01 faq
+ правила
02 роли
и фандомы
03
гостевая
04 шаблон
анкеты
05 нужные
персонажи
06 хочу
к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » альтернативное » so it's 3 am, turn it on again


so it's 3 am, turn it on again

Сообщений 31 страница 60 из 152

1

https://i.imgur.com/3irAxut.gif

Brock Rumlow [minuteman] //
Time, a changing a wasting
Come and get up in my face again
Time, given the run around to me
And I'm not having an easy time
Time, never having an easy
You'll never meet another like me

// [timekeeper] James Barnes
Time never gonna die
Never gonna give in to me
You want a deity like me, you want a God
But you're never gonna give in to me
Want a deity like me
Time is just another God of the mind

https://i.imgur.com/HAwPvDE.png

// попытка сломать режим, тайное охуевание 1.0.,
абстинентный синдром, открытое охуевание 2.0.

+2

31

[indent] Не считая каркаса автомобиля и некоторых частей, пусть и обгоревших, но всё же пригодных для повторного пользования [ в руках Пола так точно можно их пристроить в совершенно неподходящее русло ], кое-что и уцелело. Кое-что ценное. Сам Брок тоже дела с черными ящиками не имел. В теории знал каждый Страж, что установка в патрульную машину такого устройства – необходимость, поэтому и вопросов не задавали. Стражам, в общем-то, на службе нечего скрывать, на постороннее просто не хватает времени. Неизвестно, снимались ли эти устройства после каждых суток, проверяли ли. Но стоит предположить, что с режимом Шмидта это не было бы каким-то сюрпризом или явлением из ряда вон выходящим. Никто бы не удивился. Начальству вопросы Стражи не задают. Поэтому проще доверить самописец именно механику, но, по мнению Рамлоу, проще было бы его уничтожить и забыть, закопав где-нибудь на окраине. Пол чуть не собой защищал эту находку, беря всю ответственность за последствия на себя. Ну и флаг ему в руки значит. У остальных есть работа, о которой забывать нельзя, отвлекаться – тоже. Пол был готов, что Зимний к нему подойдёт, неожиданностью это не стало. Не отвлёкся от стального корпуса, который уже снял и теперь исследовал изнутри.

[indent] - Есть такой, - он поднял взгляд, отложил в сторону корпус и указал крестовой отвёрткой на продолговатый цилиндр сбоку, по виду напоминающую катушку. – Он несильно повреждён, но активен или нет, пока не могу понять – вопрос времени. В любом случае срежу осторожно, его ещё можно будет использовать, мало ли. Само устройство вообще практически не пострадало, это может о многом сказать. Нашли его под багажником, аккурат за задними сидениями. Значит, взрывное устройство было заложено в передней части, как детонировало, пока не знаю, но точно не на работу двигателя была реакция, хотя это распространено. Значит, либо таймер, либо на расстоянии. Если, всё-таки, последний вариант, то, должно быть, сила сигнала была хороша.

[indent] Рамлоу пока был занят своим оружием, размышляя у стола, оставлять ли зауэр, или, всё-таки, вернуться к излюбленному глоку. Натянул тактическую форму, накинул разгруз и проверял некоторые крепления. В сторону Солдата и Пола даже не смотрел, полностью доверяя своему бойцу в плане его области специализации, не лез даже буде кончиком носа – можно было запросто отхватить, даже при учете, что командир. Механик молча посмотрел на Зимнего и коротко кивнул, был проинструктирован, что от Зимнего планы операции можно и не скрывать в отличие некоторого другого. Но выглядел Пол несколько напряжённо, словно трижды обдумывал в голове, что хочет сказать, так, чтобы потом ещё больше вопросов не возникло. Механик снова уселся на стул, отложил отвёртку и протер руки серой ветошью, которая была уже заляпана сажей и мазутой.

[indent] - Да, говорилось. Я смогу ослабить сигнал с маячка, когда разберусь с ним, не займёт много времени. Больше лажал с корпусом, - как-то смущенно потер шею. Не хотел он думать, как за двадцать минут разберётся с маячком, но двадцать минут – это не секунда и, тем более, не ноль. – Так они будут ловить сигнал намного медленнее. Работа с перебоями даст им видимость, что маячок будет находиться в нескольких местах, но в одном квадранте. При оперативной работе найдут только за часа два или три. Не попрут же весь технический отдел за собой. И останки машины тоже им оставим. По поводу дешифровки – займусь ей уже в зоне, как что-то будет, сразу дам знать. Сканер показал, что микросхемы все целы, никаких начинок с сюрпризом. Нужно просто немного подождать.

[indent] Пол давит в себе желание протянуть руку для рукопожатия, которое всегда являлось сродни тому, как люди такого класса выражают друг другу уважение. Не хотелось как-то ставить Солдата в неудобное положение, поэтому механик просто ему благодарно кивнул и вернулся к работе, решив заняться, наконец, маячком.

[indent] Брок сидел на одном из барных стульев, следил бездумно за медленной работой бармена и докуривал свою сигарету. Владельца этого заведения они не единожды ставили под удар своей деятельностью, но всегда честно прикрывали в случае чего и делились прибылью. Он большего не требовал, тем более, как выяснилось, сам когда-то воевал, лётчик, не задавал лишних вопросов, всегда был понятлив, от лишних часов или дней, которыми платили Часовые, не думал отказываться. Ассортимент в баре был так себе, но для местных – роскошь, которая была так необходима при их ритме и образе жизни. Не были они защитниками или, как упоминалось, Робин Гудами, но местные им тоже доверяли. Хоть какая-то защита от Часовых из других зон, которые приходят в эту только для того, чтобы срезать себе лишака часов, оставляя чуть ли не минуты. Может быть, и кто-то из бывших Стражей, Брок их не обвинял и прекрасно понимал мотивы, но не позволял вольничать там, где все находились на его глазах. Время отбиралось, сохранялся процент, который брался именно из личного вторженца, а остальное возвращалось правообладателю. Лишняя головная боль, но приходилось с этим жить в течение нескольких лет, пока не случилось вот это всё. Зато Рамлоу привык и даже начал получать своеобразное удовольствие от этого. Как же не довольствоваться тем, что ты нарушаешь правила, грабишь, а департамент усердно делает вид, что тебя и твоего отряда не существует? Как долго они вообще смогут держаться в одной этой колее, не соглашаясь с реальность, умалчивая о произошедшем? Сколько же шуму будет, а, если всё это тайно на свет повылазит. Может быть, Брок уже не увидит последствий – слишком высокий риск сейчас, смерть практически пятки нализывает и в покое не оставляет. Он и с.т.р.а.й.к. – везучие сукины дети, которые должны были сгинуть, по представлениям некоторых высокомерных ублюдков ещё на войне.

[indent] Обернулся, наконец, к отошедшему от стола Пола Солдату, заинтересованно окидывая взглядом. Оружия взял немного, снаряжения так вообще нет. Ну, хорошо, узнаётся стиль и привычка в работе. Зимний всегда обладал реакцией, силой, скоростью и выносливостью куда большей, чем у бойцов отряда с.т.р.а.й.к., поэтому ему виднее, как и с чем будет удобнее «работать», если придётся. По идее, всё должно пройти хорошо. Такое обмундирование лишь на случай непредвиденных обстоятельств, что кто-то из нелегальных мог спустить информацию о них кому-то вышестоящему. Только тогда всё это происшествие обойдётся без свидетелей. Они всё равно пройдут в одиннадцатую зону, даже если под фанфары и фейерверки.

[indent] - Чувствуешь себя в своей тарелке? – Спрашивает с лёгкой улыбкой, спрыгивает со стула и кивком головы приглашает вовсе покинуть помещение. Сборы практически заверены. Ребята отсюда забирают всё только самое необходимое и дорогое им. Сложно согласиться с мыслью, что сюда они уже не вернутся. Приятно осознавать, но, да, сложно поверить в это. Выйдя на улицу, остановился неподалёку от второго минивэна и протянул открытую пачку сигарет. Сам уже вытянул одну, если докурив предыдущую в баре. А нервы-то ни к черту. – Я вижу, что твоё состояние полный отстой. Продержишься ещё несколько часов? К утру будем на месте, и сможешь отдохнуть. На бионике не может быть жучков?

[indent] Стоило побеспокоиться об этом раньше, но ребята с седьмого спуска будут обшаривать каждого ещё до подъезда к тоннелю и снимут, если какой-то маячок будет обнаружен. Это всё ему покоя не давало, но он должен услышать это от Солдата лично. Может быть, ещё раз, чтобы убедиться и временно успокоиться. Бойцы уже стали выходить по одному, вытаскивая большие сумки и рюкзаки, загружали в автомобили и снова возвращались в бар. Рамлоу вытащил из кармана наушник и протянул Зимнему.

[indent] - Вот. Первая частота. Лично моя – шестая.

+1

32

Зимнему не нравится то, о чём говорит механик, но, вообще-то, это предсказуемо. Понятное дело, что устройство не сдетонировало на включение мотора, потому что Зимнего даже внутри не было, когда громыхнул взрыв [на самом деле это самый простой и эффективный вариант, но подрывники на него не пошли. Почему?]. А вот таймер или же дистанционно — тут задачка поинтереснее. Если бы от самой бомбы что-то осталось, можно было бы предположить, был на ней таймер или же нет, следы определённо удалось бы найти. Что касается дистанционного подрыва… если основной целью всё-таки была возможность убить или покалечить Солдата, в таком случае либо у кого-то рука раньше времени дрогнула, либо этот кто-то был очень и очень косой в плане прикидывания расстояния на глаз. Зимний разглядывает внутреннюю выстилку внешней оболочки чёрного ящика и устало думает о том, что теория с таймером выглядит самой логичной. Не зря же Зимнего несколько раз пытались выдернуть из бара, пока он сидел и почему-то не мог прервать разговор, хотя по всем правилам должен был ставить в приоритет задачи и донесения Стражей. Может быть, стоило сказать Рамлоу «спасибо» и за это, да вряд ли сейчас такое будет уместно.

Пол ведёт себя замкнуто и осторожно, и Солдат в какой-то мере понимает это поведение. Не привычны Часовые, что могут должны вот так Стражу что-то выдавать, если это не касается подозрения в очередном грабеже. Солдат не удивлён, что с корпусом пришлось возиться долгое время, его и делали для того, чтобы до микросхем не добралось ни физическое воздействие, ни огонь, ни вода, ни другие факторы, способные нанести существенный урон данным. Два других слоя — огнеупорный и внутренний — должны поддаться гораздо легче, чем верхний, это механик правильно заметил. В любом случае лезть в микросхемы прямо сейчас — затея заранее провальная. Лучше подождать, когда на это действительно будет время, чтобы не налажать и самим не повредить то, что ещё можно извлечь из этой штуки.

Зимний замечает и характерный жест, как будто ему хотели руку протянуть. Он даже делает полшага назад [не любит прикосновения к себе, не особо тактилен, сразу тянет вывернуть конечность из сустава, а потом думает о том, что правило-то не без исключений, и исключение имеет над ним какое-то совсем уж мистическое влияние может быть именно потому, что даже мысли не допускает о возможностях Солдата покалечить любого за неверное или резкое движение], но Пол вполне открыто кивает, поэтому Зимний позволяет себе кивнуть в ответ и отойти от него.

Солдат почти что рефлекторно касается пальцами гарды боевого ножа, который убрал в ножны на бедренном креплении, прослеживает до навершия, чувствует уверенную прохладу металла, и эта прохлада как раз-таки успокаивает. Ему пока удаётся делать вид, что всё идёт как надо, он даже сам верит в это, пока картинка перед глазами в очередной раз не начинает плыть, или же внутренности не поджимаются к позвоночнику стальным крюком. Иной раз вновь начинает неприятно тянуть суставы, и тогда Зимний разве что пальцы плотнее в кулак сжимает, концентрируясь на этом ощущении. Всё нормально. Ну или не нормально, но будет, как то необходимо. У него нет права на ошибку.

Натыкается взглядом на Брока у барной стойки, в ответ на вопрос — лишь неопределённо жмёт плечами. В своей тарелке он будет себя ощущать, когда непосредственно почувствует дыхание погони загривком и начнёт играть в «выследи снайпера, снайпер, и тогда посмотрим, кто кого пристрелит первым». Такие игры ему определённо по душе, даже если большинство своих миссий он предпочитает заканчивать малой кровью. Мёртвое время никому не нужно, а то, что после составления протокола очередное тело приходится перетаскивать к турбине и кремировать — так это не его вина, убивает ведь не он, а биологические часы, вживлённые под кожу и связанные со всеми жизненными процессами. Слабая отговорка, которая нет-нет, да заставляет ворочаться изнутри что-то похожее на муки совести.

Они выходят на улицу, и Зимний рефлекторно протягивает руку в сторону пачки сигарет, однако, подумав, всё же опускает её, так и не притронувшись. Никотин вызывает ложное чувство сытости, и, наверное, это правда, вот только курить, когда и без того вот-вот хочется желчью сплюнуть — не очень хорошая идея. Поэтому Солдат только лишь качает головой, на секунду дольше, чем положено, задерживает взгляд на чужих губах, удерживающих сигаретный фильтр, и всё-таки заставляет себя посмотреть на минивэн.

Я в порядке, — почти что ровно говорит он даже несмотря на то, что всё ни хера не в порядке. Но пока он говорит, что «всё в порядке», так и должно быть для окружающих и, не в последнюю очередь, для внутренней установки. — Несколько часов — продержусь.

Меньше всего он бы сейчас хотел, чтобы кто-то обращал внимание на его состояние. Меньше всего бы хотел, чтобы Брок обращал на это внимание, потому что нахождение рядом с ним вызывает ответную реакцию сознания, как будто они правда виделись раньше, а, может, не просто виделись, раз бывший Страж, и тогда…

Зимний жмурится. Он подумает над всем этим потом.

Техническое обслуживание проводится раз в определённый промежуток времени, если на заданиях не было повреждений. Последний раз проводили не так давно. В случае… — «если всё это было спланировано уже тогда», — хочет сказать Зимний, но продолжает немного иначе: — если мне не сообщили, что укомплектовали бионику чем-то, что в ней быть не должно, то проще от неё избавиться.

Это Солдат тоже может сделать и, на самом-то деле, не прилагая усилий. В том месте, где у нормальных людей находится плечелопаточный сустав, бионическая конечность подсоединяется к искусственно усиленному надплечью, ключице, частично металлизированным костям и поддерживающим укреплениям мышц. Собственно, именно от всей этой поддерживающей конструкции, впаянной под кожу [исключительно ради баланса тяжёлой бионики], руку и можно отсоединить. Внезапно лишиться одной конечности, конечно, не самая радужная перспектива, но если другой не предвидится, то проще пожертвовать малым.

А вот наушник Зимний Солдат забирает без всяких нареканий. Не размениваясь, привычным жестом вставляет в ухо, всё равно и с ним будет слышать, что происходит вокруг, достаточно хорошо. Первая и шестая частоты оседают в голове сразу же, стоит их озвучить, но вот шестая вызывает неясную тревогу и смутное чувство дежа-вю. То ли уже слышал где-то подобное, то ли такая ситуация с ним случалась в той части жизни, которую он не помнит.

То ли память уже который час пытается достучаться до Зимнего, а он упорно задвигает её подальше, на то время, когда вокруг будет относительно спокойная обстановка. Сейчас ему ни к чему неожиданные приветы из прошлого. Сейчас, пока и Часовые, и сам Страж ещё в опасности, ему нужна именно эта его возможность отключать любые эмоции и абстрагироваться ровно до боевых навыков, не больше того и не меньше.

Шестая, — повторяет он, пробуя слово на язык, кивает и не дожидается особого приглашения, чтобы забраться в транспортное средство, по дороге прихватив у едва ли не единственной девушки в группе внушительных размеров сумку. Не то чтобы она обрадовалась такому жесту, но спорить не стала, только показала, где её удобнее оставить. За механическими действиями и возможностью отвлечься Солдат скрывает собственные сумбурные мысли, которые словно времени более удачного не нашли, чтобы спонтанно возникать в голове и вносить ещё больше сумятицы в и без того не идеальное состояние.

Они доберутся до седьмого спуска к двум или трём ночи, и у Зимнего останется ещё часов девять на жизнь? Наверное, девять, ему стоит внимательнее следить за этим, особенно с учётом обстоятельств, при которых он банально не может опустить взгляд на предплечье и точно иметь представление о том, что у него есть в запасе. Отчасти он чувствует себя практически неполноценным — наверное, единственный человек, который не знает, сколько ему осталось, но является ли он в таком случае человеком в полной мере? Или же это  не то чтобы проклятье, а своеобразный подарок судьбы. Дескать, забудь и не парься, когда умрёшь, тогда умрёшь, вот тебе интересный квест для того, чтобы разнообразить твою и без того не самую сладкую жизнь.

+1

33

[indent] Рамлоу больше нечего сказать сейчас важного, зато есть о чём подумать. И подумать хорошо и вдумчиво, чтобы потом проблем не возникло. Нет у него такой привычки – решать всё по ходу дела. Только если в некоторых случаях, когда от него само дело почти не зависит. Тут же можно, конечно, попросить Зимнего избавиться от бионики [ она ведь должна как-то отсоединяться, чтобы ремонтировать и отдавать на полную техническую диагностику? должен, просто Рамлоу никогда не задумывался в этом ключе], однако так можно запросто лишиться весомой части функционирования Солдата. Сейчас Стражу Времени больше всего была необходима функциональность и полная исправность. Так что Рамлоу сам был не в восторге, задав вопрос на счёт бионики и вероятности того, что на неё могли дополнительно чего прицепить. Но делать нечего, с этим нужно было что-то делать. Если его мониторят, то департамент запросто предскажут их действия по определённой схеме передвижения и в два счет поймают в кольцо. На седьмом спуске их будут осматривать каждого, это хорошо. За своих Брок был уверен, нужно рассчитывать, что сканеры дадут знать, если что-то интересное будет на левой руке Зимнего. Главное даже то, чтобы это сканеры обнаружили, а то хрен бы знал, как технологии развились в департаменте и к каким ловким трюкам они ещё прибегаю кроме подкладывания взрывчатки своим коллегам по работе.

[indent] В подобном направлении размышления Брока и проходят весь путь до седьмого спуска. Они успевают отъехать достаточно далеко от бара, прибыв практически на самую окраину, где уже находились остатки подорванной ещё утром машины среди прочего хлама подобного рода. Командир в свете фар смотрел, как Пол покидает второй минивэн вместе с облегчённой спортивной сумкой. Как он подходит к свалке и кидает прямо в её глубь свой багаж, после чего уже возвращается в автомобиль с чувством выполненного долга. На первой частоте ребята о чём-то тихо переговаривались, даже посмеивались. Пол доложился, что смог ослабить сигнал маячка, но особо надеяться на это не нужно, то есть чем быстрее они сейчас всё провернут, тем лучше будет для них конкретно. В департаменте тоже не тупые люди сидят и не десять человек их там, там сотни специалистов, включая отдельные зоны, которые включаются наподобие реостатов. На стороне с.т.р.а.й.к.а – мобильность и сообразительность, на стороне Стражей Времени - само время, которое, в свою очередь, играет против только одного человека – Зимнего Солдата, Джеймса. Рамлоу рассчитывает, что Джеймс не откажется ещё раз принять помощь, если будет необходимость. Нужно будет дать ему ещё несколько часов после того, как они окажутся на квартирах – нужно быть уверенным в том, что Солдат сможет отдохнуть и выспаться, как следует, чтобы он не задумывался о часах, истекающих постепенно. Пусть всё это ляжет на его, Брока, плечи, он все с радостью перенесёт/переживет, лишь бы Солдат встретил следующий день, лишь бы ему только удалось добраться до цели.

[indent] Путь до седьмого спуска не оказался долгим, как могло показаться. Ребята продолжали переговариваться, вспоминая что-то из их общего прошлого, подкалывая друг друга и травя байки одну за другой. При этом всем бойцы не рассматривали Зимнего Солдата, как лишнего среди своих. Да, бывало, косо поглядывали, но торопились как можно быстрее отвести взгляд, чтобы не нагнетать ещё больше. Ни на себя, ни на самого Стража. Джеку Рамлоу передал перед отъездом пустую капсулу, приказав, чтобы ребята из его машины «скинулись» каждый по два с половиной месяца. Два года с лишним – не плохая цена за переправу одиннадцати человек без шороха и лишних глаз, а так же, соответствующим сопровождением? Неплохая, решил Рамлоу, «сбрасывая» от себя пять месяцев, ратуя за Солдата.

[indent] Минивэны свернули налево, едва впереди показалась стена. Ехали по отвратительной дороге, ехали продолжительно, пока автомобили «осторожно» не соскользнули в опустевший акведук, ведомые приглушёнными красными огнями впереди – их уже ждали. Ночь не позволяла всё как следует рассмотреть, но Рамлоу и так знал, не единожды пользуясь этим способом переправы в одиннадцатую зону, что сейчас тонкая металлическая пластина поднимается прямо у подъёма акведука, который располагался у стены. Вот что и называется «прямо поднырнуть под стеной». Красные огни тем временем уже затухли, а пластина встала практически вертикально с боковыми подпорами, приглашая заезжать. Минивэны и тронулись с места, сразу переходя на резкий спуск в, примерно, двадцать градусов.

[indent] Было ли кому-то ещё, кроме нелегальных, известно, что под городом проходит не только канализация и линии метро? Множество ходов, которые диггеры с удовольствием исследовали, но не до конца. Некоторые из нелегальных, к слову, и были копателями, поэтому и были так уверены в том, что их тут никто не найдёт. «Крышка» за машинами закрылась, плотно прилегая к каменной кладке акведука. Неизвестно, с какой целью были обстроены эти ходы, но Брок знал, что в некоторых зонах под землёй оставались ещё и бункера, которыми уже давно никто не пользуется. На словах, конечно же. Пока сам туда не полезешь, ты ничего не узнаешь и не сможешь сказать точно. Рамлоу со стороны наблюдал за тем, как каждый из его отряда проходит проверку: руки вытянуты, ноги на ширине плеч; по каждой конечности с двух сторон проходятся специальным сканером, который и показывает, есть ли что-то «подозрительное» на тебе или нет; затем корпус, голова и багаж. Брок забрал у Роллинза капсулу со временем той части ребят, которые ехали с ним, сразу передал главному, перекинувшись буквально парой слов с ним. Тот только посмотрел на Зимнего и кивнул. Машины проверяли тоже: бросали под неё два шарообразных устройства, которое, поблескивая, просвечивало минивэн снизу, а проекция передавалась на мобильное устройство. Машины были чистые. Брок никогда бы не стал кусать руку, с которой ел периодически. Своих подставлять – это что-то из разряда безумия для него.

[indent] - Может, стоит проверить устройством для техники?

[indent] Рамлоу молча пожал плечами. Выходит логично. Из бионики живой человеческой ткани было ноль процентов. Нужно обращаться с ней хотя бы в плане осмотра, как с техникой. Когда очередь дошла до Солдата, люди, которые вели проверку по поручению своего главного, поднесли одно шарообразное стальное устройство с области плеча, а второе - кисти. Устройства маякнули красным и больше не показывали признаки «жизни».

[indent] - Есть что-то, - со стороны техников, Рамлоу прищурился, следил за тем, как один из них неторопливо подходит к Солдату, держа свои руки на виду, не выводя на агрессию. Просто медленно приблизился и, коснувшись бионики, повернул вверх тыльной стороной, провел пальцами по бугорку с наружной стороны. Рамлоу тогда мыслью зацепился за тот факт, как идеально сделала бионика, призванная заменить живую руку, сама её повторяет в самых мельчайших подробностях. Молодой техник нахмурился, выводя указательным пальцем по бугорку и вдруг медленно, словно боялся как-то дёрнуться или что-то не то сделать, отступил и поднял вверх указательный палец, рассматривая его при тусклом освещении.

[indent] - Пленочное? – Рамлоу направился следом за главным, заинтересован находкой. Находку поместили на белый лист бумаги, на котором она выглядела скорее соринкой, а не отслеживающим устройством, жучком.

[indent] - Что-то вроде того. Введены в ход недавно, ещё толком не проверены, почти не живучи, но сигнал передают хорошо, - и эта маленькая микросхема, которую ещё, блядь, надо как-то обнаружить, в кругом контуре из тончайшего силикона, была прилеплена к запястью Зимнего и так просто снята? Главный удовлетворительно хмыкнул, развернулся к Броку, а техник поджог лист бумаги, на котором вспыхнула и микросхема.

[indent] - Три месяца сверху. Ставишь и нас под удар.

[indent] - А не для этого ли ты здесь? Давай заканчивай с этим, - прорычал Рамлоу, хвата мужика без церемоний за правое предплечье, прислоняя оголённым запястьем к его, плотно, как надо. Отдал ровно три месяца, как и запрашивали, чтобы не возникало больше лишних вопросов. И, пока с.т.р.а.й.к. грузились в проверенные минивэны и докуривали свои сигареты, командир отряда проверил, что там ещё техник обнаружил любопытного.

[indent] - Есть ещё стабилизаторы и устройства гашения, какая раз для того, чтобы блокировать подобные сканеры. Но мы умнее, у нас уже давно игрушки новее и сильнее. Находятся внутри, до них я не доберусь. Просто на будущее, чтобы вы не удивлялись. Может, кто-то из отставных техников департамента вам сможет помочь. В одиннадцатой их до кучи.

[indent] Рамлоу осмотрел бионику Солдата, окинул взглядом его самого, усмехнулся и кивнул. Да, что-нибудь нужно с этим делать. Может быть, что есть ещё устройства слежения в бионики, а, может быть, что и нет. Не угадаешь, пока не вскроешь металлическую руку и не прошерстишь. По этому поводу они уже переговорят с Солдатом один на один. А Брок обратится к некоторым своим знакомым в одиннадцатой зоне. Командир ещё какое-то время стоял с техниками и их главным, переговариваясь о кое-каких нюансах: как связаться, если надо будет свалить обратно, какой сектор в одиннадцатой зоне сейчас самый нестабильный и много ли Стражей Времени замечено было этим днём. Получив необходимые короткие ответы на поставленные вопросы и расплатившись за это ещё парой недель, сел в машину и дал приказ выдвигаться. Минивэны тронулись с места, по похожему подъёму выехали с другой стороны стены, «крышка» за ними захлопнулась. Они оказались в одиннадцатой зоне, где им ещё предстоит затеряться так, чтобы и вопроса не возникло по поводу их нахождения здесь.

+1

34

Солдат и сам понимает, что наличие посторонних маячков и жучков в бионике может стоить очень и очень дорого. То, что на него до сих пор не вышел никто из департамента, объясняется, наверное, только в одном случае: никто не додумался мониторить, пока были уверены, что Солдат попал под взрыв и погиб, а появление его собственной персоной на переезде между одиннадцатой и двенадцатой зонами вызвало недоумение и недовольный резонанс. Если в бионике всё-таки что-то есть [Зимний невольно касается пальцами живой руки левого предплечья, трогает стыки между пластинами, чувствует подушечками пальцев, насколько искусно они сделаны, потому что кромка не режет тонкую для такого воздействия кожу], то прямо сейчас за его передвижениями пристально наблюдают, а то, что его до сих пор не попытались схватить посреди Дэйтона, это всего лишь заслуга заминки, и, возможно, неясных приказов Стражам со стороны руководства. В конце концов приказы о ликвидации не выдаются одномоментно, такой приказ ещё нужно официально утвердить, а потом разослать ориентировки и инструкции по опорным филиалам департамента. Полномасштабные действия Стражи, скорее всего, развернут только с наступлением утра, но утром Солдата уже не будет в двенадцатой зоне. Если, конечно, всё пройдёт как надо.

Он сам не говорит в машине, только отстранённо слушает негромкие разговоры вокруг. Наушник отлично передаёт сигнал, да и почти что кошачий слух Зимнего позволяет ему не особо напрягаться: голоса звучат в голове, заглушая собственные мысли, и этому он впервые, чёрт возьми, благодарен. Он наблюдает за Часовыми сквозь полуопущенные ресницы: никто не пытается с ним заговорить или что-то узнать, пусть иной раз он и ловит на себе чей-нибудь брошенный вскользь взгляд. Он замечает и то, что каждый, не отрываясь от непринуждённого разговора, прикладывает запястье к считывающей выемке капсулы, и только хмурится недовольно, когда капсула минует его руки, переходя к другому человеку. На этот счёт остаются только две мысли: «сколько они платят за проход, если скидываются все?» и «насколько это больше имеющегося в распоряжении времени, раз ему капсулу и вовсе не дали?». Он старается не думать о том, кто и сколько заплатил за него самого, успокаивает себя мыслью о том, что если удастся вывести департамент из игры, а паразита насадить нёбом на дуло пистолета — этого окажется с лихвой для оплаты всех потраченных часов [недель? месяцев? Совсем катастрофа, если всё-таки лет].

