роли и фандомы гостевая нужные персонажи хочу к вам

GLASS DROP [crossover]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » межфандомное » watch these castles burn


watch these castles burn

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

aaron // clary

http://sh.uploads.ru/8mEX9.jpg

http://sh.uploads.ru/oJm61.jpg

где-то люди, открыв глаза, считают военные вертолёты. кто-то целится в континенты. ты лежишь и пытаешься вспомнить, кто ты, но в глазах потёртая кинолeнта, всё такая же пропасть от сантима до сантимента. будет день - стaнешь зол и сольёшься цветом с человеческой кровью без всякого градиента, сможешь вырасти, встать и поймать ракеты, за пропеллеры сцaпать военные вертолёты.

+5

2

[status]уйду пожалуй останусь[/status][icon]https://i.imgur.com/LKoVfaz.png[/icon][lz]да и это был всего лишь лёгкий <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=76">обморок</a> на лестничной клетке[/lz]каждый день отправляю тебе мейлы, пишу
о моих новостях, и каждый раз заканчиваю просьбой: если
[indent]  [indent] ты есть и у тебя всё хорошо
[indent] не отвечай.

тоска заползает в уши — гнилая, тусклая, воняет так что глаза слезятся; кларисса сблёвывает её у альденте в подъезде, ключ достаёт из под горшка с ебучим фикусом. дверь распахивается почти приветственно, петли отлично смазаны, ничего не скрипит. только кровью несёт за два квартала.
запах идентифицируется безошибочно, пёс в крохотной кухне дерёт то ли индейку, то ли курицу на куски — кларисса боится, что цапнет, но всё равно отбирает. собака скулит вместе с ней — нет еды, нет хозяина, нет смысла.

руки стирает почти до крови (мочалка наждачная, что ли) — кожа слезает, а под ней новая, и до внутренностей не выходит добраться. отец не звонит.

неделя тянется охуительно медленно — кларисса выходит на улицу чтобы пить, потому что в доме аарона пить как-то неловко. берёт с собой пса — пока она сидит на кованой лавке, тот носится вокруг, всегда возвращаясь. этот процесс они называют выгуливанием — кто кого, правда, вопрос. у дома пахнет осенью (тыквенной кашей, карамелью и яблоками), кларисса тоже ей пропитывается — потом заходит обратно, и на выходе всё равно кровь, гниль, водка напополам с вишней. на губах у клариссы тоже вишня, и под веками вишня; она открывает их утром, и они переспелые, красные и кровоточат — слезинка за маму, слезинка за папу, слезинка за брата. собака слизывает вишни и пережёвывает их вместе с сухим кормом; альденте не возвращается, и в ванной вода капает каждые тридцать пять минут. кларисса перекрывает кран, но ломает ноготь — пинает стену и та не отвечает ударом.
джонатан не звонит.

в прихожей сквозняк — кларисса отрывает окна, оставляет дверь приоткрытой, заворачивается в чужой толстовке и падает прямо на пол. вишни замерзают вместе с кровью, льдинки крохотные, алые и стынут колким песком под кожей — аарон приходит во сне, целует в лоб и набирает этого песка в горсти. кларисса улыбается и тычется носом, просит выкинуть пса и взять вместо — её; альденте смеётся, а потом сон заканчивается и смех тоже. квартира стынет — зелёные узоры на сервизе влажные и ледяные, руки на них всегда холодные, даже перчатки не помогают. сильнее всего у клариссы мёрзнут ноги; по голым коленям змеятся линии напополам с трещинами, и если первые прямо как на сервизе, то из вторых вываливаются вишни.
больше не красные — чёрные.
альденте не звонит.

в интернете пишут, что пыль вытирают влажной тряпкой — кларисса превращает старую блузку в тряпку и долго держит её под водой. влага расползается по столешнице некрасивыми бороздами, капает на колени и на пол, смешливо прячется за рукав. кларисса держит в уме цифру — почти одиннадцать тысяч минут собака скулит и выпрашивает еду, а гроздья вишен по углам коридоров и кухни ерошит ветер. старое фортепиано в его спальне стоит в самом углу, кларисса ставит руки на клавиши и сбивает кулаком аккорд. на второй сил не находится — что-то красное застывает на чёрном и белом, ласкает струны, заглядывает под крышку.
в голове гулко, музыка не нужна — минуты живут вместо часов, дни тянутся чёрно-белыми всполохами. в книжной коллекции кларисса находит мориса дрюона, данте, уильяма фолкнера и тененбаума. книги зачитаны, но заметок на полях альденте не делает — страницы едва заметно пахнут сосновыми иглами.


