыхает с шумом и движется прочь, теперь уже не оглядываясь. Все потом. Демон решил так, значит так и будет.
У него есть иные заботы и едва ли не в последнюю очередь он хочет сейчас рассуждать о своих чувствах к женщине оставшейся позади, за границей этого мира.

Отредактировано Vergil (2019-07-11 17:37:13)

+1


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » to fix