Нет ничего удивительного в том, что подобные лазы под стеной никак не охранялись Стражами. Скорее всего, о них предпочли и вовсе забыть, потому что линии метро ближе к гетто давным-давно заброшены и не работают, а что касается столицы — так там предпочитают показать свою новую машину за пятьдесят лет [или в разы больше], позволить водителю прокатить её, скажем, от салона до частного гаража, а потом выставить на обозрение в виде экспоната из частной коллекции. Солдат лишь слегка поворачивает голову, чтобы видеть, что происходит снаружи минивэна, и прислоняется лбом к прохладному стеклу. В темноте всё равно видно ровным счётом ни черта, только очертания, но приблизительно можно догадаться, куда поднырнули автомобили, и куда теперь держат путь. Зимний невольно думает о том, что если за ним следят, то в департаменте теперь тоже будут знать об этом спуске, а это значит, что Часовым по необходимости придётся искать новую лазейку.

Пока людей проверяют на наличие следящих устройств, Зимний стоит в стороне и только наблюдает за этим. Ладно, его, чисто технически, даже человеком назвать трудно, потому что бионика вместо руки уже намекает на то, что, как минимум, на девять процентов [не считая укрепляющего кости и мышцы каркаса] он — грёбанная машина. Киборг.

Когда очередь доходит и до него, Зимний без пререканий даёт себя осмотреть. В департаменте для подобных целей предназначены рамы, здесь же все устройства портативные, чтобы можно было перенести в другое место или же при необходимости прихватить с собой. На теле, по крайней мере, не находят ничего подозрительного, и заминка возникает со всё той же левой рукой. Для неё решают применять устройства другого назначения, и Солдат лишь выпрямляет руку и вытягивает чуть в сторону от тела, давая возможность просканировать. От самого досмотра он абстрагируется, предпочитая концентрировать внимание на медленном дыхании, считать вдохи-выдохи, следить за тем, чтобы периодически мелькающие мушки перед глазами не становились полноценным потемнением.

И всё-таки не обошлось без жучков.

Зимнему очень не нравится ощущать себя ручным медведем, любимой винтовкой, ну или просто посаженным на цепь зверем департамента, а именно так оно всё и выглядит. Солдат сжимает пальцы, разжимает, следит пристально за тем, как к нему приближается техник, да ещё и руки напоказ открытыми держит. Только убедившись, что у него ничего нет, Зимний позволяет ему прикасаться к бионике, осматривать, пытаться что-то там найти. Весь этот досмотр вызывает у него тупую головную боль в области висков и чуть дальше, ему не нравится, что приходится терпеть чужие прикосновения. Наконец, жучок находят на самом банальном месте, откуда его даже чисто случайно можно было смахнуть и не заметить. Солдат неверяще трёт пальцами запястье, специально с усилием проводит подушечкой большого пальца по стыку пластин. Он представляет, как в скором времени ему будут на живую вскрывать руку, чтобы посмотреть, какие ещё сюрпризы могут обнаружиться внутри, чувствует поднимающееся изнутри раздражение [не более чем защитный рефлекс], и слышит механическое жужжание, когда пластины смещаются н полсантиметра вниз, а потом возвращаются на свои места. Проверка работоспособности протеза, не больше и не меньше. Он бы не хотел представлять, каково это будет: видеть, как кто-то копается у тебя в руке, пусть и механической, но отчего-то ему кажется, что он уже подобное видел и не раз переживал. Мерзкое чувство.

Больше проезд в одиннадцатую зону ничто не загораживает, так что, оказавшись в минивэне, Зимний вновь прислоняется лбом к прохладному стеклу. Так немного легче. Он только лишь раз подаёт голос: переключает наушник не только на приём, но и на передачу, и негромко диктует названия нескольких населённых пунктов одиннадцатой зоны. По памяти называет те, над которыми видел красные маркеры в департаменте. Это значит, что тревожные точки Стражи Времени станут проверять в первую очередь, так что от Таоса и Пейджа придётся держаться подальше.

Важные решения по обыкновению принимаются либо ближе к вечеру, либо с раннего утра, так что ориентировки на Солдата, если департамент намерен-таки его ликвидировать, появятся к официальному началу рабочего дня. Когда гражданские пойдут кто на заводы, кто в сферу обслуживания, а кто и куда-то ещё, с некоторых стен на них будет смотреть свежая вывеска, а там, в Нью-Гринвиче, снобы с сотнями лет на часах будут слушать предупреждение по телевидению, качать головой и говорить, что они не за то платят своё время, чтобы настолько опасные головорезы выходили из-под контроля департамента и творили всё, что им вздумается. Правда, эти же снобы, стоит им почувствовать себя в опасности, закуются в защиту телохранителей, даже не предполагая, сколько из их телохранителей на самом-то деле им лояльны, а сколько — ждут удачного момента, чтобы свалить куда подальше.

Несколько раз минивэны замирали по дороге, прежде чем тронуться дальше. Кое где от дороги оставалось лишь одно только название, а по факту – колея с разбитым и утопленным в грязь асфальтом. Одиннадцатая зона мало отличается внешне от двенадцатой, может быть только названием, но всё равно считается, что уровень жизни здесь на ступень выше. Отчасти из-за того, что промышленность другого толка, отчасти из-за того, что столице нужно создавать конкуренцию между слоями общества, а, значит, даже за такие же по качеству дома плата будет сниматься на некоторое количество времени больше. Если уж кому-то удавалось выбраться из двенадцатой, в одиннадцатой никто не хотел задерживаться надолго, потому что уже своего дерьма хлебнуть успели, а чужого не надо. Если уж искать лучшей жизни, так начиная хотя бы с девятой временной зоны, но там — планка ещё выше. А Часовым и Стражу пока что и одиннадцатой за глаза, чтобы хоть немного прийти в чувство и посмотреть, как отреагирует департамент на подарки в Дэйтоне.

+1

35

[indent] Несколько раз Рамлоу буквально выключало. Вопреки некоторым указаниям водитель даже в его сторону не дёрнулся, чтобы разбудить. Ему спать было нельзя. Ни в коем разе нельзя было как-то расслабляться и терять нить всего происходящего. Зато сам он понадеялся, что ребята смогут прикорнуть, хотя бы с час или полтора в общей сумме, учитывая все десять или пять минут поверхностного сна. Связь замолкла приблизительно через сорок минут, как они отъехали от стены, миновали какие-то развалины, видимо, бывшие жилые кварталы и стали петлять по неровным дорогам. Со всех сторон, далеко и близко, были видны яркие и приглушенные огни – не смотря на то, что сейчас уже глубокая ночь, города всё равно жили своей жизнью, не засыпая никогда. Да и полноценными городами это никак нельзя было назвать, если честно. В очередной раз, когда Рамлоу распахнул глаза от чувства, что он вот-вот задохнётся, он приложился лбом о прохладное окно и стал наблюдать за тем, как огни неопределённо мерцают. Усталость сковывала тело, а нудная боль сдавливал виски. Через час или около того водитель запросил конкретный маршрут: нужно было определяться к какому городу стоит пришвартоваться и ждать спокойно жизни. Солдат упомянул, что Пейдж и Таос стоит объезжать стороной, если нет желания погостить у Стражей Времени в клетке. На самом деле Брок рассчитывал очень на Таос, этот пункт он знал очень хорошо. В Пейдже дела шли не так успешно, как в том же самом прогрессирующем Таосе, хотя по населению и контингенту они совсем не отличались. Из остальных выбрать самое подходящее для них?

[indent] - Седона, Майкл, - он кивнул водителю и сразу включил наушник, передавая то же самое Роллинзу, который даже не думал упасть в сон на жалкие минуты. Им придётся хорошо отдохнуть в городе, если всё ещё хочется разобраться со всем дерьмом, в которое они влезли. Минивэны снизили скорость, перейдя на отвратительную даже по меркам одиннадцатой зоны дорогу. Какое-то время им всё ещё встречались заброшенные здания с заколоченными окнами и проржавевшие ангары с пробитыми крышами – отголоски прошлых конфликтов, которые возникали между Стражами Времени и обычным людьми, которые были не согласны с установленными правилами. Тогда и Брок принимал участие в этих сопротивлениях, но только на стороне департамента. Много людей погибло в той перепалке. Стражи и отряды, поддерживающие их, выполняли чёткие указания сверху, которым не воспротивишься без ясных последствий, но ликвидировать тех, кто вздумал идти против системы... хорошо, что Рамлоу уже не видит те лица во снах.

[indent] Сам город не был обнесен стеной, его никто не охранял, исключая один единственный отдел департамента, который функционировал только в том случае, если ему дадут хорошего пинка для разгону. Зато тут почти за каждым углом были знакомые лица – Часовые, обложившие Седону, жили, бед не зная, себе в удовольствие, прерываясь изредка только для того, чтобы отвлечься на соседние города или временные зоны. С кое-кем Рамлоу вел уже дела в прошлом и знает точно, на кого можно будет положиться взамен на несколько месяцев. Нужно было сделать ещё пару звонков, чтобы определённые люди за городом их уже ждали. Необходимо сменить номера на машинах, оставить их там и уже пешком неторопливо продвигаться вглубь. Они всё равно не станут оседать где-то в центре города – нелогично и небезопасно, зато некоторые дома почти на краю Седоны, приближенные к пустырям, не были заселены; семьи в квартирах практически не находились – работа выпивает всё; замкнутый круг. Звонкам Рамлоу не удивились, похоже, прошёл уже слушок среди Часовых, что попахивает жаренным, хотя ничего ещё толком случится не случилось. Значит, беспокойства в департаменте. «Повыползали на улицы с раннего утра, вот только недавно ушли отдыхать. Вы вовремя приехали», - Рамлоу усмехается. Да, они очень вовремя. Как раз успеют осесть в квартирах и отдыхать, в то время как Стражи снова покажут себя свету дневному и возобновят свою работу. Стоит и за ними тут, в одиннадцатой зоне, проследить тоже.

[indent] Когда они достигли Седоны, время показывало 05:32. Командир подумал, что надо избавляться от этих часов – устарело – и возвращаться снова к тому, так жить, опираясь чисто на свой таймер и на биологические часы, ощущения и восприятия окружающего своим собственным организмом. Но иногда и собственный организм может начать подводить тебя. Сейчас вот, например, Рамлоу это понимал как нельзя хорошо. Встречающие с.т.р.а.й.к. посоветовали им поделиться в том порядке, в котором они собираются оставаться в квартирах. Проблем с этим не возникло. Ребята определились без слов, только перетащили свои сумки ближе к тому человеку, с кем и останутся. Да хоть казармы общие, тут уже без разницы. Отдельные квартиры, пусть и плохообставленные, это огромный жирный плюс, которого страйковцам так не хватало. Их провели к двум многоэтажкам и сразу же определили квартиры. Каждому провожатому стоило заплатить договорную сумму времени и ни минутой меньше. Перед тем, как получить ключи, каждый протягивал запястье и отдавал должное.

[indent] Только буквально через полчаса можно было свыкаться с той мыслью, что за ними нет никакого преследования, даже мнимого. Тем людям можно доверять, но, всё-таки, Брок прошёлся по лестничной площадке, оставив Солдата в квартире для осмотра, распределил в некоторых местах жучки. Это на тот случай, если придёт незваные гости. Их требуется встречать по всем правилам гостеприимства. Встреча будет горячей и непродолжительной. Рамлоу не любил, когда посторонние нарушали его личное пространство. Его. Личное. Пространство. Мать вашу. На этом уже многие попались. Начиналось всё простыми даже банальными угрозами, а заканчивалось и прострелом плеча, и открытыми переломами, и напряжённым пневмотораксом. Рамлоу может повторит только два раза. Максимум два раза, а потому уже физически будет вбивать нарушителю в извилины, что нельзя делать то, чего люди не любят. Большинству не помогало ничего, оставались такими же придурками, от которых совсем не было толку. Поэтому Броку было так тяжело вербовать новых людей в Дэйтоне, чем он хотел сначала заняться, только прибыв туда. Но потом понял, что, нет, с.т.р.а.й.к. не станет меняться. Только если при одном условии. И сейчас как раз такой момент.

[indent] - Вроде чисто, - обозначил своё присутствие в квартире, закрывая двери на все возможные замки, которые только имелись. Достал из своей сумки плоский стальной прямоугольник размерами 20х10х2, прислонил его к двери. Инфракрасный считыватель. Поможет опять же на случай если кто-то придёт за сахаром или за солью. Устройство подало тонкий продолжительный сигнал и стало мигать у угла корпуса раз в тридцать секунд – работает исправно, в проверке не нуждается. Брок поймал взглядом фигуру Солдата, которую было смутно видно в гостиной, кивнул. – Можешь выдохнуть спокойно. Порядок? Как чувствуешь себя?

[indent] Почти половина седьмого утра на старых часах, начало уже светать, хотя из-за высоких зданий вокруг это почти не ощущается. Ну, только если по организму судить. Усталость и сонливость – не спал уже вот сутки, а хорошо и полноценно – так вообще несколько месяцев. Сейчас можно хотя бы попытаться отвлечься и позволить своему организму сбоить, уйти в режим отдыха – восстановления энергии. А позже, через несколько часов, можно будет выйти на улицу, осмотреться, как следует, и даже прикупить чего-нибудь из еды. Брок сбросил в прихожей куртку, ботинки, включил только настольные лампы и мимолётно осмотрел утварь. Неплохо даже по меркам одиннадцатой зоны. А взглянув на диван, так вообще ощутил, как сильно потянуло поясницу. Что там говорят в таких случаях по поводу возраста? Рамлоу усмехается, сбрасывает разгруз в сумку и достаёт из другого отдела несколько комплектов своей одежды, придётся вливаться в гражданку снова. Один комплект из простой черной футболки и домашних штанов он протянул Солдату.

[indent] - Прими душ и в сон, тебе нужно как можно больше отдыха. За безопасность можешь не беспокоиться. Этим людям я доверяю. Остальные доверяют тоже. Хотя бы ненадолго, но тебе требуется сон, выглядишь паршиво, чувствуешь себя, вероятно, так же. Спи столько, сколько требует организм. Если что, я буду тут, в гостиной. До двух дня я точно никуда не выползу, а потом надо будет, а то помрём с голода.

[indent] Брок кивнул Солдату, обошёл его, направился на кухню, вполне опрятную кстати. В холодильнике обнаружилась невскрытая упаковка простой бутылочной воды. Вот, что сейчас надо больше всего, да. И жажду утолит, и чувство голода на время притупит. Брок сразу же вскрыл упаковку, достал две бутылки. Одну открыл для себя, сразу отпивая побольше и выдыхая с чувством некого удовлетворения. Неторопливо прошёл по коридору, в конце которого была небольшая спальня. Двухместная кровать, стол и встроенный в стену шкаф. Напротив – раздельный санузел. Учитывая всё это, неплохо было бы местным Часовым, которые взялись крыть их, накинуть ещё пару недель за это всё. Хорошо бы, что и остальных ребят так же. Но, всё равно, жаловаться никто не станет. Чувство безопасности могло быть эфемерным, недолгим, но Рамлоу посчитал, когда, как не сейчас-то? Оставив бутылку с водой на прикроватной тумбочке, вернулся в гостиную, переоделся в домашнее и отложил в кресло всю свою амуницию, а пистолет – на кофейный столик. Сам опустился на диван, с удовольствием откидываясь на спинку, голову запрокинул и прикрыл глаза.

+1

36

Значит, Седона. Солдат только молча кивает самому себе и никак не комментирует. По крайней мере не помнит, чтобы подобное название мелькало на карте, значит, там может быть относительно безопасно. Ну, насколько в их ситуации хоть что-то может оказаться безопасным. Минивэн амортизирует на неровностях дороги, и почти что плавное покачивание вгоняет не то в состояние мутной тошноты, не то в состояние забытья, когда уже сам не понимаешь, то ли спишь с открытыми глазами, то ли очень-очень медленно соображаешь. За окнами ничего интересного – типичные разрушенные постройки, возможно, некогда бывшие заводами, потом перестроенными в лофты, а потом и совсем покинутыми в виду того, что отстроить новое проще, чем восстановить эти рассыпающиеся в бетонную пыль гробы.

У него есть ещё шесть с половиной часов. От того момента, когда транспортные средства покинули Дэйтон и до момента, когда затормозили в округе Седоны, прошло, вероятно, всего чуть больше трёх часов. Три часа и пара десятков минут, а Стражам Времени уже придётся попотеть, чтобы найти именно те следы, на которые им надлежит охотиться. Зимний помнит лишь навскидку, имеется ли здесь отделение департамента или же нет. Скорее всего есть, как и в большинстве более или менее средних городов, но вряд ли функционирующее как должно. Более чем вероятно, местные Стражи давно нашли сотрудничество с Часовыми более выгодным условием, чем впахивание на сам департамент без каких-либо гарантий. Их можно понять. Вернее, ещё неделю назад Солдат бы не понял и доложил по всей форме куда следует, а сейчас… а сейчас это министерство не его собачьих дел.

Их встречают у пары зданий. Солдат ничего не говорит, тут ему приходится довериться Часовым, потому что сам бы он никогда не поступил подобным образом. Если бы пришлось – место для того, чтобы залечь за дно, искать бы самостоятельно, а не вот так, получая своеобразное покровительство у местных парней. Солдат морщится, когда видит, насколько свободно люди Рамлоу расплачиваются за предоставленные квартиры. Это выгляди так свободно, будто они зашли в казино в Нью-Гринвиче, а плата – единоразовый членский взнос за то, чтобы просто находиться в заведении, всё остальное, как известно, оплачивается по отдельному тарифу. Не Солдату говорить что-то против, так что он, вероятно, даже не удивлён тому, с кем ему временно придётся делить квартиру. Выбор, в общем-то, естественный, потому что одного его бы банально поостереглись оставлять [и надо сказать, сделали бы чертовски правильно, потому что можно выгнать Стража из департамента, но департамент из Стража?], а что касается остальных Часовых, то Зимний не подпустил бы к себе кого малознакомого.

С каких пор он перестал применять определение «малознакомый» к Броку? Отвратительное ощущение того, что он что-то упускает из виду, какую-то простую, но важную деталь.

Когда дверь не захлопнулась, но прикрылась, перво-наперво Зимний обходит квартиру по периметру, придирчиво осматривает. Он, вроде как, должен доверять, но от привычек не избавиться.  В помещении, оборудованном под гостиную, он поднимает руку, некоторое время разглядывает полку, на которой при совсем уж роскошной для одиннадцатой зоны жизни должен стоять телевизор, и точным движением раздавливает маленький микрофон, с каким-то даже чувством поверхностного удовлетворения слыша, как хрупкая техника ломается под давлением бионики. Микрофон, к слову, мог не работать. Он мог использоваться для того, чтобы «хозяева» квартиры имели в виду, что помещение цело и никто не разносит его по кирпичику. Однако, Зимнему так спокойнее, когда он знает, что его слова и его мысли – это только его собственное, не предназначенное для чужих ушей. Или предназначенное в случае, если он всё-таки обращается к кому-то конкретному. Больше подобных сюрпризов Солдат не находит, хотя, стоит отметить, не сильно-то и старается найти.

Дверь вновь открывается, а Солдат уже снова находится в гостиной. Он лишь краем уха слышит, как щёлкают замки на двери, подходит к окну и раздвигает пальцами жалюзи, чтобы выглянуть наружу. У него есть ещё пять с половиной часов, и за окном начинает светать. Ночные огни города блекнут, солнце поднимается и открывает всю неприглядную картину, раскинувшуюся вокруг. Разруха окраин, оттеняющая глянцевый блеск столицы. Чего и следовало ожидать.

- Порядок, - отвечает Зимний, опускает руку, и жалюзи с тихим шорохом смыкаются вновь. Он не говорит о том, что может отключиться прямо посреди гостиной, вот прям тут, где стоит, потому что это излишняя информация. Он и так чересчур задолжал Часовому [или нескольким сразу, вспоминая, сколько пришлось отдать времени, чтобы пересечь стену и добраться аж до сюда].

Солдат берёт в руки одежду, которую ему протянули, чувствует мягкость специфической ткани – синтетика всё-таки, не натуральное, - и рефлекторно проводит пальцами по шву на боку футболки. Он не представляет, откуда это знает, но в голове даже не возникает удивления, когда он действительно чувствует под пальцами спайку ярлычка, а потом к этому добавляется ещё и фантомный зуд у левого бока [чертовски неприятно, когда ярлычок трётся о кожу и царапает её, а ты слишком дурак, чтобы срезать его раньше или вспомнить о том, что вообще-то в принципе надо срезать].

На самом деле ощущение, будто меня асфальтоукладчик переехал, - неожиданно для самого себя признаётся Зимний и неуютно ведёт правым плечом. - Дай мне часа четыре, оклемаюсь.

И нет, он имеет в виду не передачу времени, а четыре часа обычного отдыха, возможности привести тело и голову в относительный порядок. Обычно четырёх часов, плюс минус пары, хватает для того, чтобы поставить себя на ноги. Этого не хватает, чтобы выспаться, но этого достаточно, чтобы не ловить галлюцинации от перенапряжения и не терять концентрации мысли.

По брошенному вскользь совету Зимний заходит сначала в ванную. Халатов тут, конечно, никто не приспособил [не в гостинице, Зимний, не в гостинице], но пару чистых полотенец кто-то заботливо оставил. Стягивая с себя одежду, Солдат позволяет себе ненадолго замереть, вытянуть руки над головой и потянуться всем телом, чувствуя, как позвонки тихо щёлкают, вставая на место после долгого пребывания в сидячем положении. Мышцы несильно гудят, требуют отдыха, и Солдат думает о том, что он не застрянет здесь надолго. Только ополоснётся, а потом отдыхать. Может, после отдыха и паршивое состояние станет не таким паршивым.

Он начинает с прохладной воды, подставляет загривок под струи и упирается лбом в кафельную стену, для равновесия ещё и рукой – в стык двух стен. Ему кажется, что он прикрыл глаза всего на секунду, но он успевает за закрытыми веками увидеть что-то, что посылает мурашки вдоль позвоночника: тихий шёпот где-то у линии роста волос, тепло, льнущее со спины. Он вздрагивает крупно, распахивает глаза, смотрит вниз, туда, где вода лениво стекает в слив, а после выкручивает вентиль горячей до почти что кипятка, заставляет себя отстраниться от стены и взять в руки простой шампунь, стоящий всё тут же на полке. Не хватало только уснуть прямо в ванне, такая смерть будет самой глупой из всех возможных в перспективе. Возможно, ему бы сейчас не помешала бритва - щетина уже мешает на ощупь - но такого никто не предоставил, а потерпеть, в принципе можно. 

Зимний переодевается в чистое, выходит из ванной и оставляет дверь в неё открытой, чтобы выветрить пар. Он проходит мимо гостиной во вторую комнату, замечает на прикроватной тумбочке бутылку воды и едва заметно улыбается уголками губ. Солдат подходит к кровати, садится на неё – жёсткий матрас не сильно прогибается под весом, хорошо, - сворачивает крышку на бутылке и запрокидывает голову, чтобы сделать несколько жадных, мелких глотков. Вода, по крайней мере, смочит слизистую, избавит от привкуса горечи на корне языка и частично заполнит желудок, даря ложное ощущение сытости. Ему и без того хреново, а мысли о еде вызывают неприятные спазмы. Ополовинив бутылку, Солдат ставит её обратно на тумбочку, и после этого позволяет себе завалиться на бок, прикрыть глаза и дать разуму возможность наконец-то отключиться.

Хотя, лучше бы он этого не делал.

Ему не стоило игнорировать попытки подсознания подсказать то, что он забыл [или же то, что ему помогли забыть]. Теперь всё это наваливается разом, единым комом, вываливается во сны то ли видениями, то ли кусками воспоминаний, встающими на свои места в произвольном порядке. Сначала вспоминается что-то из ранних годов [Солдат видит себя где-то в районах гетто, он сам оттуда родом, вот откуда врождённая выносливость]. Потом что-то из приближённого к настоящему [последние миссии в качестве Стража действительно были изнуряющими, буквально на износ]. Что-то и вовсе невообразимое [к теплу со спины добавляется спокойный голос, только слов не разобрать, и крепкие руки].

Зимний ворочается беспокойно, хмурится, закусывает губы едва ли не до крови, и толку от того, что мылся, если на лбу выступает испарина, а сердце заходится в ускоренном ритме. В конце концов, в очередной раз проснувшись и приоткрыв глаза, он находит себя и не на кровати вовсе, а рядом с ней, на полу, прислонившись спиной к её деревянному боку и откинув затылок на жёсткий матрас. Стоило признать, что в это утро сон не приносил облегчения, это вообще сном нельзя было назвать.

По приблизительному ощущению времени [он ведь ущербный в этом плане, не чувствует, сколько осталось], Солдат предполагает, что прошли лишь пара часов или что-то около того. У него есть ещё три с половиной часа на жизнь, и Зимний с трудом поднимается на ноги, берет в руки бутылку, допивает остаток воды, выходит из спальни и проходит на кухню, чтобы оставить уже пустую бутылку в мусорке. Вот только после этого он не возвращается в комнату.

Вместо этого Зимний проходит в гостиную [он понятия не имеет, ложился Брок или нет, пытался ли хотя бы это сделать, и насколько успешно], садится на диван, позволяет себе слабость и сползает на бок, ложится головой на чужое бедро и болезненно жмурится.

- Ничего не говори. – Медленный выдох. – Я скоро уйду.

И он правда собирается уйти, вот только тепло чужого бедра под щекой дарит мнимое ощущение спокойствия. Сердечный ритм успокаивается, и Солдат вновь прикрывает глаза, мучительно пытаясь понять, что ему могло присниться, а что - на самом-то деле возвращающаяся память. И если то, что он видел, правда… Ну, что же.

Возможно, Зимний вновь минут на двадцать забывается беспокойным сном. И знает ведь, что мешает, но чувствует в этом едва ли не жизненную необходимость. На ум приходит несколько картинок: красные проблесковые маячки тревоги под потолком, паническое ощущение того, что он не успевает что-то важное, отрывистые приказы по сторонам, сообщения о том, что дезертиров лучше или живьём поймать, или перестрелять всех в чёртовой матери прямо на месте. А после ощущение жёсткой хватки на руках, точечная боль от игры в шею, ватное состояние тела и насильное оттаскивание в отдельное помещение где нет ничего, кроме откидной со стены полки.

«Всё в порядке, Солдат

Ладонь растрёпывает волосы на затылке, приглаживает до щемящего чувства знакомым жестом.

«Всё в порядке, Джеймс

Щелчок.

Он облизывает губы, трётся колкой щекой о чужое бедро и не находит в себе ресурсов на то, чтобы хотя бы улыбнуться.

- Знаешь, Брок… лучше б ты меня ещё в департаменте пристрелил, - он говорит негромко, сглатывает, а имя так правильно и свободно ложится на язык. – Мне не позволили. Просто не позволили ничего сделать. Не знаю, чем меня пичкали, не помнил ровным счётом ни хера... и сейчас обрывочно.

И теперь - что? Стыдно? Ему не стыдно, что он не помнил, ему, наверное, жаль, что он не помнил. И лучше бы его правда пристрелили ещё тогда, когда специалисты из ГИДРы вознамерились сделать из него живое оружие, идеального Стража Времени, у которого нет никого и ничего, ради чего можно предать или что станет важнее службы.

Но у него есть кто-то важнее службы.

