роли и фандомы гостевая нужные персонажи хочу к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » into the fire


into the fire

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[nick]Alexander Lightwood[/nick][status]i'm only human[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/3e4e5962-2413-43d3-925e-044708d67d5d.1558200458.png[/icon][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]александр лайтвуд, 23[/char][lz]i'm no prophet or messiah, should go looking somewhere higher.[/lz]

http://s9.uploads.ru/t/wjMPA.gif

любовь между братом и сестрой БЕЗУСЛОВНА
абсолютна
и чиста

http://sh.uploads.ru/t/HnGB1.gif


жарко.

под изабель плавится пол, стекает в бездну, она отбивает глыбы своими каблуками, отправляет их в пропасть. ты наблюдаешь за ней цепко, хватаешь каждое движение (даже не к тебе обращённое) и жмуришься довольным котом. ты на ней отдыхаешь. кларисса, мать её, моргенштерн не изменяет себе. врывается в [твойвашнаш] мир, разбирает его до основания, переворачивает другими гранями. и сбегает. ты остаёшься озадаченный (смущенный) и раздражённый до дёргающейся жилки на шее. стираешь эмаль, вспоминая все её грехи, перебираешь их с каким-то мрачным удовлетворением. ей некуда падать ниже, но она не теряет надежды. ты выдыхаешь, принимаешь изабель маленькими дозами вместо таблеток от бешенства.

но обнимаешь её также отчаянно, как и кларисса до.

каждое прикосновение оставляет на коже ожоги, а ты касаешься её ещё и ещё. ты ни за что не променяешь это ощущение. с ней ты целый. и незыблемый как скала.

никто не пройдёт.
(только ты проходи и останься)

ты постоянно думаешьдумаешьдумаешь, мысли роятся, больно жалят, не приносят ни просветления, ни облегчения.

как сделать так, чтобы с ней никогда ничего не случилось?
как не придушить за все необдуманные поступки?
как любить её ещё больше?

александр перестаёт думать о моргенштерн ровно в тот момент, когда в его руках оказывается сестра.
александр зарывается носом в её волосы и
на этом
он
определённо
заканчивается
как отдельный человек.

изабель - это пожар.
только александр почему-то не сгорает,
а только подкидывает дров.

- привет.


http://s9.uploads.ru/t/LbXGv.gif

любовь между братом и сестрой БЕЗУСЛОВНА
абсолютна
и чиста

аминь, блядь

http://s3.uploads.ru/t/Y2URk.gif

Отредактировано Albus Potter (2019-06-05 00:11:26)

+5

2

возвращаться домой – снимать бесконечный неподъемный груз с усталой шеи, расправлять плечи, я молчу подолгу, я говорю со стенами в комнате, макс смотрит на меня из каждого угла, макс, макс, макс.
макс улыбается и бежит ко мне по коридору «иззи, сестричка», алек идет следом, алек ослепительный, алек смотрит и видит насквозь, господи, почему же ты не видишь очевидного.
(или хуже, видишь, но не хочешь замечать)
но макс исчезает, не успев, до меня дотронуться.
мы остаемся вдвоем.

leave me out with the waste
this is not what i do

изабель рычит сквозь стиснутые зубы, воздуха не хватает, катастрофически не хватает, не хватает еще чего-то, ключевого, главное, изабель мечется и изабель цепляется.
посмотрите, это животное тяжело больно, это животное – жертва волчьей ямы, а жаль, такой чудесный экземпляр, давайте добьем.
изабель держится изо всех сил – не заскулить от боли, уворачивается от первого камня, в нее брошенного.
не достанете.
в руках у брата затихает, успокоенная, растерянная.
изабель часто представляет, как алек шепчет ей в ухо, горячо и сорвано, «моя изабель, моя дорогая», сравнивает ее с волком, сравнивает ее с львицей, черт знает, с кем еще, изабель сказала бы ему, что будет для него кем он пожелает, разорвет за него любое горло. голыми руками.
но александр молчит.

- что здесь забыла кларисса?
голос спотыкается, голос срывается, замирает на имени кларисса.
о чем изабель никогда не говорит.

я отчаянно жду, что она вернется, что скажет, что все в прошлом, попросит прощения, может быть, может быть, именем ангела и господа, скажет, что ей жаль макса, не будет искать оправдания чужим поступкам.
в этот день теряешь не только брата – еще и друга, кларисса была моим другом и вспоминаю об этом я чуть чаще, чем это возможно.
макс, кларисса, макс, кларисса, макс, макс, макс.
превращается в сплошное шипение в ушах. белый шум, бесконечная помеха, я задыхаюсь. все слишком громко.

изабель слушает его внимательно, склоняет голову, открывает ухо доверчиво, объяснениями, впрочем, не удовлетворяется, дергается, как от удара – из рук не высвобождается, находит это своим величайшим грехом, никогда не могла вырваться, выбраться, всегда оставалась как привязанная, смотрела на него больными глазами, собачьими, волчьими, животными, ждала не подачки – нет, совершенно нет, ты моя семья, моя стая, мы должны держаться вместе.
изабель показывает зубы, рычание глухое, хриплое.
человеческого в ней остается чуть, ее человеческое спрятано в деревянном солдатике, маленький мальчик, его новый хозяин, так не и разомкнул рук.
изабель убирает солдатика в ящик стола, чтобы не сойти с ума и находит его на столе на следующий день, в библиотеке, на кровати, в ванной.
одним наваждением больше, усмехается изабель, в самом-то деле. одним наваждением больше.

it's the wrong kind of place
to be thinking of you


мелиорн мог бы сойти за него, если закрыть глаза или если включить воображение, мог бы быть на него похож.
глаза зеленые – изабель всегда представляет самые голубые, самые небесного цвета глаза.
одним наваждением больше.
изабель усмехается.
и никогда не сравнивает, только с каждым объятьем держит александра сильнее – потому что ты у меня остался, живой, совсем живой. у изабель остался александр, у изабель остался джейс, осталась мама.
изабель никогда не простит отца и никогда не простит себя.
остальным ее помилование совершенно не нужно.

it's the wrong time

а после изабель кричит, не может остановиться, не вырывается из рук, - почему ты не убил эту суку?
она, она убила его. хуже, чем убила. она, это все она, с тех пор, как она появилась.
изабель всегда ждет ее домой, изабель ее ненавидит, ждет, ненавидит, ждет, ненавидит, ждет, ждет, ждет, ждет, ненавидит еще больше от того, что до сих пор ждет, до сих пор готова простить, сделай только шаг, сделай же.
и замирает, дрожит, бессмысленно, зло, кусаче, все бессмысленно.
когда изабель поднимает глаза на александра, ей кажется, что ответ на поверхности совсем.
даже если ей очень хочется себе солгать.
что бы ты делала на ее месте? что бы ты сказала? мой брат убийца и я не желаю иметь с ним ничего общего?
ложь. она прекрасно знает, что это было бы ложью.
но мы с алеком вместе с самого детства, это совсем другое.
мы ведь не выбираем, кого мы любим, никогда не выбираем.
даже если бы у изабель был выбор, она бы себе не изменила.
(мир вокруг нее ослепительно синий, пронзительно голубой)
почему ты не убил ее, почему ты не убил ее.
изабель злится на нее. но больше, конечно, на себя.

александр произносит единственное слово.
понимание.
понимание.
он ее почти понимает.

it's a small crime

изабель едва не отпрыгивает, как обожженная, лучше бы обожглась – алек жжется, алек всегда жжется, жжется запретным, жжется недоступным, не дотронуться по-настоящему, решительно невозможно.
- значит, ты ее понимаешь, александр?
мы не выбираем, кого мы любим.
- может быть, ты хочешь понять макса?
и некоторые вещи мы совершенно точно не можем предотвратить.
- или ты хочешь попробовать понять меня?
взгляни на меня, послушай же меня.
- посмотри на меня, александр, идиот бы понял, боюсь, поняла, боюсь, уже даже кларисса. что я любила тебя без меры и вне рамок дозволенного, что у меня остались только ты и джейс, ты понимаешь ее, о, ты ее понимаешь, она же так любит своего брата. понимаешь, александр, конечно, ты понимаешь, ты видишь меня? ты когда-нибудь меня видел, скажи?
конечно, видел. александр смотрит долго, внимательно, не отворачивается. никогда не отворачивается. и молчит. лучше бы отвернулся. хоть что-нибудь сделал.
изабель рычит, говорить не научена, биться, убивать, прорывать оборону, рычать и бросаться.
все мы цепные псы небесного войска, сдохнем первыми, не оставим после себя даже имен.
- твоего понимания хватит на осознание факта, что каждый раз, когда я с кем-то, я представляю тебя? ты понимаешь клариссу, ты ее не убил, она же так любит своего брата, любовь злая штука, александр, можно полюбить монстра. ты любишь меня, братец? значит, ты тоже любишь монстра.
и я никогда. никогда не чувствовала себя более гнилой.
- а монстров нас щадить не научили, это ты помнишь. так почему ты..