и дверь (??) скрипит (???)

голос застревает в районе ключиц — кларисса смотрит, как пёс срывается в бег, как падает из рук книга и как сквозняк оказывается в том же углу, где и чёрные вишни. больше не пахнет гнилью, время замирает на сто восемьдесят третьем часу скитаний (потому что не ожидания, нет, не ожидания).
рыжая прядь выбивается из хвоста и лезет в глаза — нет нужды оборачиваться и выходить в коридор, смерть сама доберётся.

+8

3

мышцы ноют, но ты продолжаешь бежать. ведь движение - жизнь ( о, в этом случае - смысл вполне прямой ). ты уже устал получать от прихвостней папаши, что до потери пульса ( твоего, а хотелось бы его ) тренирует тебя, не подбирая особо щадящих способов. впрочем, ты никогда и не просил снисхождения от горячо любимого родственника. вы те, кем являетесь; этого не изменить, ты и не пытаешься.

отец ( думает ) - кукловод;
ты его ( знаешь что нет ) - кукла.

правда, всё равно наносишь удары по его указке. всё равно продолжаешь уклоняться от ударов, предназначенных тебе с его стороны. но это не способ показать свою преданность, нет, ты учишься выживать. стираешь себя снова и снова, зная, что однажды окажешься просто никем. просто имя в чьей-то памяти, записной книжке, личном деле или надгробной плите. личность, лишённая сути. ты никогда не хотел жить ради убийств ( отцовский голос шепчет на ухо, что дело совсем не в убийствах, это ведь просто способ достичь желаемого ). но ведь кровь на твоих руках настоящая, стынущее тело перед тобой более чем реальное. ты лишь усмехаешься, в очередной раз вспоминая его слова, ведь дело действительно не в чьей-то смерти.
но в том, что вы сильнее морально и физически, превосходите их стократно и вообще... они не стоят и вашего мизинца, верно? в этом вся суть. показать, что вы лучше, раса чистокровных идиотов сильных мира сего. он решил, что ты готов стать его преемником, вот только, вероятно, единственная вещь, к которой ты готов, просто быть человеком.

но сейчас ты воин.
все твои желания из мирской жизни притупляются, стоит тебе только оказаться на поле боя. всё становится совсем иначе, разум, словно бы, засыпает на долгие-долгие мгновения, ниточка животного желания натягивается и ты позволяешь себе следовать за ней. облизываешь кровь со своих губ ; металлический привкус остаётся с тобой даже в те моменты, когда ты занимаешься совершенно другими вещами, словно постоянный спутник. нет, постоянное напоминание, что тебе нужно ещё больше.

ты замираешь перед зеркалом в комнате, удивлённый собственному внешнему виду. даже не можешь вспомнить, кому именно удалось ' порисовать ' на твоём лице, но привлекательного в этом мало. вспоминаешь вдруг, что скоро возвращаться к обычной жизни; и у соседей явно могут возникнуть вопросы. впрочем, слава богу, подраться для мальчишки ( да, даже для такого задрота, коим тебя рисуют все ) - дело не удивительное. вряд ли кто-то станет копать дальше той поверхности, которую ты позволишь увидеть. проводишь пальцами по глубокому порезу на щеке. - может, и шрам останется. - а тебе явно претит эта мысль. кто в здравом уме захочет, что бы его лицо было подпорчено какими-то ублюдками? ты всё же стараешься активно следить за своим внешним видом, ведь он - залог успеха.

следующим утром тебя ссылают обратно и тебе даже, кажется, не очень хочется возвращаться. хочется отомстить тем двум, что подарили прекрасное украшение на лице... но желание быстро стирается, ведь делить с отцом даже один город - отвратительная затея. вы настолько близки, что ты бы с удовольствием задушил его во сне. пожалуй, это единственное убийство, на которое ты готов пойти, полностью осознавая последствия. ты устал от него, слишком устал.