Отредактировано James Barnes (2019-04-12 07:50:57)

+1

37

[indent] Рамлоу выставляет таймер на своих наручных часах для того, чтобы не пропустить «важный момент». Или, точнее будет сказать, не допустить его. Он помнит всё ещё или скорее просто держит в голове тот факт, что у Солдата осталось не так уж много времени в запасе до того, как его сердце остановится и жизнь в организме закончится навсегда. Но неизвестно ещё, правда это или просто миф. Никто, даже сам Солдат, не знают – сколько ему осталось. Интуиция Броку подсказывает, что там ещё есть запас, что на левой руке могли красоваться цифры, перегоняющие даже по значениям имущество людей в Нью-Гринвиче. Брок не хочет всё это проверять и он не допустит, чтобы такое произошло. Даже если повезет и через шесть-восемь часов Солдат не умрёт. Рамлоу лучше применит практику департамента и снова выдаст положенные сутки, чтобы допустить хороший сон и день без нервов. Солдат уходи в душ, А Рамлоу всё ещё выставляет таймер так, чтобы быстрее уснуть и проснуться через заведённое время, но он так и не может уснуть. Ощущалось, что организм сам нажмёт положенную кнопку выключения, но такого не произошло. Чрезмерная усталость стала причиной того, что организм теперь не мог уснуть и пополнить свои силы. Переутомление. С ним Брок и раньше встречался, но сейчас имеет место быть и психологическое истощение, которое, словно паразит, выпивает все силы из своего хозяина. Уставать от тяжелого труда – это одно, а уставать от негативных мыслей и ментального саморазрушения – совершенно иное. Командир едва улавливает слухом, как передвигается Солдат после принятия душа. Он не закрывает двери и, похоже, уходит в спальню. Хорошо, пусть отдыхает. А через запрошенные четыре часа Рамлоу обязательно вручит ему ещё сутки. Сон должен быть продолжительным.

[indent] Понимая, что сию секунду организм отключаться не собирается, а так хотелось, Брок берёт свои вещи и направляется в душ, рассчитывая, что, может быть, горячая вода подействует расслабляюще, и сон придёт после – стоит ему коснуться головой диванной подушки. Вещи он оставляет на стиральной машинке – роскошь, а как приятно – встаёт в кабинку и выкручивает вентиль на тёплую воду, ловит лицом «острые» капли, жмурится и выдыхает тихо, расслабленно. Усталость с плеч никуда не пропадала, Брок сминает закаменелые мышцы, хмурится – боль ощутима, но терпима.

[indent] Когда он возвращается в гостиную, кажется, что там стало светлее. Он старается двигаться бесшумно, надеясь, что Зимний не обращается в слух и не слушает каждый шорох в предчувствии какой-то подставы. Интуиция Брока на этот счёт впервые замолкает. Неизвестно – по усталости, по истощению или, может быть, никакой опасности, в самом деле, нет и быть не могло. Особенно сейчас. Утро, за ними никто не следил [ остаётся надеяться только ], рабочий день только начинается и лишь департаменту до них есть дело в принципе. Но Стражи Времени будут отправлены по ложному следу, а про то, что в левой руке Зимнего могут ещё находиться сюрпризы... не думать, просто не думать. Противно от мысли, что Солдат рассматривал возможность от неё избавиться. Его, конечно, решение, значит, он чётко представляет себе последствия. Рамлоу их тоже представлял, и тошно становилось вдвойне. Брок возвращается на диван. Теперь уже легче и глаза начинают слипаться постепенно. Он ещё раз обращает внимание на установленный таймер на часах, на дверь и мигающий индикатор слежки, отпивает немного воды. Оставляет полупустую бутылку рядом с пистолетом и снова откидывается на спинку дивана, жмурясь и губы облизывая. Сейчас надо будет ещё поудобнее устроиться на диване и попытаться уснуть. Второе получилось быстрее первого. Как сидел, так и уснул.

[indent] Бывало и такое, что руки у него могли в любой момент опуститься. Невозможность что-либо сделать, а просто сидеть, - раздражала. Они – военные, должны всегда находиться в движении, не нужно воспринимать их редкие жалобы на отсутствие покоя всерьёз. Им необходима бесконечная динамика во всём. Сидеть в четырех стенах наедине только со своей беспомощностью – это очень схоже со смертной казнью. Только там, преступников умерщвляли быстро и безболезненно, а они... они были вынуждены проходить это всё раз за разом, разбирать свои ошибки, искать какой-то подвох и спрашивать, каждый раз спрашивать, довольствуясь только тем, что смогли «унести» с собой из департамента. Однако вопросов не уменьшилось. Разумеется, всё становилось ясно, как день божий, - один раз взгляни на двенадцатую зону, успокойся и постарайся сдержать агрессию. Редко получалось, да. Агрессия к самому себе стала выедать прямо изнутри. Может быть, он правильно поступил тогда, в департаменте, когда сбежал с ребятами. Может быть, это была самая большая его ошибка. Если размышлять долго, то можно было и нафантазировать всего и сразу. Тогда их разделили будто бы специально. Будто бы они обо всём знали. Но никто из их двоих не стал бы возвращаться, зная прекрасно, что второй поступил бы точно так же. Но Рамлоу не мог себе вообразить такую низость, на которую пошёл Шмидт. Бил по больному, в своей манере. Шаг его не удивил, а вот способ прищучить – весьма. Когда Рамлоу только-только доложили из департамента свои люди о том, что в гетто была отправлена группа после кражи времени, то Брок особо не волновался. Ведь им всегда получалось обводить своих бывших сослуживцев, повторят это ещё раз. Но вот после того, как был произнесён позывной, и то, как сорвался голос оператор... дело – дрянь, но мы попытаемся прорваться. Рамлоу не верил до самого конца, а как только Джеймс переступил порог бара, в котором осел с.т.р.а.й.к. подумал, что судьба или что-то в её роде любит извращаться над любимцами удачи. Шмидт может у него отсосать – так просто он не прогнётся. Рамлоу помнил и знал, Джеймс бы поступил точно так же. Существование – это каждый день оглядываться назад, заново пересматривать возможные варианты развития, накапливать ещё больше ненависти к департаменту и стараться не выгореть за их счёт.

[indent] Сном это нельзя было назвать – неспокойная дремота и одни и те же кадры перед глазами. Роллинз, всегда собранный и сосредоточенный Роллинз, чуть ли с пощёчинами не навалился на командира, требуя от него прямых указаний. Рамлоу тогда изрядно подзавис – но знал, что ребята его смогут сами сориентироваться в сложной ситуации. Они не подвели. Но с каким же трудом далось ему решение. Пусть об этом и никто не знал точно, но с.т.р.а.й.к. – догадывался хотя бы отдалённо.

[indent] От прикосновений к себе Рамлоу проснулся незамедлительно, напрягся и уже хотел потянуться за пистолетом, но голос Солдата его остановил. Брок так и замер на какое-то время с протянутой вперёд рукой, опустил взгляд на него и снова откинулся на спинку дивана. Он ничего не скажет, хорошо, но готов всё выслушать. Было похоже, что Солдату есть что рассказать. И он не ошибся. Так Брока к тому дивану и приковало, как он и сидел.

[indent] Возможность пустить Солдату пулю в лоб была, но Рамлоу не из тех людей, кто сначала пускает в ход оружие, а уже потом собственные мозги. Кто-то может сказать, что это и было его ошибкой. Нет, его ошибкой было то, что он просто не воспользовался гранатами и не в направлении Солдата, а Шмидта. Простое уравнение, которое даже решать не требуется, ответ и так очевиден, чёрт возьми. Рамлоу слушает Джеймса [ потому что это Джеймс ].

[indent] - Я понял это, Джеймс, я понял, - предпринимает попытку успокоить и касается ладонью головы Солдата, осторожно, мягко, неторопливо. И приглаживает – привычно до неузнаваемости и неверия в происходящее. Догадки его были правдивы. А департамент в очередной раз доказывает, что прогнил насквозь и что за душой у них никаких моральных ценностей так и не осталось. Надежда пропала как раз в тот момент, когда машина Зимнего была подорвана. – Главное то, что эта дрянь прекращает действовать. Тебя потом осмотрят, сделаем всё, чтобы ты от этого избавился уже окончательно.

[indent] Для Рамлоу же главное, что Джеймс вспомнит всё. Что именно есть такая возможность, что этот процесс не из разряда фантастики. Хотя Лилз пару раз обмолвилась, что, может быть, уже поздно. Департамент мог прибегнуть к любым методам, чтобы влиять на психику и память Солдата. Медикаменты, наркотики, физические воздействия: начиная облучением, заканчивая электрическим током. Но Рамлоу сейчас держит в голове мысль – обошлось. Значит, обойдётся и остальное. Значит, у них ещё есть возможность надрать зад Шмидту и выйти сухими из воды. Или хотя бы умереть, пытаясь это сделать. А вчерашний взрыв... тогда точно всё встаёт на свои места. Останется только найти подтверждения в переговорах, когда Пол расшифрует данные на микросхемах, и когда Солдат получит коммуникатор. Но это всё после... после. Рамлоу массирует пальцами кожу голову Джеймса, припоминая, что там его можно хотя бы немного расслабить и отвлечь. Пиздец, видимо, какой сейчас бардак у него в голове.

[indent] - Я бы не смог тебя убить, - и дело вовсе не в том, что Солдат в разы его сильнее, хотя Рамлоу последние несколько месяцев занимался тренировками и обучением вместе с ним. Обойти бионику можно было, хотя и рискованно, обезвредить – самый лучший выход. И дело не в том, что и своих ребят из с.т.р.а.й.к.а он бы тоже не смог прикончить, хотя ему положено будет по званию – в безвыходном положении [ приходилось в прошлом принимать решения; зато кончина была быстрой и безболезненной ]. Тут совсем иное, слишком иное, близкое... по чему Рамлоу уже успел истосковаться. – И ты это знаешь.

+1

38

Он видел, что Брок потянулся за пистолетом. Это нормальная реакция, Солдат бы, наверное, поступил точно также, только не медлил, а сразу всадил пулю в того, кто вот так без спроса вторгается в личное пространство, прикасается, находится непозволительно близко. Потом вспоминает, что даже тогда, когда не помнил абсолютно ни черта и уж тем более не представлял, что большая часть памяти искусственно задавлена в самые потёмки [и ладно бы события — люди тоже], он всё равно не вскидывался и не пытался сбросить тёплую ладонь с плеча, не отказывался от сигарет [опосредованный поцелуй?], и выглядит всё это так, будто он нутром чувствовал неладное. Какой-то той своей частью, которая не завязана на памяти, он чувствовал своего, потому что эмоциональную и чувственную привязанность не вытравить, это — не тот уровень.

Он продолжает лежать, больше ничего не говоря, прижимается щекой к чужому бедру и прислушивается к звучанию собственного имени. Его так никто не называет, будем честны, до этой самой секунды — никто даже не пытался назвать, как будто боялись. Боялись чего? Может, это сработало бы триггером для возвращения памяти. Джеймс фыркает тихо, трётся носом о ткань домашних штанов и думает о том, что Брок, наверное, всегда был таким. Всегда всё знал наперёд, но карт не раскрывал и не действовал без необходимости. Может быть, тогда, в департаменте…

…может быть он ничего не сделал просто потому, что ничего между не осталось.

Эфемерные мысли растворяются, стоит почувствовать пальцы, зарывающиеся в волосы. Джеймс прижмуривается, позволяет себе не думать — думать сейчас сложно, болезненно практически [собрать все свои мысли в кучу и не надумать лишнего та ещё задача], — отвлекается на это позабытое чувство, ласку практически. После он приоткрывает глаза, вытягивает правую руку с дивана, разворачивает ладонью наружу и с преувеличенным интересом разглядывает собственные слегка подрагивающие пальцы. Чувствует и пока терпимый, скручивающий внутренности спазм, сглатывает слюну и едва ведёт плечом:

Это могло быть что-то, вызывающее зависимость. Даже наверняка так и есть.

Его уже выламывает, выкручивает на протяжении долгих часов. С того момента, как его забрали с переезда? Скорее всего чуть позже, перед тем, как он оказался в баре и позволил себе полтора часа беспокойного отдыха. С тех самых пор и не отпускает, то накатывает волной, то отпускает, но не до конца. Он почти что с интересом ждёт новой волны, интересом чисто спортивным: как долго продлится, что на этот раз померещится. Чёрт возьми, он бы, наверное, сблевал давно, если бы было чем, кроме воды.

Джеймс поднимает руку обратно, позволяет себе на несколько секунд забыться, сосредоточиться только на этом ощущении пальцев, перебирающих пряди волос и массирующих кожу головы. Когда пальцы скользят от макушки до затылка, по загривку вниз скатывается волна приятных мурашек — приходит расслабление, так необходимое в последнее время. Ему бы, по-хорошему, сейчас встать и уйти — Брок тоже устал, может даже больше [учитывая специфику работы Часовых] — и его на этот диван никто не звал. Вместо того, чтобы подняться, он слегка поворачивает голову, ложась на бедро не щекой, а, скорее, затылком, но не так, чтобы видеть Брока, а лишь разглядывать потолок в проступающем из окна ещё слабом свете.

Знаю, — говорит он через паузу, и действительно знает, что так бы оно и было. Не смог бы, не убил бы. — Даже если на то была бы необходимость? — А возможность и, что самое главное, необходимость — были. Бери и стреляй, не отдавай на опыты ГИДРе и в качестве козла отпущения департаменту. — По крайней мере они бы не сделали из меня… это.

Джеймс жестко усмехается, потому что даже слова подобрать не может к своему нынешнему состоянию. Просто киборг, цепной пёс на службе департамента Стражей Времени. Только пёс, внезапно подхвативший бешенство. Оборвал цепь и сбежал до того, как хозяева попытались усыпить, буквально из-под иглы с вечным снотворным сбежал. А что дальше — чёрт его знает.

Он не поднимается с дивана. Разворачивается окончательно — раз не прогоняют, значит, можно, — вновь ложится щекой на бедро, только в этот раз — другой. Вскидывает взгляд, смотрит на Брока изучающе — в этот раз осмысленно, запоминая заново, не доверяя собственной памяти ни на йоту, — просовывает левую руку под его колени и практически приобнимает ноги так.

Иногда физическая близость — лучшее лекарство.

Даже если только-только начал вспоминать и с трудом осознаёшь, что человек, которого считал всего лишь одним из удачливых Часовых — не в первую очередь бывший Страж, которого следовало бы наказать за дезертирство. Следом за этим приходит осознание, что и наказать бы не смог, не смог по всем правилам арестовать его время или провести расстрел — потому что тут уже замешано личное, близкое, запавшее когда-то в сердце и душу. Эмоциональная привязанность помнит и льнёт, а мозг ловит диссонанс из-за того, что не всё ещё воспринимает как должное.

Начинаю понимать, почему все смотрели на меня… так, — бормочет тихо, опускает взгляд и разглядывает складки чужой футболки, собравшиеся над поясом штанов.

Вообще-то это уже мысли вслух. Не даром ему казалось, будто от него все чего-то ждут, но то ли спросить боятся, то ли ещё что-то. Теперь подобное поведение можно было объяснить, как и то, что их лица казались ему знакомыми: знал он их, всех и каждого, но его заставили их забыть. Странным казалось только то, что участников СТРАЙКа он смутно помнил на лица, но не помнил по именам и не помнил, где мог видеть, а вот Брока даже на лицо не помнил, но эмоционально — воспринимал. Гидровские учёные постарались выпилить из него все привязанности и ниточки к прошлому? Ну, что же, облажались и весьма крупно.

И теперь мне ещё больше интересно, что я успел сделать такого департаменту, из-за чего они вознамерились меня уничтожить, ещё и вас прихватив на удачу.

Солдат поджимает губы, прикидывает, может ли вспомнить, но понимает, что ни черта сейчас не сможет этого сделать. Он помнит лишь, что его диссоциативную амнезию объясняли сложной миссией и её последствиями, смутно предполагает, что миссия была отнюдь не миссией, а именно что побегом некоторых Стражей из департамента. Он мог бы в тот день свалить с ними, но его поймали, накачали какой-то дрянью и превратили в цепного пса. За ним не вернулись, и поступили правильно, потому что смертельно больных животных не выхаживают, их убивают, чтоб не мучились.

Для Зимнего, может, ещё не всё потеряно. Может, вспомнит обстоятельства и тогда паззл сложится.

Отредактировано James Barnes (2019-04-15 06:45:40)

+1

39

[indent] Рамлоу не говорит о том, что на месте Солдата мог быть любой из департамента. На его месте мог побывать каждый Страж Времени, кое-кто даже принял бы это за честь – быть подопытным в руках Гидры, в руках Шмидта и Золы. Фанатиков хватало везде и во все времена, они даже объявились быстрее наёмников, которые имеют привычку зарабатывать на жизнь даже тем, что идут наперерез своей морали и системе взглядов. Однако не каждый бы смог выжить в результате испытаний. Выжить и не сойти с ума – самые важные критерии, а послушание можно будет привить, как стандартный условный рефлекс, в будущем его просто каждый раз подкрепляя. Метод кнута и пряника, хотя сам Брок знавал только метод кнута. А Джеймс всегда выделялся в числе остальных. Это не могло пройти незамеченным для начальства, даже не департамента, а выше, где сидят головы Гидры и блюдут за тем, чтобы всё шло так, как нужно именно им, не интересуясь мнением большинства. Большинство они умело истребляли, изобретя навороченную систему, от которой сейчас страдает каждый – по крайней мере, в Дэйтоне. Рамлоу не говорит о том, что и он сам мог бы оказаться на месте Солдата. Кто знает, как бы задавливали его «Я», обезличивая окончательно и загоняя на подкорку только инструкции и команды, которым требуется следовать? Рамлоу всегда был беспокойным Стражем, так что, может быть, поэтому департамент «взволновался», когда им со с.т.р.а.й.к.ом удалось удрать? Да и не думать о том, что это, вероятно, по его вине схватили Джеймса, он тоже не может. Последние месяца примерно так и проходили.

[indent] - Даже если так и есть, мы всё сделаем, чтобы вычистить твой организм. Другое уже дело, готов ли ты на это? – Он снова приглаживает по голове и позволяет без лишних слов устроиться поудобнее. Так привычнее даже. Сразу перед глазами мелькают картинки, в которых Джеймс так мог прижиматься к нему по вечерам и молчать. Молчать долго. А Рамлоу мог просматривать либо выпуск новостей, либо очередной футбольный матч, в котором идёт типичная гонка по времени. Но ни слова. Только тактильный контакт, в котором любая устная форма выражения мыслей и эмоций становится просто ненужной. Иногда Брок думал, что, может быть, Солдату это было просто необходимо, вот и всё. Брок гладит затылок и плавно смещает пальцы на шею, разминая мощные мышцы, чуть заходит за ворот футболки, отмечая, что это, всё-таки, одежда Зимнего, да. Рамлоу успел прихватить немного и его вещей, когда уезжал из Нью-Гринвича. – Если есть шанс, хоть малейший, я лучше вцеплюсь в него, нежели буду жить с мыслью, что мог бы сделать иначе, а не просто пуля в лоб.

[indent] Департаменту не в выгоду себе портить такое изобретение. Они из человека сделали киборга, усовершенствовали и подстроили под своё пользование. Машина только в том случае исправна, если были проведены все необходимые процедуры. Как часто вводили ему препараты? Что ещё могли делать, чтобы повысить эффективность и понизить риск возникновения какого-то конфликта приоритетов? На что конкретно дрессировали его, если дрессировали вообще? Он тут навряд ли из-за них, в противном бы случае с.т.р.а.й.к. был бы уже в отделении департамента под конвоем. Не нужны доказательства, чтобы засадить или как-то иначе наказать государственных преступников. Тех людей, которые рискнули, посмели пойти против идеальной системы. Но была ли она идеальной? Была ли она такой, какой её выстраивали головы Гидры? Для себя уже Рамлоу решил, что никто не может решать, сколько времени у тебя должно быть, чтобы всё успеть или не успеть. Никто не имеет права считать чужие секунды, минуты, часы и так далее. Никто не может решать за других, хотят ли они остановиться, чтобы насладиться каким-то моментом, или просто нестись дальше, чтобы чувствовать этот адреналин в своём организме.

[indent] - Они, блядь, не знали, как себя вести с тобой, - Рамлоу усмехается, припоминая первую реакцию ребят на весь этот... цирк. Они были шокированы и разочарованы не меньше командира. К Солдату на службе они уже успели притереться, даже находили не единожды общие темы для разговора. – Мы подозревали что-то такое, но нельзя было провоцировать агрессию. Это бы ухудшило только твоё состояние.

[indent] Ребята хотели помочь, рвались помочь. Но каждый раз их останавливало то, что, может быть, они могут сделать своему товарищу только хуже. Работать с активной бомбой было в каком-то смысле легче. Ты там видел, какие провода нужно перерезать, а какие следовало бы оставить в покое. И, если твой уровень подготовки на должном уровне, ты быстро сориентируешься и не подорвёшься на бомбе. Почему же департамент решил избавиться [ а по-другому этот жест никак нельзя было назвать ] от своего лучшего оружия? Почему сейчас, когда в ограблении были задействованы бывшие Стражи и, что немаловажно, именно с.т.р.а.й.к.? Быть может, Солдат сделал что-то уж непростительное? Просто ликвидировать в стенах департамента, да и в пределах Нью-Гринвича это нереально [ именно, потому что агрессия по отношению к Солдату может вызвать только агрессию в ответ, какой бы приказ не был адресован заранее ], Джеймс ликвидировал бы каждого, кто наставил бы на него дуло пистолета. А в двенадцатой зоне и проще, и никто не возьмётся за расследование преступления, которое совершил департамент. Люди из гетто всегда много кричат о несправедливости, ничего не станет от их слов, что руками департамента был умерщвлён один из Стражей Времени.

[indent] Но вот проблема – у них не вышло убить Солдата, как бы они хорошо свой план не продумали. И теперь на руках у дезертиров зашифрованные голосовые данные, а, так же, возможность прислушаться к тому, что происходит в стенах учреждения, где работают Стражи Времени – этим займётся Джеймс. Но сначала ему нужно прийти в себя и не заботиться о том, что осталось мало времени.

[indent] - К нам они всегда дышали неровно. Но только мы для них официально уже как несколько месяцев мертвы. Наше существование они отрицают, - но никто не залазил в голову Шмидту. Если не сойти ежеминутно с ума и постараться что-то дельное разобрать, можно предположить, что с.т.р.а.й.к. для него были целью если не номер один, то одной из первых и важных. Если есть где-то смута, её необходимо быстро ликвидировать, чтобы окружающие этим не смогли заразиться, не смогли бы перенять. Брок знал, что Шмидту позарез нужно было от них избавиться, чтобы уже обрубить концы окончательно у той истории, которая тогда произошла. Лучше вообще будет, если её не станет, а для этого важно ликвидировать главных героев. Лишь сам Шмидт останется и его слово станет единственно возможной правдой, и ему будут верить. Хрена с два. Рамлоу вот лучше помрёт в попытке этот факт предотвратить. – Тебе нужно отдохнуть. Разобраться со всем можно будет после.

+1

40

Солдат прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что он - не единственный, не уникальный, вообще «не» из всего того списка, за который обычно выделяют людей. Он никому бы не пожелал такой участи, и, наверное, отчасти это хорошо, что она выпала именно ему, а не кому-то другому. Он с усмешкой думает о том, что, наверное, если бы узнал, что над небезразличным ему человеком проводятся подобного рода эксперименты, то не смог бы себя контролировать - не в этом случае, - и разнёс бы по кирпичику весь департамент, даже если бы от него самого оставили бы в конечном итоге только кровавый след, да ошмётки мозга и осколки черепных костей на стене. Конец, который наверняка преследовал многих, идущих против воли ГИДРы.

Отвратительно? Почём знать, сколько лет так живут и выживают.

Это позабытое чувство расслабленности, когда пальцы скользят по затылку, смещаются на шею. Джеймс наклоняет голову, подставляется, думает о том, что мог бы сколь угодно долго провести даже в самой неудачной позе, лишь бы чувствовать прикосновения. Как много вечеров [ночей?] он проводит вот как? Отчего-то в голову приходит и мысль, что только так можно уснуть и не видеть кошмаров: не видеть крови из перерезанной глотки, не видеть мёртвого времени на часах, не видеть людей без лиц, которые как подкошенные падают в точно такие же безымянные могилы.

Что происходит с теми, кого утилизируют на улицах гетто? Наверняка тела просто сжигают, а пепел зарывают под землю или развеивают по ветру. Скорее всего первое: бесплатные удобрения [на прахе мёртвых, поди, всё растёт быстрее].

- Готов ли я? - переспрашивает негромко, как будто действительно раздумывает, неопределённо ведёт плечом. - Ну, если ты думаешь, что я буду выпрашивать очередную дозу этой дряни, то я лучше перетерплю ломку, чем что-нибудь ещё забуду.

«Чем снова забуду тебя» - повисает невысказанным.

Джеймсу не нравится то, как звучит расплывчатое указание времени. Пара месяцев. То есть, по самым грубым подсчётам, на пару месяцев точно он сам словно выпал из жизни, жил каким-нибудь одним днём и неукоснительно выполнял каждое задание, которое давал ему департамент.

Что-то за эти пару месяцев должно было пойти очень и очень не так. Может быть Брок прав, и департамент просто в один прекрасный момент не справился с тем, что сам же и породил. Тогда должны остаться следы, упоминания. Департамент, как и ГИДРа, поддерживает свою репутацию без единого чёрного пятна. Зимний Солдат - по факту, один из таких пятновыводителей, когда ничто другое уже не в силах справиться со сложившейся проблемой, которую надо срочно ликвидировать. Если что-то произошло - ни в одной сводке новостей это не освещалось, узнать можно будет только изнутри, или же - попытаться вспомнить. Джеймс не ждёт от своего сознания никаких чудес - понимает, что на восстановление может понадобиться длительное время.

В таком случае Джеймс понимает и то, почему ни СТРАЙК, ни их командир не пытались вызвать череду ассоциаций хоть каким бы то ни было образом. Кто знает, может, помимо подтасовки памяти ему вшили ещё что-нибудь вроде режима мгновенного убийства, когда на каждое провоцирующее действие или слово [да не важно, как проявляется триггер] последует мгновенная агрессивная реакция. Солдат знает, на что способен, теперь смутно догадывается, на что может быть способен ещё, и это только подталкивает к решению вести себя осторожнее. И в контактах с другими людьми, и в мысленном контакте с самим собой.

- Нет у нас времени, чтобы разбираться со всем после, - всё же говорит он вслух, прижмуривается, поглаживает пальцами свободной руки по внешней стороне бедра рядом с собственным лицом.

Времени всегда будет не хватать, и это он знает, как никто другой. Может быть это тот самый шанс проверить, сколько у него в запасе времени на самом деле. Когда-нибудь это сделать придётся, независимо от того, появятся у него биологические часы или же нет. Всё просто - правая рука для взаимодействия, левая - для отслеживания. У Солдата на левой руке не осталось ничего органического - сплошная бионика, пусть и с точностью повторяющая нормальную человеческую конечность, - так что установить на неё часы взамен тех, что были у него когда-то от рождения, невозможно.

Или возможно. Но, как ему когда-то сказали, таких технологий попросту нет. А если и есть, то очень и очень редки.

- Местные Стражи будут только делать вид, что ищут. - Джеймс говорит так, словно продолжает случайно прерванный разговор. - Они не станут глубоко лезть туда, откуда своими силами могут и не выбраться, к тому же предполагаю, что, находясь так далеко от столицы, уверены, что центральный департамент их оттуда не достанет. Наивно, но пока не пришлют оттуда кого-то серьёзнее - можно не опасаться пристальной слежки.

Его не покидает мысль, что парни на границе зон могли быть правы, и под пластинами бионики может скрываться что-то серьёзнее, чем маленькие жучки, прикреплённые к запястью. Там, в сердцевине технического совершенства, можно спрятать гораздо больше неприятных сюрпризов, а сейчас Солдат не хотел бы своим присутствием ставить ещё кого-то под удар. В таком случае он бы нашёл способ свалить на безопасное расстояние и действовать в одиночку.

- Единственной проблемой останется опять-таки бионика. В крайнем случае - избавлюсь. Но по-хорошему нужен хотя бы один техник, который сможет вскрыть пластины, ну и на место вернуть потом, как осмотрит.

Звучит проще, чем делается на деле. Не будь на него ориентировок - а Джеймс уверен, что они уже есть, и если не разосланы пару часов назад, то вот прямо сейчас уже должны рассылаться, - то он мог бы обратиться да хоть к тем же местным Стражам. В комплекте группы всегда есть хотя бы один человек, ответственный за техническое обеспечение и оружие. Протез, конечно, оружием не назвать [хотя с какой стороны посмотреть, бетон крошит - только так], но что-то из этой затеи могло бы и выгореть.