изабель зло и бешено, изабель кусается, предпочла бы откусить себе язык,
и ловит себя на том, что брать свои слова обратно ей не хочется.
я не буду, прости меня, я не буду. я не могу больше.
монстров щадить их не научили. она не будет тоже.
и ты, ты не щади нас. никого из нас.

and i got no excuse.

[nick]Isabelle Lightwood[/nick][status]my safeword is restless[/status][icon]http://s9.uploads.ru/D4dOg.png[/icon][sign]i do not apologize for my abundance.
when the world ends it will sing my name with its dying breath.
[/sign][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]изабель лайтвуд, 21[/char][lz]<center>rude to the end, you missed <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=690">my victory scene.</a> i wore blue lace & wolf spit, i sang torch songs, i was carried up into the trees by waves.</center>[/lz]

+5

3

[nick]Alexander Lightwood[/nick][status]i'm only human[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/3e4e5962-2413-43d3-925e-044708d67d5d.1558200458.png[/icon][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]александр лайтвуд, 23[/char][lz]i'm no prophet or messiah, should go looking somewhere higher.[/lz]

every day
каждый день в голове монотонный шум. в черепной коробке обосновалась группа примитивных музыкантов, саймон солирует. ты морщишься устало, пытаясь собраться с мыслями, хотя бы просто осознать происходящее вокруг. ты постоянно теряешь нить разговора, теряешься где-то среди бесконечного бам-бам-БАМ внутри, делаешь паузу, которая до неприличия затягивается. ты хочешь беспомощно развести руками, сказать, да делайте, что хотите. хотите убивайте этих чёртовых демонов, хотите выпускайте, хотите трахайтесь прямо в оруженой, хотите нет.
но тебе нельзя.
ты моргаешь медленно и с явным нежеланием вообще открывать глаза. кульминация - самая сочная часть - БДЫЩ - ты расправляешь плечи. к сожалению, время не остановилось, оно несётся, сметает всё на своём пути.
тебе хочется орать
"остановись, мне нужен воздух, мне нужно осознать, принять, что-то, хоть что-нибудь".
но время разряжает обойму в воздух, предупреждающий выстрел, вы всё проебали.
вы его потеряли.
ты его потерял. ты не успел.
ты всегда успевал, ты всегда в режиме "включен", ты всегда...
ты не успел.
наконечник стрелы вошёл глубоко, ты даже не целился, при каждом движении мысли он пробирается ближе к сердцу. смотришь в зеркало, а в ответ на тебя - пустота. чёрная дыра. тёмные воды океана. что от тебя осталось? четыре стены. ни единой двери. охранные руны, защитные руны - рисуешь их мысленно, а кожа горит по-настоящему.
ты не успел.
три слова тянут тебя на дно, но ты ещё не понимаешь, не осознаёшь, н е в е р и ш ь. воздух не проникает внутрь, ты не думаешь о нём, ты стараешься не думать, не пускаешь то, что зовётся болью. и это, сука, тоже больно. ты думаешь о ней, о джейсе, о клариссе (даже о ней), чтобы не думать о максе. чтобы не думать о том, что ты не успел. что ты худший старший брат в мире. что хуже тебя быть не может. самобичевание не твоё, ты прячешься даже от него.
ты открываешь глаза.
ты по-прежнему рассудительный.
ты по-прежнему самый лучший (нет).
ты невыносимо устал им быть.
но всё, что тебе остаётся - это четыре стены в твоей голове.
боль скребётся о стены, корябает их, сдирает ногти до мяса, пачкает кровью и стонет.
стонетстонетстонет
где-то внутри.
не слышишь

ты расправляешь плечи.

I

- я хотел бы свернуть ей шею,
ты говоришь абсолютно искренне. кларисса моргенштерн никогда-никогда тебе не нравилась. ты к ней привык. безысходность этого слова раньше заставляла тебя закатывать глаза, сейчас же ты лишь щеришься, аккуратно и сдержанно. изабель - это долгосрочная осада, прорывает заслоны, берёт измором, а ты всё рисуешь и рисуешь защитные руны внутри стен. если они сломаются, что от нас останется, изи? кларисса - это шторм, сметающий всё на своём пути (вот и нас снесло). только кларисса всегда забывает о том, что огонь лишь сильнее раздувает пламя. изабель искрит и бьётся. ты хочешь укрыть её, закрыть собой, не видеть ничего кроме, не думать ни о чём кроме.
но тебе нельзя.
зарываться пальцами в смоль волос, наматывать на кулак, заставить забыть (забудь, изи, пожалуйста, забудь, никогда не помни), сминать губы, кусая за язвительные комментарии, есть ли какой-то другой способ заставить её молчать?
лава течёт прямо рукам, застывает тут же, скрепляет кровный союз.
прижимаешь её крепче, представляя мерзких адских тварей, представляя, что угодно, только не.
- изи, ты не хочешь потерять ещё и её,
ты цепляешься за неё чем-то острым и угловатым, ты не будешь просить прощения. изабель лайтвуд дикая и необузданная во всём: и в гневе и в привязанности. изабель лайтвуд - это сплошные противоречия. она бы разодрала клариссе горло руками, а потом шила бы белыми нитками, сидела бы рядом, заглядывала бы в лицо. ты бы не стал. ты бы попрощался. ты бы закрыл её в соседней комнате, повесил бы табличку, вот и все воспоминания. четыре стены. и никаких проблем. больно больше не будет.
но тебе нельзя.
или ты не станешь, какое кому дело.
задеваешь пальцами шею сестры, она горит.
слепит и выжигает глаза, пробивает до самого дна.
тебе бы даже не было жаль, но ты
к ней
привык.

- ты скучаешь по ней, изи.
и этого достаточно для того, чтобы просто оставить её в живых.

look for

вы сделаны с ней изо одного пепла, правда завёрнуты в блестящую обёртку, она приятно шуршит, когда её разворачиваешь. изабель считает по утрам веснушки на твоём носу, потом обязательно переходит на щёки, а после сразу же на плечи. ты щуришься недовольно и сонно, у тебя столько дел, и обязательно она будит тебя каждый раз в чёртову рань.
раз, два, три, четыре
не успевает досчитать, задыхается от смеха, боже, как ты обожаешь её смех, н е в ы н о с и м о.
а ещё ты любишь на неё смотреть, как чёрные змеи рассыпаются по подушке, расползаются в разные стороны, лезут прямо тебе в рот, ядовитые. когда-нибудь ты сдохнешь от передоза, никто не удивится. как клацает зубами, угрожающе как ребёнок, кусает за плечо, пускает в тебе корни, завязывает тугим узлом.
зачем нужен кто-то кроме?
макс подбирается сзади, коварный захват, вместе отличная команда
были.
мысль обрывается тонким ударом по тарелке
БАМ
ты обрываешься вместе с ней.
изабель падает-падает в пропасть, ты срываешься
тоже.

остановись.

you.

кто-то нажимает на кнопку стоп, тебе кажется, что ты перестаёшь её слышать. белый шум. помехи. ты смотришь на неё так внимательно, вглядываешься, что-то высматриваешь, глаза начинают гореть, ещё немного и лопнут, потрескаются. интересно, что внутри? прозрачное или голубое? ты не чувствуешь себя виноватым, ты не чувствуешь себя никак, ты видишь во сне клариссу со стрелой между рёбер. ты видишь во сне клариссу, и она смеётся, тянет изи за собой, неконтролируемо. ты видишь во сне клариссу? нет.
- ты прекрасно знаешь, что макс никогда не стал бы винить клариссу. никого не стал бы. кроме себя самого. это у нас семейное,
ты огрызаешься почти беззлобно, но и это отдаётся эхом. неприятно даже тебе самому.
тебе так много хочется сказать ей:
"послушай, ты всё, что у меня осталось.
ты всё, что мне нужно.
ты - это всё."

но ты молчишь, потому что изабель не жалеет слов, бросает тяжёлые камни и даже не смотрит на результат.
изабель несёт.
и это её любимое состояние.
изабель лайтвуд - чёртов бронепоезд. не остановить, не выскочить на ходу. следующая станция конечная.
александр лайтвуд всегда выбирает только
его.

- изи, это плохая шутка,
ты произносишь сквозь зубы, тебя окунают с головой в ледяную воду. чувствуй. чувствуй. ЧУВСТВУЙ.
четыре стены. ты номеруешь каждую комнату, пишешь нелепый комментарий, ты ориентируешься в своей голове так же, как в институте.
стены трещат, что-то рвётся наружу, а ты всё рисуешь, рисуешь, рисуешь. красный ищет лазейки, просачивается в щели и делает новые. лёд ломается под твоим весом, ты дышишь часто, скрип зубной эмали. ты ведь хотел услышать именно это. ты ведь именно это хотел почувствовать.
получай.
горло (сердце) в тисках, терновые ветки, памятный подарок, ты забываешь вдыхать:
- о чём ты, изабель?
ты говоришь мягко, стены стоят.
тебе нельзя, повторяй себе это чаще.
вам нельзя. нельзя. нельзя.
всё, что останется после вас - пепелище, вырастут новые ангелы (демоны).