тебе повезло, что город сегодня мрачный и уставший, как ты сам. людей мало, большая часть из них - сонная, все медленно идут куда-то по своим делам, совершенно не обращая внимания на паренька в идеальном костюме ( и, конечно же, с расцветшими синяками на губе, под глазом, яркое завершение - рассечённая щека, конечно же ). что-то в тебе явно не так, мог бы подумать бдительный гражданин. но ты настолько вымотался за эти полторы недели, что единственное твоё желание, просто попасть домой к своему псу. о, и интересно, как там поживает кленовая? наверное, попала в очередную передрягу, из которой никто её не спас ( правда, она и не нуждается ).

устало потираешь переносицу, и с чего бы ты вообще вспомнил о ней?
благодаришь, что не довелось встретить соседей, а то ещё пришлось бы говорить с ними из вежливости. последнее, что тебе хотелось бы от них, пристального внимания. стоит твоему ключу оказаться в двери, как ты тут же слышишь лай; что ж, по-крайней мере, тебя здесь ждут. ты присаживаешься на корточки перед своим единственным другом, ласково почёсывая ему за ухом. - о, ты настолько сильно меня ждал? хотя, постой-ка, я ожидал больше радости. - ты едва заметно смеёшься, резко отрываясь от приветствия. ты точно знаешь, что сейчас вы не одни в квартире. вот только запах в квартире... странный. чуть приторный, тебе кажется. а ты просил ухаживать за домом паренька по имени майк, который, наверняка, за своим-то домом не ухаживает. да ты и не особо надеялся, что он будет что-то делать. хорошо ещё, что собаку исправно кормил.
ты совершенно спокойно пересекаешь расстояние от прохода до комнаты, определённо слыша чьё-то дыхание. сейчас в квартире достаточно тихо, что бы расслышать даже такие детали. но... ты был готов к любому гостю, но она?.. закономерный вопрос вырисовывается как-то сам собой. - что ты здесь делаешь, кленовая? - ты не уверен, что готов самостоятельно искать объяснение такому сюрпризу.

+2

4

It's not the tree that forsakes the flower, but the flower that forsakes the tree.
Someday I'll learn to love these scars, still fresh from the red-hot blade of your words.

[status]уйду пожалуй останусь[/status][icon]https://i.imgur.com/LKoVfaz.png[/icon][lz]да и это был всего лишь лёгкий <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=76">обморок</a> на лестничной клетке[/lz]

кларисса давно не пишет картин, но чужие черты всё равно непроизвольно запоминает — профессиональная деформация, чтобы суметь потом воспроизвести по памяти. чьи-то смазываются, чьи-то завиваются узлами, вокруг ладоней, локтей и запястьев, вроде как вены: только на коже, а не под ней. черты брата кусают её ночами, а потом кто-то другой, ранее незнакомый, слизывает кровь. просто было бы протянуть ему руку, но кларисса постоянно держит глаза закрытыми — чтобы схоронить старые лица и не запоминать новых. это было бы так ...просто?

она больше почти что не думает о том, что мир сворачивается и скатывается в бесконечную черноту, потому что даже чёрный — всё равно ярко. он надрывается, выцветает по краям, забирает с собой вишнёвые всполохи и кларисса всё никак не может понять: это в ней ещё остался цвет, или сполохи извне умудрились прокрасться?
она поддевает носком книгу, которую выронила, и врёт себе, что не может различить названия. взгляд забирается по страницам сам, выскальзывает ещё дальше, снуёт чем-то вязким по дощатому полу и добирается до носков туфель. где-то там же есть сам аарон, на него тоже придётся посмотреть — кларисса дёргает время за хвост (раз, другой) и отсчитывает минуты. они всё равно убегают, она вздыхает, поднимает голову, перестаёт дышать.

— привет, альденте, — кивает она, чувствуя явное облегчение, — классно выглядишь.

синий цвет ему не идёт. багровый смотрелся бы лучше.
кларисса изучает взглядом ссадины и синяки, и врёт себе, что её это удивляет. кто-то (не она) сплетает для аарона рубиновый узор, оставляет в нём место для вкрапления морских оттенков. ей бы легко удалось подобрать цвета, такие встречаются на каждой палитре, с ними не возникает сложностей (хотя за синий, конечно, когда-то требовали баснословных денег, а пурпурный носили только люди привилегированного класса — но тут, наверное, и проблемы бы не вышло). аарон не вписывается в эту квартиру, думает кларисса, намного больше она подходит ей — выгнать к чертям собаку, остальное можно оставить, все эти нелепые чашки с плохо прорисованными стеблями, пыльное фортепиано, гору бессмысленных, красивых и абсолютно пустых книг. лоск аарон, видимо, приносит сюда за собой — раздвигает по углам пыль, которую она не успела вытереть, заставляет рисованные листья на дешёвом фарфоре выглядеть почти как настоящие.