Джеймс лениво размышляет о том, что подразумевает собой отдых. Значит ли это, что он должен прямо сейчас подняться и уйти. По всем канонам приличия - определённо да, но где он и где приличия. Закончились приблизительно тогда же, когда он направил оружие против своих же. Ассоциация с этикетной на внутренней стороне бокового шва футболки наталкивает Джеймса на мысль спросить, зачем Брок всё это время таскал с собой его вещи, но он не спрашивает, позволяя этой мысли просто крутиться в голове без ответа. Не сейчас, потом.

+1

41

[indent] Большего Броку, в принципе, и не нужно. Ему хватает полного согласия Зимнего, его решимости. Останется только сделать всё, чтобы избежать каких-либо осложнений, а в будущем – крупных проблем. От всех проблем не застрахуешься. Похоже, реально надо позвать Лилз, чтобы осмотрела Джеймса и ввела ему что-нибудь необходимое, что могло бы облегчить физическое состояние. Хотя проще будет перетерпеть ломку так. Брок знал это не просто по слухам с углов – пришлось не единожды слезать с наркотиков, которыми их пичкали на войне, разумеется, под контролем комиссаров, командиров и военного врача. Рвало на части знатно, проходить через это ещё раз, повторно, не согласится даже под предлогом повышенной функциональности и отдачи. Тем более куча ещё слухов о том, что военные боевики, находящиеся под действием стимуляторов наркотического характера, могли запросто атаковать своих – не разбирали где враг, а где союзник. Им волю не подавляли, не превращали в бездушные машины, что и происходило с Солдатом. Поэтому тут надо быть осторожным в определении тех способов, которыми пользовались специалисты Гидры. «Руки» Брока не дотягивались до научного отдела, поэтому это и было его слепой зоной в общем механизме подрыва департамента. Но можно сказать, что первые две ступени: аналитический, статистический и частично – военный, быстрого реагирования, отделы находились под его хотя бы частичным контролем. А Шмидт об этом не подозревает. Пришлось принимать на веру без возможности задать вопрос Иоганну напрямую. В противном случае у них всех большие проблемы. Шмидт любил мстить со вкусом, мало им точно не покажется.

[indent] - У нас будет столько времени, сколько понадобится, - задумчиво выдает, ступая на «скользкую» тропу. Для Джеймса они всё ещё никакого отношения к ограблению банка времени не имеют. Может Солдат думал об этом, может и нет. У них в запасе всегда мало, каждый раз мало, потому что неизвестно, получится ли добыть достаточное количество часов на жизнь, и смогут ли они заплатить за «услуги» столько, сколько потребуют нынешние тарифы, даже подпольные, даже учитывая связи Рамлоу в таких вот кругах. Их постепенно душили. Душил департамент, выводил таких вот падальщиков и вынуждал идти на радикальные меры, заставляли применять силу на силу и смерть на смерть. Можно, конечно, порассуждать на тему того, что было бы, если Рамлоу не пошёл в эту структуру после армии и нескольких войн. Кем бы был. Кем бы стал в итоге. Сложно было представить себя за станком на заводе. Разве что продаться к богачам в Нью-Гринвиче в качестве телохранителя, но это и было бы дном на самом деле. По крайне мере для самого Брока Рамлоу. Уж лучше так, где-то на волосок от смерти, зато жить, а не существовать. Сколько времени впустую было потрачено у Солдата? Рамлоу продолжает молчать, все так же перебирая пальцами по шее Джеймса, то массируя мышцы [ привычно ] то просто поглаживая [ успокаивая и расслабляя ]. Дотрагивается до правой руки и охватывает пальцами запястье, массируя по кругу. Сморит на наручные часы. Мало, действительно мало.

[indent] - Нам на руку. Тут больше Часовых, чем Стражей Времени, - смотрит перед собой, выстраивая мысленно, по памяти, хотя бы приблизительное расположение здешнего отделения департамента. Седона славится своими узкими улочками и почти непрекращающимся лабиринтом, выстроенным из полупустых уже разваливающихся высоток. Ещё брать в расчёт систему канализации, по которой можно было перебраться в тот же самый Таос, если прижмёт. Но проще будет взять отделение штурмом, а прятаться в других городах. Однако и расхаживать у всех на виду не стоит, а с бионикой Зимнего Солдата нужно что-то сделать. Джеймс думает об этом сейчас больше, чем положено. – Найдём механика после того, как ты придёшь в себя. Сейчас это важно.

[indent] Хочется сказать, что самое важное конкретно для него, для Брока, но он уверен, что будет ещё время, чтобы сказать это, повторять и не единожды. А, может быть, Джеймс и сам всё поймёт, как надо. Эмоции стереть не получится, вытравить никак, никакими методами какими бы изощрёнными они не были. Эмоциями привязываешься и отцепиться уже сложно, если не невозможно вообще.

[indent] - Есть возможность найти опытного механика из числа тех, кто покинул департамент и Стражем больше не является, он нам сможет помочь, - опять же, за положенную плату. И не факт, что этот механик при удобном случае, увидев какие-нибудь листовки о розыске, не сдаст их тут же департаменту. Нужны были проверенные люди. У механиков, техников и прочих специалистов, которые находились не на «той стороне», цены выше, но и делают он свою работу всю от и до. Так что потраченного на это времени будет не жалко совсем. Ещё и налог за молчание. К тому же, у них в запасе ещё четыреста лет. Хотя Брок не хотел бы к ним прибегать до того, как иссякнут их со с.т.р.а.й.к.ом общие запасы. Станет ли бесполезным осмотр? Сколько там нужно будет обследовать для того чтобы подтвердить наличие жучков или их отсутствие. А лучше, может, сразу избавиться от этого важного атрибута, как и говорил Солдат? Нет, это просто крайние меры. Независимо от того, сколько времени [ в обоих смыслах ] будет потрачено на все процедуры, - они просто должны прошерстить бионику и найти всё лишнее [ красные метки, прицелы ], избавиться от этого, уничтожить.

[indent] - Дай мне руку, - в конце концов, просит Рамлоу и протягивает свою правую, открывшись, прося таким жестом сделать то же самое. Он не хочет ждать. Пусть Солдат говорит что хочет, что положенные и необходимые сутки он получит от командира. Даже если придется вкачивать его ему насильно. Но до такого не дойдет. Джеймс хочет жить, сейчас – особенно, когда появилась возможность вгрызться в глотку шагающему с задранной головой монстру, который косит людей направо и налево. – Позволь мне помочь тебе.

[indent] Сейчас и бесконечно количество раз в будущем – если понадобится, если попросишь.

+1

42

Брок так уверенно говорит о том, что времени будет достаточно, что Солдат невольно приподнимает голову и заглядывает в глаза. Что-то в задумчивой интонации заставляет акцентировать на этом внимание, хотя бы случайно. Солдат думает, что даже если это люди Рамлоу украли пол миллиона лет, то… то, по факту, это ровным счётом ничего не меняет. Как таковых доказательств против них нет, да и как будто бы департаменту нужны стоящие доказательства, чтобы изничтожить кого-нибудь в гетто. Чем ближе они будут к столице, тем изощрённей придётся скрываться, но это и своеобразный протекторат, потому что длинные руки департамента практически бесполезны на коротких расстояниях. Им придётся придумывать причины посерьёзнее, чем подозрения, потому что иначе общественность возьмётся за них, а общественность, как известно, сила неуправляемая и жестокая по своей суди.

Всё-таки Джеймс вновь опускает голову обратно, пока чувствует тёплую ладонь на шее, пока чувствует лёгкое давление на некогда напряжённые мышцы. Неторопливые массирующие движения вводят в расслабленное состояние: Зимний ещё пытается отслеживать ситуацию, но лениво, как говорится – вполглаза. Потом ладонь смещается, касается запястья, и там, где она касалась шеи, теперь остаётся лишь контрастная прохлада. Иногда Зимнему кажется, что позывной – Зимний Солдат – это не просто чья-то прихоть, а всамделишное описание внутреннего состояния. Как проморожен от кожного покрова и до костного мозга.

Хватка за правое запястье – жест, давно переставший быть личным в мире модифицированных под время людей. Капсулы времени, считыватели, - металл всё время касается запястья, принимая или отдавая минуты, часы, дни, а то и года. Хватка за правое запястье – это когда приходится за мгновение определять, дружеская она, с целью поддержать, или же то, что посадит тебя на скорый экспресс до сердечного приступа. Это одновременно и высший жест доверия, и самое доступное средство оплаты собственной жизни.

- Вам это на руку, а я Страж.

Джеймс усмехается беззлобно практически. Ну, да, Страж, за голову которого могут как назначить приличное вознаграждение, так и просто отдать приказ пустить пулю в затылок в тёмном переулке, закопать и забыть, как страшный сон. Или сначала сжечь, а останки закопать, чтоб наверняка и без лишних вопросов. Нет тела – нет дела. И совершенно другое дело, что Солдат постарается забрать многих за собой, на тот свет ли, по ту сторону тьмы ли – да без разницы, как оно там будет, лишь бы не сдохнуть просто так.

Он всё ещё мысленно называет себя Стражем, и, может быть, это установка департамента. Как функция по умолчанию, от которой можно избавиться, только раз двести от неё отказавшись. Может быть и эта подсознательная поправка исчезнет вместе с остатками дряни, которую чёрт знает сколько времени пускали по венам для обеспечения беспрекословной лояльности и повышения эффективности в целом. Никто также не исключает вероятность, что часть памяти не возвращается ещё и потому, что включается защитная реакция организма – всё, что травмирует, заносится куда-то в глубинные слои и там сохраняется, как будто этого никогда и не было.

Джеймс не знает, что там могло быть травмирующего, поэтому теперь разве что надеется на то, что удастся вытащить, зацепив крючками других ассоциаций. Сейчас ведь вспомнил. Вспомнит и остальное.

Опытный механик из серии «ни вашим, ни нашим» - возможно, самый оптимальный вариант из всех существующих. Джеймс, правда, не уверен, сможет ли механик в принципе разобраться с деликатной проблемой: в протезе органики ни на ноль, но это, опять же, не просто девайс, а полноценно функционирующая конечность, лишиться которой хотелось бы только при крайней на то необходимости. Вот и техник должен быть… соответствующий, в лучшем варианте – когда-либо работавший с аугментациями. В нынешних реалиях выбирать не приходится, придётся довериться тому, что окажется в доступности, хотя Зимний Солдат и доверие – понятия, редко пересекающиеся в одной плоскости. Можно терпеть, можно смириться, но постоянно держаться начеку, а доверять...

Ладно, Джеймс бы тогда не лежал так спокойно, ощущая смутное подозрение, что делал подобным образом не раз и не два, а, может быть, на постоянной основе. Продолжительное время назад лежал, молчал, поглядывал одним глазом на картинку телевизора или же свободно утыкался носом в сгиб локтя. Или же насмешливо скалился и цеплял зубами замок молнии штанов.

Он прикрывает глаза, отгоняя мысли, после вновь вскидывает взгляд и смотрит на протянутую ладонь. Пока что это жест доброй воли и ему предлагают принять время, а не делают этого насильно. Джеймс знает, что Брок может волю и навязать – уже навязал, в баре, дав двенадцать часов, а не шесть, как Солдат изначально намеревался взять, - но, стоит отдать ему должное, без тех шести часов его здесь могло бы уже и не быть.

Жизнь в долг – отвратительное само по себе чувство, но разве не все жители гетто как бы живут в долг, когда столица хватается столетиями и эрами?

- Это будет второй раз, - замечает вслух, ведя нехитрую математику.

Джеймс прекрасно понимает, что теперь причитающегося от департамента не дождётся. Более того, наверняка они наконец-то попытаются утолить своё голодное любопытство и узнать, сколько на самом деле у человека, которого они пытались сделать своим оружием, времени на руках. Ну, не на руках – на руках у него давно не светятся зелёным цифры, ведущие отсчёт существования, - а где-то внутри, где биологическая бомба ещё работает и медленно тикает в такт растворяющимся секундам.

Иногда Джеймс задумывается о том, что вдруг, если часов нет, то и внутренний таймер не работает? Но то, что он принимает время и тратит его, говорит лучше всяких слов: даже если визуального подтверждения нет, внутренняя начинка от этого вряд ли пострадала. Солдат заставляет внутренний голос молчать и просто следовать указаниям. Вернее, заставлял.

Он протягивает правую руку в ответ и касается запястьем запястья, обхватывает пальцами предплечье, фиксируя контакт, и не смотрит на то, сколько времени упадёт на его счёт. Раз уж так получилось, что жить ему теперь, не зная о приближении собственной смерти, так лучше уж и вовсе оставаться в неведении, чем каждый раз вспоминать и лихорадочно пытаться прикинуть да высчитать. Эдакий квест, привносящий изюминку в жизнь и без того не самую спокойную.

В конце концов Джеймс решает не наглеть и просто сесть на диване рядом. Стоит ему принять относительно вертикальное положение, как тут же приходится съехать бёдрами по сидению вниз, занимая не то полусидячее, не то полулежачее положение. Состояние ещё даёт о себе знать: пока лежишь, это не заметно, когда поднимаешься – картинка начинает плыть и смазываться не то от перенапряжения, не то от остаточных последствий борьбы организма с препаратами.

- Ты ведь собирался днём выйти? – переспрашивает, смотрит в сторону окна, прикидывая, сколько сейчас времени. – Мне не то чтобы желательно светиться, на самом-то деле.

И дело отнюдь не в нежелании, а в заметности даже в толпе. Бионику можно спрятать за длинными рукавами одежды, при желании - даже перчатками. Но некоторые профессиональные реакции не скроешь ничем.

+1

43

[indent] Дождаться дня и увидеть/услышать, что Зимний Солдат больше не числится Стражем Времени – предатель, дезертир. Хотя, если департамент в курсе того [ или же по своим долгим и пристальным наблюдениям, а так же по докладу Стражей с переезда у двенадцатой стены ], что их лучшему специалисту удалось избежать такой судьбы [ быть подорванным на служебной машине – так себе ], то они сочинят любую историю, чтобы провернуть всё так, будто бы Солдат действительно предал их и перешёл на другую сторону – невидимые окопы тех, кто борется с департаментом и всей системой в общем. И им поверят и достаточно быстро. Они могут дойти даже до такого, что повесят обвинения в грабеже банка времени в гетто или хотя бы в его соучастии. Вот и всё. Весь простой план, который быстро наклепают высокоинтеллектуальные сурки из аналитического отдела и отдадут в разнос. И, разумеется, как только всплывут другие нюансы, то к этому уже должен будет подключиться Шмидт. Важной целью для них является изоляция преступников, заключение в кольцо. Но им пока везет и, да, чем ближе к Нью-Гринвичу, тем тщательнее им придётся прорабатывать ходы, по которым надо перемещаться так, чтобы не попасть в зону видимости Стражей. И если примерно до седьмой или шестой зоны это делать будет проще, то начиная от пятой, придется включать все отделы своей фантазии, лепить из дерьма сладость, чтобы всё вышло, как нужно. Может быть, Солдат уже не Страж, и они это скоро узнают. Уже не важно вообще-то, не после того, как выяснилось, на какие низкие поступки может идти департамент [ даже под влиянием другого человека ] в достижении своих целей. А это может спокойно приравниваться к преступлению. Законом можно рулить, как захочется, а в этических комитетах надобность отпала, опять же, из-за влияния тех, кто может позволить себе не торопиться. Потом ещё они искренне удивляются и недоумевают, почему же так много людей бунтуют.

[indent] - Хоть десятый, - отзывается, взгляда не отводит от руки Джеймса, обхватывая пальцами его предплечье и прижимаясь запястье к запястью. Он отдаёт ему сутки, скорее сам себя этим успокаивает, потому что представлять, что можно не успеть, это уже больно практически физически и тошно вдвойне. Приглаживает напоследок по руке и отнимает руку. – Сутки. Не хочу запутаться.

[indent] Сразу же Брок перенастраивает свои наручные часы, заводит таймер – сутки, и думает о том, что очень скоро такие устройства вообще не понадобятся. Жизнь разгоняется для тех людей, которым всегда не хватает [ смертные ], и очень скоро встанет абсолютно для тех, кому некуда торопиться [ частично бессмертные ]. А ещё он думает о том, реальны ли, возможны ли такие технологии в их время по внедрению, вживлению, часов на руку. На самом деле, если подумать хорошенько и обратиться даже к своему прошлому, то Брок ни разу не встречал людей, у которых бы отсутствовала левая рука по разным причинам: авария, врождённая патология, травма в результате боевых действий, да хоть донорство, чем чёрт не шутит. Он не сталкивался с такими людьми. Солдат – живое доказательство того, что жить без часов – реально, но немного затруднительно. Джеймс просто не помнит, а другим придется вечно отсчитывать вплоть чуть ли не до секунды получаемое и потраченное. Департамент и научные бараны в белых халатах под контролем Шмидта должны об этом что-то знать. Либо действительно ворваться в центр управления, либо искать кого-то на стороне, кто о подобных технологиях слышал и кто в них хоть что-нибудь смыслит. Чудаковатых гениев хватало. Как день, так новые изобретения. Не все миром принимались и в общественность вводились, но, всё-таки, можно было что-то придумать. От этой мысли полегчало в некотором смысле. У них должно получиться не только проверить бионику на «лишнее», не только сохранить её, а не просто избавиться, как от балласта, но и сделать что-то с часами Зимнего Солдата, чтобы его жизнь была полноценной. Хотя лучше задаваться вопросом, можно ли вообще от этих часов избавиться. И что в этом случае будет? Будут ли умирать люди от сердечных приступов? Или это просто патология, у которой есть свой таймер? Таймер жизни, который тебе завёл кто-то посторонний. Довольно серьёзные вопросы, которые в обществе не обсуждались, не ставились боком в высших инстанциях. Принялся мир такой, какой его создали. А его именно создали искусственно, иначе бы не было всё так паршиво с одной стороны, а с другой – безупречно. И правило двух сторон одной монеты тут вообще не играет роли.

[indent] Рамлоу прослеживает за тем, как Джеймс меняет положение, он вскользь касается его щеки костяшками пальцев [ потому что удержаться не может ]. Но быстро делает вид, что ничего не делал, пододвигается немного, чтобы ему было удобно, и продолжает слушать.

[indent] - Да, хотел. Нужно не только пополнить холодильник, а то нам тут неизвестно, сколько сидеть точно придется. Ещё встретиться с необходимыми людьми, которые могут дать информацию на счет следующих временных зон и состояние тех отделений департамента. За это время, думаю, Пол уже расшифрует запись на микросхемах и отдаст нам. Ну и коммуникатор сам к нам не попадёт. Часовые уже в курсе, что нам надо, встречусь с ними в последнюю очередь, - перечислял всё то, что только сейчас в голове находилось. Хотя надо бы и карты цифровые приобрести, и с машинами вопрос решить, и проверить, в целостности ли тот век, который они смогли закинуть сюда. Брок повел головой в сторону Джеймса, вопросительно выгнул бровь. Солдат будто бы что-то не договаривал. И состояние его общее улучшилось совсем немного. Ему ещё отдыхать и отдыхать. – Хочешь сходить со мной?

[indent] Взгляд, разумеется, невольно бросается на бионику. Сама по себе привлекает внимание своим видом, да. Но их тактическая форма в департаменте всегда её хорошо маскировала [ длинные рукава и плотные перчатки без пальцев ], сразу так и не понять было, что же это за девайс и чем он вообще может быть опасен. Знающие заранее думали дважды прежде, чем грубить Зимнему [ если до этого дело доходило; обычно нет, люди умнели быстро ], неосведомлённые или просто неверующие получали по заслугам за свой длинный острый язык [ он им больше был не нужен с нарушением-то глотания в результате травматизации трахеи и пищевода – сдавленный перелом и сжатие некоторых хрящей]. Неплохой выход был, внезапно, как всегда, даже для Брока, - бионику можно было маскировать и специальным покрытием. Тот же самый черный – не отличишь от одежды, а если ещё и матовое покрытие, то только лучше. Стоит разузнать и об этом тоже, но уже после того, как бионика для них будет «безопасной».

+1

44

Сутки. Снова сутки и ещё несколько часов сверху. Джеймс ещё ощущает фантомное прикосновение там, где пальцы охватывали его запястье, а потом – вскользь – огладили, прежде чем отпустить. Сутки и несколько часов сверху, несколько часов – что-то запретное для Стража, вызывающее массу вопросов обычно как со стороны начальства, так и со стороны других Стражей. Пожалуй, если бы Зимний ещё был на службе, отсутствие часов сыграло бы ему на руку, никто бы просто лишнее не заметил. О лишнем знает только Зимний, да и то о подаренных часах, а не о тех, что были [есть] на самом деле.

Запутаться сложно, но в этом Брок прав: давать больше времени опасно, особенно когда его невозможно отследить. Это даже не мёртвое время по сути своей, это можно было бы назвать временем Шрёдингера, если бы подобное явление применялось к чему-то нематериальному. Оно как бы есть, но его как бы… нет? По крайней мере если бы не приходилось следить за ежедневной подачей суточных, иной раз нет-нет, да возникала мысль послать всё это к чёртовой матери. И тут уж либо сломанная модификация и жизнь без посекундного тарифа, либо самое глупое решение за последнее время, потому что тут даже специалист 911 уже не поможет и только покрутит пальцем у виска.

Ощутимое вскользь касание костяшками пальцев к щеке. Джеймс рефлекторно практически тянется за прикосновением, погруженный в свои мысли и поглядывающий в сторону окна, поэтому запоздало соображает, что это вообще было, а когда соображает – Брок уже руку убрал, так что Джеймс просто запрокидывает голову, прислоняется затылком к спинке дивана и прикрывает глаза.

Стоит отметить, эта квартира – не самое плохое, что стоило ожидать от гетто [или приближённого к гетто сектора]. Вообще-то это очень даже неплохо, с учётом уровня жизни местного населения, а для квартир, которыми пользуются Часовые [где-то на отшибе, чтоб не сразу нашли, не сразу зачистили] так и вовсе почти что роскошно. У них, по факту, есть всё, чтобы провести тут хоть несколько дней, пока не станет ясен переход до другой часовой зоны. Разве что придётся выбираться на улицу за всё теми же продуктами, или же чтобы связаться с нужными людьми, или… да мало ли, что может понадобиться. Сидеть в четырёх стенах – тоже не выход, потому что медленно сходить с ума от ничего не деланья или же попросту от неизвестности не самая хорошая перспектива для тех, кто привык существовать лишь действием.

- Часовые в курсе, - повторяет Джеймс вслух и кивает. – Ну и сколько пришлось отвалить за то, чтобы они делали то, что нам надо?

Он очень легко произносит это «нам». Оно верно ложится на язык, не вызывает отторжения, как будто так и должно быть. Так и должно быть, - говорит молчаливая готовность СТРАЙКа помочь, косые взгляды и явственно сдерживание желание поговорить или наоборот что-то выяснить. Так и должно быть, - говорят случайные прикосновения, внимательный взгляд, кое-что из покрытой ватным туманом памяти. Это «нам» - весьма собирательное, не то о всего двоих, сидящих на одном диване, не то о всех сразу, расположившихся по другим квартирам. Оба варианта, на самом-то деле, приемлемы.

Джеймс, на самом-то деле, не хочет знать, сколько пришлось отвалить за переход, информацию, квартиры, и сколько ещё предстоит отвалить, чтобы продвинуться дальше. Даже по самым нескромным подсчётам у Часовых крайних зон попросту не может быть столько времени, только если они не убивали каждого второго, у которого чуть больше времени на часах, час сутки-другие.

А вот другой вариант – наглый грабёж банка – начинает походить на обретающуюся мясом на голых костях правду. Джеймс не станет задавать вопрос в лоб, и на это есть пара причин. Первая: не вызвать неожиданных триггеров, а то Солдат, как выясняется, полон интересностей даже для себя самого. Вторая: все живы-здоровы, никто не умер от потери этой пятёрки сотен лет. Третья: Джеймс бы, наверное, и сам поступил точно также, если бы у него не было другого выбора. Всё сейчас так или иначе строится лишь на комбинациях выбора, и вот его выбор – не смерть, но жизнь преступника. Не то чтобы ему это сейчас претит. Скорее, вызывает диссонанс с внутренней установкой, которой следовал не первый на должности Стража год [или только лишь то время, когда ему начали вводить подавляющие препараты?]

- Я… - Зимний красноречиво обводит рукой комнату, не то показывая на нейтрального цвета обои, не то на пустые полки у стены со стороны двери, не то на что-то ещё. – В общем, не думаю, что попытка выбраться отсюда грозит мне проблемами большими, чем уже есть. – Солдат улыбается уголком губ, опускает руку, прислоняется плечом к тёплому плечу Брока. – Прикрыть руку не самая сложная для воплощения идея.

Гораздо сложнее прятать инстинкты, рефлексы, не вертеть головой, осматриваясь и подмечая детали. Зону рождения человека можно определить по тому, как тот передвигается. Если торопится, бегает почти – это гетто. Если никуда не торопится, делает вид, что всё существует в нужном ему темпе жизни – это уже районы поближе к центру, там, где власть ГИДРы и департамента наиболее сильны. Ну и Стража, пусть и бывшего, пусть и подавшегося в другую сферу деятельности, можно подметить по постоянной собственности, по тому, как он иной раз ищет пистолет, а потом вспоминает. По тому, как попытки зайти со спины заканчиваются вывихом чужого плеча. Да мало ли, какие рефлексы оставляет далеко не самое легкое "призвание".

+1

45

[indent] - Достаточно, чтобы они выполняли свою часть сделки с совестью, - ответил Брок с небольшой заминкой, хорошо подумав над ответом. Сам по себе рассуждает, что они могли отдать времени за всю это намного больше, чем есть уже. Им почти что повезло. Полезно иметь не только хороших знакомых в разных сферах деятельности, но и держать в руках некоторый компромат, с помощью которого можно оказать давление на определённого человека или, предположим, группу людей. Здешние Часовые – большая их часть – совсем не такие. С ними Рамлоу работал и может в некоторых случаях положиться. Они узнали Зимнего Солдата, и вопросов у них не возникло, по какой такой причине Страж Времени пользуется незаконными путями проникновения во временные зоны. К тому же они уже наверняка всё прослышали об инциденте в Дэйтоне. Лишний шанс заработать не упустят, особенно, если получится как-то насолить департаменту, – это же почти благое дело. А Броку не важно, какая цена. Он добудет любое количество времени, неважно каким способом, лишь бы всё сделать так, как надо, лишь бы весь ужас и коллапс остались позади. Сейчас для него важная цель – привести Зимнего в порядок. Детоксикация уже началась, а ведь дальше может быть только хуже, и Брок уверен – будет. Только не понятно, чем лично он может помочь, не прибегая к помощи Лилз. И подействуют ли на Джеймса некоторые растворы, которые были у них в запасе на случай оказания первой помощи?

[indent] - Я уже говорил, что на счёт времени беспокоиться не надо. Да, в долг Часовые работать не станут. Но у нас ещё есть некоторые... сбереженные месяцы, которые мы ещё в ход не пустили. Все расходы на нас, Джеймс, - и посмотрел на него, как только Солдат коснулся плечом, чуть съехав вниз по дивану. Он наблюдал на ним с интересом, да, но пока не открыто пялясь, а так, чтобы достаточно было заметить хотя бы явные признаки того, как Солдат может себя чувствовать. Им нельзя было отступать, и нельзя было допустить, чтобы вся эта операция затянулась на недели, а далее – на месяца. Да, они и так долго ждали, но когда все, наконец, пришло в движение... это всё будет слишком несправедливо. Поэтому стоит быстро соображать и тормозить только в том случае, если об этом скажет Зимний. Его чуйке Рамлоу доверял ещё больше, чем своей.