- я понимаю её,
повторяешь размеренно и отчётливо.
- ты ведь тоже её понимаешь.
ты всё делаешь медленнее, чем твоя сестра. и закипаешь тоже. но что-то внутри бурлит и клокочет, поднимается. ты не хочешь думать о моргенштернах. ты не хочешь думать о максе. ты, если честно, вообще не хочешь думать. ты хочешь выпускать стрелу. одну за одной. смотреть, как исчезают исчадия ада. (хочешь выпустить одну прямо себе в лоб). ты уверен, что если об этом не думать, если представить, что всего этого не происходило, то даже можно жить дальше. ты думаешь о магнусе. о том, что он стольких терял, стольких находил. всё было н е н а в с е г д а. всё было не по-настоящему. ты хочешь также (только бы не жить вечно). ты думаешь об изабель, которая любит всё усложнять, которая врывается и сносит всё на своём пути, а ты потом строишь всё заново. изабель никогда не видела препятствий. изабель всегда смотрит только на результат.
красный шипит, оседая паром на лёгких.

александр слышит каждое её слово, которое она не должна говорить.

стены рушатся под напором, и ты отступаешь на шаг.

а потом ты говоришь,
- иногда я бы хотел не быть твоим братом.

тогда ты бы могла быть моей до самого своего
нутра.

Отредактировано Albus Potter (2019-06-05 00:11:46)

+2

4

оглушительный звон.
изабель хочет зажать уши, но будет слышать его все равно.
оглушительный звон.
изабель постоянно, беспощадно, неудержимо, думает только о том, что она должна была быть там, должна была быть с максом.
мать говорит ей, ты бы умерла там тоже. он оглушил тебя, он достал тебя, думаешь, он бы тебя не убил.
а монстр – лицо ангела, голос ангела, глаза грязные, грязные, ничего не разобрать, - монстр говорит ей.
ты мне нравилась больше многих, больше их всех, пожалуй.
разве мы с тобой не похожи.
вовсе нет, хочет сказать изабель, когда темнота смыкается над ней.
в темноте она видит солдатика, макса, живого макса, мертвого макса, видит джейса, ему будут лгать, что они похожи, но не похожи вовсе. проваливается глубже – алек. алек.
когда ты уже успокоишься, ты глупая, глупая.
мать говорит ей, ты бы умерла там тоже, если бы осталась, я бы не пережила потерю двоих детей. я ее уже не переживаю. слышишь, ты нужна мне.
и только поэтому изабель в кровь закусывает губу.
молчит.
я умерла там тоже.
не проснулась.
все это – обман.
все это – не я.
я осталась там, осталась там, где должна была, я осталась с максом.

and is that all right, yeah?

ты не слушаешь меня.
я смотрю на него, всегда смотрю на него – не насмотреться и не оторваться, до чего безвольно и до чего смешно. до чего слабо.
- я хочу вцепиться ей в глотку.
я замолкаю, болезненно морщусь, хочется свернуться в клубок и зализывать раны, хочется свернуться в клубок, будто если я сама стану меньше, то болеть тоже будет меньше, но я не стану, и боль не станет меньше.
отец говорит, это нужно просто вытерпеть, только вытерпеть, это пройдет со временем.
все то, что ты несешь в себе. рычу как дикое животное. много хуже.
все это.
прошло?
я не прощаю его, не прощаю себастьяна или как его зовут на самом деле, мне плевать, не прощаю двуличную дрянь клариссу (скажи, что ты так больше не думаешь, скажи, что скучаешь по мне тоже, хоть немного. скажи), не прощает себя.
никому не нужно мое прощание.

- что толку, что я скучаю по ней.
отзываешься хрипло.
- по максу больше.
но любишь крепче все равно то, что видишь реже.
ты бы простила клариссу, сумей ты простить хотя бы себя.
у тебя ничего не получается.
имя брата, и хочешь сохранить, уберечь, удержать.
но вырывается все равно, больно ободрав металлическими крыльями горло и губы.

give my gun away when it's loaded

изабель не злится, это тупое отчаяние, тупое и оглушительное, я не знаю, что мне делать, я не знаю, как мне поступить, я не знаю, как нам с этим справиться, а еще я не знаю, как справиться с собой.
- макс бы не стал винить клариссу, джейс не винит клариссу, уж не джейсу ли стоит в первую очередь, неужели даже ты, даже ты не винишь клариссу? а я стану.
больше клариссы, конечно, только себя.
изабель понимает, насколько это нелепо – искать виноватых.
но его нет, его нет, никто не улыбается и не зовет ее сестренка, никто не засиживается допоздна за книжкой, а после не трет усталые глаза.
но дни идут, и новый день, и новое утро, и один сменяет другой. и все новое. и только «макса нет» старое.

- шутка?
мне слишком мелко, слишком душно, я задыхаюсь, похоже на ночное апноэ.
но захожусь смехом, во мне – тридцать три урагана, когда они сталкиваются, это похоже на взрыв.
никто не выживет.
а после мы все встретимся. я понятия не имею, где мы будем, в небеса для охотников – особенно для плохих охотников, я не верю.
- ты еще и оцениваешь качество моих шуток, алек, какой ты идиот, господи. открой глаза, наконец, посмотри на меня!

мариза лайтвуд родила троих детей, двое из них были монстрами.
ангел не задержался с ними на долго, может быть ты изначально был для нас слишком чистый?
и не принял этот мир, не он тебя.
почему я знаю, что александр немногим чище меня?
потому что глаза не отводит.
хотя мог бы.

if you don't shoot it, how am i supposed to hold it?

изабель выдыхает, медленно, пытается собраться.
здесь обратить бы все в шутку, - я бы убила для тебя любого. любого, кто попытался бы причинить тебе боль.
стоит ли начинать с себя?
стоит ли говорить вообще.
изабель сжимает кулаки, а он отступает, он всегда отступает.
протянуть бы руки, удержать, постой, куда ты, прошу тебя, останься.
их было трое, и изабель думает об александре, о джейсе, о максе.
изабель не может продолжать, осекается, мысли кусаются, ей хочется вцепиться себе в лицо и снять его вместе с кусками черепа.
выбросить за ненужностью.
пусть это будет кто-то другой.
кто-то, кто не она.

изабель знает, что ей нужно сказать, слова не складываются, алек пощады не знает вовсе.
иногда я бы хотел не быть твоим братом.
и изабель выпаливает, в очередной раз разозленная, в очередной раз растревоженная.
всегда подчиняется единому порыву, импульсу, откуда берет его – черт знает.
(и какие демоны ее ведут.)
- я говорю о том, что для меня, - изабель облизывается, - не имеет значения, мой ты брат или нет. когда мы говорим об определенных вещах. это делает тебя в моих глазах более святым, - изабель решается, наконец, - более желанным.
он всегда был выше, она всегда сердито сверкала на него глазами, александр лайтвуд – единственный человек, на которого она смотрит снизу вверх. после отца, разумеется.
изабель учили, что рост – это преимущество. если ты меньше – это преимущество. если ты выше – это преимущество тоже.
она умеет использовать любое из них.
но вот александр, глаза у него голубые до одури, смотрит на нее как безумный.
(безумный ли?)
и изабель перед ним совершенно беззащитна.
- мне плевать на чужое понимание, его нет между нами. или оно есть, но мы отрицаем очевидные вещи, между нами не будет согласия, между нами останется.. все это. я не хочу, я не могу, я тебя не потеряю, я не могу еще и тебя.
слова матери, ее собственные, изабель нравится мысль о том, что она на нее похожа, она нравилась ей всегда.
тем больше, что изабель и мариза были единственными, от кого он не мог оторвать восторженного взгляда.
изабель голодная, ненасытная,
изабель совсем не стыдно.

that all right, yeah, with you?

- то, что ты мой брат только позволяет мне любить тебя больше. моя настоящая проблема, александр, в том, что я хочу любить тебя всеми возможными способами. я говорю об этом. и это лежит в границах моего понимания. я говорю об этих монстрах. теперь понятнее?
а вот теперь.
теперь стреляй.