может, с ним и кларисса похожа на настоящую?

— тебя не было. я не знала, куда пойти чтобы спросить и пришла сюда.
(она пожимает плечами)
— меня впустил тот твой знакомый, что должен был кормить собаку и забыл об этом. ну а мне не сложно, альденте.

кларисса смеётся — сначала глазами, но потом обнажает в улыбке и зубы. это оказывается почти что легко, делаешь ровный надрез точно по центру, удерживаешь всё внутри, чтобы не вывалилось лишнего. чуть-чуть приподнимаешь верхнюю губу, тянешь уголки в разные стороны ну и после — кверху.
альденте умеет лучше, но кларисса тоже перед зеркалом тренировалось: привет, я просто зашла спросить, как ты; привет, мы там должны были вместе делать доклад; привет, уже решил избавиться от меня; приветприветпривет.

— аптечку принести? у меня чёрный пояс по накладыванию швов, — обращает она внимание на рваную рану на щеке, — тренировалась на... — вздрагивает, — родственниках. могу даже попытаться не задавать вопросов.
и здесь, конечно, врёт. клариссе не нравится всё происходящее: ни тряпки, от которых пахло оружейной смазкой и она три раза возвращала их стиральной машине, ни синева на чужих бескровных губах, ни лохматая и ужасная собака, которая могла бы сдохнуть от голода, пока хозяин занимался чёрт знает чем.
кларисса думает, что лучше бы ей быть на какой-нибудь вечеринке — может даже напиваться в компании джейса; потому что от него, во всяком случае, будет пахнуть не чьей-то смертью, а дорогим виски и каким-нибудь новым одеколоном. может, даже тем самым, что она дарила на рождество.

клариссе не нравится, что в её семье все пахнут смертью, что она сама, наверное, пахнет ею — вишни сгнили внутри, аарон запустил руки по локоть, а потом сбежал. кларисса думала только о том, что ей нужно, чтобы он вернулся. чтобы хотя бы подышать. или выскрести вишни, отдать их кому-то другому: обними меня, хочет сказать кларисса, но техника накладывания швов вспоминается на практике; нейлоновой нитью тишина стягивает ей губы и улыбается прямо в ухо.

ну, или не обними.

+2

5

ты мог бы выглядеть более похожим на человека, которым всегда себя рисовал ( галантным, интеллигентным, в меру снобом, ведь, как верно подмечали окружающие, — напускной лоск всегда был тебе к лицу ). но вот она перед тобой, и может видеть, как привычная картинка трещит по швам, раскрывая нелицеприятную (?) полуправду, отражающуюся в твоих внешних гранях. стоило бы вернуться чуть позже, подлатать себя где-то подальше от этого района, от этой квартиры, где тебя знает каждый. но перед остальными ты бы смог как-то оправдаться, извернуться так, что никто и не подвергнет твою совершенную репутацию сомнениям. [ она же, возможно, уже читает правду, сочащуюся пресловутым алым по твоей щеке ].
ты всё ещё не двигаешься, застыв в дверном проёме, на долгие мгновения и позабыв о том, что именно ты — хозяин этой квартиры, а она — гостья, пришедшая без спроса ( как же до чёртиков не вовремя ). может, порядок успел измениться и это место тебе уже не принадлежит? как долго ты отсутствовал? ( ты, вроде, считал недолгие дни своего пребывания в ином месте, но теперь уже не уверен в том, что все твои расчёты оказались верными ).

— забавно, — отмечаешь ты, делая неуверенный шаг внутрь комнаты, рассматривая всё вокруг так, словно попал сюда в первый раз. оно и не удивительно, ведь в том месте совершенно забываешь, насколько прост внешний мир на самом деле; как мало в нём выбивающихся деталей — всё слишком аккуратно и поверхностно. — а ты выглядишь довольно необычно сегодня. — ты отвечаешь, рассматривая её, выглядящую как-то довольно уютно, даже по-домашнему. может, дело в общей обстановке, с которой она внезапно стала сочетаться? или же в том, что сейчас она не в алкогольном / наркотическом опьянении и сама делает первые шаги ( вот что самое необычное ).
отмечаешь для себя, что она делала попытку следить за этим домом ( отмечаешь её старания, проходя мимо книжных полок, где кое-где пыль напрочь отсутствует, но некоторые места она всё же пропустила; подходишь к своим книгам, разложенным не совсем в том порядке, в каком ты привык их держать — читала? смотришь в лицо своего добродушного пса, который, действительно, выжил только благодаря усилиям кленовой... иначе бы давно помер с голоду, спасибо соседу ). можно было бы упустить тот факт, что она ворвалась в твою квартиру без спроса, но боишься, что она могла цепануть чего-то лишнего, изучая твои личные вещи. могла обнаружить потаённые факты твоей биографии, скрытые прямо на виду.