[indent] - Ну, хорошо, тогда после обеда точно уже выйдем на улицы. Сидеть в четырёх стенах тебя никто не заставляет, - просто не смогли бы, ага. Если придётся, он сломает все стены, но на свободу вырвется. Но и смешиваться со здешними людьми им не придётся. Тут больше людей, чем в Дэйтоне. Странно, что бедняки, почему-то, неплохо могут жить тут, хотя условия максимально приближенные к тому, что творилось за двенадцатой стеной. Часовые приставать с лишними вопросами не станут – оповещены все, даже те, кому не следовало бы знать об их прибытии, но препятствий с их стороны быть не должно – Брок на это рассчитывал. Верно, что и замаскировать бионику труда не составит, а вот с некоторыми другими вещами стоит быть осторожными. Кое-что не скрыть, не замаскировать, не вытравить. И Солдат это очень хорошо понимал. Может быть, даже лучше всех. Рамлоу и остальным тяжело далась адаптация в Дэйтоне к той обстановке, которая там сейчас царит, и меняться не собирается – ни в лучшую сторону, ни в худшую. – Ты справишься.

[indent] Он не знает, почему это говорит сейчас. Подбадривания и моральная поддержка навряд ли возымеют какой-либо эффект. Рамлоу просто посчитал необходимым сказать это, словно понял, о чём подумывал Зимний, словно согласился с тем, что легко не будет, словно стал тем, кто обязательно поможет в случае чего. [ словно всё стало так, как и тогда – сколько же Джеймс может не вспомнить, а сколько придётся возвращать и восстанавливать в памяти? ].

[indent] - Сейчас смысла нет выходить. Люди только-только начали сами выползать, может быть и Стражи кое-где могут показаться. Лучше в послеобеденное время, когда и народу будет побольше, и шанс обнаружить нужных людей – выше. Тем более, твоё состояние, - так и не продолжил, Зимний всё сам прекрасно понимал, нет, он всё детально ощущал и должен был просто согласиться с этим. – Тут ляжешь или в спальню пойдёшь?

[indent] Слегка кивает головой в сторону небольшого коридора, ведущего в спальню. Смотри вопросительно на Зимнего и, ответа не дожидаясь, сам укладывается на диван, который, в принципе, может и двоих вместить. Он укладывается на левый бок, предварительно ухватив с противоположного конца дивана небольшую подушку, укладывает к своей, а ногами чуть подпихивает Джеймса, чтобы устроиться поудобнее. Может быть, это не будет удобным, зато в некотором смысле намного привычнее, чем спать одному в постели, какого бы размера и на скольких людей она бы не предназначалась. Кто-то мог бы заикнуться о небезопасности – нестабильность Солдата может сыграть с Рамлоу злую шутку, конечностей потом не соберет и переломанных костей не досчитает. Командиру по боку. Большим бы риском было оставить Солдата одного наедине со своими проблемами. Неизвестно, что он может во снах видеть. Не каждый из них избавился от этого всего, Брока иногда сильно накрывало – он не различал реальность и сон; запираться в квартире один на один с этим... не выход, но как-то справлялся. Детоксикасия только ухудшит состояние, больше, чем можно было бы предположить.

[indent] - Ну? – Коротко усмехается, руку в сторону отводит, словно бы открывается и просит упасть к себе в руки. Но Рамлоу просто позволяет Джеймсу самому решать. И, если эмоции и некоторые всплывшие воспоминания достаточно сильны, то он сделает такой выбор, о котором точно не пожалеет.

+1

46

Зимний как-то даже не сомневается, что Часовым перепало столько, сколько не перепадает даже в особо удачные сезоны, когда людям в гетто вдруг падает больше времени, чем обычно. Неважно откуда: банки понижают проценты, кто-то жертвует парой сотен лет в качестве благотворительности, на заводах просто хороший день или что-то ещё. Такое случается очень редко, не важно по каким причинам, и, на самом-то деле, лучше бы не случалось. То, что на окраине становится чуточку лучше на самом деле всего лишь значит, что через пару дней стоимость жизни резко подорожает, и тогда люди почувствуют, что до этого, вроде как, жили не так уж плохо. Естественная и до сих пор эффективная тактика: должно стать ещё хуже, чтобы понять, что до этого было вполне нормально. Плацебо для недовольных гражданских: опусти уровень жизни до невыносимой планки, а затем ослабь удавку, чтобы они же тебя и благодарили.

Ему не нравится это осторожное «несколько месяцев». Буквально чувствуется, насколько тщательно подбирались слова, чтобы описать сложившуюся ситуацию. Джеймс неопределённо ведёт плечом: вряд ли там обошлось несколькими сбережёнными месяцами: на часы Рамлоу он специально не смотрит, не желая знать, сколько там времени на самом деле, а что касается остальных, так они уже не раз прикладывались запястьями то к рукам других Часовых, то к капсулам, то к иным приборам считывания. И только у Джеймса небрежные сутки, плюс-минус пара часов [дней, месяцев, лет, сколько на самом-то деле?]

- Месяцев, лет… - повторяет он вслух для самого себя, не ставя это в упрёк и не пытаясь вывести на чистую воду.

У Джеймса есть ещё одни вопрос, на который он бы одновременно и хотел, и чертовски не хотел знать ответ. А вопрос достаточно простого толка: как давно он потерял левую руку? До того, как стал Стражем, или после?

Может быть это частично решило бы загадку того, сколько ему осталось. Но чем больше Солдат об этом думает, тем сильнее укрепляется в мысли, что он не хочет знать, сколько времени на часах, которых всё равно не видно. Проще просто не знать, не догадываться, забыть и не вспоминать, а не дёргаться через равные промежутки времени, косясь на подсвечивающиеся зелёным цифры. Джеймс умирать не намерен. Ну, по крайней мере пока что – не намерен. Чувствуя тепло чужого плеча, он думает о том, что, вообще-то, какой бы гениальный ублюдок в прошлом не модифицировал людей до состояния бомбы с часовым механизмом, он выбрал самый простой способ уничтожения. Сердечный приступ – секунда, и тело мертво, выносите, восстановлению не подлежит. И самое страшное здесь не боль – секундная, вряд ли кто-то чувствует её дольше, - самое страшное – ожидание этой боли. Вот и всё.

Зимний вздыхает и зажмуривается сильнее, подавляет желание поднять руку и провести ладонью по лицу, чтобы снять эту фантомную липкую паутину. Солдат знает, что её там нет, но она всё равно ощущается, и эти простые слова - «ты справишься» - побуждают его на то, чтобы медленно кивнуть, приподняв затылок от изголовья спинки дивана.

- Конечно справлюсь.

Он не позволяет в этом усомниться в первую очередь себе самому. Понадобится – по кирпичу стену здания департамента разберёт, не спрашивая разрешения на вход. Понадобится – и Иоганна Шмидта встряхнёт за шкирку, как крайне непослушного пса [Зимний мог бы буквально вгрызться в его загривок, но считает его слишком грязным даже для того, чтобы работать против него в перчатках]. Понадобится – и ломку переживёт, а ему не просто надо – необходимо пережить, чтобы вспомнить то, что у него отняли.
Кое-что из отнятого, как выясняется, Зимний смог вернуть себе сам. Вернул ещё там, в Дэйтоне, даже сам этого не осознавая. Наверное, он и сейчас с неким трудом свыкается с мыслью, что жизнь до инцидента у него была, и, судя по всему, он на неё не жаловался.

- После обеда. Больше всего народа на улицах будет в районе полудня. И, наверное, ближе к трём, - прикидывает Джеймс возможные рамки промежутка, в которые можно будет чувствовать себя практически в безопасности.

Около полудня люди только-только торопятся на обед, так что их ничего не будет волновать, кроме самих себя. Ближе к трём же наоборот, с обеда, но там срабатывает и вариативность длины рабочего дня. Останется подумать, как удачнее замаскировать бионику, ну и прикинуть где можно достать колёс, чтобы пережить особенно сильные приступы абстинентного синдрома. Может быть сильные обезболивающие или что-нибудь типа того. Хотя Солдат не уверен, что это подействует должным образом.

Джеймс рефлекторно смотрит в сторону коридора и подумывает действительно вернуться на кровать, не мешаться на диване, где с комфортом поместится один, но двое – уже тесно, хоть и тоже влезут. К тому же красавца CQD Mark V ATAC он оставил где-то там же, а привык держать под ругой что-нибудь, из чего можно прицельно оставить кровавый росчерк под рёбрами или же алую дырку между глаз. Ему приходится принять сидячее положение, а потом и вовсе отодвинуться от спинки дивана, чтобы дать Броку возможность улечься нормально. Само он всё ещё колеблется в своём решении.

Джеймс опускает взгляд и смотрит на ухмылку Брока, на то, как тот вытягивает руку в ожидании. Джеймса всё ещё раздирает противоречием: если подумать здраво, то Часового он видит ну чуть больше суток от силы. Да, тот делится с ни временем, от чего-то помогает абсолютно безвозмездно, как-то с самого начала находится рядом и то ли что-то недоговаривает, то ли ловко сглаживает острые углы. С другой стороны, Джеймса тянет к нему, к сочетанию хищной грации, прикосновениям к плечу, от которых не хочется в тот же самый миг избавиться, передавив пястные кости, к ощущению пальцев в волосах, которые приносят расслабление без всякого на то напряжения.

- Двигайся, - всё-таки выдыхает Джеймс.

Он перемещается чуть ниже и позволяет себе упасть в объятия: лечь поначалу рядом, а потом – в раскрытые руки, приобнять для удобства, сохраняя комфорт позы, и зажмуриться. Ну вот что он делает. Память – та ещё сука, и доверять ей – себе дороже, это Зимний уже выяснил. Сейчас эмоции преобладают над разумом, он чувствует, что тянущаяся из прошлого привязанность – это не больное воображение, а реально существующий факт, который преобладает над всеми аргументными доводами в пользу того, что он не должен ничего делать до того, как вспомнит достаточно.

Ему просто нужно время, чтобы найти компромисс между повреждённой памятью и эмоционально-чувственной сферой, тянущейся из прошлого.

Так, в объятиях, что-то встаёт на своё место и кажется правильным. Джеймс, не глядя, слегка трётся носом о плечо Брока, уходит в себя и пытается просто понять. Кое-что он помнит. Например, беспокойство, выраженное практически до одури, когда красные проблесковые маячки замелькали под потолками помещений департамента, а диспетчер максимально сухим тоном пояснил, что сбегающих из департамента Стражей нужно захватить любой ценой. Арестовать ли, пристрелить – не важно. Ещё он думает о том, зачем Брок прихватил его вещи с собой аж с самого департамента, хотя мог с этим вообще не париться, однако, вот они. По крайней мере футболка точно когда-то принадлежала Зимнему.

0

47

[indent] Не считая того времени, которое им уже удалось выкрасть, да, может быть, у Часовых Брока оставалось в общей сложности несколько лет, которые они, впрочем, уже потратили на кое-что. Четыре века всё ещё не тронуты. Хранить время и не пускать его в оборот – вот что самое невыгодное для департамента, для экономики. Рамлоу представляет, как люди Шмидта пытаются выследить любой лишний час или день во всех временных зонах. Он представляет, как они терпят неудачу. Просто потому, что Рамлоу никогда не позволит украденному обыденно вылиться в общую систему циркуляции времени. Поэтому всё только нелегальное, «с руки на руки», как говорилось, обходя общие структуры, получали всё самое необходимое. И так можно было жить. Получается, не имеет значения, от чьей системы ты станешь зависим. Приобретение всех вещей придётся производить со всей дотошной щепетильностью: в разных местах и понемногу. Можно примерно предположить, сколько тратят люди здесь за один поход в магазин – просто не выбиться из этих чисел, ориентируясь в, примерно, трёх точках. Департамент акцентируется лишь на тех показателях, которые вспыхивают разово, перешагивая порог, который характерен для этого места. Если они рассчитывали на то, что воры сразу спустят деньги где-нибудь, едва их приобретя, чуть ли не через лупу разглядывая доску на стене, то Рамлоу поспешит их разочаровать – он не придурок, и их систему слежки, а так же принцип вскрытия преступников, знает очень хорошо. Нужно только научиться не бежать постоянно с оглядкой – подозрения на счёт «хвоста» никто не списывает со счетов, особенно Брок, наученный всяким дерьмом за всю свою жизнь, да и со Шмидта станется пустить свои щупальца повсюду – паранойю не вытравить тоже, как и базовые привычки и физические характеристики. Кое-что с тобой остаётся навсегда.

[indent] Брок охотно принимает в объятия Джеймса, когда тот, вроде бы поначалу усомнившись предложению командира и раздумав какое-то время, всё-таки, укладывается рядом. Нерешительно укладывается лицом, приобнимает, и тут Рамлоу чувствует, что тот вроде даже расслабляется. Взгляд у него расфокусировался – Солдат постепенно уход в мысли, частично абстрагируется и переходит на тактильное восприятие. Рамлоу пододвигается, устраивается поудобнее и обнимает Джеймса правой рукой, ощущая одновременно касание к себе бионикой – не дёрнулся даже, для него такое касание привычное; можно сказать, что даже соскучиться по нему успел. Просто теперь в отношении себя рассматривать эту руку как оружие затруднительно. Хорошо было бы помни об этом и сам Солдат. Время у них есть, Джеймс должен всё вспомнить.

[indent] - Разбуди, если что.

[indent] Если что, что конкретно он так и не сказал. Приблизился, согревая собой привычно и касаясь носом сначала лба Солдата, слабо потерся, глаза прикрыл и вовсе уткнулся носом в макушку. Самого сонливость одолела всё же. Тех неполных пары часов, которые он ухватил до того, как к нему пришел Джеймс и начал всё ставить вверх дном, не хватило, лишь больше разморило. Рамлоу какое-то время ещё пытался сосредоточиться на оконных жалюзи, через которые солнечный свет пробивался всё сильнее, но потом заснул, медленно поглаживая Солдата по плечу, даже не осознавая, – рефлекс. Не снилось ничего совсем, просто так – забытье. Вроде бы только закрыл глаза, сразу открыл, промаргиваясь и сонливо таращась всё в те же жалюзи. Зимний под боком [ в прямом смысле слова, наконец-то ] не доставлял никакого дискомфорта. Не может быть неудобным тот, с кем контактировал достаточно долго и кого ты уже успел досконально изучить. Иногда получалось так, что он просыпался, едва уловив какое-то напряжение в теле Джеймса, - беспокойный сон, нестабильность; прижимал ближе к себе, жался губами ко лбу, продолжая согревать собой. Помогало неплохо. Солдат тогда цеплялся за него и снова мог спокойно засыпать, если это можно было так назвать. Или это не из-за Брока вовсе, не важно. Рамлоу было важно сделать так, чтобы Джеймс чувствовал себя комфортно. Он повторял всё, что было раньше, осторожно, заранее обдумав не единожды, рискуя даже, но так опасаясь спугнуть Зимнего и похерить всю положительную динамику.

[indent] Циферблат часов на левой руке мигал и слегка вибрировал, - скоро сработает таймер и прозвенит будильник. Рамлоу осторожно придвигает руку к себе, стараясь не задевать Джеймса, посмотрел на стрелки и пальцами второй руки, проведя по боку Зимнего напоследок, отключил будильник. В помещении стало светлее, чем было ранним утром. Половина третьего дня. Рамлоу ещё раз прикрывает глаза, позволяет себе на какой-то миг забыться ощущениями отсутствия опасности и акцентировать внимание на близости. Немного заворочался, пригладил по бионическому плечу Джеймса, снова открыл глаза. Заприметил, что он всё так же не привил себе привычку подстригаться хотя бы изредка. Брок не знал, ходил ли Джеймс с короткой стрижкой ранее, но то, как он был против ножниц при попытке Рамлоу «хотя бы немного, чёрт возьми!», навевает, что... нет, не ходил, должно быть. Может, по какой-то определённой причине, но Рамлоу это нравилось. Он поднимает ладонь и приглаживает пряди на затылке слегка, чтобы уж никак не разбудить, возможно, крепко спящего Солдата. Да и спал ли он? Брок опустил взгляд, чуть отодвинувшись к спинке дивана, - глаза закрыты, ресницы чуть подрагивают. Должно быть, правда, спит. Однако чувствует при близком расположении и тесных объятиях, что он пусть и расслаблен, но внутренне насторожен и готов подскочить по первому же триггеру – абсолютно любому. Рамлоу осторожно отнимает ладонь и заправляет упавшие на лицо пряди за ухо.

[indent] - Я позорно позволял себе малодушную мысль, что тебя они уже не отпустят, - шепчет совсем тихо, почти что диктует губами, полуприкрывает глаза, смотрит на Джеймса. Хорошо, если даже слышит, успеет ещё повторить в другой раз – если сон у него крепкий. – Усомнился в тебе. Шмидт тот ещё ублюдок. Я не удивился. А когда ты появился в Дэйтоне, показалось, что по наши души, а не из-за ограбления.

+1

48

Брок обнимает сразу же, едва Джеймсу стоит опуститься в объятия. Обнимает, окутывает живым теплом, касается правой рукой. Он даже не дёргается, хотя бионика, вообще-то, жёсткая и холодная, и, надо заметить, внушает уважение и страх. Зимний не раз и не два видел смесь отвращения и боязни на лицах противников, стоило им заприметить протез без скрывающей его ткани одежды и перчаток. Он потому и привык ходить среди гражданских, максимально опуская рукава, чтобы лишний раз не привлекать к этому изъяну внимание. Броку, кажется, абсолютно всё равно, живя там рука или же только её металлическая имитация, абсолютная копия с даже большей скоростью реагирования и, несомненно, с гораздо большей разрушительной силой [практически не приходится прикладывать усилия, чтобы одним движением схватить за глотку и с силой сжать, перекрывая доступ воздуха, вжимая щитовидный хрящ вовнутрь].

Брок просит разбудить, недоговаривает, да Джеймс и без того понимает, что может скрываться за этим «если что». Практически, на самом-то деле, всё, что угодно. Джеймс не поднимает взгляда, когда чувствует лёгкое прикосновение ко лбу, а затем и тёплое дыхание в собственных волосах. Размеренное, спокойное. Брок как будто бы уверен больше, чем на сто процентов, что Солдат ему ничего не сделает, да ведь он был и с самого начала самоубийственно в этом уверен. Зимнему сложно понять, как кто-то может доверять ему настолько сильно, если он, по факту, перестал доверять самому себе, когда понял, что что-то очень конкретно не так. Всё, чёрт возьми, конкретно не так.

Джеймс медленно выдыхает, окончательно прикрывая глаза, перемещается и обнимает нормально, чувствуя, как Брок, неосознанно, наверное, зарывается носом ему в волосы, чуть трётся о макушку. Джеймс замирает так, не ощущая внутреннего отторжения, только в голове смешение абсолютно сумбурных мыслей. То есть, раньше для него это было нормой? Приходить с департамента домой [или не домой – как повезёт? к себе ли? к нему ли?], класть голову на колени, проводить молчаливый вечер? Позволять прикасаться к себе, не опасаясь при этом точного удара под рёбра?

Или, может, стоит наконец-то задать себе самый главный вопрос: у него было, к кому возвращаться?

Вопросы остаются без ответа, когда Зимний соскальзывает в сон, не самый спокойный [он не помнит, когда в последний раз был хоть один спокойный], но, по крайней мере, непривычно [ привычно ] тёплый. Говорят, лучшие лекарства – это время и сон. Ему оставалось только надеяться, что сон справится с усталостью и ломкой, а время – с раскрошенной памятью.

Джеймс всё-таки просыпается, раз или два. Каменеет, не открывая глаз [просто не хочет открывать], делает вдох на два, выдох – на три. Когда ощущения постепенно возвращаются, вновь чувствует руку, перекинутую через бок [сам при этом, кажется, ладонь на плече устраивает неосознанно – смещает потом ниже, оглаживая почти], тёплое дыхание в макушку, и просто подстраивает ритм дыхания под тот, что ощущает. Его просили разбудить – Джеймс Брока не будит, потому что вспоминает, где находится, с кем находится, и ради чего находится. В первый раз это происходит с трудом, во второй – уже полегче. Фрагментарное воспоминание [ночь, широкая низкая постель с ворохом одеял, привычное ворчание над ухом «хуле такой холодный», и наваливающееся живое тепло] всплывает как раз перед тем, как не проснувшееся подсознание вновь ухает в спасительную темноту, в которой нет ничего, способного спровоцировать на рефлекторную самозащиту.

Ещё раз Джеймс просыпается, наверное, почувствовав на себе взгляд, без какой-либо иной видимой причины. Он просто лежит, лениво размышляя над тем, сколько сейчас времени [не на часах, если бы они у него были, а в принципе за окном], абсолютно не ощущая желания подниматься, хотя знает, что надо. Сознание ещё пребывает на границе сна и бодрствования, балансирует не самым приятным образом, когда сложно понять, то ли ещё спишь, то ли уже не спишь.

Сколько уже по времени Зимнему Солдату не выдавали препаратов [под видом, кстати, чего?]? Как быстро они выводятся из организма? Сон принёс отдых в мышцы, но вместе с тем – ещё больше фрагментов, от которых хотелось отмахнуться, обдумать их позже, пускать в сознание постепенно, а не сразу ворохом. От этого хочется экранироваться, потому что слишком много, просто слишком. Джеймс грешным делом успевает подумать о том, что, на самом-то деле, не отказался бы сейчас от сильно разбавленной дозы, чтобы только не видеть [вспоминать] слишком много за раз.

Он же не выдержит, сорвётся на чём-то [ком-то].

Сорвётся.

Концы волос щекочут щеку, когда чужие пальцы заправляют пряди за ухо. Может быть, Брок и протеза касался, кто знает, Джеймс – так точно не знает. Иногда он жалеет, что бионика не чувствительна, иногда – благодарен за это, потому что бионикой можно и прикрыться, если совсем уж прижмёт [бионические пластины разве что деформируются, если происходит что-то из ряда вон выходящее, а выправлять гнутое гораздо легче, чем вытаскивать из живой плоти, которая всё ощущает].

Едва слышный шёпот. Не будь у Зимнего такого слуха, и не разобрал бы. Джеймс мог бы подумать, что это очередной сон-на-грани, когда кажется, что что-то слышишь, или мозг уже сам допридумывает, не в силах затолкать себя поглубже или же вытолкнуть из пограничного состояния. Вместо это он смещает руку и обнимает крепче, не открывая глаз, и не в первые за эти сумасшедшие сутки думает о том, чтобы всё пошло к чёртовой матери.

- Значит, ты бы оставил меня им? - переходит на шёпот, не желая проверять работу голосовых связок.

Если они действительно так близки [часть подсознания настаивает на этом - близки], Брок и так всё поймёт. В словах – ни намёка на упрёк. Даже толком не разобрать, вопрос это или всё-таки утверждение. На самом-то деле, решение оставить – самое здравое по законам военного времени. Нет никакого смысла разменивать одну жизнь на жизнь десятка. Жизни десятка определённо ценнее, а если бы Рамлоу тогда задержался только из-за одного Солдата, то ничего хорошего из этой затеи не получилось бы. Кладбище бы, разве что, обогатилось на пару могил. Или не кладбище. Или не телом, а пеплом.

- Я ведь, по факту, и явился в Дэйтон за душами. – Он только сейчас начинает задумываться о истинной причине визита в гетто. Замаскированной, тонко завуалированной самим Шмидтом, но выглядывающей и-под трещащей по швам маскировки. – Вот только за какими – не знал.

Подразумевалось, что Солдат поймает повинных в ограблении банка, а протокол оставляет им полчаса на жизнь. Всё равно бы умерли так или иначе, и чем же это отличается от жатвы душ. Никаких разнарядок, ордеров и ориентировок ему не выдавали. Если бы выдали – может быть, это было слишком подозрительно.

«Усомнился в тебе». Зимний мог бы ответить на это в оптимистично-саркастичном духе: «Знаешь, это нормально, потому что я сам себе не доверяю, так о чём ещё говорить». В конечном итоге он позволяет высказыванию повиснуть в воздухе, и тут уже не столь важно, услышал его или же пропустил мимо ушей.

- Время? – спрашивает Джеймс только для того, чтобы не висела молчаливая пауза.

Он не позволяет себе льнуть ближе, не позволяет себе ничего больше этих и без того тесных объятий. Сознательно он пока не готов принять факт наличия у себя близкого человека, а эмоциональный фон от его присутствия наоборот шкалит, слишком шкалит, требует голодно большего, требует своё. Но и отстраняться Зимний не спешит, поглаживает подушечками пальцев по боку без задней мысли, в кои-то веки понимая, что спать без кошмаров - можно. Наверное, зависит от того, с кем именно спать.

+1

49

[indent] Навряд ли смог бы на самом деле. Точнее, не смог бы определённо. В противном случае не осел бы он в Дэйтоне, где-то на отшибе нормальной жизни, чтобы только затаиться и ждать подходящего момента. Несколько месяцев – около пяти, если быть поточнее почти что полгода. И за эти полгода Рамлоу мог, как угодно перекроить свою жизнь, начать всё заново, старательно закрашивая другими цветами своё прошлое только потому, что его внутренний стержень сломался под давлением обстоятельств. Остальные в с.т.р.а.й.к.е ждали решений командира словно послушные щенки, взирали на него в ожидании каждый раз, когда видели, не могли больше топтаться на месте и ждать-ждать-ждать. Они и себе порядком жизнь изувечили, решившись на тот побег, хотя неизвестно, что с ними стало бы, если они остались в департаменте. Брок не ждал от них полной отдачи и сверх нормы не требовал. Это всё были не их проблемы, но, если они согласились на всё, значит, Зимний и для них был далеко не посторонним. И так они сидели в глуши и, подняв свои уши, внимательно вслушивались в то, что происходит за стенами, всегда во всеоружии – только повод, только малейший приказ, и все будут подняты за жалкие минуты; на полую мобилизацию им понадобились какие-то часы. И что радовало больше всего – никто из них не задался таким вопросом: «А, может, уже поздно?». Они были больше уверены в Солдате, чем в своих силах. Да и Рамлоу понимал, что Шмидт долго держать на поводке мастерски обученного зверя не сможет – зверь сам захочет вцепиться в глотку хозяину. И Брок готов дать Джеймсу такой вот шанс. К тому же и им со с.т.р.а.й.к.ом очень вовремя обрубать связи со своим прошлым. Пока Иоганн Шмидт жив, то покоя не бедует ни им, ни всем временным зонам.

[indent] - Только не в этой жизни, - тихо усмехается, потрепав лениво за волосы, успокаивая скорее самого себя. В какой бы момент он сломался? Тут уже не просто дело принципа, тут уже надёжно замешано сугубо личное, в которое вторглись посторонние. Так что этим посторонним нужно детально объяснить правила поведения. Но, так как со Шмидтом такие беседы бесполезны, проще будет от него избавиться. Насовсем. Говорят, что личное нельзя мешать с работой, Рамлоу слал эту установку – им было очень комфортно, с относительной лёгкостью скрывали от остальных, знали, наверное, только самые близкие. Те, кто знал, держал язык за зубами и не раскололся бы даже под пытками. Получается догадливости Шмидта можно было позавидовать, или он просто попал в цель сразу же с первой попытки, поймав того самого. Получается, не опасался, что с.т.р.а.й.к. может повернуться на сто восемьдесят градусов и хорошенько отплатить? Нет, скорее всего, он этого и ждал. Можно было бы тогда избавиться от дезертиров одним точным ударом. Тогда бы никто не выжил, а Солдат продолжал бы сидеть на препаратах, которыми его пичкали, подавленный и без собственной воли. И как долго бы продержался? Но с.т.р.а.й.к. оказались умнее, да, пожертвовав одним, спаслись полным составом. Рамлоу надеялся, что департамент не станет избавляться от своего лучшего агента, к тому же никаких обвинений на нём не висело, Брок даже толком поделиться не успел тем, что обнаружил. К Зимнему не было никаких претензий, но, чтобы он вдруг не взбрыкнулся и не рванул за остальными при случае, на него накинули ошейник и дёрнули на себя, заставив выполнять команды. Твою-то мать, почти полгода.

[indent] - Не зря тебе тали установку, что замешаны в этом деле могут быть и Стражи. Враг в любом лице, - высказался, продолжив водить пальцами по затылку. Настолько привычно и обыденно, что даже не замечает этого, смотрит поверх головы Зимнего, в сторону окон и прикидывает примерный маршрут на сегодня. Передвигаться только на своих двоих. Весь город, конечно, не обойдут, но придется побывать в неравноудаленных друг от друга точках. – Поэтому очень даже кстати, что можно подозревать и Шмидта, и весь департамент в целом.

[indent] И, да, время. Рамлоу кивает на это. Нехотя убирает ладонь от Солдата и, приподнявшись, лениво перелазит через него, чтобы начать собираться, хотя был не против продолжить лежать, пусть и в неудобной позе, зато с правильным человеком, с нужным человеком.