[nick]Isabelle Lightwood[/nick][status]my safeword is restless[/status][icon]http://s9.uploads.ru/D4dOg.png[/icon][sign]i do not apologize for my abundance.
when the world ends it will sing my name with its dying breath.
[/sign][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]изабель лайтвуд, 21[/char][lz]<center>rude to the end, you missed <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=690">my victory scene.</a> i wore blue lace & wolf spit, i sang torch songs, i was carried up into the trees by waves.</center>[/lz]

+3

5

[nick]Alexander Lightwood[/nick][status]i'm only human[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/3e4e5962-2413-43d3-925e-044708d67d5d.1558200458.png[/icon][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]александр лайтвуд, 23[/char][lz]i'm no prophet or messiah, should go looking somewhere higher.[/lz]
fate will place us OUT

ангельская кровь - это ответственность.
фамилия "лайтвуд" - это ответственность.
всё, о чём я стараюсь думать - это грёбаная ответственность.
(всё, о чём получается думать, что я самый безответственный человек в мире)

внутри семьи лайтвуд всё болит.
лица остаются сосредоточенными, движения чёткими, от ненависти круги под глазами только темнее.
внутри всё болит. крошится и разваливается, гравий под ногами скрипит. разговоров друг для друга не осталось и вовсе. только мариз, дорогая родная мариз повторяет что-то, касается при случае, не отрывает взгляда, гладит им, воздух между наэлектризован. импульсы вызывают ответную реакцию, а после замыкаются.
всё болит. никто не говорит об этом (никто не говорит о нём, не произносит его имя, макс, макс, макс, я хотел быть для тебя примером как джейс, но я не успел им стать), стены сжирают молчание, плотоядно облизываются.
болит. это зудящее чувство, чешется и горит, но что именно не разобрать (всё). сцепив зубы крепче, алекс продолжает заниматься тем, чем должен.
макс погиб не напрасно, макс погиб как маленький герой (маленькие герои не должны умирать, макс не должен был умирать).
лучше бы это был я. лучше бы.
кто из нас не засыпает с этой мысль? кто не просыпается с ней с утра?
александр запирает комнату на тысячу и один замок, теряет ключи, но свет пробивается, струится по низу. чёрные стены - его чёрные мысли, только макс - это всё равно свет, его просто так не погасишь, как ты не пытаешься, ты не можешь забыть.
что я могу сделать для тебя? для вас? что я вообще могу?
ангельская кровь - дерьмо. мы ничем не лучше примитивных, мы не можем спасти всех, мы должны были спасти его. алек беснуется, выпускает стрелу за стрелой в тренировочном зале, представляет лицо джонатана, представляет лицо клариссы, сжимает её птичью шею, заглядывает глубоко. дыши, дыши, дыши. я бы убил тебя, растерзал, если бы мог, но кто из нас переживет, вынесет ещё одну чёртову потерю?
что я могу, чтобы защитить тебя, изи? чтобы облегчить твою боль?
алекс смотрит на неё и
внутри всё
ноет и
болит.

мариз уговаривает его поговорить с ней, смаргивает слёзы и щурится, держит марку. уговаривает изи не кусать губы, не винить себя, не мечтать о том же, о чём мечтает каждый из нас. она просит, она хочет слышать нашу боль, чтобы заглушить свою.
чтотыхочешьуслышатьчтотыхочешьуслышатьчто?
александр упрямо молчит, контролируя дыхание. он боится говорить о нём, он не станет, макс погиб не напрасно, я стану самым лучшим, чтобы ты захотел быть похожим на меня, а не джейса. только на меня. чтобы ты захотел стать лучше. ты уже был лучше. ничего не осталось.

семья лайтвуд больная
гнилая изнутри
костры вспыхивают и снова тухнут
некому подкинуть дров.

fate will.
fate can do nothing i promise u
.

я не обещаю, ничего никогда ей не обещаю. но мои глаза - это всегда больше, чем слова. что ты видишь в них, изи? что ты в них всегда находишь? разворачиваешь внутренности как обертку конфеты, разрываешь фантик, раздираешь мне лицо своим взглядом (иногда полосуешь не глядя). а я обнимаю тебя крепче, до хруста и скрежета, ты не разбираешь дороги, оставляешь после себя пепел, никогда не оглядываешься (ты не видишь, как после тебя пробивается зелёный, сочный и тонкий. очищающий огонь.) сама жизнь. кровь ангела ей к лицу, кровь демона красит её тоже. всё, что у нас осталось - это мы. дырка, зияющая пустота, полный ноль, но мы ещё почему-то двигаемся, почему-то
существуем.
гнев изабель такой же пустой и бессмысленный, я думаю о том, что кларисса не виновата. я вспоминаю её, силуэт размытый, но уверенность. уверенность в собственной беспомощности выступает длинными острыми шипами, бессилие вымывает в ней полости, она заполняет их обвинениями и проклятиями, что ни один из нас не произносит вслух.
александр молчит, у него нет сил огрызаться, он хочет, чтобы переболело, отболело и сдохло. это ёбаное чувство потери. и он вместе с ним.
никто из них не был жесток.
ни он, ни изабель, ни уж тем более клэри.
а вот джонатан был.
а ещё он глуп, беспросветно глуп и безнадёжен, если думает, что сможет остаться в живых после того, что сделал.
алекс устал от мыслей, устал искать оправдания, устал понимать. всех и самого себя.
- клариссе тоже больно, она никогда мне не нравилась, но она одна из нас,
александр говорит это и не верит, не хочет слышать собственных слов.

от имени брата неприятно дёргает, как будто простреливает старая рана (откуда тебе знать, что это такое, бестолковый нефилим?). алекс отшатывается от сестры, будто получив пощёчину, звонкую и уверенную.
- макс...
ты не можешь заставить себя произнести это "мёртв", слово отдаёт фиолетовым.
- его не вернуть, понимаешь, изи? а кларисса жива. кларисса не убивала.. его. кларисса была с тобой рядом, когда она была нужна тебе.
это последнее, что ты бы хотел произносить вслух.
это то, что ты должен сказать.
отрезаешь, подпалив края.

когда внутри всё отзывается синим цветом, вибрирует и застывает бесформенной массой. ты возишься в ней, утопаешь, увязаешь по самую шею.
синий - цвет боли
абсолютно не подходит семье лайтвуд.

you never could control me

всё, что нам остаётся - методично выполнять свою работу, указания клейва, делать вид, что мы охуительно работоспособны, что никто не нарушит закон, что мы на страже правопорядка, что ничего не изменилось.
александр отлично умеет делать вид, что всё под контролем.
- почему, почему с тобой так тяжело, изи,
он не задаёт вопрос, хмурится как-то совсем по-детски: вот она проблема, а он стоит и смотрит на неё. может, она как-то сама решится, рассосётся по углам, а потом и вовсе исчезнет. он перед ней раскрытая книга, только страницы девственно пусты.
- кларисса живой человек. я не виню клариссу в том, чего она не совершала. - смотри, сестренка, я почти не вру, - я думаю, что она непроходимая идиотка, но это знаешь, совсем другая история,
алек колется, чтобы не плавиться.
защитная реакция выкованная годами общения с джейсом.
идеальное сочетание.

when the crown hangs heavy on either side

лёд трескается, раскалывается на огромные плиты. жерло вулкана посреди мёртвой зимы.
- кто-то же должен напоминать вам с джейсом, что вы категорически не умеете шутить,
ты смотришь всё так же пристально, отцапываешь кусок (ты хочешь её целиком). вы словами играете будто на поле боя, вот мои стрелы (бросьбросьбросьих), возьми лучше меч, скрестите, блядь, шпаги. 
изабель сносит всё, что ты так бережно строил, на живую обводит контур лица лезвием, заглядывает внутрь.
любопытная.
(горечь в каждом слове, тени синие, ты бы сыграл с ними, если бы остались силы)
- изабель, разиель тебя побери,
ты отзываешься ей рыком, злишься? делая ещё шаг назад, сзади стены, которые ты так любишь. бежать некуда.
ангел в дверном проёме смотрит на нас в упор.

endless romantic story (no)

- мы бы оба бы сделали это друг для друга, ты это знаешь,
всё, чего тебе хочется - заставить её забыть о клариссе, об её приходе и об этом разговоре тоже.
семья лайтвуд - это ответственность, она давит на плечи.
ты не можешь её подвести. ни сейчас, ни когда-либо после.
ты всегда на шаг позади, чтобы смотреть дальше, но сейчас ты откровенно отстаёшь, не успеваешь, спотыкаешь, падаешь. ты не хочешь её слушать, не хочешь. ты не можешь и не должен.
всё, чего тебе хочется - пальцами сжимать плечи, оставлять синяка, а потом сглаживать их, будто бы и не было. тебе хочется заставить её молчать. не так громко, как сейчас. но вы когда-нибудь пробовали заткнуть извергающийся вулкан?
- я не святой, ангельская кровь не делает нас лучше, - александр будто пропускает мимо, стрелы не достигают цели. это не твоё оружие, изи, не твоё. - я хотел бы сказать, что абсолютно не понимаю, о чём ты. я хотел бы сказать, что ты не имеешь права этого говорить. не сейчас, изабель, нет. - кислород заканчивается ещё где-то на середине, и ты дышишь на автомате.