это пугает тебя? или, быть может, наоборот? сам факт того, что кто-то будет вовлечён в твою тайну — будоражит твоё сознание, но ты не совсем можешь понять в каком смысле. вроде, эта правда кровавая и грязная, которую нужно тщательно скрывать от лишних глаз. но с другой стороны — эта ноша все ещё кажется тебе непосильной, и, быть может, разделить её с кем-то означало облегчить собственные страдания, но между тем — помножить чьи-то надвое.
рядом с тобой не будет легко, рядом с тобой не будет безопасно, ты не можешь дать привычных людям обещаний и не можешь выказывать привычные для многих чувства. есть то, что тебе недоступно и это именно то, что ты не сможешь дать человеку, который, быть может, отважился бы разделить с тобой этот небольшой, но самый весомый из всех, секрет.

но ты не готов к тому, что это будет она. девочка, которую ты сам пытался увести в свои сети, так, чтобы она куталась в них, словно в тёплом пледе; ты хотел вытащить её из того, в чём погряз сам во что она погрузила себя. из всех этих страданий, которые она заботливо пригрела у сердца и продолжала их множить, вероятно, сама того не понимая. и что же сейчас? ты помышляешь о том, чтобы вовлечь её в твою собственную тайну? неправильно мыслишь, уорнер, — подмечаешь ты, оказываясь в паре шагов от клариссы; вместе с этим ей откроются и новые возможности. да уж, потрясающие, если признаться честно. никому не пожелаешь.

— можешь попытаться задать вопросы, но ответы на них я всё равно не предоставлю. не в желаемом объёме, так точно. попал в неприятную компанию, так сойдёт? — хмыкаешь, обходя её стороной и усаживаясь на стул, стоящий подле твоего стола. окидываешь фигуру кленовой, проходя взглядом с ног и до самой головы ( можешь понять, почему на каждом проблядушной вечеринке её пытается взять какой-нибудь напыщенный болван; что ж, ты не собирался быть в их числе, или... ). — разрешаю тебе поиграть в медсестру. постарайся быть аккуратнее, всё-таки моё лицо — моя визитная карточка. — ты усмехнулся, едва заметно обнажив зубы. ведь ты уже самостоятельно справился с тем, чтобы слегка подпортить его.
— не сомневаюсь, что ты уже и сама в курсе где аптечка. — наблюдаешь за её действиями, склонив голову чуть набок. — с чего ты подалась искать меня, кленовая? неужто волновалась? — даже не знаешь, с чего бы, но тебе становится немного теплее на душе от мысли, что кто-то в этом дерьмовом мире озабочен твоим местоположением. конечно, из собственный выгоды, вероятно? ей было что-то нужно? — или я задолжал тебе что-то?

+2

6

она видела море еду собак
и откликалась на насилие

— — — — — — — — — —

кларисса думает, что всё это должно казаться ей забавным — ситуация сменила вектор, развернулась на сто восемьдесят градусов, альденте будто глядит на неё с немым упрёком (или так только кажется); подойди поближе, и уже никогда не вернёшься домой. тогда хорошо, наверное, что дома клариссу никто не ждёт?[status]уйду пожалуй останусь[/status][icon]https://i.imgur.com/LKoVfaz.png[/icon][lz]да и это был всего лишь лёгкий <a href="http://glassdrop.rusff.ru/profile.php?id=76">обморок</a> на лестничной клетке[/lz]

её дом семья не прощает ошибок,
вот джонатан ошибся (наверное) — и лежит в земле, а у валентина моргенштерна прошла успешная пиар-компания, дела взлетели вверх, скоро настанет время устранять и клариссу. второй ошибочный элемент, родившийся здесь по случайности, без стремлений, амбиций, рискованных политических предложений. всё, что делает клариссу моргенштерн — свидетельство о рождении, почти стопроцентная вероятность отцовства. остальное, конечно, нет.