[indent] - Зайдём сначала к ребятам. Лилз должна тебя осмотреть, может что-то станет ясно, - он заранее оповещает ребят, которым дана была установка по минимуму выходить на улицу и просто наблюдать за окрестностями. Брок выходит из ванной и утирает лицо полотенцем. Чувствует себя почти выспавшимся и бодрым. Надолго ли такое состояние? Нужно было умудриться как-то отдохнуть за все месяца дурного сна или вообще его отсутствия. Если он не помрёт в предстоящей стычке, то обязательно проведет неделю в постели, прижимая к своему горячему боку Джеймса – только так можно было заработаться спокойный и крепкий сон в его случае.

[indent] Надежда на единственного нормального медика в отряде оставалась. Девушка и сама говорила, что постарается с этим разобраться, как только они покинут Дэйтон. Свою маленькую компактную походную лабораторию она всегда носила собой, а что там хранила было далеко от понимания Рамлоу. Помогает – отлично значит, штука полезная. В последний раз Брок видел там много шприцов, жгуты, какие-то ампулы с не читаемыми и почти стершимися названиями, тонкие пластинки в маленьких пакетиках, больше похожие на лакмусовые бумажки, какие-то таблетки. Ну, головные боли солдатами не купировали – они привыкали терпеть, а вот от бессонницы у Лилз всегда что-нибудь находилось. Что-нибудь эффективное, что она давало редко и мало. Зато моментально могла на месте боя развернуть мобильную операционную и провести нехитрые манипуляции. Ну, для неё они были нехитрые.

[indent] - Она поможет, - только и заключил Брок, смотря на Солдата. После снова порылся в своей сумке и достал оттуда увесистую стопку одежды – вещи Джеймса, все, которые ему удалось захватить. Некоторые намеренно, некоторые – неосознанно, иной раз у них вещи были перемешаны и, если Рамлоу надевал футболку и чувствовал, что она на нём висеть стала, впору задуматься о том, что это Джеймс положил свою вещь не на то место, а не о том, что это Брок сильно сбросил в весе. Тогда уж сразу и в весе, и в комплектации. Джеймс был широк в плечах и немногим выше Рамлоу. Хотя это им не воспринималось в отрицательном ключе. – Вот, переодевайся.

[indent] Через двадцать минут им уже открывала двери Лилз, переодевшаяся в простое спортивное. Жить ей досталось с Фрэнком и Полом. И те, как настоящие джентльмены [ ха-ха ], уступили даме единственную постель, а сами обосновались в гостиной. Хотя тут стоит думать о том, что единственная девушка в отряде, которая с самого начала схватившая почти всех тамошних мужиков за хозяйство, умело ими манипулировала, - просто расположилась в спальне и точку в ещё даже не назревающем споре поставила. За это он и ценил её, она была его малышкой, за которую Рамлоу мог и руки оторвать. Только вот Лилз могла делать это сама. Преуспевающая леди своего отделения, ей было тесно в том месте, откуда Рамлоу её достал, а в с.т.р.а.й.к.е она моментально прижилась, словно они и были её семьей с самого начала. Брок полностью доверил ей Зимнего, которого она сразу же усадила в кресло и попросила протянуть живую руку для взятия крови. Сам командир ушёл на кухню, чтобы покурить наконец и перекинуться парой слов с ребятами. Фрэнк, как оказалось, тоже ушёл за продуктами.

[indent] - Как ты себя чувствуешь? – Интересуется девушка, прикалывая к месту прокола вату, что так резко пахла чем-то спиртовым, сняла жгут и согнула руку Джеймса в локте. Сама развернулась к столу и поставила две пробирки с кровью в раскладной штатив. Взяла из лотка медицинский фонарик и принялась им светить Солдату в глаза, проверяя реакцию. – Головные боли? Тошнота или рвота? Помутнение сознания? В глазах не рябит?

+1

50

Зимний даже не отвечает на это, лишь прижмуриваясь на прикосновение к волосам. Жест, стоит отметить, преисполненный отчасти доверия, потому что кому-то другому [да любому, на самом-то деле], Солдат бы руку оторвал за такой жест. И дело даже не в самих волосах как таковых. Сам Зимний это понимает ещё смутно и не в полной мере, однако, в некоторых воспоминаниях он видел себя в отражающих поверхностях с короткой стрижкой, лихо уложенной. Наверное, это было ещё до того, как он попал в департамент, потому что во взгляде не было стальной тяжести, хронической усталости и обещания скорой и, по возможности, безболезненной расправы. Уже после как отпустил волосы отрастать, так толком и не стрижёт. Скорее всего, когда-то давно он решил оставить того парня в далёком прошлом, в котором не было всего того дерьма, происходящего сейчас с завидной [нет] постоянностью. Тот парень этого не заслужил. Пусть живёт себе в мире-до-департамента. Солдат отчасти не хочет быть похожим на того парня, от которого уже практически ничего не осталось. А прикосновение к волосам – оно просто успокаивает, расслабляет донельзя, чувствуется очень личным – по факту, таким и является.

Говоря начистоту, Зимний не лез бы сейчас на ту же сковородку, с которой удалось вывернуться. Как говорится: не лезь, оно тебя сожрёт. У ГИДРы много способов избавиться от тех, кто им не угоден. Продави или убери, вечный принцип, пока что работающий у них на «ура». Проблема только в том, что пока некоторые люди там живы – Зимнего не оставят в покое. СТРАЙК постоянно будет находиться как на углях, и в этом хорошего мало. С ровным внутренним принятием Джеймс понимает, что меньше всего, наверное, хотел бы, чтобы его присутствие рядом заставляло Брока постоянно бегать от властей. Джеймс знает, что это не так, и что власть [закон, департамент, ГИДРа, отдельно взятый Шмидт, чтоб его черти в аду потом ебали тщательно и со вкусом] достанет всех и повсюду, а в голове щёлкает непрошенный звоночек о том, что он всё-таки сделал что-то настолько непростительное, что его решили убрать без лишнего шума, подальше от глаз влиятельного меньшинства.

Крутится что-то такое в памяти. Что-то о диких зверях, недоверии, сомкнутых клыках на глотке. Он вспомнит, что сделал, вспомнит.

Джеймс не поднимается с дивана, когда Брок перелазит через него и уходит куда-то в сторону ванной. Он вообще сейчас старается экономить движения, чтобы ничего резкого не сказывалось на организме. Сон отчасти помог. Не так плывёт в глазах, вроде бы не так сводит внутренности, но это же он ещё встать не пробовал, а вставать всё-таки надо. Джеймс даже не спорит с тем, что Лилз может помочь – кажется, были такие случаи до инцидента – и ему, на самом-то деле, всё равно, чем она может его напичкать [хуже, чем в департаменте, всё равно не сделает], лишь бы это сработало. Лишь бы синдром зависимости от всякой химозной дряни, наконец, если не отпустил, то протекал быстрее. С этим нужно заканчивать.

- Может и ясно, а, может, и нет, - Солдат жмёт плечами, улыбается уголком губ [но не глазами] и забирает свои вещи, чтобы теперь уже самому наведаться в ванную перед выходом. Дурацкий фрагмент, вызывающий улыбку более тёплую: даже если шмотки Джеймса Броку были великоваты, его собственные тесные футболки вечно едва ли не лопались у него на бицепсах, демонстрируя прекрасную физическую форму. – Надеюсь, она разберётся.

У них не уходит много времени, чтобы добраться до другой квартиры. Лилз почти сразу же забирает Зимнего с собой, он даже толком не успевает поздороваться с присутствующими, но по взглядам видит: поняли, наверное, что он начинает что-то вспоминать, но это не точно.

Джеймс садится в кресло, вытягивает правую руку, расслабляется по просьбе и смотрит на то, как девушка ловко управляется с забором крови. В такие моменты обычно советуют не смотреть, но Джеймс себя знает [лучше видеть, что происходит, чем вскидываться от малейшей точечной боли, которая всегда воспринимается сильнее, чем боль обширная], поэтому и наблюдает пристально за манипуляцией, пока игла не выскальзывает из-под кожи, и не приходится прижать предплечье к плечу, чтобы предотвратить просачивание крови под кожу. Вообще-то это крайне странное свойство организма: перелом ему – что ушиб, может и не понять, что произошло, пока на рентген пальцем не ткнут, и не скажут, что дебил с таким неделю ходить, а вот точечная боль воспринимается острее. Зимний бы не хотел кинуться на Лилз просто из-за того, что чего-то не ожидает и рефлекторно защищается.

- Ты так со мной носишься, - говорит Джеймс негромко и невольно щурится, когда свет фонарика режет глаза. Он смаргивает, не видит толком ничего, когда цветное пятно перекрывает зрение, но заставляет себя всё же держат глаза открытыми, пока Лилз не закончит необходимое. – Как будто не ты зашивала на мне практически на живую проникающее колотое.

Начинает вспоминать. Ну, наверное, Лилз очень сложно забыть. До пневмоторакса тогда не дошло, и это во многом объясняется тем, что Зимний Солдат – везучая и живучая тварь. Или тем, что однажды он всё-таки доиграется со своим режимом берсерка, когда прёт напролом, не думая о том, насколько больше и сильнее может оказаться противник.

Джеймсу, на самом-то деле, не очень хотелось бы говорить о собственной слабости, но он также понимает, что, если не скажет сейчас, это может обернуться большими проблемами в дальнейшем.

- Головные боли – бывают, - отвечает последовательно сначала на то, что услышал. – Примерно перед каждым триггером, тревожащим память. – Такое было, когда он пытался понять, откуда знает на лица всех этих людей, такое было и ещё несколько раз, но игнорировать боль – это нормально и привычно для него. – Тошнило, когда миновали границу между зон, потом отпустило. Сейчас стараюсь о еде не думать, чтоб не спровоцировать. – Джеймс почти улыбается даже, но снова щурится, опускает взгляд, с преувеличенным интересом разглядывает вату, уголочком выглядывающую со сгиба локтя. – Бывает, что картинка перед глазами расплывается, тогда проще в одну точку смотреть, но не всегда помогает.

Зимний неопределённо жмёт плечами, просто доверяясь Лилз, потому что у него нет иного выбора. Либо это всё в конечном итоге пройдёт, либо придётся терпеть, скрепя зубы. Пережил же переезд из двенадцатой в одиннадцатую, и остальное переживёт.

- Периодически рука трясётся. – Джеймс почти что сказал «руки», но на протез это не распространяется, протез всё-таки – металл. – Общая слабость, волнами накатывает, отпускает. Так же приступами суставы тянет. Отвратительно, знаешь, - добавляет Джеймс и поясняет: - Тревожность утомляет.

Отредактировано James Barnes (2019-04-21 03:17:41)

+1

51

[indent] Лилз практически никак не реагирует на слова Зимнего Солдата на счет ножевого ранения. Не дёргается, ни замирает, ни переводит на него удивленный взгляд. Девушка лишь улыбается коротко и ведёт плечом, признавая, что, да, это она латала ему раны буквально без анестезии, пользуясь лишь тем, что Солдат находился на адреналиновом пике, что боль притупляло, однако не полностью. Военные и сами могут себя шить, если уж прижмёт, но лучше довериться опытным рукам, когда есть такая возможность, и не стоит строить из себя героя, который может всё перетерпеть. Тащить в конце миссии товарища буквально на своём хребте, который белее крашеной больничной стенки, и который вот-вот рухнет в обморок потому, что кровопотеря подходит к критической отметки, - репутации это тебе в общую копилку не прибавляет. Особых упрямцев Рамлоу дрессировал самостоятельно: навешивал пиздюлей в собственной манере и отдавал крошке Лилз, пока они мало что могли соображать, а потом, как постепенно приходили в себя, то осознавали, у них просто не было выбора. Девушка с острыми медицинскими ножницами в одной руке и с хирургической иглой, раскалённой над горелкой, и нитью в другой руке – то самое зрелище, после которого стоит сидеть смирно и не рыпаться. Что-то вроде приёма у зубного врача, хотя больные зубы и с.т.р.а.й.к. - это абсолютно иная история. После одного инцидента в Фаллуджа Лилз зареклась дёргать зубы любому бойцу из с.т.р.а.й.к.а, даже командиру.

[indent] - Зашивала, да, при условии, что анестетики тебя берут хуже, чем остальных, - подтверждает всё-таки, фонарик выключает и убирает обратно в металлический лоток. Стала проверять какие-то возможные глазодвигательные расстройства. – Только тогда у тебя в голове было ясно, как божий день, а сейчас – сам знаешь. Хорошо, что что-то вспоминаешь, это радует. Прогресс как-никак. Как-то по-особенному? Или просто вспышками?

[indent] Она села к Зимнему правым боком, иногда бросала на него взгляды. Слушала всё внимательно и, одновременно с этим, натягивала перчатки и брала из толстой прозрачной упаковки прямоугольники средних размеров и раскладывала в низком длинном лотке-подносе. Действительно словно лакмусовые бумажки. После этого брала длинную пипетку из другого лотка, заполненного всякой медицинской всячиной, которая, может быть, и не понадобится вовсе, открывала одну пробирку с кровью и набирала в пипетку.

[indent] - Да, я заметила тогда, что в твоём состоянии что-то менялось, не было возможности помочь. Мы должны быть готовы к самым худшим реакциям твоего организма на отсутствие тех препаратов, которыми тебя накачивали. Я смогу определить хотя бы их группу, после этого можно будет сориентироваться – как и чем тебя можно будет вернуть в строй, - подносила пипетку к бумажкам и капала по две-три капли крови на них. Пока ничего не происходило. Девушка убрала использованную пипетку в пробирку с прозрачной жидкостью и снова развернулась к Джеймсу. – У департамента не так велик выбор в наркотических препаратах или каких-то элитных супрессантах, всё-таки сверху это контролируется и, в случае чего, сами медики могли поднять бучу. Но вот у Шмидта руки длинные и он мог воспользоваться чем угодно. На основные препараты, которыми мог пользоваться департамент, у меня есть антидоты, это проще. А вот если это что-то новое, то придётся какое-то время подождать. Тем не менее, питаться тебе всё равно нужно, хотя бы немного. Минимум напряжений и больше отдыха, сон лечит. Как медик – пациенту, договорились? Хотя всё равно не послушаешь.

[indent] Она тихо смеётся, отворачивается и принимается рассматривать внимательно индикаторы, которые постепенно стали изменять цвет. Тут из кухни выглянул Рамлоу, который как раз закончил разговаривать с Полом. Тот всё ещё разбирал чёрный ящик, который дотащил с собой из Дэйтона. Сейчас же переоборудовал практически всю кухню под свой небольшой технический уголок. Тоже практически как в операционной – все на своём месте и, попробуй до чего-нибудь дотронься, порешат в одно мгновение. Хотя порядок царил тот ещё.

[indent] - Ну, как он? – Брок подошёл поближе, но не слишком, чтобы не мешать наверняка. Лилз оберегала своё пространство ревниво, а вот своё рабочее место – практически остервенело. Девушка ещё раз осмотрела свои лакмусовые бумажки, почти не реагируя на присутствие Рамлоу рядом. Несколько секунд погодя развернулась на стуле и подняла взгляд.

[indent] - Врачебная тайна, командир, - пожала плечами, как ни в чём не бывало. Рамлоу спорить даже не стал, хотя посмотрел на девушку так, словно оглох на одно ухо. – Жить будет. ДМТ и частично барбитураты – однозначно, амфетамины. И это только то, чем мог воспользоваться департамент. Я ещё перепроверю, чтобы ничего не упустить. А пока могу поставить кое-что, чтобы сгладить угасающую абстиненцию и предотвратить ухудшение состояния.

[indent] Рамлоу всё-таки рассчитывал на то, что организм Солдата сможет достаточно быстро переработать всю эту дрянь и лишиться всей зависимости уже окончательно. Лекарства Лилз можно было назвать волшебными, помогали на раз, сколько помнил Рамлоу по себе и по остальным ребятам. Девушка быстро распаковала шприц, вынула из мягкой общей упаковки три ампулы и, ловко отколов горлышко, стала все набирать все в один шприц. После, всё так же, не спрашивая разрешения, просто пододвинулась поближе, задрала рукав футболки и, быстро протерев кожу спиртовой салфеткой, вогнала в мышцу иглу и ввела лекарство.

[indent] - Уберет тремор и головные боли через пару часов. Вообще порядком в чувство приведёт, но тоже сильно не рассчитывай, что поможет прям в один миг, но, всё-таки, поможет. Уберём хотя бы большую часть тех симптомов, которые беспокоят. Сон станет лучше, - вынула иглу, ещё раз протёрла место прокола салфеткой и развернулась к столу, начала разбирать шприц, убирая его и вскрытые ампулы в плотный пластиковый зиплок. Лакмусовые бумажки так и не убирала, видимо, реакция всё ещё сработала не до конца. – От меня пока всё. Буду на связи, командир.

[indent] - Отлично, спасибо, - добродушно улыбнулся он Лилз, получил ещё один утвердительный кивок от неё в ответ и перевёл взгляд на Зимнего, сразу же кивнул головой в сторону кухни, заманивая. – Идём. Полу удалось расшифровать записи, прослушаешь. Может, станет что ясно, я решил, что ты должен это первым услышать.

[indent] Пол на этот раз остался сидеть на своём месте, при виде Джеймса только кивнул ему в качестве приветствия и дёрнул уголком губ, обозначая лёгкую улыбку. Мужчина отодвинул корпус ящика и ближе придвинул к себе металлическую коробку, в которую сбоку уже была вставлена микросхема, чуть спаянная – получается, всё-таки, каким-то образом повредилась, чего быть в принципе не могло. Механик протянул Джеймсу коммуникатор, тоже немного модифицированный, и с секундной заминкой кивнув, подкрутил что-то на коробке, затем нажал на чёрную кнопку, запуская аудиозапись.

+1

52

Джеймс просто доверяет себя Лилз, вот прям так, потому что знает, иного выбора у него и нет. Раз уж попал в кресло на осмотр, так не поднимается, пока она не удостоверится, что всё хотя бы в удобоваримом порядке. Назвать состояние Солдата удобоваримым – это всё равно, что представить, будто Шмидт самолично сойдёт с поста главы ГИДРы и предоставит его кому-то более адекватному, то есть возможно, но только в мечтах. Он не помнит подробностей, просто знает, что когда-то попадал её в руки с не самыми хорошими ранами, и ведь вытаскивала же. Тут, конечно, раны не физического, а психического толка, но, может, и с этим в конечном итоге разберётся. Джеймсу хотелось бы верить, что помутнение в памяти и сознании, в конечном итоге, рассосётся.

- Я… не знаю, - отзывается он честно и пытается прикинуть, как происходит восстановление памяти. На самом-то деле не отслеживал этот процесс, и, как теперь выясняется, очень зря. – Кое-что пришло за пару часов, которые удалось поспать. Как будто на место встало разом, само по себе. Какие-то мелкие детали… - он мнётся и не продолжает, потому что детали личные, такие, которые он бы не хотел говорить вообще никому, - постепенно, через ассоциации.

Пальцы, перебирающие волосы. Джеймсу отчего-то легко представить сбитые до крови костяшки, которые в ободряющем жесте мажут его по щеке и оставляют на коже алый, постепенно буреющий на воздухе след. Тесные и уютные объятия в не самом удобном положении, которые вызывают ассоциации с тревожными ночами на широкой и низкой постели, мысли о том, как не хотелось бы, чтобы именно в эту ночь сдёрнули вдруг резко на вызов. Пронзительный взгляд, ассоциирующийся с браслетом из камней [что за браслет? Где он сейчас?]. Одна сигарета на двоих.

Зимний лишь криво улыбается на совет Лилз и едва жмёт плечами. Сон сейчас – пусть и лекарство хорошее, но дефицитное. Когда на них открыл охоту департамент, всегда нужно быть настороже.

- Нормальный сон мне светит только после того, как я лично поговорю со герром Шмидтом. – «Но это не точно», мог бы он добавить, но вместо этого жмёт плечами. – Лаборанты часто менялись, кстати. Возможно именно потому, что препараты были не в доступе департамента?

Он сейчас акцентирует на этом внимание именно потому, что тогда ему было плевать. Медики и медики, делают свою работу – и замечательно. Зимний тогда думал, что они пытаются найти способ справиться с его диссоциативной амнезией, но получается так, что они только усугубляли её, поддерживали и не давали ему вспомнить себя самого. Одного только этого достаточно, чтобы желать разодрать виновников в клочья, потому что пуля в лоб – самое лёгкое и безболезненное наказание. Солдат знает, что он – не такой, как они. Он, вроде как, должен быть лучше во всём, правильным, справедливым, следующим букве закона. Но, как и в любой ситуации, есть одно «но»: он даже хуже, чем они могут себе представить. Наверное, сейчас только один человек и имеет представление о том, насколько мерзким в своих деяниях может быть Зимний Солдат, но этот человек ведёт себя как ни в чём не бывало, курит сейчас на кухне, а до этого безбоязненно делил с ним один диван. Иногда, чтобы держать зверя на привязи у своих ног, достаточно отпустить поводок и отстегнуть ошейник.

Джеймс только едва поворачивает голову, когда Брок заглядывает в комнату, не пытается с ним заговорить, потому что вопросы адресованы явно не ему, а его удел тут – изображать из себя жертву департамента, ага. Умница Лилз не сгущает краски и не выдаёт как на духу, что происходит на самом деле. Джеймс даже бровь в удивлении не вскидывает, когда она без слов придвигается ближе, касается кожи салфеткой, от которой остро пахнет спиртом, а потом вгоняет иглу в мышцу. Солдат разве что едва заметно морщится [различные антибиотики всегда вводятся болезненно], но молчит, а потом и вовсе кивает благодарно, показывая, что да, понял, пара часов, так пара часов.

Но, впрочем, у Джеймса всё равно появляется сомнение, которое он озвучивает так задумчиво, словно не знает, стоит ли вообще это делать:

- Ты говорила, что меня анестетики берут хуже, чем остальных. Это распространяется только на анестетики или вообще на всё? Впрочем… ладно.

Джеймс с готовностью поднимается с кресла, стоит ему услышать, что Полу удалось расшифровать записи из чёрного ящика. Вообще, там может не быть совершенно ничего полезного. Надеяться на то, что бомбу устанавливали совсем уж дебилы, не приходится. Он невольно ведёт ладонью по месту прокола, которое ещё ощущается на коже, выходит следом за Броком из комнаты и переходит на кухню.
На кухне – почти такой же кавардак, только вместо острого запаха медицины витает что-то вроде запаха разогретого металла. Отчасти этот запах Джеймсу нравится больше, на самом-то деле, совершенно не в обиду Лилз. Просто устал он от врачей за последнее время, особенно от тех, которые только делают вид, что разбираются с его проблемой.

Джеймс забирает из рук механика коммуникатор, но пока не использует его, а просто держит в руках. Ему интересно послушать, что всё-таки удастся извлечь из самописца, находившегося в машине.

Запись началась не с начала. Солдат припоминает что-то такое: самописец, в конце концов, не бесконечный, и, спустя какое-то время, начинает перезаписывать информацию сам на себя, стирая предыдущую, так что с самого начала не слышно ничего, кроме неясных шорохов, какого-то механического щёлканья, после устаканившейся тишины, и, наконец, просто шума самого самописца. Джеймс не просит перематывать запись, потому что не хотел бы что-то пропустить, однако, запись ведь может длиться не один час и не два, а хотя бы полноценных двадцать четыре. У них нет столько времени, чтобы сидеть на этой кухне и слушать механические шорохи.

Наконец, спустя некоторое время слышится мощный взрыв, после которого сразу же – режущий уши механический скрежет. Джеймс морщится, ведёт головой в сторону [чувствителен слишком к звукам], поднимает взгляд на Пола и неосознанно кивает на чёрный ящик:

- Запись с самого начала, да? Значит, концовка успела перезаписаться

Теперь они точно не узнают, что происходило на первых десятках минут записи самописца. Может, это не так уж и критично, а, может, на них скрывалось что-то важное. Джеймс скрещивает руки на груди, поглядывает на окно, поджимает губы и неосознанно хмурится. Ему не нравится происходящее, но и сделать с этим он ничего не может. Поглаживает пальцами коммуникатор по корпусу, прикидывает, догадался ли департамент поменять доступы к своим частотам или рассчитывают на то, что у Зимнего не будет возможности их прослушивать. Ну и, когда степень паранойи достигнет своего пика, как быстро они всё-таки сменят доступы.

Время покажет. Оно всегда всех догоняет и всем показывает.

Джеймс не берётся сказать, сколько времени прошло, когда, наконец, запись начинается вновь. В этот раз – прям посреди разговора, оборванной фразой. Джеймс заинтересованно придвигается ближе и едва склоняет голову на бок как охотничий пёс, почуявший свежую кровь оцарапанной дичи.

«…д переднее, да. Аккуратнее, блядь, а то вместе с тачилой на воздух взлетим. Оно, конечно, должно ебануть, но подальше от нас».

«Радикально как-то. Слышал, он ни одного задания не проваливает. За что его так

«Не твоего ума дело».

Тихое пыхтение, маты сквозь зубы, неясные шорохи. Судя по тому, как в округе тихо, наверняка взрывное устройство закладывали ещё тогда, когда служебная машина стояла в гараже или на парковке департамента. В самом деле, никто бы не стал пытаться это сделать на глазах у жителей Дэйтона, да ещё и напротив банка. По крайней мере одно это уже наталкивает на определённые мысли. Люди продолжают о чём-то переговариваться на записи, и Джеймс думает о том, что, во-первых, Пол был прав, и бомбу заложили в переднюю часть автомобиля, иначе чёрный ящик мог серьёзно пострадать. А, во-вторых, покушение организовали очень и очень загодя, буквально разыграли по нотам. С самого начала Зимний Солдат не должен был выбраться из Дэйтона живым. Их мыслей Джеймса выхватывает продолжение разговора:

«Да заебал ты. Не знаю, не было меня там. Говорят, Зимний Солдат просто с цепи сорвался, на самого Шмидта кинулся, когда тот приехал в главный департамент. Просто ни с того, ни с сего, Шмидт потом несколько дней никому на глаза не показывался, может ранило его. Да и самого Солдата никто не видел. А потом Солдат вернулся, чистенький весь такой, вылизанный, правильный до усрачки».

Джеймс замирает, останавливая взгляд на чёрном ящике. То есть?..

«Всё, уходим, на хер, пока никто лишний тут не появился. И чтоб не трепался, я сам не знаю, что слухи, а что правда, моё дело маленькое. Только с животными как делают, их либо на цепь, либо усыпляют, а Зимний этот – что бешеный».

Джеймс постукивает подушечками пальцев по предплечью, хмурится только сильнее и начинает ощущать, насколько сильно тупая боль вгрызается куда-то в мозг подобием орбитокласта. Он, чёрт возьми, из-за чего-то сорвался, напал на Иоганна Шмидта, и за это его решили по-быстрому ликвидировать. То есть инцидент – это не только побег СТРАЙКа из департамента, но ещё и это. Не удивительно, что ему пытались замазать, а то и вовсе стереть память. Вообще ни хера удивительного.

+1

53

[indent] Рамлоу прослушивает запись вторым. Слушает от и до, позже уже делает вывод, что, да, взрыв, всё-таки, был продуман департаментом, а Шмидт свободно подписался где-то снизу. Мразота, как она есть. Понял, что не сможет избавиться от Солдата какими-то другими методами – высокие дозы лекарственных препаратов, которые, по сути, должны быть ядами, не смогли бы в полной мере подсобить. Результат, вот он – Солдат стоит перед ними, живой и относительно здоровый; по крайней мере, не умерщвленный, как бы они там, в департаменте, не старались. Получается, проще подорвать Зимнего в служебной машине и все грехи переписать на кого-то другого? Оп-па, тут-то, видимо, и должны были всплыть на поверхность факты касательно с.т.р.а.й.к.а, о которых департамент умалчивал. Как же вовремя они бы воскресли и нанесли молниеносный удар по представителям Охраны Времени, а? А если это всё ещё приплюсовать и к ограблению банка? Ну, с.т.р.а.й.к.у было бы проще пустить себе пули в лбы, чем ещё барахтаться, пытаясь как-то выкрутиться. И это был бы удар ниже пояса [ не говоря уже о возможной гибели Джеймса; каким бы живучим он не был, взрыв этот точно не пережил бы ], тогда бы Рамлоу не видел бы больше причин, чтобы... ладно, всё это обошлось только потому, что Джеймс смог зацепиться тогда с Броком разговором на продолжительное время. А коммуникатор продолжал вызывать. Что же, неизвестно, кого надо за это благодарить, но Рамлоу чертовски рад, что всё так получилось. Да и быть в бегах Джеймсу к лицу.