ты не должен ей верить (ты не можешь).
пересекаешь пространство между, впиваешься в запястье, злость взрывается, хоронит под обломками разум:
- если ты пытаешься так скрыть свою боль, то получается плохо. между нами есть то, чего нет у других и это главное. между нами есть смысл. мы - это то, что останется, даже если этот чертов мир рухнет, но то, о чём ты говоришь... - алек заглядывает ей в глаза, пытается найти ей оправдание (себе тоже), не находит ничего. - то, о чём ты говоришь - уничтожит нас. изнутри и снаружи. как ты не понимаешь.

александр рычит (александр чувствует себя клариссой - беспомощным перед), упирается своим лбом в её, усмиряет дыхание.
как уберечь её от самой себя? как уберечь от меня? (как запереть в клетке огонь?)
как уберечь от того, чего хочется, блядь, больше всего на свете?
её запах липнет к рукам, ловишь его неосознанно.

ты проваливаешься под лёд, пластины загораживают солнце, ты впиваешься укусом в чужие губы (почти что в свои, в жизненно важные, необходимые, грёбаные губы своей cестры). грубо, совсем не так, как ты бы хотел. но ты боишься, что другого раза не будет. ты не позволишь себе такой роскоши (слабости) больше.

прошла секунда, минута, вечность.

а было ли оно на самом деле?

александр смотрит зло и обиженно, раненый дикий зверь - самый опасный.
алек хочет сожрать её, обгладать кости и спрятать в самый дальний ящик с подарком, приготовленным максу на день рождения.

раз-два-три
огонь

+2

6

на каком топливе ты работаешь?
не говорите ей про ангельскую кровь, это все фикция, ихор по венам не течет, не отливает позолотой, когда его пускаешь.
изабель все думает, что он святой – думает все равно, всегда думает об одном и том же.
ведь если она видит святое, светлое, неприкосновенное – обязательно испортит своим прикосновением.
гордая, никак не может найти похода, слово «испортит» ей не нравится.
изабель предпочитает думать – отметит. отметит своим прикосновением.
мой. по праву рождения, до самой смерти, от пронзительных голубых глаз – однажды она уже видела такие, точно такие на старом фото.
черно-белая и скучная, серая карточка не могла передать цвета, но резанула, беспощадно, кусаче. ослепительно голубым.
несвятой, непрощенный, она видит его крылатым – он остался у нее один. смешной, кусачий. страшный факт.
что ты будешь делать с треугольником, который разваливается у тебя на глазах?
для нее он всегда остается святым.
даже когда изабель видит, что кровит он самым обычным красным.

i, i keep a record of the wreckage in my life

изабель ведет учет каждому нанесенному поражению.
равнодушно отмечает каждое повреждение.
любит александра потому что иначе не умеет.
любит джейса по тем же причинам. и потому что последний умел ее видеть.
любит, любит, любит.
любит клариссу, любит клариссу, любит клариссу.
кошмар – фантазия – кошмар – фантазия.
изабель понятия не имеет, кто из них.
кларисса – изабель – кларисса – изабель.

я устала до прыгающих черных точек перед глазами.
я зла в той же степени.
но кто-то в этой семье должен говорить об этом открыто, правда?

i gotta recognize the weapon in my mind

- кларисса была рядом, когда мне это было нужно. александр, ты сейчас намекаешь на то, что я должна вернуть ей должок?
изабель кривится, нехорошо, показывает зубы, улыбается, улыбается, улыбка – еще одна трещина, когда же ты развалишься, чего ради держишься.
пропускает следующий удар специально.
ей нравится.
изабель облизывается, где твое понимание, где твое прощение, что с тобой случилось девочка?
а девочка вся вышла.
то, что осталось, вам едва ли не понравится.

но ты скажи, скажи мне, братец?
то, что осталось.
понравится тебе?
скажи мне.

they talk shit, but i love it every time

- открою тебе секрет. я бы, может быть, и вернула клариссе должок, - голос прерывается, изабель раздражает, всегда одинаково сильно раздражает, когда она не может держать полный контроль над собственным телом.
что до контроля над разумом и над сердцем – гори он огнем, она это решает давно.
когда мы были нужны друг другу.
- я бы вернула клариссе должок, александр, - узнает интонацию магнуса бейна, кривится про себя, налипает – не отмоешься, остаешься, присыпанный золотой пудрой, взглянув единожды.
у александра, знаете, есть типаж.
он никогда вам в этом не признается.
good boys don’t do it like that.
and alexander is a hell of a good boy.

and i realize

- только клариссе я не нужна вместе с моими долгами, я скажу тебе, кто ей нужен. клариссе нужен джонатан. и клариссе плевать. на тебя. на меня. и на макса. на джейса ей тоже плевать. кларисса – испорченная блядь, не хуже нас с тобой, - изабель улыбается. до сих пор улыбается. как же блядски легко об этом говорить, - кларисса – подлая эгоистичная сука, на джонатане свет закончился. мир закончился. а знаешь, откуда я об этом знаю?
изабель продолжает подсчитывать ущерб.
когда же ты свалишься?
когда же ты устанешь?
никогда.
- потому что, по сути, мы с ней не слишком отличаемся. только кларисса получила то, чего хотела.
что изабель лайтвуд намеревается потерять сегодня?
один брат минус. второй.
ни оставим ни одного.
и как же блядски тебе это нравится, свою потерю ты любишь едва не больше приобретений.
- я бы весь мир на тебя выменяла, ты говоришь со мной сложно? с тобой легко, александр?

я не хочу слушать о последствиях, не хочу внимать рассказам о чудовищных вещах, которые мы намереваемся – о, намереваемся, намереваемся, намереваемся, господи, сделать.
не говори мне об этом, не говори мне об этом больше – не говори о запретном, о неправильном, делай.
ты все говоришь, «изи», детское прозвище, посмотри на меня, у меня есть имя, не собачья кличка.
посмотри на меня, я не ребенок, я смогу защитить себя сама.
я смогу защитить тебя тоже.
и все, что произойдет между нами, если ты, наконец, вылезешь из раковины.
и позволишь этому случиться.

i'm no sweet dream,

изабель заблуждается, оказывается. столько раз представляет. одно и то же, в множествах вариаций.
александр не целуется – кусается, изабель отвечает, бросает на него с рычанием, не думает, не думает, изабель смертельно устала думать.
изабель смертельно устала от напряженного мыслительного процесса в голове александра.
- забудь об этом хоть на секунду, никакого веса всего мира на твоих плечах, только мы с тобой, один единственный раз, - изабель смеется.
изабель кусаться умеет ничуть не хуже, прихватывает его нижнюю губу зубами и усмехается. нехорошо. нетерпеливо.
послушай, есть масса вещей, которые можно делать вместо того, чтобы спорить о вещах, которые мы не в силах изменять.

как сестра я провалилась. ни для макса, ни для александра, ни для джейса.
как друг я провалилась в еще большей степени. или кларисса все же остается провалом большим?
она или я? мы вместе.
но любовница я потрясающая.
лучшая из охотниц, худшая из охотниц.
лучшая из любовниц.
худшая из сестер.
все эти вещи вовсе не являются взаимоисключающими, послушай.

изабель поднимает голову, в глаза ему смотрит без страха.
пронзительные голубые, как у всех в семье.
(у всех, кроме нее, разумеется. подчеркни мою самость, возьми ее в кавычки. полюби меня такой или не люби вовсе, ты боишься.)
- ты думаешь, что здесь есть, что рушить?
молчит. молчит. злится. смотрит побито, обиженно, укуси меня, ударь меня, прикоснись ко мне, попроси меня ударить – я сделаю. (папочка подарил тебе хлыст и на то были причины.) сделаю тебе больно, успокою и утешу, скажи мне, чего ты хочешь?
я сделаю.
изабель сверкает глазами, ты такой же, такой же, чем ты лучше? беспощадный.
- или есть что-то, что может разрушить одна маленькая любовь? что такое маленькая любовь в общей картине мироздания, александр?
и неважно, что она значит конкретно для меня.
конкретно для клариссы.

but i'm a hell of a night

изабель задыхается.
потому что ответ ей кажется прозрачным, написанным на коже, рядом с рунами. смотри внимательно.
я люблю тебя.
а еще я точно знаю, что ты хочешь меня тоже.
теперь знаю.
и захлебывается.
победительница. побежденная. сестра, друг, любовница, охотница.
какие демоны нас ведут.

[nick]Isabelle Lightwood[/nick][status]my safeword is restless[/status][icon]http://s9.uploads.ru/D4dOg.png[/icon][sign]i do not apologize for my abundance.
when the world ends it will sing my name with its dying breath.
[/sign][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]изабель лайтвуд, 21[/char][lz]<center>rude to the end, you missed <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=690">my victory scene.</a> i wore blue lace & wolf spit, i sang torch songs, i was carried up into the trees by waves.</center>[/lz]

+3

7

[nick]Alexander Lightwood[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/IMG_20191104_230853_071.1573401142.png[/icon][status]i'm only human[/status][fandom]THE SHADOWHUNTER CHRONICLES[/fandom][char]Александр Лайтвуд, 23[/char][lz]break me down and build me up[/lz][sign]always had a fear of being typical
and became whom i am
[/sign]

every single page is drawn in blood

вой бы вырвался из глотки, если бы александр был волком или просто собакой. обычным уличным псом, скребущиммся в чужие заборы, в попытке выжить, выпросить голую кость.
вой вырывается из глотки, хотя александр всё ещё человек, выпотрошенный, вывернутый наизнанку, всеми ебучими принципами наружу. смотри, блядь.
пёс получил свежий кусок мяса.
лайтвуд получил под дых.