— ты тоже, — растягивает кларисса фразу, чуть приближаясь, но даже улыбаться особо нет сил, — необычно.

она не скучает по туго стянутым галстукам и рубашкам бриони; хотя вынужденно отмечает, что естественно аарон выглядит и вне их. если кларисса из одежды в прошлом выстраивает себе броню, то у него та будто отсутствует — ну или просто прячется где-то внутри, ведь костюмы, в самом-то деле, так легко испортить. кларисса почти представляет, как альденте пачкает белоснежные рукава и манжеты кровью.
своей? лучше бы чужой. и броня тогда где-то под кожей, или ещё глубже — под рёбрами, вот станете ломать кости и всё равно не сыщете, не доберётесь. кларисса не знает, что вообще делает тут, зачем целую неделю впервые в жизни вытирала пыль. не мусор делает жилище обителью мёртвых — в кокон всегда укутывает какая-то особая тишина; может в ней-то и оказалось дело, кларисса просто боролась со смертью, отвоевала пса, потом и альденте вернулся. значит ли это, что гостям пора уходить?

он видел море еду собак
а еще стены колючую проволоку
и военную оккупацию

— — — — — — — — — —

— на твоей визитной карточке может остаться шрам.
с чёрным поясом кларисса преувеличивает — швы она накладывала всего несколько раз, только один — без непосредственного участия отца. и снимала тоже несколько раз; когда проходила и боль, и зуд, и реальность вместе с раной расслаивалась, нить приходилось с другой стороны цеплять за хвост и вытягивать. клариссе нравилось больше чем двумя неделями до — кровь, гной, предварительно прочистить рану, определить, нет ли омертвевших тканей.
альденте тоже накладывал ей швы, сам того не зная — стежок за каждое сообщение, стежок за каждое ты снова пьёшь да, стежок за каждую похеренную вечеринку. края раны отказывались сходиться, но они так и не доехали до больницы. остались дома, и может теперь просто её очередь? почему нельзя было просто истечь кровью?
— ну и ты, наверное, знаешь, что это может быть больно, да.

у альденте в аптечке есть всё, даже больше чем нужно — при желании, думает кларисса, он сможет перевязать маленькую армию. механические действия людей обычно успокаивают, но кларисса особого покоя не чувствует: ни пока обрабатывает нить с иглой спиртом, ни пока осторожно загибает иглу змеёй и та становится похоже на букву с.
— и никакого обезболивающего, альденте. отец говорил, что это вредно в таких ситуациях, что нужен, — она морщится, — контакт глаз. но мы можем обойтись просто контактом.

и кларисса бы соврала, сказав, что контакт нежелателен.
пусть думать о нём почти неприятно — иногда приходится, если сшивание ран, если формат игла-кожа-ткани это единственная доступная близость. пока ты вырастаешь, потребность растёт или уменьшается? вот аарона не было, кларисса долго прислушивалась к себе, и что-то нашла, кажется, но теперь оно неприятно болит, ощущается внутри чем-то иным, чужеродным.
снова сшивать? стежков не хватит. может, если оставить так, то само собой сгниёт, и нити больше никогда не понадобятся?

— я не люблю когда люди пропадают, — пожимает она плечами, цепляясь за ранение на щеке взглядом. будет больно. по живому всегда больнее, чем по мёртвому. в альденте есть ещё что-то живое, кроме этих алых пятен на лице? — мы проект по социологии не доделали.

ни дрожи, ни страха в аароне она не замечает — даже веки с ресницами будто бы спокойные, не вздрагивают, не взлетают в порыве отстраниться. держать иглу в руке странно, ещё страннее — придерживать рукой его подбородок, примериваясь; чуть поглаживать скулу ногтем большого пальца. кларисса хочет попросить не дёргаться но уверена, что он и сам всё знает — сначала ватным спонжем нужно пройтись по краям, потом раскроить их иглой, начиная с центра.

— узлы сделаю после каждого стежка, чтобы они потом в ране не развязались.

даже если альденте дёрнется, и крови будет много — не беда; может кларисса и не справится, но кровь всегда можно собрать. языком, салфетками, ватой,
сам решай, куда будет проще направиться.

+2


Вы здесь » GLASS DROP [crossover] » межфандомное » watch these castles burn