[indent] В помещении повисает тишина. Пол, который прослушивал запись одновременно вместе с Рамлоу, продолжал что-то ещё подкручивать на регуляторах, что-то выслушивал на фоновых звуках работы служебного автомобиля, словно мог там что-то ещё обнаружить. Всё и так было понятно. Жаль только, что запись уже начала накладывать на общий банк данных. Любопытно, сколько информации они упустили? И тут Пол, словно прочтя мысли командира, вытащил наушник, отложил его в какой-то контейнер, подозрительно напоминавший срез из-под консервной банки, откинулся на спинку стула и выдал:

[indent] - Вычленил только то, где что-то говорили. Ну, и сам взрыв. Остальное сократил и склеил. Кстати, на счёт взрывчатки, это, скорее всего, СИ-4.

[indent] Тут Рамлоу уже поднапрягся, уловив снова что-то интереснее. Стандартное взрывчатое вещество, которым пользовались всё от мала до велика. Несмотря на новые технологии, фундамент никогда не меняли, лишь что-то удобное набрасывали сверху и, вопреки ожиданиям, устройство становилось лишь неудобным в использовании. Это как для военных старой закалки. Вот Пол тот же брезговал пользоваться новыми моделями, отдавая предпочтения тому, что выплывает из его рук само. Жаловаться впрочем не приходилось. Сносило и двери, и стены, и подымало в воздух машины и далее по списку. Любой взрыватель сможет определить взрывчатку, если, как следует, поработает над всем материалом. По виду можно было предположить, что Пол был разочарован, что устройство всё-таки сработало, куда приятнее работать с тем, что ещё может дать тебе ответы на вопрос. Ну, да, Рамлоу тоже любил допрашивать живых, с мёртвых спросу-то меньше. Пол развернулся на стуле и взял с тумбы картонную коробку, в которой лежали какие-то металлические элементы – больше это было похоже на сборку для молодого техника из разряда «Собери сам». Что-то такое Брок в своём детстве даже помнил, да. Только вот он долго понять не мог, почему вместо положенного строительного крана у него исправно получается танк. Вероятно, именно после этого отец его решил отправить в военную академию – плохому не научат. Детали в коробке были покорёженные, обгорелые и, кажется, когда-то составляли одно целое. Когда-то. А вот ещё...

[indent] - Поражающие элементы. Судя по всему тебя хотели прям убить, а не покалечить. Не поскупились. – Пол коротко усмехнулся, посмотрел на Солдата, прищурившись, и запустив руку в коробку, достал оттуда небольшую горсть блестящих шариков. Покатал их на ладони, демонстрируя, и обратно пересыпал в картонную коробку, поставил её перед собой и придвинул на середину стола, который и так был завален чуть ли не до краёв. Но, вопреки ожиданиям, ничего с поверхности на пол не посыпалось. Тут Рамлоу и уловил странноватых запах. На плите у ребят ничего не стояло. И, приблизившись к коробке, смотря на неё так, словно оттуда может кто-то выпрыгнуть, замер. Пол и это заметил. – Цианиды вдобавок. Не знаю, что они туда ещё могли подмешать. В момент взрыва мало того, если бы не умер от самого удара, остался бы дожидаться свой конец весь изрешеченный и под отравленным облаком. Чтобы наверняка, судя по всему. Крышка капота была как решето, а вот шарики разметало по углам улицы, поэтому и не нашли сразу. Но некоторые завалялись.

[indent] Думается, что против такого не пошла бы и бионика. Рамлоу прислонился поясницей о столешницу, которая располагалась у стены, смотрел на коробку со странной смесью предчувствия чего-то поганого и... облегчения – что пронесло. Департамент промахнулся. Теперь полетят и головы, и тела. Гидра никогда не промахивалась, только не досматривала или просто позволяла тебе сбежать. Своё дезертирство Рамлоу считал единственным случаем в современной истории, когда Гидре показали неприличный жест и свалили в закат. Но при этом дохуя многим жертвуя. Жертвовал каждый. И лучше бы они тогда смирно сидели, а не вскакивали – так стало всё понятно, и департамент перевел прицел на них. Выбора не было, кроме как бежать. Сейчас же ползут чуть ли не на пузе в обратном направлении, чтобы подложить под задницу Гидры взрывчатку, напоследок так сказать, чтобы со скуки не помереть, пока будут ждать Зимнего на пороге. Рамлоу взглянул на задумчивого Джеймса. Обдумывал, что услышал? Ну, разумеется. Как тут не задуматься, когда твоё начальство действительно тебя хотело порешить только потому, что не смогло сдержать в узде какими-то другими способами. И... напал на Шмидта? И за это Солдату стоит отдать должное – видимо, сорвался он не просто так, триггер сработал в правильную сторону с правильным мудаком. Бок молчал, ему нечего было сказать по этому поводу. Молчал и Пол, который считал, что его работа выполнена. Ещё он доразбирает ящик на полезные запчасти и можно будет заняться уже чем-то другим. Может и бионику ему показать? Стоит об этом задуматься позже.

[indent] - По крайней мере, теперь мы точно знаем, что не просто так идём звать на разговор Шмидта, - всё-таки высказался. Механик с.т.р.а.й.к.а, уже увлеченный внешней обшивкой чёрного ящика задумчиво покивал и усмехнулся. – Это ничего не меняет. Ну, кроме того, что тебя в департаменте боятся.

[indent] Не без причины надо полагать, но они сам виноваты в этом – неизвестно, что творили с ним, довели до такого состояния, что он ничего не делал и бросался на людей, словно действительно был каким-то диким зверем. Полгода назад всё было совершенно по-другому. И весь с.т.р.а.й.к. это помнил, чёрт возьми. Сейчас же они тихо переговариваются друг с другом подальше от Зимнего Солдата, ведь знают, что он всё равно услышит, если не предусмотреть это, – наученные совместным опытом. Рамлоу сложнее всех воспринимает такого Джеймса, но он отлично справляется, как сам оценивает себя. Словно заново изучает. Видеть его таким, хотя помнил куда более живым и... человечным, - это всё было слишком даже для департамента и Гидры вместе взятых.

+1

54

Джеймс разве что из угла в угол по кухне не ходит. Он постукивает себя пальцами по предплечью скорее неосознанно, чем системно, хмурится и честно пытается вспомнить, из-за чего он мог кинуться на Иоганна Шмидта, пока что не находит на этот, казалось бы, просто вопрос ответа. На самом-то деле причин могло быть несколько, и самые очевидные из них: либо его спровоцировали, причём, достаточно сильно спровоцировали [а на свете существует мало вещей, способных задеть Зимнего Солдата за живое, да и вещами в некотором роде их не назовёшь], либо могли не рассчитать дозировку этих своих препаратов, из-за чего он просто-напросто вышел из-под контроля даже вездесущих медиков, либо… гадать можно бесконечно. Раз это произошло не так давно, существует крошечная вероятность, что инцидент сохранился в системе внутреннего наблюдения, но до этой системы ещё надо добраться, как и до самого департамента. Брок упоминал, что у него есть свои люди в департаменте, но пользоваться их услугами было бы опрометчиво, ведь сейчас вся информация должна проверяться особенно тщательным образом. Так что, либо Солдат вспомнит сам, либо придётся прибегнуть к архивным записям, если вдруг удастся до них добраться.

Повисшее в воздухе упоминание СИ-4 заставляет Джеймса отвлечься. Он почему-то вспоминает тот разговор в баре, когда речь зашла о культовой книге. Впрочем, может так статься, что тот парень даже не читал, а только лишь видел. Но суть одна:

Потяни за рычажок.
Нажми на кнопочку.
Сам не ведаешь, что творишь, и вот — ты уже покойник.

Ты берёшь 98-процентную дымящую азотную кислоту и добавляешь втрое больше серной кислоты. Ты делаешь это на ледяной бане. Потом добавляешь пипеткой глицерин — каплю за каплей. Ты получаешь — нитроглицерин. Ты смешиваешь нитроглицерин с опилками и получаешь отличную пластиковую взрывчатку.

Суть та же, только СИ-4 во многом надёжнее. Особенно, если этим занимается кто-то из департамента или приближённой к нему организации. Когда Пол демонстративно показывает картонную коробку, Джеймс даже не приближается к ней, только щурится подозрительно, затем кивает. Ну, если бы записи разговора его не убедили в том, что его собирались убить, то поражающие элементы должны были расставить все точки над «i» в окончательном и бесповоротном порядке. Солдат представляет, насколько много проблем могут принести такие вот, казалось бы, небольшие, набросанные в беспорядке железячки. Даже выстрел из обычного дробовика в упор – это практически верная смерть, потому что очень сложно жить с ранением размером с хороший такой кулак.

А вот другие элементы привлекают больше внимания. Зимний не помнит, чувствовал ли что-то необычное рядом с автомобилем, когда прогремел взрыв, но, судя по всему, ему просто чертовски повезло, что он не успел подойти ещё немного ближе. Ещё бы чуть-чуть… Мерзко, всё-таки, раз кое-кто там, наверху, не скупится даже на химическое оружие. Особенно, чёрт дери, на химическое оружие, которое по всем правилам должно находиться на особом контроле.

Джеймс просто старается об этом не думать.

- Ничего не меняет?

Он переспрашивает негромко, останавливает взгляд на Броке и неопределённо ведёт бионическим плечом. Для кого как. Если эта фраза призвана успокоить, то она не успокаивает. Наоборот ощущается острое желание или перевернуть какой-нибудь ближайший стол, или на время исчезнуть со всех радаров, даже радаров Часовых [он это умеет, иначе не прослыл бы лучшим Стражем центрального департамента, ну или бывшим лучшим].

- Это лишний раз подтверждает нестабильность.

«Нестабильность». Даже одно это слово звучит механически, как будто относится не к человеку, а к какому-нибудь программному обеспечению. В конце концов, что мешало пытаться воздействовать на сознание и память не только психотропами, но и чем-нибудь ещё? Всех путей ГИДРы Солдат не знает, как не знает и никто другой, потому что самая лучшая стратегия на случай, если не хочешь слить собственный план, это рассказывать каждому участнику только его непосредственную часть. Шмидт это знает, и Шмидт умело этим пользуется. Только он может сложить картинку воедино, не запутавшись при этом в собственных фигурах на доске. А фигурам остаётся только иллюзия выбора для перемещения [некоторые фигуры при этом сбежали – или же ими пожертвовали?]

- Что, если в следующий раз, это будет не Шмидт, а… - Джеймс не договаривает, и без того ясно. Он отводит взгляд, не может сейчас смотреть Броку в глаза. – И не говори, что не думал о таком варианте.

Наверняка думал, это самое очевидное, что приходит в голову. Что, если в следующий раз, когда Зимний Солдат вдруг сорвётся, под раздачу попадёт кто-то из своих? Самое банальное, он себе этого не простит.

Ладно. Прежде всего стоит думать о том, что он не сорвётся.

Джеймс намеревается прихватить с собой коммуникатор просто на всякий случай. Повспоминает частоту, может, услышит кое-что интересное. По крайней мере дислокацию крупных подразделений Стражей Времени всегда полезно знать, не говоря уж о других деталях, которые чаще всего передают десятичными кодировками. Ещё одно удобство связи: сокращая команды до числового кода и соответствующей буквы, если подразумевается числом, диспетчеры и командование значительно сокращает время для того, что передать приказ. Ну а там уже проблема Стражей, помнят они наизусть все кодировки или же нет. Если не помнят – на том свете обязательно запомнят.

Джеймсу бы, может, с мозгоправом поговорить, но свои мозги он пока что никому не готов доверить. Слишком уж часто в них в последнее время копались, чтобы последствия проходили бесследно.

От чёрного ящика лично Джеймсу больше нет никакого толка, да и запись переговоров сохранили отдельно, так что он предпочитает выйти на узенький балкон, примыкающий прямо к кухне. Там он отодвигает в сторону окно, упирается предплечьями в оконную раму и почти что сводит лопатки вместе, когда наклоняется для удобства.

- Это, должно быть, была провокация, - говорит он, размышляя вслух. – Вот только чем спровоцировали… час от часу не легче.

Лилз говорит, что ему нужен отдых и сон, но и то и другое, кажется, светит ему только в могиле. Хотя Джеймс бы предпочёл плюнуть на могилу Шмидту, а потом восполнить все те полгода, которые он вынужденно провёл практически в изоляции от единственно нужных ему людей.

+1

55

[indent] Он не отвечает сразу. На самом деле не задумывался, как следует, о том, что Солдат может представлять опасность. Дело было скорее в том, что он видел, каким «эффективным» может Джеймс [ иной раз – слишком и по необъяснимым причинам, вынуждал лишь удивляться и восхищаться ], и в том, что не приходилось никогда рассматривать Солдата как врага для себя. Работали продолжительное время вместе, учились друг друга чувствовать, как следует, чтобы быть похожими скорее на единый механизм/организм, а не просто команду агентов из Охраны Времени. Джеймс никогда не давал поводов усомниться в себе, его никогда не пичкали препаратами и, да, он был немного другим, если сравнивать его с нынешним состоянием Зимнего Солдата. Но, всё равно, это был всё ещё Джеймс и что бы он там не натворил в департаменте, на кого бы ни кинулся из-за дестабилизации, у Рамлоу не получится полноценно воспринимать его как врага, у которого уровень опасности будет выбивать помпу. А если и позволял себе такие мысли, то только тогда, когда Солдат едва появился в Дэйтоне. Тогда ощущение приближающегося конца было как нельзя сильно.

[indent] - Думал, - отвечает резко, в своей манере, и взгляда от Джеймса не отводит. Затем пересекается взглядом с замеревшим Полом, кивнул сам себе, убеждаясь лишний раз в правильности и слов своих, и суждений – Каждый из нас думал. Но то, что мы здесь и означает, что всё это, - он кивает на черный ящик и наушник, который забрал Пол, на коробку с остатками взрывчатого устройства. – Ничего не меняет, чёрт возьми.

[indent] Для каждого в с.т.р.а.й.к. Осознанный шаг, рискуя от и до. Да, можно было запросто попасть в прицел агрессии Солдата, тогда и пожалеешь, что завещание не оставил. Хотя, куда им, всё равно для департамента и даже для государства их не существует. Остальным тоже было затруднительно видеть в Джеймсе врага, возможный источник проблем и далее. Может быть, они просто не задумывались об этом, в голову не приходило. Вот Брок, например, совершенно нет. Действуя и на рефлексах, и на привычках, и вспоминая то, что нравилось Солдату ранее, он и продолжал налаживать с ним контакт. Получалось же. Ни о какой дестабилизации речи не шло. Беспокойный сон бывает у каждого, ПТСР мучает всё сильнее, если не имеешь «якоря», а память раз за разом может отказывать тебе в доступе. Всё это – проходящее, Брок старается думать именно об этом, а не о том, что когда-нибудь Джеймс, ошибочно идентифицировав командира как врага, просто свернёт ему шею точным и выверенным движением. Рамлоу проследил, как Джеймс скрылся на балконе и открыл там окно. Пол тоже посмотрел в его сторону, затем взглянул на командира и коротко пожал плечами. Да, если и такие механизмы, которые починить техники ну никак не могут. И вернулся к своей работе. Рамлоу прихватил со стола коммуникатор, повертел его какое-то время в пальцах и направился к двери на балкон. Оказавшись там, он остановился за спиной у Джеймса, и какое-то время ещё молчал, рассматривая его спину и затылок.

[indent] - Нет смысла об этом задумываться сейчас. Будем решать все проблемы по мере их появления. Но ты должен запомнить, что каждый здесь готов к любым последствиям, иначе бы ничего этого не было. А мне, блядь, осточертело торчать там и ждать чего-то. В разы лучше так. Лирическое, мать его, отступление, - он отдаёт Джеймсу коммуникатор. – Лучше заняться этим, как вернёмся. И время, и место, как говорится. Жду тебя в гостиной.

[indent] Головной боли, конечно, не убавилось, вопреки ожиданиям. Лилз помогла очень кстати, ввела препараты, которые сгладят течение абстиненции, следовательно и побочных эффектов может значительно уменьшится, а отсюда и состояние Джеймса может сохраниться в рамках его собственного индивидуального контроля. Она была проинформирована и на счёт применения транквилизаторов, если уж придется прибегнуть к этому шагу. Такое развитие событий Рамлоу рассматривал уже давно: при появлении Солдата на горизонте сразу же всадить ему звериные дозы, связать и утащить куда подальше, чтобы уже позже выбить всё, что успел насовать ему в голову департамент. Хорошо, что Стражи Времени решили пойти именно по такому пути, просто выбрали неудачный способ, не всё спланировали и теперь им приходиться опасаться за свой зад, пока главный – Шмидт – кусает локти и разрабатывает новый план по устранению своего лучшего оружия. Сейчас у них не было иного выбора, кроме как идти вперёд и оглядывать как можно меньше. Они никак не смогут подействовать на сознание Солдата, чтобы вытравить какие-то особые триггеры. Нужно рассчитывать на мощный метаболизм и те препараты, которые были введены. Больше Джеймса не пичкали разномастной химией в департаменте, не мутили воду в голове. Вопрос только во времени и терпении. Рамлоу становится всё тяжелее усиживаться на одном месте, как и всем остальным впрочем. Однако выбор был невелик. Если начать суетиться, что можно потерять бдительность и получить удар под дых. Командир не хотел продолжать путь дальше до того, как Солдат вернёт себе былую форму и ясность сознания и памяти. Это было важно потому, что дальше им придется идти очень осторожно. Есть вероятность быть повязанными даже только на подступе, где-нибудь в пятой или четвёртой зоне. В этом случае ему нужен будет Джеймс, как самый опытный боец из всего их небольшого отряда. Авторитет не приходилось поддерживать все всё и так знали без слов и не ставили таланты и опыт Зимнего Солдата под вопрос – стоит лишь один раз его увидеть за работой, всё.

[indent] Рамлоу открывает форточку с левой стороны от стола, за которым всё ещё сидела Лилз и что-то проверяла с кровью в чашке Петри, закуривает и выдыхает порцию дыма. Девушка посмотрела на командира с каким-то сочувствием [ женская, мать её, натура; лисица ], перестав покачивать закрытую чашку в руках, потом улыбнулась ему и вернулась к своему занятию. Всё вроде бы было спокойно. Каждый бал занят своим делом, будто бы и не было возможной опасности. Он им никогда не был врагом, поэтому и остались и ждали, поэтому и рванули вместе с ним обратно, поэтому и помогали поэтому и прикрывали. Как бы только эта абсурдная мысль не обрела уже уверенные формы. Рамлоу всё-таки думает о том, пока докуривает сигарету и ждёт Джеймса, что Шмидт даже с модифицированным оружием, которое запрограммировано на подчинение, не может толком управиться, а что говорить о целой системе, которая вот-вот посыпется? Что он такого сделал, что Солдат среагировал должным образом? Даже человек с подавленной волей и воспоминаниями может хорошенько врезать от души, если ты заденешь что-то его личное в негативном свете. Так что Шмидт бил рекорд за рекордом.

+1

56

Джеймс, может, и слышит, как дверь балкона слегка поскрипывает, открываясь шире, но не оборачивается. Каким-то подсознательным чувством ощущает, кто именно стоит за спиной. Это же чувство не позволяло сбрасывать руку с плеча, это же чувство отзывалось одним только словом – свой. Когда долго живёшь с кем-то, то невольно учишься узнавать человека по шагам, даже если он ходит где-то за стенкой, и ты его не видишь, просто знаешь, что это он. Здесь тот же принцип. Если узнает, не глядя… значит, действительно долго жили вместе.

Джеймс прикрывает глаза. Ещё один пункт, за который хотелось прописать самой главной пасти ГИДРы по роже. За то, что почти что лишили полноценных воспоминаний о нормальных днях.

Заслышав обращение, Зимний всё-таки разворачивается и встаёт спиной к окну. Оттуда как раз потянуло ветерком, и, если на живой руке волоски встали дыбом от сквозанувшей прохлады, то бионическая осталась ко всему равнодушна. Может быть, сдвиг пластин со своего места можно было бы условно приписать к «человеческой реакции», но это всего лишь значит, что протез сам себя проверяет на мелкие повреждения. К добру ли, к худу ли, но в бионику встроено что-то вроде протокола самовосстановления, если не задето ничего существенного.

- Решать все проблемы по мере их поступления, - повторяет эхом, коротко кивает и улыбается уголком губ. – Как скажешь… командир.

Джеймс протягивает руку и забирает у Брока коммуникатор. Тот больше ничего не говорит, выходит с балкона, а сам Солдат ещё на некоторое время остаётся на месте и поглаживает коммуникатор пальцем по корпусу. Не воспоминание даже, просто как факт, всплывший в сознании: обращается по званию только на официальных заданиях или же если хочет пораздражать. В любое другое время [и при любом другом занятии] просто зовёт по имени, и это удобно и правильно ложится на язык, словно так и должно быть. Джеймс вздыхает и трёт костяшками свободной руки переносицу. Так и должно быть.

Брок говорит о том, что каждый готов к любым последствиям, никто не будет возникать [хотя как тут возникнешь, если ты уже к тому времени будешь мёртв], и, читая между строк, всё абсолютно на добровольных началах. СТРАЙК просто засиделись на жопе ровно, и теперь держали нос по ветру, стоило почуять хотя бы одну возможность провернуть дело с мёртвой точки если не в свою пользу, то хотя бы не в угоду департаменту. В чём-то Джеймс их понимает, в чём-то – нет, и он просто не хочет вести людей туда, где их в лучшем случае могут ждать разве что бронированные одиночки на какой-нибудь плавучей тюрьме в Тихом океане. На них не станут переводить лишнее время, чтобы продлить муки одиночества – просто закинут, как есть, и у кого десять лет – те будут десять лет сходить с ума в обществе только самих себя. Те, у кого пара часов – ну, что же, не успеют прочувствовать весь ужас положения, когда не слышишь ничего, кроме звуков, воспроизводимых тобой же. Джеймс, на самом-то деле, слышал, что это довольно редкая практика, обычно преступников предпочитают обнулять и пускать их время в мировой оборот, но Шмидт – мразь ещё та, с него станется не одарить мятежников лёгкой смертью, а насладиться длительной пыткой. Благо, времени у него навалом, успеет налюбоваться, как на реалити-шоу.

И, кстати говоря, о Шмидте. Джеймс не может отделаться от мысли, что всё это может быть одной большой, красивой постановкой. Мысли уже здорово смахивают на паранойю, которую легко представить под видом обдумывания всех возможных вероятностей, но, как есть, паранойя. Может, это такая попытка прихлопнуть всех и разом. Может, и покушение – не покушение, а предупреждение. Лучше об этом и правда не думать, а разбираться со всем по мере поступления информации и возможностей решения очередной хренотени.

Зимний выходит с балкона, не забыл закрыть окно, а вот дверь оставляет открытой, чтобы сквозняк по полу приводил в движение потоки воздуха в квартире. Пол, конечно, косится на него неодобрительно, но ничего не говорит, только подпихивает табурет поближе к балконной двери, чтобы та совсем уж не распахивалась.

Джеймс, не выпуская коммуникатора из рук, переходит в гостиную. Он практически сразу видит вновь курящего Брока [на языке словно сам собой привкус вспоминается], колдующую со своими медицинскими склянками Лилз. Вот в это Джеймс совсем лезть не хочет, поэтому только со стороны наблюдает, даже не представляя, что она там ещё пытается отыскать. Радует только то, что у него всё-таки кровь с примесью химии, а не химия с примесью крови. Во втором случае, наверное, всё было бы гораздо, гораздо хуже. Он просто ждёт, пока введённые препараты подействуют, и голова хоть немного прояснится от постоянного напряжения в попытках держать себя в состоянии стояния. Ему просто необходимо немного отдохнуть, но процесс отказа от вызывающих привыкание веществ – не самая быстрая и не самая приятная процедура.

Джеймс садится на диван, держит коммуникатор перед тобой, и едва склоняет голову, припоминая несколько рабочих частот. Кое-где по ним передавались приказы, кое-где – дислокация и другие данные по преступлениям в округе. Скорее всего частоту с приказами наивысшего ранга давно уже поменяли во избежание прослушки, но все каналы вовремя не сменят, так что небольшое преимущество у Часовых всё-таки имеется.

Работа с частотами занимает некоторое время. В конце концов Зимний выделяет несколько каналов и прописывает на вовремя подсунутом листке [увлёкся и не заметил, кто именно оказался таким ловким] настройки, по которым их можно найти. Он пока что не стал лезть прямиком на каналы центрального департамента [туда ещё добраться надо], да и ближайших нескольких зон – тоже. А вот начиная с одиннадцатой и приблизительно по девятую приказы и координаты размещений передаются на одной частоте, так что это стоило запомнить. Рядом с настройками Солдат неосознанно нарисовал завитушку, просто чтобы обратить внимание сразу, а не искать бессистемно взглядом.

- Так проще. В режиме реального времени слышать, куда отправляют очередное отделение, или когда собираются устраивать облаву на район, - поясняет Джеймс с длинным выдохом. – Думаю, вы прекрасно помните эту схему: ничего не предают огласке, просто прокатываются волной и загребают всех, кто не так посветил часами.

Всё, на самом деле, сложнее, но для гражданских выглядит именно так. Не вовремя показал часы, на которых засветилась цифра больше, чем должна быть по району – и, привет, допросная с многочасовыми объяснениями по поводу того, откуда лишнее время. Время, истекшее за допрос, естественно, никто не возвращает. Иногда так и правда ловят тех, кто наживается нечестно, иногда и Часовых загребают, тех, что поглупее или не имеют достаточно хорошего схрона.

Зимний знает, что на сегодня запланировано ещё несколько, вероятно, важных дел, поэтому не собирается никого задерживать. Стоять на ногах может, соображать – относительно тоже. Бионику прикрыть разве что основательнее, а там – научен сливаться с гражданскими, нарочно себя не выдаст.

Отредактировано James Barnes (2019-04-23 22:50:11)

+1

57

[indent] Лилз тоже оборачивается, когда Джеймс проходит  в гостиную и опускается на диван, полностью погружённый в работу с коммуникатором. Что Брок, что Лилз, оба стараются не мешать Зимнему в его работе и только молчаливо переглядываются до того момента, когда Джеймс начинает говорить. Успел что-то записать на листке, который внимательная Лилз подсунула вместе с ручкой, и теперь у него на руках была хотя бы отправная точка, которой так им не хватало. И конечно они помнят, как это происходило. Под подозрение попадали все, кто как-то заполучил время с избытком – что не характерно для их временной зоны. Собирался небольшой отряд в зависимости от талантов и уровня подготовки. Зачастую хватало около трёх человек от с.т.р.а.й.к.а – почти в каждом задании участвовал хотя бы один боец Рамлоу даже без его ведома. Зато потом они докладывались командиру ещё до того, как прибывали в главный центр. Командир был ответственен за них и, хотя с.т.р.а.й.к. считался неофициальным отрядом, его приняли как есть и часто ставили в пример остальным Стражам. Элитой не считались, но были куда более способными, чем Стражи, которые проработали в департаменте не одно десятилетие, прожигавшие свою жизнь конкретно там. Рамлоу рассчитывает, что сейчас большая концентрация Стражей как раз таки в Дэйтоне, потому что его план должен был уже прийти в силу, заработать аки слаженный механизм по принципу цепной реакции. Но прослушать частоты с внимательностью Зимний сможет только спустя какое-то время. Им нужно закончить ещё пару дел и, наконец, вернуться обратно в квартиру. Рамлоу не собирается мешать Джеймсу, совать нос в его работу – пусть всё делает самостоятельно в том ритме, к какому привык. А привык ли?