александр отдаёт себе полный отчёт в том, что изабель - это лучшее, что могло случится с кем угодно.
алек делился ей со всеми: с джейсом, потому что они семья. с мелиороном, потому что не мог получить сам (трус, поганый трус), с клариссой - потому что так было надо, даже с кретином саймоном - потому что иначе бы тот сдох и пропал. с максом - потому что.
с максом не делился. с максом вы оба были рядом. одинаково правильно. полноценно.
это макс делился вами с целым миром (песок в глазах жжётся и горит, александр смывает его водой, но это не помогает).
а с остальными, усмешка царапает губы, нервная и неровная, невозможно делиться тем, что тебе не принадлежит. но ты почему-то всегда был уверен, что всё так, как должно быть. что она счастлива в окружении всех этих людей. а ты был счастлив, смотря на неё, на то, как она смеётся или ругается. на то, как ловит твой взгляд, чтобы поделиться тем, что ощущает сама.
семья лайтвуд - идеальный пример для подражания.
какая чёртова ирония.

всё, что осталось от лайтвудов - пепелище.
на этом пепелище - два монстра, пожирающие друг друга на утеху всем остальным (и на погибель самим себе, им это нравится, нравится, смотри!).
александр смотрит на изабель зло, наконец скалится ей в ответ, море волнуется раз, небо затягивает грозовыми тучами.
у него на плечах грёбаный хрупкий мир, осколки самообладания и тонна боли, но кто-то должен просто делать свою работу. и он делает. каждый день. встаёт и делает. четыре стены - комната заперта на замок. и везде руныруныруны, где-то мелькает чужое имя из четырёх букв, не повторяет его вслух, не произносит мысленно. замуровал свои мысли о нём, заколотил досками, а она ковыряет острыми когтями, цепляет доски, вырывает их нахуй с гвоздями. перекрывает защитные руны одним именем, что въелось им обоим под кожу. а потом поджигает. огонь слизывает надписи, слизывает кожу, почти ласково, бережно. огонь - хороший мальчик, делает доброе дело. так думает изи, добавляя жар.
александр лайтвуд - каменный истукан с эмоциональным уровнем равным 0, так думают окружающие.
о, изабель прекрасно знает, что это не так.
что родились они в одной семье, только роли у них разные.
- чего ты добиваешься, изабель?

with these devils on our shoulders

всё, чего тебе сейчас хочется - вытрясти из неё дух.
- ты думаешь, что только у тебя болит? что только ты её ненавидишь? - не подбираешь слова, они появляются на почерневших стенах, вместо его имени. - что только ты можешь бросаться словами или мечтать об убийстве? - александр больше не отступает. медленно выдыхает, открывая глаза. тёмно-синий - цвет ночи, цвет охоты на демонов, больной цвет, т в о й цвет.
смотри, мама, я говорю с ней. как ты и хотела.
но не о том и не так, как должен был. а ты возлагала такие надежды.
никогда мне не быть лучшим сыном и братом. никогда не стать.
прости, мама. мы не ведаем, что творим.
ангельская кровь не убережёт тебя от самого себя, если ты внутри мёртвый, разве кровь может что-то исправить?
колени могут подгибаться сколько угодно много, но ты должен стоять. никто кроме тебя.
никто кроме тебя - не выстоит под её напором.
александр шипит почти, говорит едва слышно, но слова у него острые и колючие:
- клариссе нужен джонатан, она получила его. а что получишь ты, отомстив клариссе?
смотришь на изабель, собираешь её как мозаику (это сюда не подходит и сюда тоже нет, откуда вообще эта деталь?).
любовь к ней оранжевого цвета - яркая и от этого неприятная (разве кто-то по доброй воле выберет оранжевый любимым цветом?).
ты думаешь о том, что никто и никогда не разговаривает с тобой в таком тоне. никто и никогда. ты бы даже удивился, если бы у тебя остались силы.
- ты никогда не думаешь о последствиях. отец никогда не думает о последствиях. и макс, макс никогда не думал тоже, знаешь? - ебучее чувство вины, когда же ты кончишься. интересно, если вспороть себе живот, может, оно вытечет вместе с кровью? - мы говорим не о том, почему мы постоянно говорим с тобой не о том? почему мы говорим о клариссе? о максе? о нас? - александр запинается, чувствует, как ярость всё ещё бьётся внутри запертой птицей, теряет перья, не хочет сдаваться. изабель всегда говорит много и жарко, от неё бы раздеться. алекс ищет остатки самообладания, потому что что-то горячее ещё льётся из него, останавливаться не собирается. оно хочет затопить, затопить их обоих, оставить задыхаться под толщей воды, чтобы никто не услышал их крики.

- ты завидуешь тому, что она смогла, а ты нет? изабель, - пустота внутри разъедает всё, что от него осталось. ещё пара минут, какие-то десятки секунд и от него не останется вообще ничего. - она получила то, что хотела и осталась одна. я не хочу оставлять тебя одну, понимаешь? - тебе страшно, тебе чертовски страшно. в чужом голосе, в родном голосе столько тоски. в твоих долбанных мыслях её не меньше. она просит не думать, не осознавать, что так нельзя, так неправильно (но это должно было когда-нибудь случиться).

there ain't no compromise

волосы под пальцами чёрные, как и то, что вы делаете. губы у изабель алые, как и то, что ты планируешь с ней сделать.
- чертчертчерт,
александр ругается, затыкая ей рот снова и снова, не оставляя себе пути к отступлению.
ангелы и демоны, кто пал ниже, если они все на земле?
если они все хотят одного и того же - обладать.
изабель в первый раз его как будто просит, но сдаваться при этом не собирается.
александр кусается отчаянно, выплёскивает на yеё оставшуюсz злость и слова, которые не сказал, которые глотает сейчас запивая ей. александр оставляет на её коже метки, защитные руны, свои собственные, я не позволю тебе, не позволю уйти и не позволю остаться. укусы расцветают дикими цветами на бледной коже, заполняют пространство, разукрашивают. александр находит тонкие косточки и обгладывает их с остервенением.
- тогда оставь клариссу в покое, если одна маленькая любовь ничего не значит,
ничего не значит для тебя, изи.
ты - это всегда круговорот эмоций, ты будешь расплескивать их через край - никто не удивится.
алекcандр - это кирпичная стена, если вытащить один - стена не рухнет, но ты вытаскиваешь с нижнего ряда, все, один за одним, и думаешь, что всё устоит?

я не могу себе этого позволить,
думает лайтвуд, стягивая майку с собственной сестры, чтобы ощущать её. кожа к коже.
не могу позволить, чтобы это повторилось вновь,
лайтвуд рассматривает её с кошачьим удовольствием, едва ли не жмурится. моя, полностью и до основания моя.
я не должен был этого допустить,
кто из нас двоих охотник, кто добыча, кто мы?

- это всё чертовски неправильно,
говорит алек и затыкается, изучает языком чужой рот, останавливаться не собирается вовсе. не сейчас, только не сейчас.
чувство вины уничтожит его потом, а пока это лучшее, что могло сейчас произойти.
(ужаснее поступка он не совершал).

we own this night.

+2

8

можно сменить адреса, пароли, явки, не выходить на связь ни с семьей, ни с братьями, перекраситься в блондинку, подождать клариссу за каким-нибудь углом и придушить к чертовой матери или забыть о ней как об очередном страшном сне, коим она и являлась.
можно не вспоминать. можно отказаться от того, что в руки само плыло, никогда не говорить о главном, вообще молчать, пусть горит оно все синим пламенем. (поднимает взгляд против воли и смотрит александру в глаза)
можно притвориться, что вопрос никогда не был острым.
да сколько же, в самом деле, в самом деле, во имя ангела, можно притворяться?
изабель замолкает на секунду, позволяет голосу брата достучаться до себя, пропускает его насквозь.
александр, говорят, имеет на нее чудный эффект.
говорят. обманывают. врут.
изабель фыркает раздраженно.
- справедливости. кто-то же должен.

does intimacy follow the illusion of intimacy. i have grown more cautious

тычет носом в собственный эгоизм, в собственное безрассудство словно нашкодившего котенка, изабель морщится и сопротивляется, ну в самом-то деле, блядь, александр.
- скажи, собственный голос разума тебе никогда не кажется непроходимым занудой?
изабель встряхивается, мотает головой, кто такая блядь кларисса, что все мы неизменно возвращаемся в эту точку, кто такая блядь кларисса и не слишком ли много на себя берет единственная девочка.
изабель вспоминает о максе и у нее перехватывает дыхание, александр не знает, александр понятия блядь не имеет, его там не было, он не видел, он ничего блядь не видел, он не знает, откуда ему знать.
ручки у него такие маленькие были, и проклятая фигурка, черт бы ее побрал, проклятая фигурка. смотрит на изабель из каждого угла, из-за каждого стеллажа, приходит во сне.
я должна была защищать его лучше.
настроение меняется, скачет, дело не в клариссе. конечно, блядь, дело в клариссе, но не сейчас, сейчас.
изабель на брата не смотрит, ждет, что пол под ее взглядом расплавится, но этого не происходит,
изабель молчит еще несколько долгих секунд.
и только потом спрашивает,
- скажи, ты правда думаешь, что все, что случилось – это от того, что я не подумала тогда о последствиях?
и если да, то почему ты мне это прощаешь.
я себя не прощаю.
а ты прощаешь.
ты правда такой дурак? ты правда..