[indent] - Никакой информации третьим лицам, - подтверждает Рамлоу и кивает. На самом деле даже самих Стражей могли информировать по минимуму. Слишком просто: получить приказ только с данными об имени, возможном фотороботе, примерном расположении, количестве времени и инструкции, что требуется сделать с ним, – «доставляли» в департамент всех, только вот не каждого отпускали. Если ты попался Стражам Времени, то можешь заранее попрощаться со своей жизнью. Отбиралось всё, оставляли лишь пару часов на протокол и вынесение приговора без суда. Департамент сразу и суд, и следователь, и адвокат в одном лице. В глазах преступников помимо едва заметного страха Рамлоу видел и досаду – не успел потратить полученное [ может быть, даже и незаконным путём ] время, как хотел, как мечтал. Но иногда Стражам приходилось чуть ли не буквально носом землю рыть, чтобы найти держателя избытка дней. Особо смышленые уходили к Часовым и, за отдельную плату и крепкую зависимость на волне начальник-подчинённый, получали защиту и укрытие. Подавшись в бега, Рамлоу встретил нескольких таких преступников, которых в своё время упустил только по причине, что в дело были замешаны Часовые. Те, видимо, тоже узнали Брока, поспешили убраться с глаз и больше не появляться на его радарах. На крючок Стражей попались новички, которые хотели одного, - закрыть долги своей семьи, которые тянутся уже не одно поколение через века.

[indent] - Лилз, Пол, на связи, - окурок сигареты полетел в форточку. Брок не стал её закрывать, убрал полупустую пачку сигарет в карман и, захватил лёгкую куртку, которую сбросил при входе в квартиру, зашагал к двери. – Идём, Джеймс, есть ещё пара дел. Завершим и... обратно.

[indent] «Домой» едко просилось на язык, но Брок перебарывал себя и сглатывал. Отдавало чем-то кислым и вяжущим. Да, именно этого «домой» и не хватало, скорее всего. Хорошо, если Джеймс его поймёт, распознав секундную заминку как то самое. Если нет, ну, нет так нет,  них есть время – Брок в этом убеждён хотя бы потому, что сам держит на руках не один год. Но оно скоротечно и непостоянно. Не всегда есть уверенность в завтрашнем дне, она есть только в самих себе – что они могут сделать и что сделают точно, не задумываясь. В толпе удаётся пропасть, практически слившись с ней. Рамлоу старается идти не быстро, боковым зрением удерживая в поле видимости Джеймса. Тот всё ещё был напряжён – сказывается профессионально и врождённое. Брок переводит взгляд на него, смотря через тёмные стекла авиаторов, коротко улыбается. Зимний предусмотрительно опустил рукав на левой руке, а блестящая ладонь не бросалась в глаза хотя бы потому, что руки Джеймс держал в кармане. Рамлоу быстро смотрит время на часах. В нужный момент их будет ждать один человек, который может рассказать кое-что о здешнем отделении департамента и, может, донести что-то крайне важное. Так и случается – сталкиваются в переулке как раз за тем магазином, в который Рамлоу ещё собирался наведаться.

[indent] - Шуму вы подняли, - вместо приветствия, а как приятно. Брок широко скалится, жмёт ладонь человеку, с которым был одним ростом и обнимает его в качестве приветствия. – И хорошо залегли на дно тут. Наши не шевелятся, а вот проезжающие утром патрульные машины знатно потрепали нервы и простым жителям. Вроде бы из седьмого шли, но точно не скажу.

[indent] Затем смотрит на Зимнего Солдата, кивает ему, узнав без трудностей. Рамлоу снимает солнцезащитные очки, довольный оскал не убирает, а лишь усмехается.

[indent] - И я тебя рад видеть. Жив-здоров? Мы успели как раз вовремя. А ваши даже ничего не услышали. Есть что-нибудь для нас? – С Филом он отслужил давно, столкнулись в департаменте. Он выше ступени на две по должностям, а Брок вверх не смотрел, довольствуясь только тем, что мог делать лучше остальным. Лучше даже самого Фила. Но и Коулсон не был карьеристом, хотя за определённые заслуги получил должность зама отдела департамента в одиннадцатой временной зоне даже с руки Шмидта, если истории не врут. Да и на повышение это мало походило, по правде говоря. На ссылку - больше всего. Но Фил не разочаровался, собрал собственную команду аналитиков и агентов быстрого реагирования. Теперь и сотрудничает с местными Часовыми на общих началах, конечно, под усердным прикрытием, и народ не позволяет обижать. Седона была в его руках, а он её мирный Серый Кардинал. Но змею нужно подозревать в каждом. Фил так и делал, в его отделении под подозрением находились абсолютно все. Даже директор, которого зачастую не бывало на месте.

[indent] - Удивлю, но ничего. Никаких приказов сверху не поступало. Ручаюсь и за десятую и за девятую зону, там мои люди сидят. За города восточнее говорить не стану, так что лучше бы вам курсировать именно в западном направлении. Вот, как и просили, - Фил достаёт из кармана лёгкого пальто коммуникатор, почти такой же, какой находился у Солдата, и протягивает не Броку, а именно Джеймсу со своей неизменной практически стальной улыбкой. – Приятно вдеть тебя в здравии. Это - лично мой. У меня есть запасной, так что будешь ловить и заместительскую частоту. Не входи часто на третью, седьмую и одиннадцатую частоты – уловки от главного центра, меняться в ближайшие два дня не станут. Сменили всё буквально вчера вечером после того, как... вы поняли. Шмидт на частоты вовсе не выходит. Молчит с утра вчерашнего дня, предполагаю, что что-то соображает, пока у него появилось время. Машины центра не покидали Дэйтон.

[indent] - Так они всё ещё там? – По представлениям командира с.т.р.а.й.к.а – идеальный расклад. Теперь с помощью коммуникатора, а то и двух, можно будет отслеживать и приказы и перемещения отправленной группы. Идеально было бы ещё и машину патрульную получить, тогда у них был бы доступ и к подаче суточных и к портативному компьютеру. А ещё можно было бы и преодолеть с её помощью некоторые расстояния непосредственно в опасных зонах. Мечтать не вредно, губу надо закатать и довольствоваться тем, что принесла птичка на хвосте. Птичка, к слову, начала поглядывать на время на своих наручных часах и тут же остановила Брока, когда тот потянул правую руку с намерениями передать несколько дней, который департамент навряд ли заметить в общем балагане.

[indent] - Там, но, думаю, долго не пробудут, если не найдут что-нибудь интересное, - о, интересное Часовые там им и оставили. Брок задумчиво почесал небритую щеку, принимая, всё-таки решение сегодня немного подравнять бороду и переделать её хотя бы в щетину. Кивнул Филу. – И вообще, я был на обеде если что. Берегите себя.

[indent] - Ты тоже, - Рамлоу ещё раз кивнул и проследил за Филом, который достал из другого кармана пальто недоеденный, судя по всему сэндвич, развернул упаковку, надкусил небольшой кусок и поплёлся вглубь переулка. Какое-то время они просто постояли, Рамлоу перебирал пальцам по плечу, сложив руки на груди. Потом обернулся к Джеймсу, усмехнулся и кивнул на здание по правую сторону, которое и являлось супермаркетом, вопросительно вскинул бровь. – Хочешь чего-то конкретного?

+1

58

Джеймс не стал оставлять коммуникатор в квартире. Вообще-то это создавало своего рода проблему, размером как раз с пресловутое средство связи, потому что если его кто-то обнаружит, то пиши пропало, тут даже выключенный свет и граната не помогут. Но оставлять его без присмотра Зимнему казалось ещё более безрассудным. Мало ли, как поменяется обстановка в округе, к тому же, так он чувствовал себя немного спокойнее, а спокойствие, чёрт возьми, в последнее время в дефиците. Он легко поднимается с дивана, ещё раз благодарил Лилз [натыкается на такой понимающий взгляд, что невольно глаза в сторону отводит], а затем выходит вслед за Броком.

Нужно закончить дела. А затем… домой?

Заминка не укрывается от внимания Джеймса, но он молчит, не комментируя это вслух. Им обоим надо уложить в голове изменения: Броку то, что Зимний Солдат уже не тот, каким тот его помнил полгода назад, а самому Зимнему Солдату то, что напрашивающиеся в разум картинки – это не чья-то шутка, а всамделишная правда. Джеймс практически смирился с тем, что прошлая жизнь воспринимается как покадровый фильм от первого лица, и мог бы не обращать на это внимания, если бы его не тянуло обратно. Там, где не помнит разум, отлично помнит тело, и отзывается на каждое прикосновение или взгляд именно так, как надо. Он знает, что не должен заставлять себя вспоминать, но сейчас не может думать ни о чём другом, потому что хочет вспомнить целиком и полностью, как оно было.

На улице Джеймс опускает рукава анорака как можно ниже, скрывая блеск бионики, а ладони убирает в карманы штанов, так как на анораке боковые карманы и вовсе конструкцией не предусмотрены. Несмотря на тёплую погоду, он натягивает на голову капюшон, впрочем, от этого его фигура становится только угрюмее. Самое оно для одиннадцатой временной зоны.

Они передвигаются по городу, особо не торопясь. Солдат всё равно напряжён [привычку не искоренить, не вытравить], и можно быть уверенным, что если он не смотрит по сторонам, то это не значит, что он совершенно не обращает внимания на то, что происходит. Здесь гражданские не бегают, как привыкли делать это в двенадцатой зоне, но всё равно ходят достаточно поспешно, не желая тратить и без того дефицитное время. Заметив улыбку Брока, Джеймс только слегка ведёт головой в сторону, молчаливо предлагая ему немного ускориться. Не стоит выбиваться из толпы.

Зимний не спрашивает заранее, куда они идут. Во-первых, заново учится просто доверять, а, во-вторых, если он не будет знать конечных точек маршрутов, это, в случае его поимки департаментом, оставит Стражам мало надежд на то, что они смогут быстро поймать Часовых. Не то чтобы Солдат собирается кому-то что-то рассказывать [он и под раскалённой удавкой, прижимающейся к горлу, ничего не скажет], но профессиональные привычки [профдеформация, называем вещи своими именами] берёт своё, как ни крути. Он разве что останавливается на пару секунд, прежде чем свернуть в переулок за магазином, обходит ближайших людей взглядом, и всё-таки проходит дальше.

Зимний ещё на службе перестал высказывать удивление по поводу того, что его узнаёт каждая собака [а той собаке, что не знает, впору ставить памятник]. С гражданских, конечно, спрос небольшой, они и не должны знать Призрака, в лицо, а вот Стражи, да и некоторые Часовые, те очень хорошо знают, по крайней мере, должны знать. Солдат только лишь кивает в ответ на приветствие, не пытаясь сходу понять, кто перед ним стоит. На лицо, вроде бы, как и всегда знакомый, значит триггер, пробуждающий память, сработает немного позднее.

Пока Брок и Фил разговаривают, Джеймс слегка отвлекается, правда, не теряя при этом нити обсуждения. Судя по всему, департамент не слишком-то торопится бросать свои силы на поимку беглецов. Может статься и так, что просто ждут, когда беглецы добровольно заползут в выставленные на их пути капканы. Вполне себе в духе Стражей, не прибавить и не отнять. Фил упоминает о том, что никаких приказов не поступало, и вот это, конечно, номер интересный, потому что Шмидт никогда не выпускал ситуацию из-под контроля и уж тем более не пускал её на самотёк. Может быть, что-то готовится, неожиданное, как пиздец, и такое же неотвратимое. Зато не могла не радовать новость, что большая часть ближайших подразделений, включая центр, стянуты к Дэйтону, в котором ничего не осталось, кроме подарков департаменту. Вот только вряд ли им понравятся эти подарки. Джеймс лениво думает о том, что случится, когда Стражи всё-таки обнаружат маячок с чёрного ящика. Новость о том, что Зимний Солдат жив, вряд ли прибавит им боевого расположения духа.

Джеймс забирает второй коммуникатор, тут же осматривает его и кивает. Да, этот внешне практически не отличается, но, вероятно, более чувствительный и разу настроенный на частоты, которые не доступны обычным устройствам. Удобно, ничего не скажешь.

- Долго они там не пробудут, - подтверждает Джеймс вслух, убирая коммуникатор подальше с глаз. – В конце концов, как бы не хотелось в это верить, а работают там далеко не идиоты. Найдут, поймут, что их обвели вокруг пальца, и вернутся, по дороге проверяя всё то, до чего ещё не успели дотянуть свои лапы.

Самый ожидаемый сценарий, который только может последовать. Предугадать всё невозможно, так хоть частично приготовиться к тому, что может последовать.

Они прощаются с Филом, и Джеймс уходит в свои мысли насчёт всей этой заварухи. Частоты он запомнил, потом [на квартире?] проверит, что там и как. Герр Шмидт, конечно, не часто в принципе выходит на связь, так что, с другой стороны, это нормально, что он молчит. Значит, приказы от его лица передаёт кто-то другой.

От тяжёлых размышлений его вновь так удачно отвлекают, что он пару мгновений смотрит недоуменно, прежде чем неопределённо пожать плечами.

- За что глаз зацепится, - честно отвечает он, прежде чем едва улыбнуться.

Уже в супермаркете Джеймс думает о том, что это ненормально, так высоко поднимать цены на продукты. Ладно хоть продукты первой необходимости не столь дорогие, сколь можно было предположить для положения в стране и отдалённости от центра.

Это больше всего похоже на маленький, кратковременный [буквально на час? может, чуть больше или меньше?] отпуск. Джеймс ходит между рядами, изредка останавливается, разглядывает придирчиво. Он даже позволяет себе над чем-то посмеиваться, как над удачной шуткой, тихо рассказывать что-то о недавних делах департамента, в которых удалось поучаствовать [и которые сохранились в памяти], позволяет себе, в конце-то концов, хоть немного ослабить постоянное напряжение и смешаться с толпой. Введённые Лилз препараты начали действовать, что отодвинуло и головную боль, и подкатывающую к горлу тошноту, и даже тремор куда-то подальше. Джеймс сейчас не хочет пытаться предугадать, когда это вернётся снова [главное, чтобы не в усиленной форме], но знает, что непременно придётся пережить ещё некоторое не самое приятное в своей жизни время только для того, чтобы после окончательно избавиться от гребаной зависимости. Джеймс успокаивает себя тем, что зависимость – это ещё и отсутствие некоторых веществ в организме, так что стоит их восполнить, и станет полегче.

У пункта оплаты Джеймс позволяет себе придержать Брока за пояс, спокойно сунуться через его плечо и частично оплатить хотя бы то, на чём настоял непосредственно сам. Кое-что из сладкого: просто в какой-то момент, как и предполагал, взгляд «зацепился» за штуку, имеющую в своём составе мёд, орехи и непозволительно много переработанного до карамельного состояния сахара. Кое-что из алкоголя: иногда говорят, что в деле без стакана не разобраться, а в его случае может статься и так, что без стакана не отвлечься, так что виски будет в самый раз. И кое-что из нормальной еды: готовить им вряд ли позволит время и обстоятельства, так что упакованный в коробку кашмир с девильд порк – сойдёт. Может быть, за алкоголь в совместимости с препаратами его убьёт лично медик СТРАЙКа, не дожидаясь цепных собак Шмидта, а, может быть, и нет.

+1

59

[indent] Наблюдать за Джеймсом, за тем как он «адаптируется», стало уже чем-то привычным для Брока. А раньше привычным для него было дожидаться его со смены у патрульной машины, чтобы потом ещё ворчать по пути до квартиры, что он в который раз задержался в спортзале. Мысли о том, что так уже не будет, стали посещать Рамлоу всё чаще и чаще. Он стал заново привыкать к Джеймсу [ много времени это не заняло ], начал обдумывать, как же именно стоит вести себя теперь, когда всё сложилось так неудачно с чужой подачи. Может статься так, что Джеймс может ничего не вспомнить – какова вероятность, что департамент научился и «редактировать» сознание своих подчинённых? Своеобразное зомбирование – как следующий модный тренд в широком круге богачей Нью-Гринвича, а страдать опять будут люди на отдалённых районах. Лилз уже сказала, что амнезия вызвана препаратами, память должна вернуться в скором времени; в аварию он не попадал и черепно-мозговую травму не получал. Через характерную профессиональную маску Зимнего Солдата стал чаще просматриваться Джеймс, который, в общем-то, никогда не принимал это прозвище, данное кем-то из департамента. Вроде бы, человек этот вскоре пожалел о своей выходке и длинном языке. Рамлоу наблюдает, как Джеймс оглядывает продукты на полках, прищуривается и высматривает придирчиво. Не может не усмехнуться – он ожидал что-то вроде такого, да. Пока Солдат выбирает виски, сам Рамлоу набирает что-то из замороженных полуфабрикатов – автоматически кладёт в корзину то, что видел раньше и что, обычно, брал всегда. Кое-что знакомое, вроде маринованного мяса и несложного гарнира. Следом отправляется пара бутылок темного пива и долгожданные сигареты, с ними постоянно был какой-то дефицит. Рамлоу забирает с полки сразу же пару пачек. О, да, ещё и острую фасоль из бакалейного отдела.

[indent] И у них выходит самый подходящий романтический ужин, судя по общему набору корзины. Рамлоу тихо посмеивается снова а, когда пробивают товар, то не может не улыбнуться спокойно, словно самому себе, - смесь с мёдом, орехами и карамелью, не зависимо батончики это были или просто протеиновые добавки – их Джеймс брал автоматически, как Рамлоу – сигареты. Только вот Солдат имел привычку «стрелять» у командира покурить, а Брок не горел желанием похерить свои зубы. Как, спрашивается, Джеймс до сих пор при своих ходит – здоровых и красивых? Не важно, просто так было всегда, открываешь либо верхнюю полку кухонного шкафа с сухпайком или, например, холодильник, – всегда на глаза падает цветастая упаковка с таким вот лакомством. Однажды Рамлоу попробовал, да, обнаружив один батончик в морозильной камере. Понравилось, однако для него было слишком сладко.

[indent] Не очень понравилось то, что Солдат часть сам оплатил, вытягивая свою правую руку. Рамлоу, рефлекторно прижавшись к нему, как только почувствовал бионику на поясе, сразу прикидывает, сколько у Зимнего осталось, сверяя с результатной ценой на дисплее. Большую часть он заплатил сам, переведя на него пристальный взгляд.

[indent] По пути обратно народу на улицах стало меньше, что не могло не нервировать в некотором роде, и вызывать ощущение, что ты как на плацдарме голый готовишься к построению и дальнейшему выполнению операции. Это замечает и Зимний, идущий по левую руку от Брока, напрягся и медленно озирается по сторонам, чтобы внимания не привлекать. Брок перед поворотом в сторону, где находится их квартира, замечает и патрульную машину Стражей. Однако возле неё никого не замечает, а есть ли кто внутри – не разобрать. Шли они спокойно, хотя заметно ускорившись, свернулся за угол. Только спустя несколько минут Рамлоу решился оглянуться. Никого не было. Ещё около десяти минут, и они были на месте. Брок предпочитает снова плотно закрыть жалюзи и включить вытяжку на полную мощность. Двери привычно закрываются на внутренние замки, устройство, которое ранее установил Рамлоу, сразу включается. С минуту на то, чтобы оценить обстановку, – всё так, как и было до того, как они ушли. Командир разувается, отпихивает ногой ботинки в сторону, куртку отправляет на крючок в шкафу. Подхватывает пару лёгких пакетов, которые они несли с собой и, вновь скользнув взглядом по Джеймсу, отправляется прямиком на кухню. Пора было бы и поесть, иначе до ночи он не дотянет такими темпами. А уже после можно будет заняться кое-какими своими делами. Нужно было ещё разработать маршрут и дальше, вычисляя правильную траекторию, которую им уже любезно подсказал Фил. То есть на восточную сторону ни ногой, а идти только по западной? Тогда могут возникнуть сложности уже на шестой зоне. Там, вроде как, по слухам, сменились Часовые, с которыми работал Рамлоу. Придётся как-то выкручиваться самим.

[indent] - Около получаса, - оповещает Джеймса из кухни, опустошая пакеты и сразу же их отправляя в мусорное ведро где-то под мойкой. Раньше было иной раз и больше и меньше, в зависимости от того, кто, всё-таки, додумался забрести в магазин. Иногда закупались сразу же на несколько дней вперёд. Но ничего необычного не мудрили. Рамлоу давным-давно уяснил, что даже из самых простых продуктов [ из той же самой категории первой необходимости ] можно было приготовить что-то неплохое и съедобное и, в принципе, даже перекусывать, если не было времени на полноценный обед. Так вот Рамлоу и пристрастился давно к острой заправке с фасолью и кукурузным лепёшкам. Это даже, вроде, ещё с армии пошло. Не суть. Суть в том, что каждый из них был неприхотлив в еде, гурманами себя не считали и ели практически всё, что можно было переварить, и у чего не вышел срок годности. Так Рамлоу снова ловит себя на мысли, что излишне задумывается о том всём, что было «до». Стоит себе с пластиковым подносом полуфабриката и рассуждает о возможности смены вкусов у Зимнего. Но потом видит не убранные сладкие орехово-карамельные батончики на столе и качает головой. В разогретую духовку отправляет свой ужин, набор Джеймса лишает упаковки и оставляет на столе – разогреет, если сочтёт нужным. Берёт купленные бутылки пива и возвращается в зал. Может быть, Солдат предпочтёт разогреться чем-то до виски. Оставляет одну бутылку на кофейном столике, сам опускается в кресло со стоном удовольствия, откидывается на спинку, запрокидывает голову и прижмуривается. Ещё буквально день топтания на месте. Время чисто на то, чтобы скоординироваться дальше, свериться и отправиться в путь. Им повезло в этот, первый, раз, когда нужно было решать всё быстро и действовать наобум – попадутся или не попадутся. Удача им улыбалась, но она – сука редкостная, одному зубоскалит, а другому отвешивает качественных пиздюлей. Если всё выйдет лучшим образом, то за сутки они могут преодолеть три временные зоны и затормозить уже в восьмой, а там уже поискать техника. Тут, в одиннадцатой, всё же, ловить им было нечего.

+1

60

Проигнорировать пристальный взгляд – сложно, но Джеймс вроде бы даже справляется. Он не сможет объяснить, почему оплатил часть товара самостоятельно.  Может быть это что-то оттуда, звонок из прошлого [хорошо, что не стук из-под крышки гроба], может быть что-то иное. В любом случае, умирать он точно пока не собирается, а некоторое время с часов – это не критично.

Когда они выходят из супермаркета на улицу, толпа заметно редеет. Многие уже спешат по домам, или по публичным заведениям, или ещё бог знает куда, не важно, суть в том, что сливаться становится заметно сложнее, и теперь не покидает ощущение, словно они как на ладони, отличные мишени для подсевшего на ближайшей крыше снайпера. Джеймс, неосознанно переместившийся по левую руку об Брока [ему так удобнее, с правой стороны он почему-то лучше воспринимает речь, чем с левой], вскидывает взгляд и оглядывает ближайшие возможные точки, на которых удобнее всего было бы разместиться с оптикой. Но – ничего. Чуйка пока что молчит, и это одновременно вселяет уверенность и напряжение. Уверенность в том, что местные Стражи их ещё не скоро обнаружат, напряжение по поводу того, что чуйка может очень некстати дать сбой. Зимний надеется всё-таки на первый вариант, что им удалось проскользнуть незамеченными, с почти что комфортом разместиться, и удастся также незаметно исчезнуть, словно их тут никогда и не было. В конце концов, им не приходится платить на переходах [по крайней мере официально], чтобы перейти из одной зоны в другую, и это хорошо, потому что их перемещение попросту не смогут отследить на финансовом уровне, да и на уровне оборота времени – тоже.

Джеймс не возражает, когда Брок закрывает все двери в квартире, а также опускает жалюзи. Свет никто из них не включал, а того, что проникает через мелкие щёлочки жалюзи, недостаточно, чтобы светить всё пространство квартиры. Помещения погружаются в полутьму, так что приходится включить хотя бы бра на стене, если не верхнее освещение.

Зимний разувается и, не выходя из коридора, прямо через голову стаскивает с себя анорак. В коридоре нет зеркала, так что он даже представить себе не может, в каком беспорядке находятся волосы после данных ухищрений. Джеймс разве что не глядя приглаживает их, а потом оставляет анорак в шкафу. Все пакеты как-то без его участия успели передислоцироваться, так что Джеймс отвечает ёмкое «понял» в ответ на высказывание со стороны кухни, и сам проходит в спальню. Он останавливается на пороге, смотрит, не оставил ли здесь чего-то важного, понимает, что нет, не оставил, и выкладывает на прикроватную тумбочку оба коммуникатора. Обязательно надо будет проверить, что там и как, составить план дальнейших перемещений и сваливать как можно дальше от одиннадцатой зоны, не теряя дефицитного времени. При нормально стечении обстоятельств они бы могли пересечь всё временные зоны буквально за один день, но они – всё-так разыскиваемые преступники [по крайней мере в глаза не сведущего большинства], поэтому придётся пользоваться обходными путями, которые значительно растянут попытку добраться до центра на неопределённый срок.

Джеймс возвращается из спальни в гостиную, берет заботливо поставленную на кофейный столик бутылку пива и, вопреки ожиданию, не садится ни на диван, ни на второе кресло. Он опускается на пол прямо рядом с ногами Брока, откидывается немного назад и касается макушкой его колена.

- Вообще-то мы могли бы преодолеть все временные зоны за один день, - говорит он, и это «могли бы» звучит как будто бы выделено. – И в нормальной ситуации так и происходит. Вот только в центральном департаменте сразу заметят, что кто-то потратил несколько лет на то, чтобы добраться из одиннадцатой зоны в Нью-Гринвич, и тогда нам не избежать преследования.

Поэтому выбранная тактика – самая эффективная на данный момент. Хотелось бы, конечно, не останавливаться в каждой зоне, а преодолевать хотя бы несколько за раз, но это уже превратности судьбы и дело удачи. Им всё равно придётся буквально пролетать ближайшие к столице зоны, чтобы не дать Стражам возможности засечь себя в самый неподходящий момент.

- Заметил, да, что служебная машина стояла вроде бы даже пустой? – продолжает Джеймс говорить вслух, хотя это, на самом деле, больше похоже на поток цепляющихся одна за другую мыслей. – Стражи, можно не сомневаться, были где-то рядом, но оставлять её вот так на виду… навевает на желание просто угнать. Может быть и ненадолго, в качестве временного прикрытия, но всё же.

А ещё для источника суточного времени, доступа к системе ИскИна, работающего непосредственно с ближайшим департаментом, ну и, может быть, при необходимости ускорения передвижения.

Джеймс открывает бутылку, которую всё это время держал в руках, отпивает прямо из горла, потому что так удобнее, и после запрокидывает голову немного сильнее, прокатывая вкус по языку. Он бессознательно трётся макушкой о чужое колено, пока прикидывает так и эдак, если ли вообще даже чисто теоретическая возможность угнать авто Стражей. Возможность есть, и даже не совсем призрачная, но весить это на местных Часовых не хотелось бы, а Стражи будут искать пропажу особенно остервенело, им не надо, чтобы гражданские видели, насколько беспомощным иногда бывает отделение по охране времени. Будут искать виноватых среди всех, что поимеет глупость попасться под руку. Привлекать к себе внимание таким образом тоже не хотелось бы.

Джеймс замирает, когда практически чувствует теперь уже едва ли не привычный щелчок в голове. Он поднимает руку, заводит её за собственную голову, касается кончиками пальцев колена Брока и проводит ими чуть выше.

- Не болит? – спрашивает негромко, прикрывая глаза.

Почти что полгода назад попытка Стражей остановить побег дезертиров из департамента едва не закончилась перестрелкой. Вернее, она и началась, когда Стражи поняли, что просто в рукопашную они не затянут [в этом СТРАЙКу, надо отдать должное, нем равных среди отдельно взятых групп в центре], но быстро слилась, захлебнулась, а СТРАЙК в полном составе покинул департамент, разве что, может быть, слегка оцарапанный, зато целый. Кого-то точно зацепило тогда, даже если и по касательной.

У Джеймса ещё уйма вопросов вертится на языке. Начиная от "куда двинемся дальше?" и заканчивая, наверное, "чем мы занимались по вечерам?". Он облизывает губы и вновь прикладывается к горлышку бутылки, предполагая, что ещё успеет спросить обо всём, что его интересует. Перегружать память тоже не хотелось бы, чтобы психика от обилия информации не ушла в ждущий режим, отключив любое восприятие с концами.

Отредактировано James Barnes (2019-04-26 00:42:15)

+1


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » альтернативное » so it's 3 am, turn it on again