а дальше снова пелена, снова белый шум, изабель слышит свой голос, тон повышенный, звенит, изабель хочет сказать, что она в полном порядке, но это нихуя не так.
- АЛЕКСАНДР, МАКС БЫЛ РЕБЕНКОМ. ты себя вообще слышишь?
макс был ребенком. для сумеречных охотников детей не бывают, вас бросают в жернова этой системы от рождения, пусть перемелет.
вас рожают для этого.
у тебя глаза не похожи ни на марису, ни на роберта, кто ты блядь такая, откуда ты взялась.
изабель усмехается.
- мы должны были думать за него, ты должен был за него думать, я должна была за него думать. мамочка с папочкой, блядь, беспечные идиоты должны были за него думать. а в итоге за него подумал джонатан, видишь, как здорово сложилось. кто-то может принять на себя ответственность, раз никто из нас не в состоянии.
и осекается, хватает ртом воздух, не успокоиться, не отойти, не..

i am not striving for subtlety. i don’t believe doors are objects.

все это не имеет значения, что ты там, о чем ты там, ждешь так долго, что когда наконец случается, в ощущениях теряешься совершенно.
одна вещь, которую александру знать необходимо, но узнает он об этом не сейчас и даже не через год.
(изабель никому не разрешает дотрагиваться до шеи, все опасается, что придушат – нет, она всегда будет первой.
здесь – открывает молча, подставляется, прикрывает глаза, момент собирает кожей.
пусть.
она разрешила бы ему вспороть ей зубами горло.
если бы ему очень захотелось.)

все это путано, все это бешено, жмется к нему, тянется, хочешь меня раздеть? пожалуйста. хочешь на меня смотреть? пожалуйста.
хочешь меня?
пожалуйста.
хочешь, хочешь, хочешь, хочешь.
концентрация внимания стремится к нулю, это александр и джейс идеальная боевая единица, что остается нам с тобой, братец, you’re a walking distraction.

проваливается в эмоцию, живое, такое живое, на поцелуй отвечает с жадностью, стучится с ним зубами даже, издает негромкое рычание.
если кларисса здесь когда-то была, если кларисса здесь когда-то стояла, то это случилось не сегодня.
это случилось не сегодня и я достану ее завтра.
я достану ее. слышишь.
достану.

- хочешь, чтобы я оставила клариссу в покое? – отвечает на выдохе, цепляется до синяков, изабель всегда чертовски внимательна, ловит малейшую реакцию, изабель чертовски внимательна для собственного блага, видит его, теперь действительно видит его.
прекрасный лжец, я ведь почти поверила.
- тебе придется для этого работать, братец.
и усмехается, горько, кусаче, в сторону.
потому что знает, что сделает дальше.
(я никогда не думаю, помнишь?)

i don’t rely on mirror images.

изабель его отстраняет, мягко, нежно почти.
я люблю тебя, люблю тебя до больного, я люблю тебя, я постоянно о тебе думаю, у меня никого не осталось, только ты и джейс, я так тебя люблю, господи.
- я чувствую, что ты дергаешься, - голос до сих пор хриплый, неровный, изабель хочется, руки разомкнуть на нем так и не получилось, хочется вцепиться зубами, без контекста, изабель от желания всегда превращается в круглую дуру, о том, как часто при этом думает об александре сообщать предусмотрительно не хочет.
(практически всегда.)
- чувствую твое внутреннее сопротивление.
и я объясняю хуже всех на свете, но вот это – банальная забота, мы же семья.
изабель не узнает его вкус, она ведь его не знала, даже запомнить толком не может, вот этого всего – этого чертовски недостаточно.
- я столько времени ждала, пока ты сам ко мне придешь, это почти смешно. но я не хочу так. и не хочу делать этого с тобой, взгляни на себя, у тебя лицо человека, который сначала живьем сожрет меня, а потом себя. я не хочу.. из-за клариссы. из-за того, что мы поругались. из-за того..
изабель мотает головой, столько лет блядь плохого поведения, мамочка была бы в восторге, посмотри, роберт, наша девочка наконец-то думает!
думаю, но не о вас.
двоих людей любила. троих. тебя, конечно, больше всех.
- я тебя люблю, александр. больше всех на свете.
но ведь маленькой любви никогда не бывает достаточно, правда?
и размыкает его руки, выбирается из объятий осторожно.
we were not taught to be soft, to be gentle. let me.
(первоклассная охотница: 1, сестра: 1, изабель: 0)

i will never look past all these fields in my mind.

[nick]Isabelle Lightwood[/nick][status]my safeword is restless[/status][icon]http://s9.uploads.ru/D4dOg.png[/icon][sign]i do not apologize for my abundance.
when the world ends it will sing my name with its dying breath.
[/sign][fandom]the shadowhunter chronicles[/fandom][char]изабель лайтвуд, 21[/char][lz]<center>rude to the end, you missed <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=690">my victory scene.</a> i wore blue lace & wolf spit, i sang torch songs, i was carried up into the trees by waves.</center>[/lz]

+2

9

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/IMG_20191104_230853_071.1574860836.png[/icon][nick]Alexander Lightwood[/nick][status]i'm only human[/status][fandom]THE SHADOWHUNTER CHRONICLES[/fandom][char]Александр Лайтвуд, 23[/char][lz]break me down and build me up[/lz][sign]always had a fear of being typical
and became whom i am
[/sign]
rescue me from the demons in my mind

александр запирает все двери на замок, замуровывает себя изнутри, проглатывает ключ и давится, давится им, задыхается, ему не хватает воздуха, не хватает сил. самое лёгкое - это поделиться своим горем с другими. тебя обязательно пожалеют и скажут, что ты ни в чём не виноват, что кто угодно, но не ты. несомненно прижмут к гуди, похлопают по плечу и утешат, возможно, даже предложат выпить. (и будут повторять, что никто не виноват, что ты не виноват, что это всё другой человек, обстоятельства и что кому-то просто не повезло, кто-то оказался в центре военных действий.) этому кому-то было так мало лет, у этого кого-то впереди была целая жизнь. александр воет в подушку, выпускает стрелы одну за одной, бьёт кулаком в колонну, разбивает костяшки, разбивает стены, что угодно, чтобы заглушить это внутри.
александр никогда не ищет лёгкий путей.
александр собирает свою боль по крупицам, запирается с ней в комнате, не даёт никому об этом говорить, не даёт никому жалеть ни себя, ни вашу семью в целом.
смотрит сердито, смотрит спокойно, смотрит властно, смотрит КАК-УГОДНО, но только не взглядом побитой собаки.
его выдают только синяки под глазами, он прикладывает к ним лёд, но они не проходят, не проходят. скулы становятся острее, александра предаёт собственное тело, но и с этим он справится.
он всегда со всем справлялся.
боль делает нас сильнее, боль может выковать из ангела человека.
александр запирается на тысячу замков, остаётся лицом к лицу с максом, смотрит ему в глаза, падает на колени и просто падает, падает, просит прощения, умоляет простить.
(боль не общая, нет, она не одна на всю семью, лайтвуды прячут её даже друг от друга)
александр прячет глубже других, потому что должен.
потому что так нужно и правильно.
александр смотрит на изабель, она осыпается, крошится прямо перед тобой, злость вырывается из неё наружу, она кипит, кипит, но её ярость не испаряется, а увеличивается в размерах только. она винит клариссу, винит себя, она винит всех за то, что не уберегли,
и ты не можешь винить её за это.
лайтвуд смотрит на неё с сожалением, хотел бы он ей помочь, хотел бы облегчить её ношу, хотел бы заставить забыть, но не имеет права.
александр отвечает устало,
- справедливости не существует, изабель, тебе ли не знать.
александр не попросит прощения, ему не за что. не перед не ней.
александру не жаль, потому что каждый из них лелеит свою боль, охраняет её тщательно, чтобы стервятники не добрались.
чтобы никто не добрался.
чтобы она разъела изнутри, выела до основания.
и через дыры было бы видно небо.
голубое и чистое.

rescue me from the lovers in my life

ты смотришь на неё каждый раз как в первый, смотришь и удивляешься. как, как она могла родиться в другом теле, вы должны были быть одним целым, вы всегда должны были быть вместе. если бы вы всегда играли на одной стороне - никто не мог бы вас остановить. никто не смог бы удержать и выдержать ваш напор. но сейчас вы смотрите друг на друга, стоите напротив, каждый держит оборону, изабель - сплошной поток бешенства и обиды, боль клокочет у неё внутри, выливается наружу чёрной ненавистью. ангелы не должны ненавидеть, ангелы должны любить. если бы не болело, каждый чёртов раз, если бы не болело, мы бы любили больше, мы бы дарили больше. но мы не ангелы. мы - их оружие. оружие должно карать. оружие должно убивать. и зачем тогда в нас ангельская кровь?
александр смотрит на сестру. одинокий маяк во время шторма, вода бьётся о кирпичные стены и отступает, но изабель отступать не собирается.
- нет, мой голос разума ещё ни разу не ошибся, к сожалению или счастью, я не уверен.
алекснадр обнимает изабель, бережно. прижимает к себе как можно крепче.
если бы вы умели читать мысли, чтобы ты сейчас прочитал в её.
ты боишься, что ты бы утонул в темноте, которая её засасывает. забирает у тебя её, она барахтается, бьёт руками по поверхности, не видит ни конца, ни края, задыхается тоже.
александру не надо читать мысли, алек слышит темноту в каждом вопросе, отчего прижимает её к себе сильнее, чтобы хрустели рёбра, чтобы чувствовала другое, чтобы чувствовала себя живой.
упирается подбородком в её макушку,
- я не виню тебя. я не знаю, сколько раз нужно повторить это вслух.
я виню кого-угодно, но только не тебя.
и это не потому что мне хочется тебя пожалеть, не потому что я хочу защитить тебя, нет, потому что виноват только один человек (может, в моей голове, конечно, два), но твоего имени среди них нет. нет и никогда не будет.
- а ты винишь меня, что я не предусмотрел? это ведь моя обязанность, моя работа.
он никогда не нравился тебе, никогда. надо было прислушаться к собственным ощущениям, но ты был занят чем-то другим, ты был занят собственными мыслями, ты был занят изабель?
это не даёт тебе покоя. твои собственные желания оказались выше, позволили случиться беде.
как она может вообще винить себя?
александру не по себе, александру всё ещё страшно от того, что всё развалится и летит в бездну.
гладишь её по волосам, хочешь успокоить, тише, тише, девочка, слушай меня, слушай.
но она продолжает расстреливать, рассекает воздух своим хлыстом, вспарывает кожу и смотрит, как вытекает жидкость, горячая, хочешь согреться? окунись, искупайся, бллядь, сделай, хоть что-нибудь, только замолчизамолчизамолчи. александр сжимает зубы, стачивает их, зачем они ему, если он не может разорвать глотку джонатану? зачем они ему, если он не может отгрызть клариссе руку или язык?
изабель жестока к себе и к окружающим, потому что у изабель болит.
ты холоден к себе и к окружающим, потому что болит.
каждый встречает боль по-своему, но изабель ковыряет тебя тупым ножом, заносит заразу, она распространяется со скоростью звука внутри.
чтобы не забывал.
чтобы помнил.
вырезает на стенах комнаты имя.
выпускает её из объятий, хочет нырнуть в ледяную воду, остыть или остудить. заморозить всё, что есть.
алекснадр улыбается, с усилием растягивает губы в жалкой улыбке, не смотрит на изабель.
- вот видишь, мы подошли к главному, изи. я виноват, кто угодно виноват, но эта чёртова сука... кларисса - нет. макс был ребёнком сумеречных охотников, - нас воспитывают, чтобы убивать и умирать. по нам не льют слёзы дольше положенного. - он был одним из нас, - александру больнобольнобольно, слова жгут нёбо, но он продолжает говорить. смотри на меня, изабель, я виноват. я стою перед тобой, не могу поднять взгляд. как ты можешь любить меня? как ты можешь прощать меня? как ты можешь вообще винить кого-то кроме меня? - он был сумеречным охотником. и он погиб, он умер по моей вине. по моей оплошности. ты хочешь отомстить, хочешь стереть клариссу в порошок? зачем? когда я стою перед тобой. тот, кто действительно виноват. тот, кто должен думать всегда на сто шагов вперёд и принимать верные решения. тот, кто не принял. кто был слишком занят самим собой, своими мыслями и желаниям. если ты хочешь отомстить, то кларисса тебе не нужна. кларисса тут не причем. кларисса, ангел тебя побери, также защищает, что ей дорого. - александр устал, воздуха не осталось. поднимаешь глаза, смотришь прямо перед собой, только не на неё, не неё вовсе. кто-то должен принимать верные решения - это не ты. кто-то должен принимать ответственность. кто-то должен отвечать за то, что случилось. кто-то должен быть осужден.
алекснадр осуждает себя сам.
тысячу и один раз.
- а мы не смогли,
алесандр замолкает, ему тесно в этой комнате, тесно рядом с изабель.
они должны были родиться единым целым, чтобы всегда быть на одной стороне,
но не вышло.

rescue me, rescue me, rescue me

их сталкивает, слышите гром?
чувствуете дрожь земли?
александр да, когда сминает её губы, раз за разом, вонзает зубы в податливую кожу, выплёскивает на неё своё отчаяние и слизывает с неё - её собственное.
она горит под прикосновениями, горячая, лавой остаётся у него на руках, он собирает остатки, унесёт их потом с собой.
легче не становится, почему-то становится только хуже.
рана раскрывается с новой силой, края у неё снова рваные, она трётся о них, тревожит.
твои желания погубили макса.
ваши желания.
ваши.
вы погубили макса.
александр стонет в прямо её в губы, упивается, наслаждается, александр горит, сгорает, никак не может понять от чего больше - desire or shame, нужно подчеркнуть.
руки касаются кожи, гладят руны, гладят, гладят, гладят.
животное желание, ангельская кровь никогда ничего не исправит.
ангельская кровь только всё портит.
лайтвуд дышит часто, но на изабель не смотрит, глаза закрывает сильнее, когда огонь касается его лица.
- клариссе здесь больше нет места, мне кажется, этого должно быть достаточно.
ей никогда не будет, изабель ненасытная во всём.
чувствует её ладони, он её чувствует, но он не должен.
александр открывает глаза.

the devil's quick to love, lust and pain

слушает её внимательно, слушает её, пропускает слова через себя, усмехается горько.
снова не справился.
сновасноваснова.
уступил самому себе, хочет провалиться, хочет чтобы его сожрали демоны, толку от него никакого, толку от него ноль.
изабель говорит, пожар вокруг неё не утихает, рук не разжимает, но дистанцию сохранить пытается.
александру кисло, его мутит от произошедшего.
oh come on, you are strong man, you are the shadowhunter, you are coward, shut up.
- потому что это неправильно, потому что так не должно быть. я думаю о тебе постоянно, знаешь. о тебе и своих желаниях, и тогда думал. я тогда думал о своих желаниях, а не о том, о чём должен был. мы должны были родиться одним человеком, тогда было бы всё проще, легче и логичнее, понимаешь, - александр отстраняет сестру медленно и аккуратно, размыкает руки, сожалеет о том, что сделал и о том, чего не успел, отступает от неё на шаг.
ангел, ты такая красивая.
- ты в последнее время слишком часто права. я не могу. мне нужно исправить слишком много ошибок, а не совершать их, не делать новых. я не могу, - александр устал. устал себя винить, устал защищать границы (свои и своей семьи), устал держать оборону и брать на себя ответственность. он бы с удовольствием подставился бы под когти первого попавшегося демона. и сдох. снимая с себя все обязательства. но он продолжает идти, чтобы стать кем-то, кем-то большим.
кем-то, кто будет хотя бы достоин, чтобы жить, когда макс нет.
кем-то, кто будет хотя бы способен думать правильно, принимать решения верно, а не постоянно желать свою сестру.
- я люблю тебя, изи, - александр не смотрит на неё, не проси, не проси меня, я не смогу. - больше всего на свете. ты - то, что у меня осталось. и я не могу тебя потерять. я должен тебя беречь, - ему так страшно, что он не сможет, не успеет. ему страшно,
но он должен.

but

александр - синоним ответственности.
александр проебался, несколько раз подряд,
но он сделает всё возможное, чтобы защитить изабель.
защитить даже от самого себя, от своих желаний и от своей безответственности.

game over.

Отредактировано Senri Shiki (2019-11-27 16:42:02)

+1


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » прожитое » into the fire